Минимальной структурной единицей пехотного (так же как и кавалерийского) подразделения был контуверний (κοντουβέρνιον)[39], который образовывался, как пишет Никифор Фока, «согласно родству и дружбе и в лагере, и в построении, и в походе и во время всех дел» (Niceph., Strat., I, 2; здесь и далее пер. А. К. Нефёдкина)[40]. Каково было количество солдат в одном контувернии, Никифор не сообщает. В конце VI в. контуверний состоял из 10 человек (Maur., Strat., II, 4; XII, 8, 6; 10, 33). Вероятно, такую же численность он сохранял и в Х в.[41]

Наименьшей тактической единицей, способной самостоятельно действовать на поле боя, была банда[42], имевшая свой штандарт и подчинявшаяся особому командиру (άρχηγός). Согласно «Тактике» императора Льва, пехотная банда насчитывала от 200 до 400 человек.

Базовым тактическим подразделением пехоты была таксиархия (ταξιαρχία), или отряд в тысячу человек, находившийся под командой таксиарха[43]. По данным, приводимым в «Стратегике» (Niceph., Strat., I, 8)[44], каждая таксиархия имела в своем составе 400 тяжеловооруженных солдат, или гоплитов (όπλίται)[45], 300 лучников (τοξόται), 100 дротикометателей, или аконтистов (άκοντισταί), 100 пращников (σφενδονισταί) и 100 монавлатов (μοναυλάτοι)[46]. Никифор полагает, что пехота действующей армии должна состоять из двенадцати таксиархий, в составе которых насчитывалось бы 11 200 гоплитов (Niceph., Strat., I, 14) и 4800 легковооруженных воинов (Niceph., Strat., III, 8–9); 6000 гоплитов (включая монавлатов) нужно было распределить по двенадцати таксиархиям, в то время как оставшиеся гоплиты и монавлаты, по-видимому, представляли собой резервы для каждой таксиархии, чтобы восполнять потери, понесенные во время военных действий.

11 200 гоплитов — это, очевидно, нормативное количество, которое в зависимости от обстоятельств могло изменяться в ту или другую сторону. К примеру, в 970 г. в армии Иоанна Цимисхия было 15 000 «отборнейших гоплитов» (Leo Diac., Hist., VIII, 4). Следовательно, с учетом легковооруженных отрядов общая численность пехоты могла приближаться к 20 000. По мнению же автора трактата «Об устройстве лагеря» (Anon., De castr., 1), пехота действующей армии могла состоять из 16 таксиархий.

Никифор подробно описывает защитное снаряжение современного ему гоплита: «Должно же предписать им и короткие, доходящие до колен кавадии[47], содержащие хлопок и грубый шелк. Рукавам же их быть короткими и широкими, имеющими в подмышках разрезы для того, чтобы легко и вместе с тем удобно свои руки им вытаскивать и сражаться. Рукава же их сзади на плечах закрепить застежками. Пусть же они имеют, если возможно, [...] обувь, двойную вплоть до колен, либо одинарную до бедер, или даже сандалии, то есть музакии[48], либо называемые в просторечи цервулии[49]» (Niceph., Strat., I, 3).

Вместо шлема у пехотинца был лишь сферический войлочный колпак (καμελαύκιον), вокруг которого был обернут кусок ткани (φακιόλιον); подобный головной убор хорошо защищал голову воина от солнца, но мог в лучшем случае парировать лишь касательные удары вражеского оружия.

Что касается обуви «двойной вплоть до колен» и «одинарной до бедер», которую рекомендует для пехотинцев Никифор, то, можно предположить, что речь идет о сапогах, у которых голенища в свернутом виде доходили до колен, а в развернутом — до бедер. Возможно, имеется в виду обувь, более напоминавшая ботинки, которую надевали вместе с обмотками или длинными гетрами. Лев в «Тактике» дает дополнительную информацию об обуви пехотинцев: «Их башмаки не должны иметь заострений впереди; эти башмаки необходимо подбить несколькими небольшими гвоздями, то есть шпильками, для большей прочности: ведь это все будет весьма полезно, особенно во время маршей» (Leo, Tact., VI, 26; здесь и далее пер. В. В. Кучмы).

