9 мая, еще до того, как Эдем-паша прибыл в Текке, от правого крыла армии поступило донесение о том, что у Трикалы показались крупные отряды греческих добровольцев. Они прервали сообщение между турецкими войсками в Эпире и Фессалии и создавали фланговую угрозу. Сила противника оценивалась в 20 батальонов, наступавших от Каламбаки и Трикалы. При этом открытым оставался вопрос о том, откуда так неожиданно и незаметно могли взяться столь крупные силы. Хотя Эдем-паша понимал сомнительный характер этой информации, он отправил две колонны к Трикале, где в качестве гарнизона оставался батальон 1-й дивизии. Бригадный генерал Садык-паша с шестью батальонами и батареей из состава формирующейся 7-й дивизии выдвинулся из Ларисы, полковник Джелаль-бей с четырьмя батальонами 1-й дивизии — из Фарса-лы. Два отряда соединились 12 мая в Трикале, которую заняли без всякого боя, как и Кардицу.

Таким образом, западный фланг армии был прикрыт достаточными силами. Однако основная группировка вновь оказалась ослаблена.

10 мая два греческих дезертира появились в Фарсале с информацией о том, что главные силы наследного принца Константина — две дивизии с несколькими батареями — окапываются у Домокоса и Скармицы. Численность греческих батальонов в среднем все еще превышала тысячу солдат.

Было самое время подумать о подкреплениях. Одна дивизия редифа находилась в процессе переброски, еще восемь батальонов 7-й дивизии размещались в Ларисе. Туда же прибывали семь линейных батальонов. Бригада Ислам-паши по-прежнему оставалась у Гревены и Дескати. Несколько батальонов 6-й дивизии находились у Коскёя, Лептокарьи, Платамона и Катерини, часть сил была оставлена у Мелунского перевала. Собрав все эти подразделения, армия значительно увеличила бы свою численность. Однако Эдем-паша ограничился тем, что ждал прибытия линейной бригады.

Запасенные в Элассоне сухари и патроны были доставлены в Ларису. Именно туда теперь отправлялись тыловые колонны батальонов, чтобы привезти все необходимое.

В штаб-квартире тем временем обдумывали дальнейшие действия. Перед крутыми склонами гор у Домокоса расстилалась широкая равнина, атака через которую не обещала успеха и не могла вынудить противника вступить в решительный бой. Обход и охват — инструмент, к которому греки оказались столь чувствительны при Фарсале, — можно было использовать только к западу от позиций противника. Там через горы пробивается речка Пентамилис, которая в древности называлась Онохонос. Она вытекает из озера Ксиниас и устремляется к равнине по узкой расщелине, чтобы затем стать частью Пенея. Однако эта расщелина — Чамач-Богази — слишком узка для того, чтобы по ней могла пройти большая колонна; ее слишком легко перекрыть и оборонять. Вход в расщелину находился на расстоянии одного дневного перехода от главной дороги, ведущей к Домокосу; поскольку войскам пришлось бы идти по открытой равнине, обходной маневр было бы невозможно скрыть. Наконец, поразить противника в самое уязвимое место таким путем не удавалось — дорога, по которой греки могли отойти на Ламию, находилась от него слишком далеко.

Более многообещающим мог стать охват позиции противника с востока, через горы. Здесь его можно было осуществить скрытно и довольно быстро выйти к Отрису. Однако греческие подразделения все еще занимали горный массив Хассидиари к югу от Фарсалы, не позволяя проникнуть в этот труднопроходимый район. Штаб наследного принца Константина бросил в Ларисе значительное количество топографических карт. Кроме хорошо известной карты Греции масштаба 1:300 000, были найдены карты масштаба 1:100 000 и даже окрестности Домокоса в масштабе 1:50 000.

Эта добыча пришлась очень кстати османскому командованию, однако полную информацию о горных тропах получить из нее было нельзя. Точные распоряжения по поводу маршрутов движения наступающих войск оказалось в таких условиях невозможно сформулировать. Сефуллах-паша, много раз ездивший по Греции в качестве туриста, был не очень хорошо знаком с этим районом.

Турки отправили в различных направлениях рекогносцировочные патрули. 14 мая полковники Риза и Махмуд-бей отправились на разведку вражеских позиций у Домокоса, подполковник Хамди и майор Хасан Иссет-бей — в горный массив Хассидиари. Второй патруль не имел большого успеха, поскольку на вершинах 1020 и 1150 находились вражеские посты. Местные жители сообщили о том, что к Отрису ведут четыре дороги, которые предположительно могут быть (при условии некоторых улучшений) использованы для переброски артиллерии. Этой информацией пришлось довольствоваться.

Перебежчики сообщали, что у Домокоса находятся четыре греческих полка с двумя батареями. Пятый полк контролирует горы и перевалы южнее Фарсалы. Также стало известно, что перевал у Онохоноса занят противником. На основании полученных сведений был составлен план операции.

Бригада регулярных войск, вооруженная старыми винтовками «Маузер», должна была прибыть 16 мая и могла на следующий день вступить в бой. Одновременно Хакки-паше предписывалось перейти в наступление на бригаду Смоленски у Альмироса.

Тем временем комендант Ларисы Хюсни-паша сделал все возможное для снабжения армии. Придворный химик Бонковский, отправленный султаном на театр военных действий, привел в порядок медицинскую службу, насколько это позволяли сделать имевшиеся в его распоряжении скудные средства. Все было готово, и телеграммы из Стамбула требовали энергичных действий. Уже начались первые переговоры о перемирии, и правительство обоснованно желало, чтобы старая граница по Отрису оказалась занята турецкими войсками.

Приказы о наступлении были разработаны полковниками Ризой и Махмудом. Однако 15 мая Эдем-паша по старой и недоброй традиции представил их на рассмотрение генералов. Напрасно молодые соратники просили его хотя бы в этот раз отказаться от любого военного совета. Как всегда в таких случаях, начались бесконечные дискуссии, не принесшие никаких плодов и продолжавшиеся, пока терпение Эдем-паши в конце концов не лопнуло. Тогда командующий сделал то, что нужно было сделать сразу же: он отдал приказ.

16 мая следовало выдвинуть армию до позиций передового охранения противника и перегруппировать дивизии для последующего наступления, начало которого назначили на 17 мая. Две дивизии (1-я и усиленная линейной бригадой 2-я) должны были атаковать фронт вражеской обороны в районе Домокоса; 6-я и 3-я дивизии — охватить правый фланг греков, наступая через горы. Резервной бригаде Хайдер-паши предписывалось следовать позади левого крыла армии, чтобы при необходимости укрепить его. Армейская артиллерия должна была двигаться позади 2-й дивизии, а одна из пехотных бригад последней — остаться на шоссе в качестве резерва главного командования. План был практически таким же, как и при Фарсале, только главный удар наносился на другом фланге.

