«Гром пугает, молния карает», — так полагали многие.

Доказательство?

Очень просто. Копните землю и, если повезет, сможете найти каменные наконечники молний — предметы увесистые, убедительные.

Больше всего от такого рода молний страдала северная Франция, и именно такие находки вдохновили на археологические поиски начальника таможенной службы из небольшого городка Аббевиль.

Жак Буше де Перт обладал литературным талантом. Писал пьесы для театра, стихи, романы и даже музыку, но любви публики не снискал. Свои эпистолярные пробы он завершает статьей «Триптих зрелости неудавшейся жизни», что говорит или о специфическом настроении, или о наличии у автора хорошего чувства юмора — ему было тогда 40 с небольшим.

То, что в каменоломнях, недалеко от дома, стали попадаться «наконечники молний», он узнал случайно, от своего доброго друга Казимира Пикара. Тот имел широкие интересы в естествознании и увлекался стратиграфией — наукой, определяющей причины и последовательность накопления геологических слоев. По словам приятеля, эти самые каменные «наконечники» оказались залегающими глубже геологического слоя с древнеримскими находками, то есть много древнее.

Конечно же, это заинтересовало Буше де Перта. Слышать о «громовых камнях» доводилось и раньше, но убедиться в том, что все они относятся к доисторическому периоду, было поразительно.

То, что эти предметы есть дело рук человека — сомнений не было. Артефакты имели миндалевидную форму с острым режущим краем по всему периметру, да и размер впечатляющий. Порой с локоть длиной.

Вся поверхность «громовых стрел» ювелирно обработана, что говорит о мастерстве их владельцев, а ее желтоватый оттенок — о почти невероятной древности. Такой цвет мог образоваться только от пребывания вместе с костями давно вымерших животных — в «дилювиальных» геологических слоях. Это значит, что созданы стрелы были до Потопа.

Изделия были поразительно красивы и загадочны.

На впечатлительного человека это не может не подействовать.

Буше де Перт решил заняться археологией.

Жизнь — прекрасна.

Собрав по карьерам, в распаханных полях и на речных обрывах огромную коллекцию разнообразных каменных орудий, Буше де Перт поставил перед собой задачу доказать их древность.

Когда на реке Сомма началось строительство судоходного канала — это было удачей. Теперь драгоценные изделия из камня будут попадаться де Перту не только на склонах обрывов или поднятые из земли плугом, а прямо «в слое», вместе с костями давно вымерших животных, а это есть прямое доказательство глубокой древности.

8 августа 1837 года Буше де Перт на глубине более 7 метров от современной поверхности прямо из слоя извлекает два роскошных миндалевидных рубила. Срочно, пока строители не растревожили место находки, де Перт делает зарисовки, измерения местоположения находок, собирает все образцы окаменевшей фауны. С позиции современной археологии — это очень правильный поступок.

В местном Обществе естествоиспытателей де Перт делает публичную выставку своих находок, читает лекции, приглашает желающих на экскурсии. Старается убедить каждого.

Через год везет образцы находок в Париж для показа академикам.

Мэтры науки отнеслись к Буше де Перту и к его каменным «орудиям допотопного человека» презрительно-снисходительно. На артефакты толком и не смотрели — этого просто не может быть. Порекомендовали заняться самообразованием и не приставать к серьезным людям.

Было очень обидно.

Да, ошибки были, опыта принятого в науке изложения сути открытия не было, но ведь само же открытие есть — вот оно. Его можно потрогать руками. Ну, ладно, можно не поверить, что некоторые из изделий похожи на скульптурки зверей. Но ведь все это сделано человеком. Это же все из геологических слоев с костями давно вымерших животных. Древность же несомненна?

При расставании с де Пертом многознающие академики, утратив не только парижский шарм, но и элементарное приличие, ухмылялись и подмигивали друг другу... Смотреть на тех, кого во Франции принято называть «бессмертными», было неприятно.

