Вместе с тем...
В XXI веке, после ряда открытий новых местонахождений следов человека эпохи палеолита, после гипотез о направлении и последовательности заселения людьми и человекообразными обезьянами территории Евразии, без ответа в нашей науке остался один весьма важный вопрос: что же есть человек?
Кого же мы изучаем?
Трудно поверить, но археологи, занятые поисками наших предков, не могут отличить человека от обезьяны.
Да.
Это именно так, и это совсем не случайно.
Так кто же есть человек?
Этот вопрос был задан еще на дискуссии Платона и Диогена из Синопа (того самого, что жил в бочке). Тезис Платона вы, наверное, знаете: «Человек — это двуногое без перьев». Помните и принесенного Диогеном ощипанного петуха («платоновского человека»).
После краткой дискуссии последовал и окончательный вывод — «двуногое, без перьев и с плоскими ногтями».
Это совсем не смешно.
Это не глупость, это честное признание бессилия атеистической мысли в эпоху античности разобраться с ключевым вопросом самопознания. Не думаю, что это многих тогда радовало.
Уйти от прямого ответа на ключевой вопрос самопознания стремятся люди самых разных профессий, однако в антропологии без понятия «человек» обойтись очень сложно, и определение нашей сущности в этой науке сделать пришлось (Алексеев, 1975. С. 5–48; Алексеев, Першиц, 1958; и др.). Комплекс наших отличий от «обезьяны» называется «гоминидной триадой» (Деревянко, Маркин, Васильев, 1994. С. 143), то есть совокупностью таких качеств «животного», как «прямохождение, определенный объем мозга и способные для относительно тонкой работы руки».
Маловато, конечно, но что делать...
Человек, по понятиям антропологии, как биологический вид входит в отряд «приматов» (вместе с обезьянами и «полуобезьянами»), общепринятой классификации которых к настоящему времени нет (Там же) и в ближайшем будущем не ожидается.
В составе «приматов» антропологи выделяют семейство «гоминид», где оказался и «современный человек», и «ископаемые люди», и некоторые «вымершие высшие приматы типа австралопитеков».
Есть еще и такое понятие, как «человекообразные обезьяны», под которыми биологи подразумевают гиббонов и понгид (к ним относят горилл, шимпанзе и орангутангов), а в популярной археологической литературе — «существа», занимающие как бы промежуточное положение между древними вымершими обезьянами и человеком «современного облика».
Как видим, в целом типология довольно путаная. В руках антропологов кости; у нас — камни.
Кто же есть «человек» с точки зрения археологии? Должны существовать отличия следов деятельности обезьяны от следов деятельности человека.
Первый шаг в поиске подобного рода определений сделали, правда, не археологи. Этих персон стоит упомянуть — станет яснее, где и в какой среде зарождались подобные идеи. Вероятно, раньше всех прямо заявил об этом Бенджамин Франклин (см. бумажку в 100 долларов)... Его приговор был таков: «Человек — это животное, делающее орудия» (да, первым был именно он, а не какой-то там «классик марксизма-ленинизма»).
Не мог пройти мимо и наш властитель либеральных умов, «людовед и душелюб» Н. А. Радищев: «Паче всего человека отличающее качество состоит в прямохождении».
Побоялся остаться в стороне и Фридрих Энгельс: главное, по его мнению, — «способность трудиться». Звучит это, правда, довольно расплывчато, но меж тем такое понимание человека стало основным в марксистской науке. В советской археологии, например, вполне всерьез бытовали определения вроде того, что «с точки зрения коммунистической идеологии настоящий человек — это прежде всего настоящий труженик». И такой странной гипотезе в 60-е годы ХХ века придавалось настолько большое значение, что порой в научных публикациях можно было прочесть следующее: «Главная особенность этой концепции состоит в том, что она есть... истина и притом истина абсолютная» (Зыбковец, 1967. С. 57). Вот так. Ни больше, ни меньше. Еще и курсивом.
В археологической литературе более позднего времени можно встретить такие заключения: «Основное отличие людей от всех животных, даже самых высокоорганизованных, это труд, изготовление орудий труда» (Борисковский, 1977. С. 24).
Но сейчас уже нельзя мыслить столь однозначно и не знать, что орудия делают и животные. Похоже, что делали их и некоторые ныне вымершие виды обезьян. Так, согласно господствующему в антропологии мнению, в начале родословной линии Homo следует поставить Homo habilis, который, как предполагают, изготавливал орудия из камня и имел черепную коробку размером больше, чем у хронологически предшествующих ему австралопитековых. Связан Homo habilis с последними генетически или нет — единое мнение у антропологов отсутствует. Выделяется ими еще и Homo erectus. Исследования «последних лет с этим видом связывают совокупность азиатских черепов и африканские материалы, часть которых датируется глубокой древностью» (Деревянко, Маркин, Васильев, 1994. С. 145, 146). К группе Homo erectus различные исследователи относят «человекообразных» существ, умеющих делать орудия из камня. «Ближе к нам», как полагают опять же некоторые специалисты, находится «неандертальский вид», ставший «основой для формирования Homo sapiens'a» (Там же).
