Попробуем прочесть такой текст.
«Первобытные люди, подобно животным, рождались в лесах, пещерах и рощах и проводили свою жизнь, питаясь полевой пищей. Тем временем в некоем месте часто растущие деревья, шатаемые бурями и ветром и трясь друг об друга ветвями, вспыхнули огнем, и находившиеся в окрестностях люди, перепуганные сильным его пламенем, разбежались. Затем, когда все успокоилось, они подошли ближе и, заметив, что тепло от огня очень приятно, стали подбрасывать в огонь дрова и, таким образом поддерживая его, привлекать других и показывать им знаками, какую можно извлечь из этого пользу. В этом сходбище людей, когда каждый по-разному испускал дыханием голос, они, благодаря ежедневному навыку, установили, как случилось, слова, а затем, обозначая ими наиболее употребительные вещи, ненароком стали, наконец, говорить, и так положили начало взаимной речи. Итак, благодаря открытию огня, у людей зародилось общение, собрание и сожитие. Они стали сходиться во множестве вместе и, будучи от природы одарены тем преимуществом перед остальными животными, что ходят не склонившись, а прямо, взирая на великолепие небосвода и звезд, и легко делают что угодно руками и пальцами, начали в этом сборище одни — делать шалаши из зеленых ветвей, другие — рыть в горах пещеры, а иные, подражая гнездам ласточек и приемам их построек, — делать себе убежище из глины и веток. Тут, наблюдая чужие жилища и прибавляя к собственным выдумкам новые, они день ото дня строили все лучшие и лучшие виды хижин» (Витрувий, 2006. С. 36).
Если не обращать внимания на некоторую архаичность стиля, можно сказать, что это вполне ясное изложение современного псевдонаучного взгляда на жизнь наших предков в палеолите. Тут все почти дословно так, как во многих популярных книгах по археологии. Две тысячи лет прошло, даже больше, а ничего не переменилось. Как Марк Витрувий Поллион пытался компенсировать скудность знаний блестящей логикой, так и сейчас поступают — ничего нового.
Вместе с тем реальная наука знает сейчас несколько больше журналистов и «знатоков» из Интернета. Несмотря на все трудности, современная археология смогла собрать достаточно свидетельств, чтобы не изображать жизнь наших предков красками уныния и печали.
Ключевую роль в познании бытовых сторон жизни человека палеолита сыграла экспериментальная археология. Благодаря верификации археологических гипотез удалось сделать очерк жизни наших предков лишенным домыслов или фантазий.
На тех «волосатых дикарей», что долго изображались в школьных учебниках, люди эпохи палеолита оказались совсем не похожи.
Так что с новым обликом наших самых далеких предков придется познакомиться заново.
Начнем по порядку: где и как жили; как добывали огонь, хватало ли еды и все прочее.
Если вкратце, то получается так.
В рассуждениях о том, что представляло собой жилище наших предков, следует начинать с базовых тезисов:
1. Троглодит — это не голодный муж, а житель пещер. Высекать дома в скалах до сих пор предпочитают жители Каппадокии, южного Туниса, некоторых районов Китая, юга Франции и т. д. В климатических условиях этих регионов так удобнее: в пещерных жилищах летом прохладно, зимой тепло.
2. Принято считать, что в древности люди жили исключительно в пещерах, но и это не совсем так.
К пещерам у людей было различное отношение. Она могла использоваться ими как:
— святилище;
— место погребения сородичей (зачастую чем-то выделяющихся из сообщества);
— естественный холодильник для продуктов;
— убежище от непогоды;
— стойло для скота.
Наконец, она могла использоваться и как жилище (постоянное или временное).
Если люди собирались какое-то время пожить в пещере, то при ее выборе у поселенцев имелся целый набор требований.
Пещера должна была быть:
— сухой (без капели с потолка);
— с прочным сводом (на голову не должны периодически падать камни);
— с ровным, не загроможденным каменными глыбами полом;
— просторной (пригодной для проживания нескольких человек).