Буше де Перта неожиданно поддержали англичане. Группа талантливых исследователей, среди которых были геолог Чарльз Лайель и профессиональный археолог Джон Эванс, в 1858 году приезжают в Аббевиль, совершают обзорную экскурсию по долине реки Сомма и с первого же дня углубляются в большую работу: тщательно просматривают коллекцию артефактов де Перта и приступают к детальному изучению и датировке геологических слоев, в которых они были найдены.

Результатом работы британцев становится блестящий, научно безупречный геологический отчет и заключение: находки Буше де Перта — действительно древнейшие каменные орудия человека.

В 1863 году Чарльз Лайель, ставший уже всемирной знаменитостью как основоположник современной геологии, издает в Лондоне монографию с красноречивым названием — «Геологические доказательства древности человека». Возраст находок — более полумиллиона лет. Оппоненты Буше де Перта посрамлены.

Такое в академической среде не прощается.

Французская сторона тут же заявила что-то вроде: «да и мы тоже так давно думали, причем еще и раньше вас»...

Британцы на это даже не стали отвечать.

Истощив аргументацию, оппоненты из Академии наук и Института Франции сменили тактику. «Бессмертные» академики, до сего дня считавшие себя воинствующими атеистами, вдруг обеспокоились и почти хором заговорили о «возмутительном противоречии» слов и поступков де Перта тому, чему учит церковь.

Это была двойная ложь.

Церковь уже очень давно не вмешивалась в дела науки. Более того, она была рада обогатить свой опыт прочтения Библейских текстов достижениями современного естествознания. Глупых людей в церкви тогда было совсем немного. Напротив...

Буше де Перт в своих работах не отвергал Бога как Творца человека, но понимал процесс нашего прихода в мир не столь упрощенно, как это виделось его оппонентам. Церковь не находила в этом греха, но «научная общественность» стерпеть это была не в силах — ей был нужен революционер, отвергающий христианскую культуру целиком, без остатка и каких-либо компромиссов.

«Я стою против огромной стены, против огромной одушевленной стены, имя которой Академия», — с горечью написал однажды Жак Буше де Перт. Именно в этом социальном институте он видел главное препятствие для развития науки о нашем прошлом. О давлении со стороны церкви он не помянул ни разу. Он был честным человеком.

Важность трудов де Перта оценил Наполеон III, вручив ему орден Почетного легиона и предложив поместить находки из Аббевиля в открывшийся Национальный археологический музей. С большим уважением писал о нем Чарльз Дарвин, о нем поминал даже Жюль Верн, сделав его одним из героев романа «Путешествие к центру земли».

Буше подвела доверчивость. Он не мог подозревать, что люди способны на подлость, так как сам руководствовался дворянскими представлениями о чести. В 1863 году, желая ускорить исследования и привлечь к поиску как можно больше людей, он объявляет премию за находки древних человеческих останков. Это было ошибкой.

Человек без чести нашелся почти сразу. Получив от Буше де Перта обещанные 200 франков, он тут же рассказал его оппонентам о своей подделке.

Тем временем Буше уже успел поделиться радостью от обнаружения костей «допотопного человека» со своими друзьями. О находке стало известно газетам. Это дало хороший повод для злорадных публикаций. Французская Академия наук тихо ликовала — выскочка посрамлен.

Британские эксперты, составив комиссию, взялись за расследование происшествия.

Англичане проявили себя как джентльмены. Спокойно, тщательно и с пониманием деликатности ситуации они без труда отделили подделки, оставив собранную прежде коллекцию в первоначальной чистоте. Нашли и человека, что мастерил и подбрасывал в раскоп и подделки. Невиновность Буше де Перта в инциденте была доказана.

Для Буше это был хороший урок, но верить людям он не перестал. Он был благородным человеком и умел прощать.

Научные аргументы у французского научного сообщества закончились, но Академики все же сумели отомстить Буше де Перту: после его смерти при их попустительстве рукописи и вообще весь его архив сожгли родственники «за ненадобностью».

Так бывает.