Таким образом, согласно Никифору, даже тяжеловооруженный ромейский пехотинец не был защищен железными доспехами. Впрочем, хотя Никифор упоминает только о кавадии, однако в «Тактическом компендиуме», написанном около 950 г., пехотинцам предписывается носить железный или роговый ламеллярный панцирь, называемый в источниках кливанием (κλιβάνιον), и только в том случае, когда такового не имелось, заменять его кавадием, выполнявшим функцию эрзац-доспеха (Syll. tact., 38, 4). Лев в «Тактике» также считает, что скутаты[50] должны были иметь шлемы и панцири (кольчуги), по крайней мере в первых двух шеренгах, кроме того, солдаты первой и последней шеренг должны были носить наручи и поножи (Leo, Tact., VI, 25). Впрочем, описание Льва, как уже отмечалось, часто повторяет текст «Стратегикона» (см.: Maur., Strat., XII B, 4), поэтому в данном случае трудно понять, насколько его утверждение соответствует реалиям Х в.

Самым важным элементом защитного вооружения гоплита был щит (σκουτάριον). Никифор отмечает, что щиты должны быть не менее шести пяденей (около 1,4 м)[51], «а если будет возможно, еще и большими» (Niceph., Strat., I, 3). Какой формы были щиты, он не указывает, очевидно, считая ее само собой разумеющейся. В источниках содержатся сведения о щитах самого различного вида: круглых, овальных, прямоугольных, треугольных, поэтому трудно определить, о щитах какой именно формы пишет Никифор. Наиболее вероятно, что речь идет о миндалевиднных щитах, широких сверху и сужающихся к низу: именно о таких щитах говорится в «Тактическом компендиуме» (Syll. tact., 38, 1) и именно со щитами такой формы изображены воины в мадридской рукописи Скилицы. Император Лев рекомендует использовать такой щит, который «требуется по условиям». Это мог быть щит «удлиненный, большой, именуемый тхюром, или же совершенно круглый» (Leo, Tact., VI, 25). Щиты делались из дерева и обтягивались кожей; на внутренней стороне, кроме рукояти, за которую гоплит держал щит, крепился также ремень, позволявший перекидывать щит через плечо и нести его за спиной во время марша.

Наступательное оружие гоплита состояло из обоюдоострого меча (σπαθίον), который носили на поясном ремне, секиры (τζι-κούριον), железной булавы (σιδηροραβδίον), пращи (σφενδοβόλον), также подвешенной на поясе, и копья (κοντάριον). Последнее было главным оружием гоплитов: используя его, они должны были не только противостоять «подобным им щитоносцам» (Niceph., Strat., I, 1), но и успешно отражать атаки кавалерии (Niceph., Strat., I, 9; 10). Длина копья, по утверждению Никифора, составляла 25–30 пяденей (Niceph., Strat., I, 3), то есть была 5,8–7 м; вместе с тем, согласно данным «Тактического компендиума», она равнялась 8-10 локтям (3,7–4,7 м); длина наконечника была полторы пядени (35,1 см).

Монавлаты представляли новый тип пехотинцев, первое упоминание о которых появляется в военных трактатах середины X в. (Syll. tact., 47, 16, 22). Основным оружием монавлатов были особые копья — монавлии (μοναύλια), или монавлы (μόναυλα)[52]. Монавлы изготавливались из самого твердого дерева; они были короче копий гоплитов, но зато гораздо толще: древко монавла было настолько толстым, насколько это было допустимо, чтобы им мог действовать человек (Niceph., Strat., I, 11; Niceph. Our., Tact., 56, 33–35; Syll. tact., 38, 3). Монавлий имел длину древка 2,7–3,6 м, и длину наконечника 35–47 см[53].

В остальном вооружение монавлата соответствовало вооружению гоплита, за исключением щита, который у монавлатов был меньшего размера (Niceph., Strat., I, 9).

Никифор настаивает, чтобы монавлатами становились люди, отличавшиеся большой физической силой и личным мужеством (Niceph., Strat., I, 11), поскольку они должны были первыми принимать удар атакующего противника и поражать его своими тяжелыми копьями.