Требования к месту расположения пещеры:
— недалеко от воды;
— вход должен быть ориентирован на полуденное солнце (для прогрева);
— подход к пещере должен быть удобным для своих и труднодоступным для врагов.
Это только основные требования. Существовало еще и множество других.
Встречаются пещеры практически идеальные для долговременного поселения. Например, пещера Хауа Фтеах в Киренаике (Африка) имеет гигантский навес перед входом. Укрытая от непогоды площадь этой пещеры настолько огромна, что на ней можно разместить с десяток современных коттеджей с гаражами и небольшими садиками.
Знаменитая Денисова пещера на Алтае хороша не только пространством, пригодным для жилья 10–15 человек, но и наличием «дымохода» в потолке. В пещере можно разжигать костры и готовить на них пищу — в своде потолка есть удобное естественное отверстие для выхода дыма.
Просторны и многие другие пещерные жилища древних людей: Табун в Палестине, Комб Греналь во Франции, Шанидар в Ираке.
Есть даже такие уникальные места, как скальный навес у городка Лез-Изи (Южная Франция), где удобная естественная крыша, защищающая от непогоды, имеет протяженность в несколько километров.
Но все же таких хороших пещер встречается немного.
Выкопать «пещерку» самим можно, но такое сооружение опасно для жизни. В обрывистом склоне оврага, например, «пещерка» может стать «могилкой». Долбить же скалы очень трудоемко.
Поэтому чаще всего наши предки жили все же не в пещерах. Люди строили себе «дома». Хижину под открытым небом создавали и как временное укрытие от непогоды, и как место длительного проживания. В последнем случае хижина должна была еще и сохранять тепло.
Во французской Ривьере, недалеко от Ниццы, археологи нашли следы первопоселенцев. Прибыли они сюда этак 200–400 тыс. лет назад и жили в хижинах из жердей и шкур. Построено здесь было более двух десятков овальных в плане «домов». Площадь каждого из них невелика — в основании примерно 5 на 10 метров. По периметру сооружений найдены камни для прижимания тента из шкур и следы втыкавшихся в землю кольев, веток и опорных шестов. В центре располагался обложенный крупными камнями очаг. Каждое сооружение одновременно служило спальней, кухней и мастерской.
Археологи сумели даже проанализировать и сопоставить плотность песка внутри и снаружи хижин. Выяснилось, что люди «топтались» в домах не подолгу, всего несколько дней в году. Вероятно, переночевав, они перебирались на новые места. В Ницце в эпоху палеолита жили не богатые старички из Айовы, а бродячие охотники, которых кормили ноги.
В эпоху палеолита строилось множество домов самого различного назначения для разных времен года. Древние хижины имели много различий и вместе с тем много общего. Дома сооружались круглыми, квадратными, вытянутыми, подовальными или подпрямоугольными в плане.
Очаг древние строители располагали и внутри жилища, и снаружи, и у входа, и на пороге. Дым уходил через крышу, через дверь, через щели конструкции, либо «дымохода» вообще не делали. Каркас дома «вязали» из палок, жердей, бревен или костей мамонта. Утепляли свой дом снаружи ветками, выделанной кожей, корой, дерном, берестой и даже мехом. Дома были переносными и стационарными, летними и зимними, временными и постоянными, отдельными и смежными, двойными, тройными.
Одно перечисление известных археологам типов древних жилых конструкций способно утомить даже очень заинтересованного читателя. Просто сравните: палеолитическое и современное жилище. Различия, по сути, невелики.
Как же жилось людям эпохи палеолита в таких домах?
Судя по всему, неплохо. В отличие от комфорта в его современном понимании, достигался комфорт жизненно необходимый.
Никаких существенных отличий между жилищами людей в эпоху палеолита и сооружениями современных жителей Севера нет.