* * *

Про пещеры в районе маленького городка Сантильяна-дель-Мар в Кантабрии все знали давно. Ничего в тех местах необычного. Даже мальчишкам они не были особенно интересны. Привыкли. Но вот когда в одну из них провалилась собака и ее вытаскивал Модесто Перес, никто и не подозревал, что имя это скромного охотника будет звучать в веках.

Марселино де Саутоула тоже не придал значения сообщению, что на его земле нашлась неизвестная прежде пещера. Посмотреть на нее он пошел много лет спустя из соображений безопасности: если собака провалилась — не опасно ли это? Ведь у него растет чудесная маленькая дочка — подвижная, как пчелка.

Вообще-то, пещера — это неплохо.

Если она сравнительно небольшая, сухая и с ровным полом, то ее можно использовать как сарай или как винный погреб. Надо только отгородить вход, вставить окошко и... вуаля, как говорят французы. Они ведь у себя на юге порой так и живут. Дешево и удобно. Одним словом, на пещеру надо посмотреть...

Марселино де Саутуола бывал на Всемирной выставке в Париже, видел выставленные там на особых витринах каменные орудия древнего человека. То, что первобытные люди жили в пещерах, он тоже слышал. Их так и называют — «троглодиты».

Мысль о раскопках в пещере пришла к Марселино легко и естественно — отчего бы не попробовать?

Пещера довольно большая. В длину почти 300 метров. Сравнительно недалеко от входа — большой зал с низким потолком. В общем, для обитания «допотопных людей» пещера вполне подходит.

Почему Саутуола избрал для раскопок именно эту пещеру? Наверное, потому, что она находилась на земле, которая была его собственностью. Это хорошо — никто не будет мешать.

Раскопки было решено производить тщательно и не торопясь. На плане пещеры делались отметки мест обнаружения находок, что было непросто — освещение только от свечей да от керосиновых ламп. Прямо скажем, напряжение для глаз серьезное.

Раскопки в 1879 году требовали сосредоточенности, и потому люди работали, как говорится, «не поднимая головы». День за днем, с раннего утра, ведь площади раскопок довольно большие. Работы много.

Дочь Марию Саутуола пустил в пещеру только один раз. Уж очень просила. Обещала под ногами не вертеться и на драгоценном «культурном слое» не топтаться, потому как уже пошли первые находки — каменные орудия и не хуже тех, что Саутуола видел на выставке в Париже. Главное — ничего не пропустить. Надо всматриваться в каждый сантиметр раскопа...

Это было внезапно и ослепительно, как взрыв Солнца!

«Папа, папа, смотри! Нарисованные быки!!!» Это был удар.

Саутуола поднял голову и почувствовал, что теряет сознание. Свод пещеры был полностью покрыт изображениями огромных бизонов!

В багровых тонах.

Это был шок.

Почему он не поднимал глаза прежде?

Да, это было воистину ошеломляюще. Над головой Марселино была огромная, красочная, древнейшая в мире галерея фантастических рисунков первобытного человека.

Такого в археологии не было никогда.

Вот так.

Именно так это должно быть: именно радостный голос любимой дочери должен возвещать миру о Величайших Открытиях: «Papa, papa! Pintados toros!».

Альтамира — реалистичная, монументальная живопись.

Использовано всего три краски: черная, красная, белая.

В свете пламени — эффект потрясающий.

Есть основания полагать, что изображения в пещере наносились в четыре этапа. Археологические слои свидетельствуют: люди заходили сюда несколько раз с большим интервалом времени.

Современные исследователи полагают, что первыми рисунками пещеры были монохромные красные динамичные изображения лошадей. Знаменитые черно-желто-красные бизоны рисовались вторым этапом. После второго посещения пещеры люди оставили рисунок крупного оленя и головы бизона. Очень похоже на то, что художников было несколько — манеры письма различны.

Последний этап росписей — гравировки у входа и в глубине пещеры. Это символические, пока еще не расшифрованные знаки.

Сделана достоверная датировка использованной художниками краски. Рисунки на Большом плафоне пещеры были сделаны около 14 000. В галереях — около 15 000 лет назад.

