Получив императорское распоряжение продолжить свой труд, Вегеций решил пойти еще дальше в своих реформаторских устремлениях и посвятить всю вторую книгу трактата организации «древнего легиона» («legio antiqua»).

Сделанная реконструкция сыграла с автором «Эпитомы» дурную шутку и превратила его в глазах многих современных исследователей в дилетанта и оторванного от жизни кабинетного писателя. Уже в 1594 г. Юст Липсий упрекал Вегеция в том, что тот соединил в одно целое институты различных эпох. Такой же критике подверг автора «Эпитомы» и Петр Скриверий, издавший трактат в 1607 г. Еще более скептически стали относиться к реконструкциям Вегеция в XX столетии. За ним закрепилась слава «историка-архаиста», оставившего после себя труд, которому присуще полное отсутствие историзма.

Однако все подобные упреки носят поверхностный характер. Неспособность Вегеция корректно реконструировать организацию легиона и отразить происходившие в ней в различные исторические периоды изменения объясняется только тем, что все эти трансформации имели место в столь отдаленные времена, что их суть была уже никому непонятна[111]. Сам Вегеций отлично понимал масштаб стоявшей перед ним проблемы: «...Я изложу организацию древнего легиона, согласно нормам военных законов, — пишет он. — Если это описание будет несколько темным или не очень гладким, то упрек за это надо направить не по моему адресу, а приписать трудности самой темы»[112].

Необходимо учитывать, что «взяться за перо» Вегеция побудила практическая необходимость, а не желание сделать детальное описание древнего военного устройства[113]. Поэтому можно допустить, что наш автор не ставил перед собой задачу рассказывать императору о тех изменениях, которые претерпевала легионная организация в различные исторические периоды своего существования. Вегеций жил в эпоху, когда изменения в римском военном деле оказались столь существенными, что любой призыв вернуться к методам древних должен был восприниматься как инновация. И если «книжица» была задумана как инструкция по внедрению «новой» системы набора и обучения рекрутов, то, работая над второй книгой трактата, Вегеций, вероятно, хотел в сжатой и доступной форме представить организацию универсального воинского подразделения, авторитет которого подтвержден многовековой историей успеха римской армии.

Следовательно Вегеций не только не мог, ему не было необходимости реконструировать legio antiqua; для него принципиально важным было представить идеальный инструмент, с помощью которого его читатель мог бы вернуть Римскому государству былую военную мощь. Поэтому нет смысла пытаться определить, к какому историческому периоду относится изображенный на страницах «Эпитомы» легион: он — изобретение ее автора и второй базовый элемент предполагаемой им военной реформы.

Поставленную перед собой задачу Вегеций решает, опираясь на извлечения, сделанные из самых разновременных источников. В его тексте можно обнаружить несколько субстратов, относящихся к эпохам Республики (до реформ Мария), ранней Империи, тетрархии и эпохе, в которой жил сам Вегеций. Это значит, что в понимании последнего legio antique — тот самый легион, который существовал до времени правления Грациана, то есть тогда, когда он был многочисленным и хорошо вооруженным. Никаких других реформ, которые могли бы повлиять на легионную организацию, кроме печально известной «грациановой реформы», Вегеций не знает. Поэтому легионы эпохи поздней Империи представляются ему такими же древними, как и легионы принципата[114].

Наглядным свидетельством того, что, создавая свой идеальный легион, Вегеций опирался на реалии недалекого прошлого, служит прежде всего тот факт, что он дает легионерам лишь то оружие, которое видел сам. Это два меча: один узкий и длинный — спата («spatha»), другой более короткий — полуспата («semispatha»); спикул — тяжелое метательное копье (которое Вегеций ошибочно отождествляет с древним пилумом) и пять плюмбат, которые солдаты носят на внутренней поверхности щитов.

В состав легиона Вегеций наряду с тяжелой пехотой вводит и многочисленные легкие подразделения, часть из которых вооружена ручными баллистами («манубаллистами») и арбалетами («аркубаллистами»). Если первые использовались уже с начала II в., то надежные свидетельства существования вторых датируются III в. Зато во времена Вегеция оба вида этих машин стали настолько распространенными, что он даже не желает сообщать о них какую-либо дополнительную информацию[115].

Воссоздавая организацию легиона, Вегеций имел возможность широко использовать материал своих письменных источников, прежде всего эпохи принципата. Легион I–II вв. состоял из 10 когорт. Численность когорт с девятой по вторую, называвшихся «пятисотенными» («cohortes quingentariae»), была около 480 человек[116]; в первой когорте, называвшейся «тысячной» («cohors milliaria»), насчитывалось около 800 человек.