Всякое ли существо, которое кололо камень в древности, можно считать человеком? Давайте приглядимся внимательнее...
«Homo habilis — хороший тому пример. Лицо его оставалось примитивным (выступающие подглазничные валики, плоский нос, выдвинутые челюсти)...» (Деревянко, Маркин, Васильев, 1994. С. 148–149). Объем мозга составлял 680–775 куб. см. Homo habilis'у «...вряд ли удавался весь спектр звуков». Рост — 1,5 м, вес — 50 кг (Там же).
Homo erectus — «человек прямоходящий, в отличие от других гоминид, был впервые обнаружен в Азии» (Там же). «Несмотря на возросший объем мозга, речевой аппарат Homo erectus был, вероятно, слабо развит, количество звуков ограничено» (Там же). Череп делающего примитивные каменные орудия существа «сохранил архаические черты (костная задняя выпуклость, скошенный лоб, надглазничный выступ лобной кости, плоская лицевая часть, крупные выдвинутые челюсти, массивные зубы, которые, впрочем, были меньше, чем у Homo habilis, подбородок отсутствовал). Азиатские коллекции представлены сильно утолщенными черепами, самыми толстыми из всех гоминид» (Там же. С. 149–150).
Итак, вид эти существа имели практически «обезьяний», с выражением своих мыслей испытывали, похоже, большие трудности.
Действительно ли это были люди?
На незасеянном поле неизбежно прорастают сорняки.
Невнятные и скороспелые заключения о сущности человека обязательно порождает глупость, и потому примитивное понимание генезиса человека естественно для многих наших современников. А если они еще и археологией занимаются, то после некоторого периода размышлений типа «почему я стал ходить не на четырех конечностях, как мои сородичи-обезьяны, а на двух?.. почему так случилось?» (Матюшин, 1986. С. 5–6) — им тут вполне очевидна и цепочка для вполне логичных рассуждений. Читаем: «Работая руками, человек так натренировал их, что у него развился большой палец, и рука изменилась. От «раздумий о работе» у него увеличился объем мозга, и все это передавалось по наследству. Так медленно и постепенно менялась внешность человека, и он все больше и больше отдалялся от обезьяны и приближался к нам» (Матюшин, 1982. С. 14).
На таких книгах выросло уже не одно поколение.
Это печально, но...
Отвлечемся пока от антропологии и вернемся к нашим артефактам.
Может быть, человек обрабатывал камень как-то иначе, чем похожие на него палеообезьяны? Может быть, у орудий, сделанных именно человеком, есть какие-нибудь специфические отличия? Если так, то есть ли у нас шанс найти археологическими методами отличия артефактов человека от артефактов «умелой обезьяны»?
Экспериментальная археология к настоящему времени успела сделать в этой области исследований достаточно много. Достаточно и для того, чтобы глупости «марксизма-ленинизма» бездумно не повторять.
Археологи, стремящиеся к серьезному осмыслению материалов раннепалеолитических коллекций, в итоге многолетних исследований процессов производства каменных орудий пришли к важнейшему предположению: вполне могла существовать и, вероятно, существовала, очень заметная грань, отделяющая специфику технологического мышления давно вымершей «обезьяны умелой» от технологического мышления древнейших людей.
Любопытные результаты были получены после проведения специальных экспериментальных исследований.
Опыт экспериментального расщепления камня так, как это делалось в эпоху палеолита, показал, что в технологическом мышлении человека и палеообезьяны есть одно очень важное радикальное отличие. Причем оно столь существенно, что предположить приобретение обезьянами относительно более прогрессивных навыков работы с камнем в результате самопроизвольной эволюции практически невозможно. Различия между «обезьяньей» и «человеческой» технологией работы оказались столь радикальными, что вообразить их эволюцию из одного в другое стало столь же сложно, как вообразить развитие способности видеть мир в красках у животных, имеющих черно-серо-белое зрение.
Речь идет об особенностях пространственного восприятия.
При изготовлении орудия, работая с камнем, палеообезьяна воспринимала его как предмет, от которого можно отделять лишние части путем плоскостного стесывания. Как, например, срезается ножом «лишняя» часть картофелины.
Иначе говоря, «в каком направлении ударишь по камню, в той плоскости и направлении камень и отколется...».
В реальности это не так.
Даже очень «умелая» обезьяна не могла вообразить, что результатом удара является не плоскость, а коническая, то есть объемная конфигурация трещины и расщепление камня есть способность прогнозировать форму отделяемой ударом части как результата взаимодействия основной и отраженных внутри объема камня ударных волн.
Технологическое мышление «способной» обезьяны подчеркнуто плоскостное; технологическое мышление человека всегда объемно, и особенно отрадно отметить, что следы реализации «обезьяньего» технологического мышления всегда отчетливо фиксируются при анализе древних каменных изделий.
Практика показывает, что для расщепления камня «плоскостного воображения» может быть достаточно. То есть, в принципе, так работать можно. Но результатами труда палеообезьяны становились только простейшие артефакты.