Персонажи романа Жюля Верна «Таинственный остров», оказавшись вне привычных городских стен, сетовали: «Спички, которые в обитаемых краях так мало ценятся, которыми пользуются так равнодушно и жгут их так расточительно, тут были настоящим сокровищем...» Ради добычи огня несчастные французы собирались тереть «друг о друга две сухие чурки». К счастью, до этого у них не дошло. Потерянные спички обнаружились. Но, судя по интонациям беседы героев, альтернативой для них была голодная и холодная смерть.
В древности люди были не столь нервны.
В настоящее время в археологии нет сомнений об использовании человеком огня с самого начала его истории. Первые же косвенные свидетельства добычи огня — эпоха среднего палеолита, то есть несколько позже. В общем — огонь с нами был всегда, но относились к нему люди тогда иначе, чем мы.
Люди прошлого хорошо понимали, например, различия слов «костер» и «очаг». Костры были кратковременные и долговременные, для приготовления еды, для освещения, для обогрева, для ночевки и т. д. Были даже костры сигнальные, очень непростые, кстати. Все адаптировалось к погоде, времени года, к свойству древесины — всех особенностей не перечислишь.
Тут они были явно мудрее нас. Жизнь заставляла, и опыта у них было предостаточно.
Археологам всегда интересно «заглянуть в прошлое», представить себя на месте событий, а во всяких пространственных реконструкциях такого рода важна «отправная точка». Костер в этом качестве — идеален. Для археологов он — «печка», от которой принято «танцевать».
Результаты изучения следов горения на палеолитических стоянках поразительны. Благодаря экспериментальной археологии, мы получаем возможность сравнить особенности поведения людей у костра сейчас и их предков сотни тысяч лет назад. Да и не только около костра...
В околонаучной литературе упорно циркулирует легенда об ужасах древней кулинарии. Сидя за обеденным столом с полухимическими яствами, наш сытый обыватель почему-то хочет видеть своих предков в состоянии постоянного недоедания.
Но в археологии нет прямых доказательств того, что человек часто голодал или питался некачественными продуктами. Разговоры о том, что он кушал, например, дохлых мамонтов или подбирал то, что не доели сильные дикие хищники — это или гипотезы, или изобретение журналистов.
Одно собирательство могло стать и наверняка было вполне достаточным источником для беззаботного проживания не только в тропических регионах нашей планеты, но и в средних широтах.
В тех случаях, когда по остаткам пищи или при изучении свалок древнего мусора археологам удается достаточно точно определить состав съеденных людьми продуктов, меню наших предков в эпоху палеолита выглядит совсем неплохо.
Что касается добычи калорийной пищи, то и это, похоже, было не слишком большой проблемой. Охотиться умели, и было на кого.
Места стабильной охоты, конечно, редкость. Но не такая уж и большая.
Часто люди селились на берегах небольших рек в тех местах, где они впадали в реку более полноводную. И не только из-за хорошей рыбалки: здесь можно было перегородить засекой устье речной долины. Если склоны гор достаточно высоки, то невысокий «забор» из поваленных деревьев и кустарника отсечет всех оставшихся в ущелье животных (любопытно, но дикие звери не любят перелезать даже через невысокое препятствие). Современные охотники этим часто пользуются. Огороженные таким «забором» животные будут как «припас» для охоты (например, зимой). В долину по мере необходимости можно ходить за провиантом, как в заказник.
Особенности климата, ландшафта или фауны всегда определяли выбор места поселения. В тайге Алтая, например, нет более удачных для охоты мест, чем у солонцов. Для животных соль — лакомство, ради которого они будут всегда поблизости. В пустынных районах Африки или Центральной Азии разумно основать поселение у водопоя. В лабиринтах водных потоков Дальнего Востока — у речных переправ.
Практически все места обитания человека в эпоху палеолита связаны с местами добычи пищи способами простыми и совсем необременительными.