В соответствии с приказом командующего, 1-я дивизия 16 мая выдвинулась в Демирли, 2-я дивизия с линейной бригадой — в Бююк и Кючук-Ахмедли. Одна бригада 6-й дивизии осталась у Фарсалы, другая развернулась восточнее, по направлению к Ашага-Чадырлы, где расположилась на ночь 3-я дивизия. Во второй линии расположились кавалерия (у Гусгунары), артиллерия (у Фарсалы) и резервная бригада (у Байраклы). Все передвижения, которые могли показаться противнику подозрительными, производились только после захода солнца. Солдат обеспечили сухарями и патронами, палатки и багаж оставили в тылу.

Фессалийская армия, несмотря на малый размер батальонов, все еще представляла собой внушительную силу. Для удара, который должен был стать последним в этой кампании, турки собрали 80 батальонов, 26 эскадронов и 28 батарей (три конные, двадцать полевых, четыре горных и одна гаубичная) — 40 800 штыков, 1200 сабель, 168 орудий. Противостоявшие им силы греков оценивались в 22 тысячи человек (по другой информации — 28 тысяч). В любом случае, османское командование исходило из того, что численное превосходство на его стороне. Правда, опыт Фарсалы заставлял сомневаться в том, что оно будет правильно реализовано на поле боя.

В тот же день, 16 мая, были отданы главные распоряжения. В соответствии с ними, наступление начиналось на следующий день. Дивизия Хайри-паши должна была выступить в 10 часов утра и атаковать в направлении на Велисиотос и Скармицу[39] левое крыло вражеской позиции. Одновременно она должна была позаботиться о прикрытии правого фланга армии и вести непрерывную кавалерийскую разведку в западном направлении. В состав дивизии Хайри-паши передавалась горная батарея дивизии Нешат-паши. Последний командовал сводным соединением, включавшим в себя линейную бригаду Нури-паши и одну из бригад 2-й дивизии. Ему предстояло наступать по главному шоссе на Домокос. Два батальона из состава этой сводной дивизии должны были прикрывать ее левый фланг. Нешат-паше было рекомендовано поставить линейную бригаду в первую линию; позади его подразделений следовала армейская артиллерия. Сводная дивизия должна была атаковать противника чуть позже солдат Хайри-паши. Оставшаяся бригада из состава 2-й дивизии оставалась в резерве армии, в Хаджи-Омаре. Задачи Хайри-паши и Нешат-паши заключались в том, чтобы овладеть передовой линией обороны противника и сковать силы греков на их главной позиции. Если бы противник начал отступление, его требовалось преследовать самым энергичным образом.

Бригада Хасана из дивизии Хамди-паши должна была тем временем начать наступление от Фарсалы через Ризи и Чатму и попытаться захватить ключевые высоты горного массива Хассидиари. Бригаде Масар-паши предписывалось наступать через седловину между Папаслы и Хассидиари на Кетикли. Что касается 3-й дивизии, то правая бригада должна была занять высоты между Йокари-Чадырлы, Кетиклы и Балабашем, а левая — наступать на Кочарлы. Этим двум дивизиям предписывалось также начать наступление в 10 часов утра. К вечеру требовалось занять высоту 790 северо-западнее Чатмы, а также линию Кетикли — Кочарлы. Третьей и шестой дивизии предписывалось оставаться в контакте и поддерживать друг друга; услышав шум боя со стороны правого крыла армии, энергично атаковать и преследовать противника. Кроме того, 3-я дивизия должна была сформировать из добровольцев «летучую колонну» и направить ее к перевалу Фурка.

Резервной бригаде Хайдер-паши было приказано выдвинуться из Байраклы в 10 часов утра на развилку дорог в двух километрах северо-западнее Йокари-Чадырлы и ждать там дальнейших приказов. Она предназначалась для поддержки 3-й и 6-й дивизий. Один батальон из состава этой бригады должен был прикрывать дорогу Фарсала — Лариса. Кавалерийская дивизия должна была с 9 часов утра вести разведку в направлении Домокоса, а после начала сражения — прикрывать правый фланг армии при поддержке конных батарей.

В Фарсале был сформирован артиллерийский склад с запасом из расчета 30 снарядов на орудие; за каждым батальоном авангарда следовали вьючные животные с 60 ящиками патронов. Дополнительные колонны с боеприпасами находились в подчинении полков и дивизий. Солдатам выдали трехдневную порцию сухарей. Командующий в ходе боя должен был находиться в рядах дивизии Нешат-паши.

На тональность приказа Эдем-паши явно повлиял опыт Фарсалы — опасение того, что дивизии левого фланга будут действовать слишком осторожно и не станут поддерживать друг друга, а встретив первое незначительное сопротивление, тут же остановятся. Примечательно, что в тексте рефреном звучит требование немедленно преследовать отходящего противника — предосторожность, которая явно не была лишней. По европейским меркам, приказ мог показаться слишком длинным и подробным, однако, как мы уже говорили выше, в тех условиях это являлось необходимостью. Командование не имело возможности ограничиться тем, чтобы просто отдать приказ; приходилось разъяснять и поучать, и все равно это не гарантировало отсутствия проблем.

Ночью с 16 на 17 мая левому крылу турецкой армии было приказано соблюдать полную тишину. Запрещалось разводить костры и подавать звуковые сигналы. Наступление через горы должно было стать неожиданностью для греков.

17 мая османское командование планировало начать сражение и на следующий день решить его исход. Расстояние по шоссе от Фарсалы до Домокоса составляет более 25 километров. Дорога через Ризи была несколько короче, но намного хуже. Крайнему левому крылу — дивизии Мемдух-паши — предстояло преодолеть 35 километров по горам. Для одного дня это было слишком много. Приходилось разделить операцию на два этапа, что увеличивало шансы для ошибок и случайностей.