Тем временем...

Открытие требовалось преподнести научному миру во всей полноте. Саутуоле взялся помогать Хуан Виланова-и-Пьера, профессор-геолог из Мадридского университета.

Вместе делали копии рисунков, описывали каменные находки из раскопа пещеры. В 1880 году напечатали небольшую, в 28 страниц, брошюру «Краткие заметки о некоторых доисторических памятниках провинции Сантандер». Призвали археологов к совместным трудам по изучению пещеры. Работы здесь на десятки лет — хватит всем!

О рисунках пещеры заговорили.

Стали приезжать первые туристы.

Пещеру посетил испанский король Альфонс XII.

Все шло прекрасно, но нужна была поддержка не только коронованных особ.

Первым откликнулся французский «специалист по древнему искусству», участник революции 1848 года, основоположник французской антропологической школы, археолог Габриэль де Мортилье. Его вердикт был краток: все это подделка, Саутуола — мелкий жулик и ставленник испанских клерикалов. Более того — дилетант и бездарь. Нарисовал не сам, а попросил деревенских богомазов.

Оскорбление смертельное.

За такие слова в ином обществе могут и пристрелить, как собаку. Но здесь не Кавказ, а Европа, да и французские археологи, как мы уже знаем, почти все — «бессмертные».

На Всемирном конгрессе антропологов в Лиссабоне в 1880 году доклад о пещере делал друг Саутуолы и соучастник раскопок в пещере — геолог Хуана Виланова-и-Пьера. Французы веселились над его сообщением от всей широты своей галльской души. Смеялись над плохим французском Вилановы, над Альтамирой и над его словами о том, что даже в самом далеком прошлом мы были людьми...

Издевательства над Саутуолой поддержали испанские соотечественники. Это было особенно горько.

Приглашение участников конгресса посетить Альтамиру было отвергнуто под всеобщий хохот...

Саутуола получил официальное клеймо — «лжец».

Вскоре после этого он умер. Его сердце не перенесло клеветы.

Его дочь плакала.

О том, что Альтамира — это «Сикстинская капелла каменного века», стали говорить только в начале ХХ века. К этому времени во Франции уже нашли пещеры с подобными изображениями. Не столь масштабные и роскошные, как в Альтамире, но французские амбиции были удовлетворены.

Покаялись в убийстве Саутуолы немногие.

* * *

Тут необходимо сделать некоторое отступление.

Как мы знаем, большинство европейских университетов образовалось на основе монастырей. Были, конечно, и исключения, но редкие, поэтому многие из европейских археологов имели хорошее богословское образование, были священниками и даже настоятелями монастырей: Луи Бардон, Андре Глори, Шануа Амедей Буйсони, Хого Обер-мейер, Джон Макенери, Жан Буйсони, Мануэль Магри, Годельфруа Цуммофен, Жан Батист Франсуа Питра.

Ничего особенного или удивительно в этом нет, но в определенных социальных кругах отчего-то было принято думать, что естествознание противоречит вере в Бога и христианам в науке делать нечего.

Отчего родилось такое мнение?

Это даже немного странно: в популярной «Википедии» список знаменитых ученых, только из католического духовенства, составляет более 300 имен. Почему бы не быть среди них и археологам?

Загадка, однако.

Закончим пока историю о пещере Альтамира.

Коллективное избиение Саутуолы было отвратительным.

Первым, кто пришел ему на выручку, был аббат Анри. Он посетил пещеру и сумел найти доказательства древности рисунков Альтамиры. В 1902 году он выступил с обширным докладом на конгрессе в Монтабане. Эффект от его речи был оглушительным.

Альтамира с этого момента стала считаться сокровищем мировой культуры.

Неформальный лидер археологов Южной Франции Эмиль Картальяк признал свою ошибку в оценке пещеры и даже написал статью, которая начиналась со слов «Mea culpa...» — «Мой грех...».

Однако большинство из унижавших Саутуолу археологов тихо промолчали.

