Успех османского оружия на обоих театрах военных действий был вполне заслуженным. Фессалийская война в очередной раз продемонстрировала лучшие качества турецкого солдата. Плохо снабжаемый и часто плохо руководимый, он — с одним-единственным исключением — не терял выдержки и дисциплины. Призванные под знамена мужчины без всяких колебаний отправились на фронт и храбро сражались с противником. Во многом благодаря этой готовности к самопожертвованию и безупречной дисциплине туркам удалось одержать победу. А ведь перед началом кампании полмира считало, что после пережитых потрясений Османской империи придет конец.

Помимо простых солдат, велика была заслуга молодых офицеров — выпускников военных школ, чьи действия в один голос хвалили все иностранные наблюдатели. Повсюду эти молодые офицеры вдохновляли, поторапливали, проявляли инициативу. Их отличали энергия и желание сражаться за дело султана и родной страны, за старую славу османской армии. Успех был бы еще больше, если бы Абдул Хамид II рискнул назначить представителей молодого поколения на место генералов старой школы.

Однако влияние молодых офицеров было во многом ограничено верховным командованием, действовавшим, по старой привычке, медленно и методично. Командование уделяло больше внимания политическим и дипломатическим, чем собственно военным сюжетам; оно стремилось избежать ответственности за возможные неудачи сильнее, чем добиться крупного успеха. К энергичной молодежи оно относилось с недоверием.

Вмешательство Стамбула в ход операций было существенно меньше, чем в ходе войны с Россией в 1877–1878 годах. Посвященные утверждали, что Эдем-паше была предоставлена очень большая свобода действий. Однако привычка буквально исполнять распоряжения и с тревогой оглядываться на султанский дворец была слишком сильной для того, чтобы он действительно воспользовался этой свободой. В турецком командовании любая инициатива часто рассматривалась как оппозиция и непослушание.

Весьма негативную роль сыграла и старая привычка распылять силы, употребляя значительную их часть на решение второстепенных задач, в первую очередь организацию прикрытия наступления со всех сторон. Осознание необходимости концентрировать силы для решающих ударов, которые одни только способны скопом решить все второстепенные вопросы, еще не присутствовало. Мысль о том, что выигранное сражение лучше всего защищает коммуникации, была еще чужда турецкому командованию. Равным образом не была обеспечена непрерывность наступления, немедленное использование каждого достигнутого успеха; только сражение при Домокосе представляет здесь некоторое исключение.

Фессалийская кампания в целом распадается на два этапа, которые можно условно отнести к господству «старой» и «новой» школы. В ходе приграничных боев мы наблюдаем череду не имевших решающего значения боевых столкновений на избыточно протяженном фронте. Фарсала и Домокос демонстрируют нам гораздо более целеустремленные действия, причем во втором сражении турки действовали гораздо лучше, чем в первом.

Руководство дивизиями и другими крупными соединениями османской армии в целом не было свободно от серьезных недостатков. В оправдание их командиров следует сказать, что они не были подготовлены к назначенной роли. Даже единообразное теоретическое образование — важная предпосылка успеха — у них отсутствовало.

Если оценивать действия армии в целом, то невозможно отрицать, что к пассивной обороне она была приспособлена гораздо лучше, чем к наступательным операциям. Дело в том, что в ходе реформы 1886 года основной задачей было подготовиться к войне с Россией; соответственно, требовалось сделать армию как можно более многочисленной и хорошо вооруженной, пусть даже посредственно обученной, но приспособленной для решения простых оборонительных задач. Такой армии, естественно, трудно давались маневренные наступательные операции, особенно на не слишком богатой ресурсами местности и с неспокойным тылом. Отсутствие хорошей системы снабжения само по себе накладывало на нее существенные ограничения. Это во многом объясняет медлительность турецкого наступления.

Что касается отдельных родов войск, то турецкая пехота продемонстрировала прекрасную выдержку, удивительную способность к долгим маршам и храбрость, однако в то же время недостаточную стрелковую подготовку и умение сражаться в составе крупных соединений. Сильно ощущалась также неоднородность офицерского корпуса, состоявшего как из молодых людей с недостаточным опытом, так и из усталых и пассивных стариков.

Лучше всего проявила себя артиллерия; ее офицерский корпус уже целиком состоял из выпускников военных школ. В Фессалии турки продемонстрировали умение вести массированный огонь и использовать свои батареи для подготовки решающего удара. При Фарсале артиллерия решила исход сражения в центре поля боя, при Домокосе предотвратила греческий контрудар. Однако и здесь проявила себя недостаточная практическая подготовка; в противном случае успех турок в обоих сражениях был бы достигнут быстрее.

Кавалерия действовала слишком мало для того, чтобы можно было сделать надежные выводы. Ничего особо значимого она не достигла, однако нужно учесть ее немногочисленность. Примечательно, что кочевой в прошлом народ оставил этот род войск в таком небрежении. В то же время атака Махмуд-бея при Велестиноне доказывает, что старые традиции османской кавалерии еще не умерли. В плане разведки турецкая конница не выполнила поставленных перед ней задач — во многом потому, что была просто не подготовлена к их решению. В итоге разведку вынуждены были осуществлять штабные офицеры.

Из числа вспомогательных служб турецкой армии только военно-полевой телеграф заслуживает доброго слова. Связь между Стамбулом и штаб-квартирой поддерживалась постоянно. Боеприпасов всегда хватало — но только потому, что само наступление развивалось медленно, со значительными паузами. Снабжение продовольствием и санитарная служба оставляли желать много лучшего. Лишь благодаря удивительной неприхотливости турецкого солдата это не привело к большим проблемам и падению дисциплины.

Неразвитость тыловых служб заставляла постоянно отряжать для решения второстепенных задач солдат боевых подразделений. В результате Фессалийская армия буквально таяла на глазах: из 60 тысяч солдат, пересекших границу, в сражении при Домокосе четыре недели спустя приняло участие меньше половины, хотя за это время прибыли большие подкрепления, а боевые потери оставались незначительными. Если бы война продолжалась дольше, это могло бы иметь весьма опасные последствия.

В целом, однако, война показала, что начатая султаном в 1886 году военная реформа принесла определенные плоды. Туркам удалось гораздо быстрее, чем в прошлом, провести мобилизацию и развертывание своей армии. В ее рядах находилось достаточное число офицеров, способных к эффективному руководству крупными соединениями, энергичным и решительным действиям. Штабная работа также оказалась на достаточно высоком уровне.

4 декабря 1897 года в Константинополе был подписан мирный договор, по которому Греция обязывалась выплатить большую репарацию. Кроме того, в нескольких местах граница между государствами была скорректирована в пользу Турции. Ввиду плохого состояния греческих финансов (в 1893 году страна объявила государственное банкротство), над Грецией был установлен международный финансовый контроль. Поражение вызвало недовольство широкой общественности и внутреннюю нестабильность.

Восстание на Крите тем временем продолжалось. В 1898 году при посредничестве великих держав конфликт был урегулирован — остров получил широкую автономию, а главой администрации стал греческий принц Георг. Фактически это стало большим шагом на пути передачи острова Греции, что и состоялось в начале XX века, еще до Первой мировой войны.