Пятисотенная когорта делилась на три манипула[117], каждый из которых образовывали две центурии; в центурии насчитывалось по 80 рядовых («milites gregarii») с центурионом во главе[118]. Центурии делились на 10 контуберниев («contuberniа»)[119] — групп по 8 человек, находившихся под командованием наиболее сильного и опытного солдата, который назывался «главой контуберния» («caput contubernii»), или «деканом» («decanus»)[120]. Контуберналы («contubernales»)[121], то есть солдаты, образовывавшие контуберний, становились в боевом строю в один ряд, в затылок друг другу.

Первая (тысячная) когорта состояла из 5 центурий численностью по 160 человек, которые находились под командованием 5 центурионов.

В составе легиона был также отряд из 120 всадников («equites legionis»)[122], выполнявших обычно роль разведчиков и посыльных, но иногда (во время сражений или переходов) они могли действовать как обычное кавалерийское подразделение[123]. Общая численность легиона в I–II вв. доходила до 5500 человек[124].

Оперируя имеющимися у него сведениями, Вегеций был вынужден исходить из единственно доступного ему этимологического метода, дававшего заведомо искаженную картину, поскольку технические термины часто могли не соответствовать первоначальным значениям слов, от которых они были образованы. Именно поэтому в легионе Вегеция декан командует контубернием из 10 (а не из 8) человек, в подчинении у центуриона находится центурия из 100 (а не из 80) рядовых[125]; само же это звание аналогично званию центенария (сотника), существовавшему в современной Вегецию армии[126]; и и наконец в первой (тысячной) когорте имеется 1000 солдат вместо 800, как это было в действительности[127].

Результатом такого подхода стал легион, достаточно сильно отличающийся от своего исторического прототипа. В нем когорты со второй по десятую насчитывают по 555 пехотинцев. Эта цифра получается в результате простых арифметических действий: один контуберний состоит из 11 человек (декан и 10 рядовых); 10 контуберниев образуют центурию из 111 человек (центурион, 10 деканов, 100 рядовых); поскольку когорта обычного состава называлась пятисотенной, то, следовательно, ее образуют 5 центурий. Кроме центурий пехотинцев в когорте было 66 всадников: 2 турмы, по 32 рядовых и командир в звании декуриона в каждой. Турмы понадобились Вегецию для того, чтобы прикрыть фланги когорты, обеспечивая тем самым защиту пехотинцам.

Первая когорта — когорта удвоенного состава, во главе которой, так же, как и в остальных когортах, стоят 5 центурионов[128], поэтому она насчитывает 1105 пехотинцев и 132 всадника.

Старший из центурионов первой когорты имел звание примипила и был одновременно главой всего легиона; ступенью ниже его стоял первый гастат, которого Вегеций ассоциирует с современным ему дуценари-ем (двухсотником); далее первый принцип, второй гастат и триарий. Согласно представлению Вегеция, чем старше звание центуриона, тем большее количество солдат должно находиться под его командованием; при этом понятно, что самый младший центурион (триарий) имеет в своем распоряжении одну центурию, или 100 солдат, а дуценарий, естественно — 200 солдат, или две центурии. При таких начальных условиях Вегеций устанавливает идеальное разделение личного состава первой когорты: четыре центурии (400 рядовых) под командой примипила, две — у дуценария; первому принципу и второму гастату пришлось выделить по полторы центурии (по 150 солдат) и оставшаяся центурия отошла триарию. Это чисто искусственное построение, в основе которого лежат не тактическая необходимость или традиция, а логические умозаключения и желание создать стройную иерархию командных должностей.

В итоге Вегеций приходит к заключению, что в одном легионе должно быть 6100 пехотинцев и 726 всадников[129]. «...Меньшего числа воинов в одном легионе быть не может; но большее число иногда бывает, если дается приказ набирать тысячными не только одну когорту, но также и остальные»[130].

Если «сконструировать» идеальный легион, опираясь на сведения источников, оказалось не столь сложным, то гораздо труднее было представить действия этого легиона на поле боя, тем более что Веге-цию неизбежно приходилось контаминировать значительное количество исторических свидетельств, часто противоречивших друг другу и не дающих ясной картины. Поэтому неудивительно, что на страницах «Эпитомы» перед нами предстает несколько различных легионных построений. В первой книге сообщается, что тяжелая пехота выстраивалась в три боевых линии (принципы[131], гаста-ты, триарии), а на флангах размещались различные легковооруженные подразделения (пращники и ферентарии*)[132].

Очевидно, что в данном случае в источнике Вегеция[133] речь шла о манипулярном легионе: описание триариев, сидевших, прикрывшись щитами, в точности соответствует тому, что говорит нам о римской военной организации республиканского времени Ливий[134].

Второй тип построения легиона, который мы находим в «Эпитоме»[135], относится к более поздней эпохе. Это когортное построение в две боевые линии (acies duplex), которое использовалось в период поздней Республики и принципата.

В конце второй книги Вегеций вновь возвращается к проблеме построения легиона. На этот раз он рисует нам боевой порядок, никогда прежде не существовавший и ставший смешением данных, относящихся к трем различным эпохам, извлеченных не только из различных исторических источников, но и дополненных сведениями, полученными из личного опыта или современных ему документов.