Древняя живопись была страстью аббата Анри. Часами, лежа на спине, при свете свечей он смотрел на таинственные росписи потолков пещер. Его друзья подсчитали: за свою жизнь он провел под землей более 700 дней.

Разгадать тайну рисунков он так и не смог.

А вот у Габриеля де Мортилье и Эдуара Пьетта с интерпретацией рисунков в пещерах не возникло никаких сложностей. Согласно их вероучению, все, что мы находим в земле, — есть результат деятельности наших примитивных обезьяноподобных предков, ничего возвышенного которым не присуще по определению. Альтамира — не исключение. Все нарисованное там — работа аутиста, человека с нарушением работы головного мозга, но имеющего гипертрофированные способности к рисованию. Никаких идей или мыслей в эти краски вложено не было, потому как этого не может быть.

В этом нет ничего странного, потому что в науке всегда есть люди, для которых в мире нет ничего таинственного и практически на любой вопрос о мироздании у них есть четкий и ясный ответ.

Анри Брёйль все понимал иначе: если рисунки в пещерах не могут не порождать в зрителях мистических переживаний, то они не могли быть сотворены без аналогичных чувств художника. Пещеры с рисунками Брёйль воспринимал как древние святилища. Процесс нанесения изображения — как магическое, религиозное действо. Сами рисунки — как символы, прочтение которых должно открыть нам душевные переживания наших предков.

Как понять изобразительный язык прошлого? Через изучение аналогов у современных, еще не тронутых цивилизацией народов. Надо ехать к африканским племенам Сахары, к эскимосам, к аборигенам Австралии. Надо работать, думать, ожидать озарения... В общем, как утверждают оппоненты, обычная для «клерикалов» мистика.

Наука тогда могла бы пойти и иным путем. Ну а пока.

Брёйль предложил археологам сложную схему эволюции культур каменного века. В палеолите (древнекаменном веке) он предположил две линии их развития. Изучив огромный массив данных, Брёйль выделил два ряда археологических культур.

Некоторую преемственность и влияние на Европу со стороны не исключил, но в начале истории у нас, похоже, было два параллельных пути. Для библейского прочтения древнейшей истории человека — это очень важный момент.

У Анри Брёйля был огромный авторитет в науке. Многие считают его «отцом археологии Запада». Им разработан метод археолого-этнографического анализа, исследовано огромное количество археологических памятников, написано более восьми сотен статей, три десятка монографий, но... жил он, похоже, не ради этого.

Когда через двадцать с лишним лет после открытия Альтамиры Анри Брёйль приехал к Марии, дочери покойного Саутуолы, она сообщила ему, что живущий по соседству школьный учитель хочет показать археологам еще одну пещеру с рисунками.

— Почему же он не сказал об этом раньше?

— Он не хотел повторить судьбу моего отца.

Страшный ответ.

Вот такая бывает иной раз наука.

* * *

Аббат Анри, послуживший Богу, умер в маленьком городке с весьма примечательным названием — L'Isle-Adam.

Ничто в мире не бывает случайным.

.......................

Жак Буше де Перт (Jacques Boucher de Crèvecœur de Perthes) (1788–1868). Человек, открывший первые следы работы наших предков

Тот самый «каменный топор», который нашел Буше де Перт и который демонстрировался на Международной выставке в Париже в 1867 году как первое орудие человека. На современном языке — «ашельский бифас». Вид с двух сторон. Сохранились даже наклеенные Буше де Пертом этикетки

Марселино Санс де Саутуола (Marcelino Sanz e Sautuola) (1831–1888). Исследователь пещеры Альтамира, первооткрыватель наскального искусства каменного века

Бизон с потолка пещеры Альтамира

Источник изображения: Kühn Herbert. Die Malerei der Eiszeit. München: Delphin-Verlag, 1923

Аббат Анри Брёйль (1877–1961).

Мы уже знакомы с ним по истории с синантропом. Обратите, кстати, внимание на размер палеолитического рубила (крайнее слева). Именно такие гиганты можно найти на распаханных полях близ городка Сент-Ашель