Печальная привычка российской интеллигенции при малейших житейских сложностях обращать свое растерянное лицо в сторону закатного солнца появилась давно, но утешает иных и до сего дня. Мол, там, за горами, и жизнь лучше, и начальство добрее, и наука процветает.

Не верьте.

Бывает даже хуже.

Вот пара случаев «из тамошней» жизни.

Первый.

В деревеньке Лез-Изи, на берегу речки Везер, у дороги к дому, где когда-то жил непревзойденный мастер систематизации всего и вся Франсуа Борд, приютилась крохотная хибара со странной вывеской «L'Atelier du Silex». С торца вход, а внутри открывалось нечто невероятное!

Весь пол в двух крошечных комнатах был усыпан отщепами, сколами, нуклеусами... На стене, на полках — шедевры: мустьерские остроконечники, снятия леваллуа, огромные пластины позднего палеолита и микропластинки неолита, бифасы сказочно древнего ашеля, ножи солютре, наконечники фолсом и кловис, скребки, резцы, резчики... Сокровища!

Скромный обитатель «ателье» умел делать из камня все, что находят археологи при своих раскопках. Он использовал только аналогичные древним инструменты и то же сырье, что и первобытный человек. Он изготавливал из камня орудия всех эпох, всех известных археологам палеолитических культур. Он прочувствовал, прознал и испытал практически все технологические тайны каменного века. Разговор с ним мог стать бесконечным.

Он не был сотрудником какого-либо исследовательского института, не был членом академий, не имел званий и научных степеней, но о древнейших технологиях работы с камнем он знал все. Он был очень скромен и, видно, совсем не богат. Деньги за свой труд он получал от случайных и редких туристов. Ни разу за многие годы сюда не заглянул никто из археологов, копающих подножье клифа в полусотне шагов от его хижины.

Потому что наука и жизнь в науке — дело непростое и разное.

Такие вот дела.

Сейчас домик совсем обветшал, а тропинка к нему заросла травой.

Люди не вечны.

Случай второй.

Несколько лет назад группа ведущих археологов пригласила и с большим почетом привезла во Францию одетую в экзотические наряды милую старушку из Австралии. Специалисты по палеолиту Европы полагали, что она как представительница «светло мыслящих» аборигенов способна не только лучше всех понять назначение, сюжеты и символы древнейших рисунков на стенах пещер Ляско и Шове, но и даст стимул для современных аналитических исследований в европейской археологии.

Программа предполагалась обширная.

Но...

Австралийская гуру, как я понял, выполнила свою миссию лишь частично: в нарисованном около 12 тыс. лет назад хаосе линий и фигур Пещеры Тысячи Мамонтов (Руффиньяк) она увидела крокодилов, кенгуру и... бумеранги.

Она старалась.

Французов было жалко.

Всем было как-то неловко.

К чему две эти истории?

К тому, что обе они отражают реалии современной археологии.

Во-первых, в XXI веке археология палеолита лишилась социального заказа. Публике стало решительно все равно, где и когда появился человек. Историю своего происхождения налогоплательщик для себя уже уяснил, смирился и даже стал гордиться своей более длинной родословной, чем он это предполагал до прочтения утренней газеты.

Финансирование исследований резко сократилось.

Престиж упал.

Это породило стремление научного сообщества к корпоративной самоизоляции. Что не есть хорошо и чревато проявлением энтропии.

Во-вторых, существующая примерно с XVII века парадигма перестала удовлетворять способных к рефлексии исследователей археологии палеолита. Материалистическое мышление в гуманитарных исследованиях к нынешним временам перестало быть эффективным и привело исследователей к поиску иных источников вдохновения, а так как христианская традиция в Европе была уже давно забыта — вполне логичным было обращение к авторитетам типа упомянутой выше австралийской гуру.

Результат подобных опытов стал очевиден: от крупных аналитических исследований в археологии палеолита на подобной основе придется отказаться.

Оба эти явления можно обозначить коротким словом «кризис». Его проявлением в современной археологии стал фактический отход от изучения собственно человека прошлого. Внимание подавляющего большинства исследователей сосредоточилось на изучении исключительно материальной культуры наших предков.

Человека, чтоб не мутил воду, отодвинули.

В некоторой степени это можно считать выходом из кризиса, но такое самоограничение неестественно — археология способна на много большее.

Материалистическое мировоззрение на Востоке оказалось покрепче западного.

Человек здесь никогда не был в центре внимания археологов.

Главное, что интересовало исследователей, — орудия труда, процесс производства, прогресс в технологии.

Тем не менее к настоящему времени было сделано весьма немало. Обнаружены сотни палеолитических местонахождений. Произведены чрезвычайно тщательные раскопки. Из земли поднято сотни тысяч каменных артефактов. Собрана масса данных для определения условий обитания человека на самых разных этапах нашей истории. На основе традиционных методов удалось завершить почти вековой титанический труд: были определены пути миграционных потоков заселения континентов; выстроена хронология событий; выявлены базовые для сравнительного анализа археологические памятники.

История материальной культуры наших предков в эпоху палеолита вышла на невообразимый прежде информационный уровень и приобрела достаточную для понимания полноту (см. Деревянко, 2015; 2017; 2018; 2019; 2020).

Вместе с тем...

.......................

Гостья из Австралии после посещения пещеры Руфиньяк. Обмен впечатлениями об искусстве палеолита