Для успеха операции было необходимо не дать грекам в очередной раз ускользнуть. Следовало энергично сковать их силы атакой с фронта. Здесь, однако, турок подстерегала другая опасность — израсходовать свои силы в безуспешных фронтальных атаках и стать жертвами греческого контрудара. Если бы нечто подобное случилось в тот момент, когда батальоны османского левого крыла еще пробирались через горы, турки могли потерпеть ощутимое поражение. Две дивизии на равнине явно не имели численного превосходства над противником; только крупные силы артиллерии являлись для них своего рода страховкой. Несмотря на телеграфную связь и систему вестовых, централизованное руководство операцией являлось весьма сложной задачей. Между шоссе Фарсала — Домокос и дорогами, ведущими через горный массив Хассидиари, не имелось никакой связи. Из-за этого офицеры штаба были лишены возможности курсировать между отдельными частями армии. Левое крыло на какое-то время оказывалось предоставлено самому себе.

Ситуация, таким образом, была для турок сложной и не лишенной опасности. Поэтому в штаб-квартире думали о том, чтобы назначить командующего всеми силами левого крыла. Но оба командира дивизий не хотели брать на себя такую ответственность. Кроме того, увеличение числа промежуточных звеньев в системе командования имело бы и свои негативные стороны. В конечном счете ограничились тем, что отправили в 3-ю дивизию Энвер-пашу, а в 6-ю Сефуллах-пашу; они должны были играть роль представителей верховного командования. Сам Эдем-паша, как уже говорилось выше, остался на равнине — участке, который он считал более опасным.

Роли между отдельными подразделениями были распределены вполне удачно. На левом крыле находились албанские батальоны, привычные к войне в горах. На равнине же в первой линии действовала линейная бригада с винтовками системы Маузера.

* * *

Утром 17 мая все части турецкой армии пришли в движение. Главная квартира покинула Текке только в 8 часов утра и вскоре в районе Приерны нагнала дивизию Нешата, которая развернулась в боевые порядки, хотя не имела перед собой противника. Дивизия Хайри-паши также неоднократно останавливалась в деревнях, чтобы собрать там продукты и разделить их между солдатами. Командующему пришлось приложить усилия для того, чтобы ускорить движение обеих дивизий. Затем он отправился на высоту юго-восточнее Приер-ны, чтобы оттуда руководить операцией.

Вскоре Эдем-паша увидел, как дивизия Хайри-паши остановилась и перегруппировывается для атаки небольшой деревни, занятой отрядом греческих стрелков. Ему пришлось вновь вмешаться в происходящее, поскольку, в соответствии с планом, 1-я дивизия должна была нанести удар первой. Хайри-паша получил письменный приказ отбросить противника авангардом, а основными силами продолжать движение на Скармицу. Приказ подействовал, греческих стрелков быстро выбили из деревни, и дивизия продолжила движение. Однако в результате этих событий вновь остановилась дивизия Нешат-паши; ее также пришлось подгонять.

С 11 часов утра была слышна артиллерийская канонада со стороны левого крыла. Однако никаких донесений оттуда не поступало; это вызвало у верховного командования некоторое беспокойство. Возникало предположение, что командиры 3-й и 6-й дивизии слишком заняты происходящим для того, чтобы отправить донесение.

Лишь в час пополудни началась вялая перестрелка с противником на фронте дивизии Нешат-паши. В два часа дня Эдем-паша решил отправить к Нешату Махмуд-бея, чтобы еще раз поторопить его с наступлением. На командном пункте обсуждался вопрос о том, как поступить, если греки вновь отойдут, избежав окружения, или бросят основные силы против дивизий, совершающих обходной маневр. К сожалению, командующий не стал направлять штабного офицера в 1-ю дивизию; он вновь задумался над тем, чтобы использовать ее для охвата левого крыла противника — возможность, которая при взгляде на карту казалась весьма заманчивой. Эдем-паша собирался направить ее в долину Онохоноса, чтобы она вышла к озеру Ксиниас в тыл греческой позиции.

Тем временем полковник Махмуд-бей прибыл к Нешат-паше и передал ему приказ атаковать с большей энергией. Линейная бригада как раз добралась до вражеской позиции и развернулась в боевые порядки под прикрытием небольшого каменистого холма. Шесть батальонов второй бригады расположились дальше к востоку у подножия гор, еще два батальона находились в резерве. Нешат считал необходимым дождаться момента, когда Хай-ри-паша начнет свою атаку; получив новый приказ, он вместе с Махмудом поскакал на передовую. Находившийся при той же дивизии Риза лично выдвинул на позицию передовую батарею. Линейной бригаде предстояло атаковать центр вражеской позиции, второй бригаде — ее правый фланг.

К трем часам дня подготовка была завершена, и дивизия Нешат-паши нанесла фронтальный удар по противнику. Клайв Бигхем, присутствовавший при этом сражении, впоследствии называл греческую позицию одной из самых сильных в военной истории. Горный хребет в районе Домокоса возвышается над равниной на 550 метров и полностью господствует над ней. Сам городок окружен тремя горными вершинами с акрополем и старой турецкой крепостью. У подножия гор находится цепочка деревень: Пирнар[40], Скармица и Велисиота. Греческие траншеи располагались на склоне одна над другой; в центре их поддерживали три батареи полевых орудий, еще некоторое количество артиллерии располагалось на флангах. Горные орудия были распределены по наиболее подходящим позициям, однако находились слишком далеко от передовой и не могли эффективно участвовать в бою. Большую пользу грекам принесли три 105-миллиметровых крепостных орудия, одно из которых могло обстреливать ведущее в сторону Фарсалы шоссе, а другие два разместились в старом турецком форте и открыли огонь по дивизии Нешат-паши еще на подходе, с расстояния в 8 километров.

Эту хорошо подготовленную оборонительную линию было невозможно взять без мощной артиллерийской подготовки. Поэтому вполне понятно, что наследный принц Константин решил биться за нее всерьез. Только правое крыло несколько терялось в горах, однако массив Хассидиари служил ему, с точки зрения греков, достаточным прикрытием. Греческое военное министерство тем временем выдвинуло к перевалам Отриса сформированные последними резервные батальоны, гарибальдийцев, батальон эвзонов и конницу, которые в случае неудачи должны были обеспечить отход главных сил. Наследный принц Константин, однако, подтянул все эти подкрепления к Домокосу. С их учетом под его командованием собралось около 35 тысяч человек.

Между Вузи и Пирнаром занимала позиции бригада полковника Мастрапаса. Четвертый полк и горная батарея из ее состава были выдвинуты в горный массив Хассидиари; 7-й батальон эвзонов отправлен в Кодели. Позицию у Пирнара усиливали три полевые батареи под прикрытием 4-го резервного батальона и двух батальонов эвзонов. Пятый полк располагался у Вузи. Слева к бригаде Мастрапаса примыкала бригада Антониадеса: 3-й полк и 9-й резервный батальон занимал район Скармицы, 11-й полк и 9-й батальон эвзонов — Велисиоту и окрестные горы. Горная батарея этой бригады занимала позиции у Скармицы.