Если коротко, то люди палеолита питались недурно. Изученная с невероятной детальностью позднепалеолитическая стоянка Пенсе-ван дала свидетельства о весьма сбалансированной диете ее обитателей.
Бесконечное количество пищи давало собирательство. В средних широтах ресурс дикоросов огромен (Волков, 2008. С. 125–135).
Людоедство отмечено пока только в воображении продюсеров из урочища Hollywood (Северная Америка) и в несвежих головах довольно редких археологов-энтузиастов.
В реальном изучении древнего каменного инструментария ключевую роль выполнила, опять же, экспериментальная археология.
Уметь колоть камень и делать из него орудия так, как наши далекие предки, обязан всякий археолог, изучающий палеолит.
Не запрещено попробовать себя и всем желающим.
Для того чтобы сделать орудие из камня, есть два пути.
Самый простой — самый быстрый. Возьмите две речных гальки средних размеров. Одна из них будет у вас отбойником, другая — будущим орудием. Гальку-заготовку зафиксируйте на чем-нибудь и бейте по ней другим камнем.
Два-три хороших удара, и галька расколется. Может быть, расколется так, что на ней образуется острый край.
Если оба ваши глаза остались целы, вы увидите — получилось простейшее орудие человекообразной обезьяны. Чтобы получилось орудие человека, потрудиться придется много больше.
Орудия человека много сложнее, и их отличия не только внешние — их изготовление требует осмысления и опыта.
Что же был обязан знать человек, чтобы делать орудия из камня? Попробуем перечислить, а заодно и вообразить, кстати, возможна ли была передача подобных знаний без наличия развитого языка, как полагают некоторые археологи, а только с помощью жестов или мычания. Причем, вероятно, столь выразительного, что в древности «ученики» демонстрировали удивительно стабильные успехи.
Итак:
— месторождения и свойства кремнистых пород (где, что и как добывать; характеристики камня как материала для расщепления: структура, зернистость, вязкость, износоустойчивость и т. п.);
— способы подготовки сырья перед расщеплением: термическая обработка (температурные режимы разогрева и режимы охлаждения), искусственное насыщение породы влагой и способы хранения сырья;
— способы оптимизации формы сырья для регулярного расщепления;
— различные способы и их эффективность в формировании импульса силы (как воздействовать на камень: удар, отжим, удар через посредников различных типов, усиленный отжим, различного рода ретушь и т. д.);
— свойства материалов, из которых изготовлены отбойники, посредники, отжимники, ретушеры и прочие орудия расщепления;
— теоретические знания о распространении волн в изотропных телах различных форм (то есть особенности движения и отражения ударной волны в расщепляемом камне);
— теория и практика аномалий (преодоление проблем дефектного сырья, способы исправления ошибок, совершенных в процессе расщепления).
Перечислены только области знаний, что-то вроде оглавления устного «учебника» эпохи каменного века, причем еще только для начальных классов.
Американец Дж. С. Уиттакер опубликовал в Техасе что-то вроде учебника по изготовлению каменных орудий. Зачем? Да просто в те годы многие школьники за океаном увлекались изготовлением копий древних каменных орудий. Автор пересказал читателям только основы техники расщепления, для изложения которых ему потребовалось более 300 страниц текста и более двух сотен схем и иллюстраций. Настоящее же искусство, которое очень часто демонстрировали наши предки, начиналось только после окончания «палеолитического университета», когда виртуозность мастера выражалась, например, как в китайской каллиграфии, в особой ритмике снятий с фронта скалывания или в выработке гармоничных, вероятно, излюбленных пропорций изделий.
Самым интересным, пожалуй, является то, что человек всегда проявлял присущее ему чувство красоты и гармонии, даже тогда, когда это, казалось бы, не определялось необходимостью.
Особенно отрадно отметить, что высочайшие взлеты мастерства фиксируются в артефактах не только позднего периода палеолита, но и на самых ранних, древнейших изделиях человека.
Хорошо, а как с эффективностью каменных орудий? Может ими и колбасу толком не порезать.