В соответствии с описанным выше когортным построением, Вегеций располагает сначала пять когорт принципов, а за ними еще пять когорт гастатов. За этими десятью когортами находятся многочисленные подразделения легкой пехоты (ферентарии, экскулькаторы*, скутаты, лучники, пращники, трагулярии*). Неожиданно позади всех Вегеций размещает еще один эшелон, состоявший из триариев[136].

Несомненно, что в данном случае Вегеций смешивает манипулярное построение легиона с более поздним когортным. Однако следует обратить внимание на размещение легкой пехоты: не перед фронтом, не на флангах, а за когортами тяжеловооруженных. Такое построение — вполне обычное для середины IV в. — было нетипичным для более ранней эпохи.

Последний раз Вегеций обращается к вопросу о структуре боевого порядка в третьей книге, однако теперь он более не упоминает о легионах, но демонстрирует свои наработки на примере более крупного формирования, насчитывавшего около 10 000 человек. Концептуально это построение идентично предыдущему. Но теперь Вегеций отказывается от нарочитых оглядок на древность. Его изложение становится ясным и вполне конкретным, а пишет он о вещах, имевших практическую значимость для военачальника. Вегеций более не называет тяжеловооруженных принципами, гастатами и триариями, а ограничивается лишь замечанием, что ранее они носили такие названия[137]. Тяжеловооруженная пехота образует не 10 когорт, как это должно было бы быть в легионе, а три боевые линии, весь же боевой порядок состоит из шести таких линий. В первой стоят те, «которых прежде называли принципами» — опытные солдаты, имевшие все необходимое защитное снаряжение; во второй находятся «бывшие гастаты» — лучники в панцирях и наилучшие воины, вооруженные спикулами и ланцеями*. «В этих двух первых рядах, — пишет Вегеций, — помещаются уже зрелые годами, испытанные и вооруженные более тяжелым оружием воины. Они стоят наподобие стены, их не следует заставлять ни отступать, ни преследовать, чтобы не пришли в беспорядок их ряды; они должны принимать наступление врагов и, стоя на месте, сражаясь, отражать их или обращать в бегство»[138].

В третьей линии размещаются молодые стрелки и метатели дротиков; в четвертой — скутарии, вооруженные мечами и плюм-батами; в пятой — баллистарии, обслуживавшие карробаллисты или вооруженные манубаллистами и арбалетами, фундибулаторы*, пращники и акцензы*, метавшие камни и легкие копья; и, наконец, в шестом ряду стоят «бывшие триарии» — самые сильные солдаты, «вооруженные всякого рода оружием».

Это описание не может считаться плодом исключительно теоретических разработок Вегеция. Во-первых, оно содержит детали, бывшие, по всей видимости, извлеченными из какого-то воинского устава, по времени очень близкого к эпохе, когда жил наш автор. Это прежде всего касается пространства, которое надлежит занимать в строю одному солдату (1 фут[139]), расстояния между солдатами в одной шеренге (3 фута) и расстояния между шеренгами (6 футов). Во-вторых, представленный Вегецием боевой порядок согласуется с той схемой размещения войск, которой было принято следовать в середине IV в. «...Опытные полководцы, — пишет Аммиан, — ставят в первую линию густые ряды людей посильнее, за ними легковооруженных, далее стрелков, а позади всех вспомогательные войска, чтобы они могли прийти на помощь при необходимости»[140]. Тяжелая пехота в этот исторический период стала на поле боя играть роль «живой крепости», которая должна была стоять неподвижно, «подобно железной стене», и лишь сдерживать натиск противника. Вся активная роль отводилась различного рода легковооруженным отрядам, входившим в состав легиона, наполовину состоявшего из различных метателей дротиков и стрелков[141].

Проведя тщательное исследование исторического материала, Вегеций сумел смоделировать идеальный легион, видя в его стройной организации еще одно (наряду с системой рекрутирования) надежное средство к преодолению кризиса римской военной системы. Однако у него не было возможности представить все особенности легионной тактики эпохи Республики или ранней Империи. Поэтому изображенный им боевой порядок отличался от того, что использовался в начале V в., вероятно, лишь присутствием в первых шеренгах «бывших принципов и гастатов»[142], то есть пехотинцев, имевших полный комплект тяжелого защитного снаряжения.

.......................

Легионер древнего легиона по описанию Вегеция. Рис. И. В. Кирсанова

Структура легионной когорты

Cтруктура легиона принципата (I–II вв.)

Построение легиона по «республиканской схеме»

Построение легиона по когортам (acies duplex)

Смешанное построение легиона

Арбалетчик (1) и манубаллистарий (2).

Рис. И. В. Кирсанова

Камнеметатель (1) и фундибулатор (2).

Рис. И. В. Кирсанова

Ряд солдат в идеальном боевом порядке Вегеция.

Рис. И. В. Кирсанова