Следующий участок — от источников у Велисиоты до Ашага-Агоряны — занимали пять с половиной батальонов бригады Какламаноса, также поддерживаемые горной батареей. Две последние бригады были объединены во 2-ю дивизию полковника Мавромихалиса, командный пункт которого находился у Скармицы. Крайний левый фланг в районе Масли[41] образовывал отряд Тертиписа в составе трех батальонов и горной батареи. Бригада Димопулоса — 11 3/4 батальонов и две батареи — стояла в резерве у Домокоса. Позиция в целом была достаточно длинной — 22 батальона и 6 батарей прикрывали фронт протяженностью 18 километров. Однако условия местности делали ее намного более сильной, чем все предыдущие. Командный пункт наследного принца также располагался у Домокоса.

Бригада Смоленски — 8 1/4 батальонов, один эскадрон и две батареи — получила приказ оборонять горные перевалы южнее Альмироса и тем самым обеспечивать связь с морем и Эвбеей.

На позиции у Домокоса греческая пехота встретила подходящих турок плотным огнем. Турецкая линейная бригада имела приказ лишь заставить противника ввязаться в бой. Однако его точное выполнение требовало хорошей подготовки, и в данном случае он остался непонятым. 15-й полк выдвинул два батальона по обе стороны шоссе в направлении Пирнара, 14-й — один батальон на Скармицу. Храбро и энергично батальоны двинулись на первую линию вражеских окопов и вскоре вынуждены были залечь под огнем бригады Антониадеса. Лишь одно обстоятельство было им нару-ку — высокие хлеба, которые греки своевременно не скосили. Солдаты правофлангового батальона вскоре обнаружили, что противник имеет большое численное превосходство; два оставшихся батальона 14-го полка были вынуждены присоединиться к нему. В резерве у Ташлы-тепе оставались лишь два батальона 15-го полка.

Тем временем и бригада редифа из той же дивизии атаковала высоты у Пирнара, однако ограничилась лишь перестрелкой и сковыванием бригады Мастрапаса. Риза-паша как можно скорее выдвинул вперед всю дивизионную артиллерию, а затем и пять полевых и гаубичную батарею армейской артиллерии. Бой становился все более интенсивным, пехота несла большие потери. Значительная часть старших офицеров линейной бригады оказалась убита или ранена уже в самом начале боя.

Сражение приближалось к своей кульминации, а у турок не имелось средств переломить ситуацию в свою пользу. Дивизия Хайри-паши так и не появилась; правый фланг Нешат-паши повис в воздухе и был открыт для греческих контрударов. Слабый резерв за Ташлы-тепе находился слишком далеко, а любая попытка подтянуть его поближе к передовой неизбежно привела бы к большим потерям под огнем врага. Какое-либо воздействие на противника левого крыла армии можно было почувствовать в лучшем случае ночью.

Полковник Махмуд-бей, взявший на себя в этом бою большую ответственность, наверняка пережил немало неприятных моментов. Более опытный военачальник на его месте утешал бы себя тем, что нанести с атакованной позиции контрудар весьма сложно, особенно если речь идет о такой не слишком хорошо обученной пехоте, как греческая. Однако молодой офицер был далек от подобных мыслей; он решил отправиться на правое крыло и лично привести подкрепление. Проскакав галопом по открытому пространству — необычное зрелище в подобной ситуации — Махмуд встретил на дороге Чифтлари[42] — Велисиота стрелковые цепи дивизии Хайри, которые вели перестрелку с левым крылом бригады Антониадеса. Однако бойцы ничего не могли сообщить ему о местонахождении основных сил дивизии; их он нашел лишь в районе Чифт-лари, где находился и сам Хайри-паша.

С 1-й дивизией произошло следующее: согласно приказу, она направила на правый фланг крупный отряд в составе четырех батальонов с горной батареей для наблюдения за дефиле у Чамаша. Этот отряд двинулся на Масли, встретил там противника и, не задумываясь, атаковал его. Как мы знаем, перед ним оказалась вся бригада Какламаноса и большая часть отряда Тертиписа — 7–8 батальонов с двумя батареями, которые к тому же имели на своей стороне все преимущества местности. Естественно, атака не могла быть успешной, а оказалась быстро отражена, и греки даже перешли в контратаку. Турецкому отряду пришлось отойти на равнину, и лишь появление кавалерийской дивизии спасло его от преследователей.

По той же причине авангард был вынужден остановиться у Велисиоты. Хайри-паша тем временем получил приказ командующего отбросить противника, занимавшего позиции перед фронтом его дивизии, и как раз собирался двинуть в бой свои основные силы. В этом его укрепил и прискакавший из штаб-квартиры подполковник Явер-бей, побывавший в дивизии незадолго до Махмуда. От него Хайри-паша узнал, что на правое крыло направлен армейский резерв. Возможно, Эдем-паша вновь ухватился за старую идею охватить левое крыло греков через Чамаш-Богази. Как бы то ни было, это значительно ухудшало положение, в котором оказался турецкий центр. Силы армии в результате оказались распылены, а поздний час не позволял добиться значимого успеха.

Благодаря предусмотрительности начальника штаба 1-й дивизии подполковника Хам-ди-бея за левым крылом еще стоял в качестве резерва один пехотный полк, получивший теперь приказ наступать на Скармицу. Такое решение Хайри-паша принял после разговора с Махмуд-беем. Батареи дивизии открыли огонь по Велисиоте, поддержав наступление авангарда. К шести часам вечера удалось занять высоты западнее деревни и направить на Скармицу еще один полк с артиллерией. Махмуд-бей поспешил обратно ко 2-й дивизии и встретил у Бекрилера подходившую к передовой резервную бригаду. По собственной инициативе он приказал ей изменить направление марша и идти на одинокое дерево, обозначавшее правый фланг Нешат-паши. Так еще до наступления темноты удалось закрыть опасную брешь между обеими дивизиями.

Тем временем положение 2-й дивизии становилось все более опасным. Оба резервных батальона линейной бригады были вынуждены вступить в бой, и в результате бригада вытянулась в одну линию перед Скармицей. Чтобы поддержать пехоты, две батареи армейской артиллерии в шестом часу вечера приблизились на 1600 метров к позициям вражеских батарей; однако они не смогли там удержаться и вскоре вынуждены были вернуться на прежние позиции. Подкрепление было срочно необходимо.