Это верно.
Но при работе с другими материалами...
Как это ни странно, но орудия труда в эпоху камня были всегда достаточно хороши для целей и задач своего времени. Однозначно утверждать, что более поздний инструментарий безоговорочно превосходит по качеству более ранний, нельзя. Упрощенная схема эволюции инструментария в каменном веке «от примитивного — к совершенному» несостоятельна.
Кстати, лезвие каменного пластинчатого ножа эпохи среднего и позднего палеолита острее любого металлического ножа.
Имейте это в виду.
В наш век интернета и жевательной резинки совсем нетрудно возомнить себя умнее своих предков, живших в эпоху палеолита.
Эта мысль согревает.
Да, мы многое знаем, много умеем. Однако сейчас далеко не все люди заняты космонавтикой или работают в таких недосягаемо высоких интеллектуальных сферах, как создание компьютерных программ для бухгалтеров. Масса людей занята делами попроще... Кто поручится, что наша голова заполнена знаниями в большем количестве, чем у наших предков? Не исключено, что объем их знаний был не меньше.
Попробуйте представить себя на их месте. Сможете ли вы быть равным среди охотников палеолита?
Для того чтобы жить в эпоху камня, человеку требовалось держать в памяти массу знаний, продиктованных опытом. Знания эти были крайне насущны. От них зависела жизнь. Как будут вести себя завтра животные, на которых придется охотиться? Как переменится погода? Далеко ли до зимних холодов? Как сделать припас на зиму? Как обустроить хранилища продуктов? Вопросов столько, что и не перечислишь. Знаете ли все это вы? Сможете ли ответить на такие вопросы без Интернета, календаря и справочников? Не окажется ли, что наша голова просто наполнена чем-то другим, нежели голова «допотопного» человека? И кто из нас действительно более знающий? Кто более сообразительный? Сопоставлять наших современников и людей далекого прошлого трудно. Наши «условия обитания» слишком разные. Но сравнить людей, живших в разные периоды эпохи каменного века, можно. Это сравнение будет корректнее: у наших предков, живших на протяжении указанного периода истории, были одинаковые возможности для реализации своих дарований.
Широко распространено убеждение, что в жизни человека периода раннего палеолита все было более упрощенным, грубым и примитивным по сравнению с тем, как жили люди в период, например, палеолита позднего. Однако не все так просто.
Сравнительный анализ коллекций находок раннего и позднего палеолита действительно показывает нам, что различия в формах использованных орудий труда есть и они достаточно заметны. Поздний инструментарий разнообразнее по составу, встречаются орудия (иногда) более эффективные в работе; бывает, что при их изготовлении люди использовали более удачное сырье. Человечество накапливало знания о свойствах материала, из которого приходилось изготавливать орудия, приобретало опыт обработки камня.
Но менялись ли природные способности человека? Сможем ли мы найти доказательства хронологически последовательного совершенствования интеллектуальных способностей человека?
Оказалось, что такая возможность у археологов есть.
Для изготовления каменного орудия, как мы знаем, требовался не только достаточно большой объем знаний, но и способность этой информацией пользоваться. Измерить объем знаний человека, изучая каменный артефакт из археологической коллекции, трудно. Но определить уровень способностей человека применять свои технические знания вполне возможно.
«Идеальные» варианты планирования достаточно сложного процесса расщепления камня в представлении людей, живших в различные исторические эпохи, могут существенно отличаться друг от друга. Но эти представления о «наилучшем» можно сопоставить между собой и, самое главное, — сравнить с идеалом, представления о котором получены на основе современного опыта и математического моделирования процесса расщепления камня.
Специальные экспериментально-технологические исследования показали, что за долгий период (конкретно: в период от раннего до конца среднего палеолита) люди не превзошли себя. Интеллектуальные способности наших предков на протяжении почти полумиллиона лет оставались примерно на одном уровне — ни прогресса, ни деградации.