Легковооруженную ромейскую пехоту образовывали псилы (ψιλαί), то есть лучники, дротикометатели и пращники[54]. Каждый лучник имел при себе по два колчана цилиндрической формы: один с 40 стрелами, другой — с 60; по два лука (τοξάριον), четыре тетивы, небольшие круглые щиты, достаточно легкие для того, чтобы не сковывать движения левой руки, державшей лук, мечи, секиры и пращи, обвязанные вокруг пояса (Niceph., Strat., I, 4). В дополнение к стрелам в колчанах в каждой таксиархии лучники получали еще по 50 запасных «императорских стрел»[55].

В греческих источниках X в. нет практически никаких сведений об использовавшейся в это время технике стрельбы из лука. Тем не менее в них отмечается, что ромеи очень высоко оценивали лук как оружие и восхищались хорошими лучниками. Лев VI приказывал, чтобы его стратиги следили за тем, чтобы каждый подчиненный им стратиот имел свой собственный лук (Leo, Tact., XX, 81). Лев Диакон определяет практику стрельбы из лука как один из навыков Никифора Фоки, который обучал им своих солдат, и сообщает, что в этом искусстве Иоанн Цимисхий превосходил всех своих сверстников (Leo Diac., Hist., VI, 3).

Аконтистов Никифор рекомендует набирать среди «росов либо других язычников» (Niceph., Strat., I, 6)[56]. Очевидно, все они были вооружены своим собственным оружием, поэтому в «Стратегике» не дается его описания.

Пращники были самыми скромными стратиотами в войске. Праща служила обычным оружием бедного человека, которое он мог использовать как на охоте, так и на войне. «Тактический компендиум» (Syll. tact., 38, 10) указывает, что ромейская праща должна быть не короче шести пяденей. Реальный эффект от применения пращей достигался благодаря их массовому использованию, когда пращники обрушивали, как передают источники, «град» камней на головы неприятелей.

.......................

Схема соединения пластин ламеллярного панциря при помощи шнуровки. Воспроизведено по: Heath I. Byzantine armies 886–1118. Osprey Publishing, 1979. P. 8.

Ромейские тяжеловооруженные пехотинцы (конец IХ — начало ХI в.). Воспроизведено по: Heath I. Byzantine armies 886–1118. Osprey Publishing, 1979. P. 31

Тяжеловооруженный пехотинец Х в. Рис. И. В. Кирсанова

Армянская тяжеловооруженная пехота на ромейской службе. В IX–X вв. армяне составляли не менее 25 % вооруженных сил Империи. Прорисовка деталей на шкатулке из слоновой кости (Х в.). Воспроизведено по: Heath I. Byzantine armies 886–1118. Osprey Publishing, 1979. P. 29

Ромейские мечи. Рис. И. В. Кирсанова

1 — Х в. (триптих из слоновой кости, Эрмитаж); 2–5 — начало XI в. (месяцеслов Василия II)

Гоплит и лучник второй половины Х в. Рис. И. В. Кирсанова

Тяжеловооруженные пехотинцы. Представленные фигуры считаются лучшими изображениями ромейских гоплитов (скутатов) Х в. Большинство из них показаны в ламеллярных панцирях (кливаниях); два воина справа, по-видимому, носят не металлические панцири, а, возможно, кожаные либо из стеганой ткани. На головах у солдат конические шлемы с кольчужными бармицами; на верхушках шлемов имеется сферический апекс, служивший, вероятно, для крепления плюмажей. Шкатулка из слоновой кости (Х в.). Лондон, Музей Виктории и Альберта

Ромейские гоплиты (скутаты). Резное изображение на плакетке из слоновой кости (Х в.). Нью-Йорк, Музей искусств Метрополитен

Ромейские легковооруженные пехотинцы (конец IХ — начало ХI в.). Воспроизведено по: Heath I. Byzantine armies 886–1118. Osprey Publishing, 1979. P. 31

Ромейский воин. Деталь фрески монастыря Неа Мони на о. Хиос (XI в.). Прорисовка И. В. Кирсанова

Наконечники стрел по данным археологических источников. Рис. И. В. Кирсанова

1–3 — для охоты на наземную дичь

4 — для охоты на птицу

5, 6 — для военных целей