В этой ситуации обе конные батареи из резерва развернулись на позиции западнее Ташлы-тепе. К ним по приказу Ризы-паши присоединились еще две батареи 2-й дивизии. Образованная таким образом артиллерийская группировка оказала пехоте эффективную поддержку. В общем и целом на фронте от Ве-лисиоты до Пирнара к концу дня вели огонь 14 турецких батарей. Это устранило опасность греческой контратаки.

Эффект от массирования артиллерии, в первую очередь батареи 120-миллиметровых гаубиц, вскоре стал ощутимым. Под обстрел попали четыре греческие батареи в районе Пирнара и Скармицы; за короткое время три орудия были разбиты, повозка с боеприпасами взлетела на воздух, четверть личного состава оказалась выведена из строя. Греки очистили передовую траншею у Пирнара и Скармицы. Храбрая линейная бригада смогла триумфально ворваться в нее и закончить кровавый бой первым успехом. Вскоре на поле сражения опустилась ночь.

Эдем-паша тем временем отправился от Приерны ко 2-й дивизии. Вместе со своим штабом он расположился на маленькой высоте к северу от Ташлы-тепе. Здесь командующий смог лично убедиться в том, насколько серьезное положение сложилось в центре; Нешат-паша доложил, что бросил в бой все силы своей дивизии и нуждается в подкреплениях. Эдем-паша одобрил все приказы Махмуда. Вторая дивизия получила в свое распоряжение два батальона резервной бригады, которые заняли позиции напротив горного склона справа от линейной бригады. Оставшиеся четыре батальона остановились справа от артиллерийской позиции.

Некоторое время темноту еще разрывали вспышки выстрелов с обеих сторон, но вскоре погасли и они.

* * *

Фронтальный удар не удался, а на крайнем правом фланге турки получили чувствительный контрудар. Известия с левого крыла отсутствовали, никто не знал, как далеко оно продвинулось и улыбнулась ли ему удача.

Тем не менее, османское командование приняло решение сохранить контакт с противником и отдало приказ солдатам окапываться на достигнутом рубеже. Предстояло подвести к передовой резервы и притянуть дивизию Хайри-паши еще ближе к Скармице. Хамди и Мемдух получили приказ возобновить наступление в три часа ночи и «довершить победу».

Эдем-паша отдавал приказы возле развалин минарета у шоссе на Домокос. Дивизия Нешата должна была оставаться на достигнутом рубеже. Хайри-паше предписывалось оставить лишь необходимое прикрытие у Велисиоты и отправить как минимум одну бригаду и две батареи на правое крыло 2-й дивизии. Все важнейшие пункты предписывалось немедленно прикрыть полевыми укреплениями. Резервная бригада должна была оставить три батальона в расположении 2-й дивизии, оставшиеся три — позади артиллерийской позиции. Предписывалось также немедленно пополнить боезапас и отправить всех раненых в Бекрилер. Дивизии левого крыла, как уже говорилось выше, должны были продолжить наступление на правый фланг и в тыл неприятеля.

Командующий в течение всей ночи остался неподалеку от артиллерийской линии. Это было весьма предусмотрительно, поскольку перемещение нескольких батарей породило слухи об отходе армии, и часть пехоты начала движение к Фарсале. Офицеры штаб-квартиры смогли своевременно увидеть и пресечь это; в противном случае отход легко мог стать всеобщим.

В девятом часу вечера прибыл вестовой от Хамди-паши, чтобы доложить, что 6-я дивизия добралась до Караджалы. Дороги на ее пути оказались исключительно сложными, и артиллерию, которая помогла проложить путь в дефиле массива Хассидиари, пришлось отправить обратно в Фарсалу. Только две горные батареи остались с дивизией. Известий от Мемдуха не было. Как потом выяснилось, его дивизия добралась до Тинобаши, также оставив позади полевые пушки и сопровождаемая только одной горной батареей. Резервная бригада Хайдер-паши остановилась на ночь у Йокари-Чадырлы.

Еще до прибытия вестового командующий отправил на левое крыло с приказами полковника Махмуд-бея. Последнему пришлось сделать крюк через Фарсалу, поскольку никто не знал горных троп. Вестовой, которого он встретил, был не уверен, что сможет найти во тьме обратный путь. Кроме того, только в Фар-сале имелся шанс раздобыть свежую лошадь. Лишь в три часа ночи благодаря счастливому случаю Махмуд смог увидеть в горах бивачные костры дивизии Хамди. В половине пятого он уже совещался с командиром дивизии по поводу дальнейших действий. В соответствии с приказами Эдем-паши, правофланговая бригада Хасана должна была наступать через Иракли на Домокос, левофланговая — на Ашага-Алхани. В результате одна из них должна была неизбежно наткнуться на противника: правая колонна, если греки остались на позиции у Домокоса, левая — если они начали отход.

После этого Махмуд-бей поскакал к Мем-духу, которого нашел примерно через час. Две колонны его дивизии должны были разными дорогами наступать к перевалу Фурка. Оба командира дивизии при активном содействии Сефуллаха и Энвера подняли по тревоге своих солдат и привели их в движение. Залп горных орудий должен был известить командующего о том, что движение началось. Резерв под командованием Хайдер-паши последовал за дивизией Мемдуха.

Пересекая глубокую расщелину, проходящую севернее Вузи в сторону Пирнара и отделяющую массив Хассидиари от гор Домокоса, бригада Хасан-паши установила контакт с дивизией Нешат-паши, которая тем временем возобновила наступление.

Получив первые известия от левого крыла, Эдем-паша незадолго до полуночи сообщил подчиненным, что Караджалы захвачен и дивизии перед греческим фронтом должны любой ценой удерживать достигнутые рубежи и готовиться к продолжению атаки. С рассветом по турецким позициям пронеслась новость о том, что Домокос оставлен противником; залп орудий Хамди-паши также был услышан. В начале седьмого был отдан приказ атаковать. Домокос заняли, не встретив сопротивления; в старой крепости на горе нашли оставленное греками тяжелое орудие.