Особенность мышления человека проявляется в его способности просчитывать возможные последовательности формоизменений обрабатываемого сырья, в использовании достаточно широкой совокупности технических приемов воздействия на обрабатываемый материал. Человек способен осмысливать и достаточно далеко предвидеть последствия этапов своей деятельности, предполагать и заранее определять способы решения прогнозируемых проблем. Только человек обладает способностью эффективно планировать процесс производства каменного инструментария и гибко адаптировать его практическую реализацию.
Первые материальные следы именно человека — орудия труда ашельской культуры — результат не просто интеллектуального превосходства над носителями олдувайской («обезьяньей») культуры, а след наших самых далеких предков — первых людей в истории.
Когда же появился человек?
С конкретными цифрами пока сложно — исследования в археологии не прерываются, но общая схема различима достаточно отчетливо.
В весьма удаленную от интересующего нас времени эпоху (около 4 млн лет назад) палеонтологи фиксируют существование «древнейших гоминид» — австралопитеков. Выделяется несколько их видов: Australopithecus afarensis (южная обезьяна из Афара), Australopithecus africanus (африканская южная обезьяна) и др. Антропологи предполагают достаточно непростую эволюцию австралопитековых гоминид, в результате которой часть из них приобрела способность расщеплять камень и изготавливать из него простейшие изделия. Существ назвали — Homo habilis, Homo ergaster и Homo erectus. С термином Homo антропологи, конечно же, погорячились. Да и вообще... Но, надеюсь, все понемногу поправится. Как показывает время, «биологические имена имеют тенденцию меняться» (Деревянко, Маркин, Васильев, 1994. С. 149). Антропология — наука непростая. И, наверное, поэтому родословное древо гоминид, вычерченное одним исследователем, редко совпадает с версией другого специалиста. Все крайне переменчиво. К Homo erectus, например, сейчас относят и синантропа («пекинского человека»), и скандально известного питекантропа («яванского человека»)...
Очевидно, что для всей этой компании необходимо подобрать какое-то общее наименование.
Наиболее разумно назвать всех живших во времена появления человека и ранее, как полагают, близких к нему по своему биологическому строению, но ныне вымерших существ археопитеками — от греческих слов «древний» и «обезьяна». Тем же из них, кто был способен изготовить из камня или других материалов хоть какие-нибудь приспособления для добывания пищи, можно даровать титул «умелый».
Олдувайская археологическая культура, по всей вероятности, есть результат активности именно археопитека умелого. Нижняя хронологическая граница олдувайской культуры — приблизительно 2 млн лет назад. Верхний хронологический рубеж — около 800 тыс. лет назад — время начала постепенного исчезновения следов олдувайской культуры. Этот же период приблизительно есть и время появления ашельской культуры.
На основе полученных экспериментально-технологических данных о древнейшем каменном инструментарии можно уверенно сказать, что генетической взаимосвязи между технологиями производства изделий «олдувая» и орудий «ашеля» не существует.
Ашельская культура уникальна, возникает внезапно, без фиксируемых археологическими методами «корней».
Ашельская культура постепенно менялась. Но особенно примечательно то, что все это происходило вне какого-либо контакта с носителями «галечных традиций». Короче говоря, общения человека с археопитеками не зафиксировано. У нас нет «родственников» среди «умелых обезьян», оставивших нам камни олдувая.
В дальнейшем ашельская технология расщепления камня постепенно эволюционирует в мустьерскую, которая, в свою очередь, перерастает в позднепалеолитические и неолитические технологии. Фиксируемая специалистами изменчивость способов обработки камня в это время обуславливалась преимущественно внешними обстоятельствами (особенностями природного окружения).
Археология как наука об артефактах не свидетельствует об эволюции человека. Со времени возникновения культуры ашеля его способности, судя по результатам его работы с камнем, остались на одном, достаточно высоком уровне.
Наиболее корректным словом для обозначения людей, живших в эпоху палеолита, можно считать термин «архантроп» (от греческих «древний» и «человек»). К каковым можно отнести практически всех людей до-неолитической, если угодно — «допотопной», истории, то есть всех наших предков, жизнь которых мы знаем преимущественно не по письменным источникам, а из анализа оставшихся после них артефактов.
Что в итоге?
А получается, что...
Человек, по данным археологии, пришел в мир исторически «неожиданно», без каких-либо «природных» предпосылок, без доступной нашему пониманию «биологической необходимости», вопреки всякой привычной постепенности или даже формальной логике.
Такой вот парадокс.
Платон (Πλάτων)
(428/427 или 424/423–348/347 до Р. Х.)
Орудия труда человекообразных обезьян (олдувай) и людей (ашельская культура) в период древнейшего палеолита Источники изображения: Григорьев Г. П. Палеолит Африки // Палеолит мира. Л., 1977. С. 72–73; Возникновение человеческого общества. Палеолит Африки //Палеолит мира. Исследования по археологии древнего каменного века. Л., 1977. С. 113
Схема генезиса археопитеков и архантропов