Версию о радикальном позитивном эволюционном изменении мыслительных способностей человека в палеолитический период его истории, честно говоря, следует считать неубедительной (Волков, 2020. С. 110–119).
Каждый советский школьник совершенно точно знал, что религия «произошла от слабости людей перед силами природы». А много лет назад, «испугавшись грома и молнии», волосатые дикари вдруг стали поклоняться идолам. Многие наши современники даже не могут предположить, что первые люди на земле вполне могли знать Бога лучше, чем некоторые из их потомков.
В одной из своих книг по проблеме ранней истории человечества уже упоминавшийся советский идеолог пишет, что «на самых начальных этапах истории первобытного общества уровень развития производительных сил был столь низок, что интересы людей не выходили за пределы непосредственного труда по добыванию пищи, по обеспечению своего существования в данный момент». И что «религия в человеческой истории неизначальна. Если труд, изготовление орудий отмечают собой появление человеческого общества, то к религии это не имеет никакого отношения» (Борисковский, 1979. С. 208). Если перевести эти цитаты на более простой язык, то получится так: в древности всегда так сильно хотелось кушать, что было не до Бога.
В реальности все оказалась несколько иначе.
Обнаружить материализованные следы, отражающие атеистическое либо религиозное мировоззрение человека, жившего десятки и сотни тысяч лет назад, совсем непросто. Однако...
Проявления религиозных чувств, как и любых других внутренних переживаний человека ранних периодов эпохи камня, следует искать лишь в непрямых, косвенных свидетельствах. В археологии прямым доказательством религиозности человека обычно принято считать факты погребения умерших.
Это убедительно.
Явные следы таких ритуальных действий в период позднего палеолита хорошо известны. Есть захоронения, датированные средним палеолитом. Более древних могил пока не найдено.
Однако экспериментально-технологические и трасологические исследования орудий ашельской культуры (самой древней культуры палеолита) дали неожиданные результаты. Выяснилось, что помимо обычного набора утилитарных, часто используемых в быту орудий, в археологических коллекциях того времени обнаруживаются и такие изделия, которые можно уверенно интерпретировать как сакральные, предназначенные для совершения религиозных действий.
Такая вот неожиданность.
Получается, что религиозные переживания были в жизни наших предков в самом начале их истории.
В сухом остатке получается, что археология как наука о материальных следах жизни людей не располагает свидетельствами о существенных различиях между нами и нашими самыми далекими предками. Признаков нашего интеллектуального или нравственного превосходства над нашими праотцами в археологии не обнаруживается. Менялись предметы быта, еда, одежда, орудия труда, менялся образ жизни, но сам человек всегда оставался таким, каким он пришел в мир в самый первый день нашей истории.
В археологической литературе человек постепенно выходит из тени, что долгие десятилетия заслоняла его от исследователей. Все меньше радуют археологов следы умелых обезьян и все более драгоценными становятся для нас данные о первых людях палеолита.
Пока еще робко, озираясь по сторонам и не всегда веря в успех, археологи замечают грандиозную перспективу смены устаревающей парадигмы. Постепенно становится ясным, что понимание наших самых далеких предков как людей, по сути от нас не отличимых, открывает в аналитической археологии перспективы для исследований куда более широкие, чем гипотеза об их близости к вымершими обезьянам.
Марк Витрувий Поллион (Marcus Vitruvius Pollio) (I век до Р. Х.)
Позднепалеолитическое жилище на стоянке Плато Парэн и современное жилище на севере Сибири. Источник изображения: Елинек Я. Большой иллюстрированный атлас первобытного человека. Прага, 1983, сс. 219, 267
Образец древней наскальной живописи, где изображена сцена рыбной ловли. Драконовы горы, Южная Африка
Культовые орудия раннего палеолита. Ашельская культура. Левант. Пещера Табун Источник изображения: Палеолит Ближнего и Среднего Востока. Л., 1978. С. 48