Фактически греческая армия начала отход еще вечером 17 мая, отправив первым делом раненых в Ламию. Приказ об этом, отданный в десять часов вечера, вызвал в рядах греческих солдат сильное изумление. Хотя противнику местами удалось вклиниться на греческие позиции, оснований для тревоги, казалось, не было. Пехота находилась в отличном состоянии и полностью повиновалась своим офицерам. На крайнем левом фланге грекам даже улыбнулось, как мы уже писали выше, военное счастье. Лишь потеря горных дефиле в массиве Хассидиари, которые не смог удержать 4-й пехотный полк из бригады Мастрапаса, и опасения за коммуникации омрачали эту картину. В шестом часу вечера наследный принц Константин передал полковнику Мастрапасу три батальона и две батареи из бригады Димопулоса, приказав им двинуться на правый фланг. Однако подкрепления, похоже, добрались до полковника, когда он уже начал отход. К тому же этих сил было явно недостаточно для того, чтобы рассеять опасения командования по поводу опасности, которой подвергалась греческая армия.

При ясном свете луны войска отступали в полном порядке, несмотря на то что у перевала Фурка армейские колонны перемешались со многочисленными повозками гражданских беженцев. Остановка была сделана у Фурка-Дербенда. Помимо опасений за правое крыло, греческое командование побудило начать отход численное превосходство противника, практически исключавшее успешную оборону. С высот у Домокоса были видны все передвижения турок на равнине. Пять колонн, образованных 1-й и 2-й дивизиями и резервной бригадой Сабит-бея, греки приняли за пять дивизий. Этому способствовало то, что турки маршировали не слишком плотным строем и колонны сильно растянулись. Вдобавок с правого крыла поступила информация о приближении нескольких турецких дивизий к Хассидиари; численность противника оценивалась в 24 тысячи человек. Складывается впечатление, что греки вообще не ожидали атаки на этом направлении, а планировали сами начать наступление, как только вся турецкая армия ввяжется в бой на равнине. Соответственно, и разочарование было весьма глубоким. Греческое командование полагало, что в общей сложности в распоряжении противника находится 60 тысяч человек — двойное численное превосходство.

На самом деле, как мы уже говорили, превосходство турок было незначительным. Их батальоны еще формально насчитывали в среднем около 500 человек, однако фактическая численность на поле боя оказывалась ниже. Когда штаб армии утром проскакал через Фарсалу, город все еще был наполнен массой солдат и офицеров, которые остались в тылу с разного рода незначительными поручениями. Кроме того, большое число людей оказалось задействовано в транспортных колоннах; на три животных, способных поднять в лучшем случае шесть центнеров, требовался один человек. При этом необходимой строгости и экономии людских ресурсов с турецкой стороны не было; часто можно было видеть трех человек возле одного мула. Для охраны багажа, палаток и складов оставались солдаты боевых подразделений. Все командные инстанции были весьма щедры в подобных случаях. Многие пехотинцы отправлялись в тыл с частными поручениями офицеров. В главной квартире турецкой армии утром 17 мая имевшиеся в распоряжении силы оценивались чуть более чем в 30 тысяч человек. В дивизиях, осуществлявших обходной маневр, было едва ли более 15 тысяч солдат. В этих условиях греки могли бы оказывать долгое и успешное сопротивление, однако они переоценили численность своего противника. Преимущество в виде хорошего обзора парадоксальным образом превратилось в недостаток.

1-я и 2-я дивизии не преследовали противника, хотя уже в полдень Эдем-паша отдал приказ: «Вся армия должна следовать за неприятелем к перевалу Фурка». Дивизия Хайри-паши и кавалерия добрались только до Таукли-Гёла. Дивизия Нешата, резервная бригада Сабита, линейная бригада и армейская артиллерия остались у Домокоса.

Турецкие потери 17 мая были ощутимо больше, чем во всех предшествующих боях. Они составили 40 офицеров и 1170 солдат убитыми и ранеными. Из них на одну только линейную бригаду пришлось 25 офицеров и 689 солдат.

* * *

Левое крыло армии тем временем продолжало начатое наступление. Бригада Хасана с приданной ей горной батареей приблизилась к Домокосу на 4 километра, после чего ее командир узнал, что город уже занят своими. При Хасан-паше не было ни одного всадника, который мог бы установить связь с другими колоннами или отправиться за новыми приказами. Однако командир бригады по собственной инициативе решил двинуться к перевалу Фурка, до которого добрался к вечеру и встретил там левую колонну своей дивизии — бригаду Машара.

Этой бригадой командовал лично Хамди-паша. Сначала она без боя добралась до Ал-хани. Поскольку со стороны Домокоса не доносилось ни звука, командир дивизии сделал правильный вывод о том, что греческая армия отходит, и решил немедленно продолжить движение. В спешке, однако, он забыл отдать приказы правой колонне. В девять часов утра солдаты бригады увидели дорогу, которая вела от Домокоса к перевалу Фурка; по ней двигалась длинная маршевая колонна греков. Ее можно было бы атаковать и сковать боем до тех пор, пока не подойдут подразделения Мемдуха — с одной и Хасана — с другой стороны. Однако численное превосходство противника заставило Хамди-пашу отказаться от атаки. Сефуллах-паша поспешил в Домокос, чтобы известить об увиденном командующего. Бригада ограничилась наблюдением за противником, который уходил по перевалу. Только вечером к перевалу были направлены четыре батальона, столкнувшиеся с окапывающейся греческой пехотой. Начавшаяся перестрелка продолжалась до полуночи. Арьергард греческой армии составили 1-й и 2-й пехотный полки бригады Димопулоса, 5-й полк и 7-й батальон эвзонов из бригады Мастрапаса, а также кавалерия, четыре полевые батареи и две инженерные роты. Отбросить эту группировку Хамди в одиночку не мог.

Турецкий командир, однако, получил неожиданную косвенную поддержку. Дивизия Мемдуха в течение всего дня 18 мая продолжала двигаться вперед. К закату солнца она по труднопроходимым горным тропам достигла высот восточнее Фурки. Обнаружив там противника, Мемдух-паша принял решение охватить правый фланг греков своими албанскими батальонами и занять горный хребет, господствующий над перевалом. После короткого боя 3-я дивизия овладела горами и монастырем Ан-деница. Этот успех имел решающее значение.

Греки оставили перевал, и утром 19 мая Хамди-паша занял высоту Фурка-Дербенд. Армия вышла к старой границе; перед ней лежала долина Ламии, за которой были видны Фермопилы. В девять часов утра на перевал прибыл и командующий армией, где его встретила в парадном строю 6-я дивизия.

Севернее реки Сперхейос перед долиной Ламии на высотах еще стоял греческий арьергард. Штаб-квартира и основная часть греческой армии уже отошла к Фермопилам. Позиция арьергарда была уязвима для огня турецкой артиллерии с гор. Однако перед ее фронтом простиралась широкая открытая лощина.

Хамди-паша имел ошибочные сведения о том, что Ламия оставлена противником. Эдем-паша, уже получивший из Константинополя телеграмму о заключении перемирия, медлил с дальнейшим наступлением, хотя занятие Ламии и долины Сперхейоса было необходимо для размещения основных сил армии. В конечном счете, однако, командующий принял решение выдвинуть к Ламии кавалерию Сефуллах-паши. Мемдуха — с одной и Хасана — с другой стороны дивизии получили приказ разбить лагерь на достигнутых рубежах. Бригада Хайдера, находившаяся в промежутке между обеими дивизиями, осталась в подчинении Мемдух-паши. У всех трех соединений не было артиллерии, поскольку их батареи еще не прибыли из Фарсалы по забитой войсками дороге; исключение составляли горные орудия.

Ничего не подозревавший Сефуллах-паша проскакал со своими всадниками два километра, когда его встретили залпы греческой пехоты. Пришлось повернуть назад; в сражение вступили три батальона Хамди-паши, часть бригады Хайдера и два батальона Мемдух-па-ши. Общее командование взял на себя Сефул-лах-паша. Туркам удалось быстро продвинуться вперед и подойти на километр к деревне Тараца. Они преследовали противника с энергией, которая была бы весьма кстати у Фарса-лы и Домокоса, однако вскоре им было приказано остановиться.

Во время боя над мэрией Ламии был поднят белый флаг; после этого к турецкому командующему прибыли два греческих офицера с официальным известием о заключении перемирия. Эдем-паша уже отправился в Домокос и узнал о прибытии парламентеров, почти добравшись до города. Ввиду полученной из Стамбула телеграммы, командующий решил вступить в переговоры. Перемирие на фронте было согласовано в четыре часа пополудни.

Операции завершились. Вскоре Эдем-паша получил и от своего правительства точную информацию о заключении греко-турецкого перемирия.

* * *

Нам еще остается вкратце описать события на участке 5-й дивизии, действовавшей к востоку от главных сил армии. До 10 мая она оставалась на позиции у Велестинона. В указанный день командир дивизии отправил в район Альмироса летучий отряд из 12 всадников и пехотной роты под командованием артиллерийского майора Мехмет Али-бея. Последний встретил противника на высотах к югу от Альмироса; возле расположенной там казармы и у Платаноса были обнаружены позиции артиллерии, еще западнее виднелся лагерь пехотного полка. Проведенная в следующие дни разведка подтвердила эти данные. 14 мая Хак-ки-паша лично провел рекогносцировку. Он увидел на склоне высот бригаду с двумя-тремя батареями, занимавшую сильную позицию; ее правый фланг упирался в море и был прикрыт флотом. В связи с этим командир дивизии принял решение охватить левое крыло противника с северо-запада и приказал разведать дороги, ведущие в данном направлении.

В тот же день Хакки-паша получил известие о планируемом наступлении главных сил армии к перевалу Фурка и приказал, оставив достаточные силы у Велестинона и Волоса, начать 16 мая наступление на Альмирос. В наступлении должны были принять участие не менее 10 батальонов с артиллерией; цель заключалась в том, чтобы сковать бригаду Смоленски и не позволить ей атаковать левое крыло основных сил турецкой армии. В случае, если противника удастся отбросить, Хакки-паше предписывалось двигаться в направлении Ламии.

В час дня 16 мая 11 батальонов и три батареи 5-й дивизии начали движение от железнодорожной станции Парсуфли. Им сразу же пришлось столкнуться с большими трудностями. Главная дорога от Велестинона на Альмирос проходит вдоль побережья, и присутствие греческого флота делало ее использование невозможным. Колонне пришлось двигаться через Айвалы, откуда в юго-восточном направлении через массив Кирагиотика ведет горная тропа. Только небольшой отряд кавалерии получил приказ двигаться на равнину Альмироса самым коротким путем для разведки.

Хакки-паша остался на ночь в Эслере. Он надеялся, что пушки удастся провезти по горной тропе, и в девять часов вечера приказал наступать в направлении моста у Караванлы северо-западнее Альмироса. Каждый батальон должен был отправить вперед по 40 солдат с шанцевым инструментом, чтобы привести дорогу в необходимое состояние. Работа началась в четыре часа утра; до вершины перевала еще удавалось продвигаться вперед, однако затем надежду на успех предприятия пришлось оставить. Как и везде на Балканах, основные препятствия возникли на последнем участке спуска, где горные ручьи превращают свои русла в глубокие расщелины. Батареям пришлось остаться на перевале под прикрытием трех батальонов.

В 11 часов утра авангард после исключительно трудного марша вышел на равнину. Мост в Караванлы был захвачен без боя. Переправившись через реку, восемь батальонов развернулись против Альмироса; к часу дня все было готово для атаки. Кавалерия тем временем доложила, что город занят лишь небольшим арьергардом, а основные силы греков отошли на подготовленные позиции у Платаноса. В половине второго два батальона пошли в атаку, и уже полтора часа спустя Альмирос после короткой перестрелки оказался в руках турок.

На высотах у Платаноса между побережьем и «церковной горой» (Килисса-Тепесси) заняли позицию пять греческих батальонов и горная батарея. Поскольку приближался вечер, Хакки-паша не стал их атаковать. Турецкий авангард остался в Альмиросе; оставшиеся шесть батальонов встали лагерем к северо-западу от города. Артиллерия и прикрывавшие ее три батальона получили приказ уйти с перевала и попробовать добраться до своих по прибрежной дороге под прикрытием ночной темноты.

В шесть часов вечера были отданы приказы о завтрашней атаке. Как уже говорилось выше, Хакки-паша собирался охватить левое крыло греков у «церковной горы», сковывая их на фронте незначительными силами. Атака, однако, не состоялась — к утру позиция у Платаноса оказалась покинута. Турки немедленно заняли ее и расположились лагерем к югу от Платаноса. Несколько часов спустя греческие корабли вышли в открытое море; большая часть бригады Смоленски находилась на их борту. Их путь лежал к Фермопилам.

Хакки-паша планировал остановиться на достигнутом, поскольку рекогносцировка показала, что все горные тропы очень труднопроходимы даже для вьючных животных и совершенно непригодны для артиллерии. Дорога вдоль побережья оказалась чуть лучше, но и здесь пушки было нелегко переправить. Кроме того, ее контролировал греческий флот. Во второй половине дня Хакки-паша отправил донесение в штаб-квартиру и получил утром 19 мая следующий ответ: «Домокос и Фурка-Дербенд уже в наших руках; по всей видимости, вскоре будет заключено перемирие. Нужно до его заключения продвинуться как можно дальше к Ламии».

Получив телеграмму, командир дивизии с семью батальонами начал движение в половине девятого утра. С большим трудом он к четырем часам дня добрался до Вринены; полное бездорожье восточного Отриса стало более чем очевидным. Кроме того, практически полностью отсутствовало продовольствие. Хакки-паша остановился на ночь на достигнутом рубеже, где и получил на следующий день известие о заключении перемирия. После этого одна бригада 5-й дивизии разместилась в районе Велестинона, вторая — в Альмиросе.

Главные силы армии тем временем заняли позиции у Домокоса и перевала Фурка: 6-я дивизия справа, 3-я слева от перевала в горах, резервная бригада Хайдера — позади них в Паламахани. Первая и вторая дивизии вместе с линейной бригадой разбили лагерь у озера Таоклы, армейская артиллерия осталась у Домокоса, кавалерию отвели в тыл.

Сражение при Домокосе стало не только завершающим актом, но и кульминацией всей кампании. Хотя полного успеха туркам достичь не удалось, они продемонстрировали заметный прогресс по сравнению с начальными операциями. Взаимодействие различных соединений было подготовлено намного лучше, чем при Фарсале, дивизии энергичнее выполняли свой долг и стремились к достижению целей. И верховное командование, и подчиненные инстанции действовали гораздо адекватнее, чем 5 мая. Если бы кампания продолжилась, возможно, в одном из следующих сражений механизм удалось бы довести до высокой степени совершенства. То, что этого не произошло в самом начале, объясняется отсутствием в турецкой армии опыта больших маневров в мирное время.

При наступлении на Фарсалу фронт армии растянулся более чем на 30 километров; при Домокосе эта цифра сократилась до двадцати. В первом случае две дивизии не справились с поставленной задачей; во втором все приняли участие в сражении, несмотря на сложнейшие условия на левом крыле армии. В газетах писали, что это крыло должно было бы начать свое наступление на день раньше. Однако такой упрек в адрес турецкого командования совершенно несправедлив, поскольку раннее выступление 3-й и 6-й дивизий привело бы к тому, что греки разгадали бы замысел противника и нанесли свой контрудар. Было совершенно правильным решением начать фланговое наступление только после того, как неприятель оказался скован по фронту. Третью и шестую дивизию можно было бы упрекнуть разве что в недостаточно энергичном продвижении вперед — однако похоже, что виной тому исключительно сложная местность и отсутствие дорог.

Как бы то ни было, направление удара было выбрано удачно, и реакция греков это прекрасно подтверждает. Если бы Хамди-паша рискнул 18 мая атаковать отступающего противника, греческую армию с высокой степенью вероятности ждала бы катастрофа — если не у Домокоса, то у перевала Фурка. Правильность замысла командования подчеркивает и тот факт, что появление дивизии Мемдуха на фланге противника заставило греков спешно покинуть перевал.

Иначе выглядела ситуация на правом крыле армии. Здесь Хайри-паша столкнулся у Масли и Велисиоты с равными или превосходящими силами, и изменение направления движения его дивизии было не настолько велико, чтобы это имело фатальные последствия. Если не считать ненужную задержку утром, Хайри-паша показал себя в этот день со значительно лучшей стороны, чем 5 мая. Задержки можно было бы избежать, если бы армейский приказ предписал 1-й дивизии двигаться через Берилер на Скармицу, а 2-й дивизии назначил в качестве цели подножие горного хребта у Домокоса и Пирнара. В этом случае основные силы двух дивизий действовали бы на фронте протяженностью около пяти километров и командующему было бы легче контролировать их. В районе Велисиоты с гор спускались многочисленные ручьи, которые превращали этот участок равнины в болото — для турок оно могло бы стать прекрасным прикрытием правого фланга. Эта особенность поля боя не была своевременно обнаружена командованием, иначе Эдем-паша, несомненно, изменил бы свои распоряжения. Уже в ходе боя обнаружилось, что 1-ю дивизия следует притянуть ближе ко 2-й. Однако в конце сражения мы всегда бываем немного умнее, чем в его начале.

Намного более ярко выраженной, чем при Фарсале, являлась в данном случае роль артиллерии. Здесь она применялась массированно и могла в одиночку сорвать греческую контратаку. Высокие потери линейной бригады объясняются не отсутствием артиллерийской подготовки или просчетами командования, а в первую очередь недостаточной выучкой и опытом солдат. Вместо сковывающей противника перестрелки бригада пошла в решительный бой. Если кого-то и назначать виновником произошедшего, то только тех, кто в мирное время не проводил большие войсковые учения.

Следует особо отметить принятое верховным командованием вечером 17 мая решение: несмотря на безуспешные и кровопролитные атаки вражеского фронта, неудачу на правом фланге и отсутствие информации о судьбе левого крыла, остаться прямо перед укрепленными позициями противника в ожидании завершения охватывающего маневра. Для такого решения была необходима твердость, и мы можем сказать, что Эдем-паша действительно заслужил присвоенный ему впоследствии почетный титул «гази»[43].

Хуже обстояло дело с использованием плодов победы. Крупные потери 17 мая лучше всего удалось бы компенсировать энергичным преследованием отходящего противника. Если бы дивизии Хайри и Нешата еще ночью или ранним утром двинулись по пятам за греками и тем самым вдохновили бы Хамди-пашу на атаку отходящего противника, ситуация у перевала Фурка была бы совершенно иной. Греческая армия уже дважды избегала разгрома, и это был третий шанс покончить с ней под конец кампании.

Хакки-паша также мог бы поучаствовать в разгроме неприятеля. Ответственность за то, что этого не произошло, лежит на верховном командовании. Если бы 5-ю дивизию своевременно перебросили к главным силам армии, а бригада Смоленски оставалась у Платаноса, Хакки-паша мог бы внести свою лепту в победу у Домокоса, усилив крайний левый фланг. Это было бы намного полезнее, чем медленное наступление в восточном Отрисе. Эдем-паша не последовал в полной мере старому правилу — для решающего сражения невозможно быть слишком сильным. Оставлять в тылу и на коммуникациях целые бригады было возможно в войне со слабой Грецией, но при столкновении с более серьезным противником это могло обойтись очень дорого. И даже если бы данная кампания продлилась дольше, стала бы очевидной необходимость строго экономить силы и не распылять подразделения. Внутренний беспорядок может обойтись армии так же дорого, как и проигранное сражение.