В кавалерии, так же как и в пехоте, тактическим подразделением низшего уровня была банда, насчитывавшая 50 всадников (Niceph., Strat., IV, 1)[57]. Две банды, выстраивавшиеся на поле боя рядом друг с другом, образовывали шеренгу (ορδινος)[58]. Десять банд формировали более крупный отряд — паратаксис (παράταξις). Боевой порядок паратаксиса формировался из 5 шеренг (по 2 банды в каждой).

Как и в VI в., кавалерия по-прежнему продолжала оставаться приоритетным видом войска имперских вооруженных сил. Вместе с тем за три с половиной столетия, прошедшие с момента создания Маврикием своего трактата, вооружение и тактика кавалерии существенно изменились. Если в «Стратегиконе» нет четкого деления всадников на легковооруженных[59] и тяжеловооруженных, то в «Стратегике» всадники имеют вооружение, предназначенное для решения специальных задач.

Самыми защищенными и хорошо вооруженными воинами ромейской армии были катафракты. Термин «катафракт» (κατάφρακτος), засвидетельствованный уже в древности, имеет значение «покрытый броней». Он не обязательно использовался исключительно в отношении особого типа конного воина; в классической античности, например, катафрактами считались всадники, защищенные металлическим корсетом, а в средневековый период так могли называться западноевропейские всадники в пластинчатых и кольчужных доспехах. В современной историографии термин «катафракт» используют для обозначения всадника, полностью (или почти) закрытого броней, на коне, также защищенном доспехом.

Первые упоминания о катафрактах в этом смысле слова мы находим у Ксенофонта в «Анабасисе», когда он описывает всадников, составлявших эскорт Кира Младшего. Катафрактами также, очевидно, нужно считать считать всадников, образовывавших гвардию царя царей, а также некоторых сатрапов и тяжелую кавалерию, поставляемую персам армянами, массагетами и бактрийца-ми, с которой столкнулись греко-македонские войска во время похода Александра Великого. Наследники Александра, в первую очередь Селевкиды, очень быстро инкорпорировали катафрактов в свои вооруженные силы. Таким образом, кроме иранского региона и Центральной Азии подобный тип кавалерии получил известность на всем эллинистическом Востоке, откуда он распространился вплоть до Китая и Кореи. Восточная и Центральная Европа познакомились с ним благодаря сарматам.

Римляне, столкнувшись сначала с эллинистическими и парфянскими, а затем уже с сарматскими катафрактами, посчитали нужным во II в. н. э. создать собственные отряды вооруженных аналогичным образом всадников. Последние получили название катафрактариев (equites cataphractarii); их основным оружием стало большое двуручное копье.

Римские катафрактарии просуществовали вплоть до начала V в., но параллельно с ними в течение III в. или в начале IV в. в римской армии появился другой тип панцирного всадника, для обозначения которого обычно используется термин клибанарий (clibanarius)[60]. Предполагается, что клибанарии имели персидское (сасанидское) происхождение и первоначально были вооружены на персидский манер[61]. Однако со временем различия между клибанариями и катафрактариями, очевидно, сделались несущественными, поэтому уже Аммиан Марцеллин (IV в.) считает оба эти термина синонимами (Amm., R. Gest., XVI, 10, 8; ср. SHA, Alex., 56, 5).

Вековая традиция существования в структуре имперских вооруженных сил отрядов панцирной кавалерии, а также контакты с персами, гуннами, а потом и с аварами привели к тому, что в VI в. у римлян появился новый тип всадников. Они были достаточно хорошо защищены доспехами (отсутствовала однако полная защита для рук и ног, типичная для античных катафрактариев), вооружены копьями и луками (хотя остается до конца неясным, была ли эта двоякость вооружения применима к каждому бойцу или достигалась на уровне тактической единицы) и сражались на конях, покрытых, по крайней мере в первых шеренгах боевого построения, броней. Снаряженные подобным образом всадники получили название кабаллариев (καβαλλάριοι)[62]. Как поясняет Маврикий, это были стратиоты, «способные использовать копья или луки» (Maur., Strat., III, 1). Тип наступательного оружия зависел от места, занимаемого воином в боевом строю: «первый и второй стратиоты в ряду, а также ураг[63] и тот, кто стоит впереди него, должны быть контатами (κοντάτοι)[64], третий и четвертый — токсотами (τοξόται)[65], а те, что в середине, должны быть вооружены тем оружием, которым они владеют» (Maur., Strat., VII B, 17).

Как уже отмечалось, в правление Никифора Фоки у ромеев появились всадники нового типа, которые, хотя и назывались «катафрактами», однако достаточно сильно отличались от своих античных предшественников. Катафракты существовали в составе имперской кавалерии на протяжении столетия и исчезли предположительно после битвы при Манцикерте[66]. Поэтому, когда в конце XI в. Империи снова понадобился аналог подобного вида войска, ей пришлось прибегнуть к набору наемников прежде всего среди норманнов на юге Италии.

Катафракты были полностью защищены доспехами, что позволило Льву Диакону (Leo Diac., Hist., VIII, 9) назвать их «всежелезными всадниками» (πανσίδηροι ίππόται). Детальное описание их вооружения дается в «Стратегике». Основным доспехом катафракта был чешуйчатый панцирь — кливаний — с рукавами до локтей (Niceph., Strat., III, 4); для защиты кистей рук и предплечий использовались комбинированные перчатки и наручи, сделанные из кусков грубого шелка или нескольких слоев хлопка, сшитых вместе; нижнюю часть тела (от талии до колен) закрывала кольчуга, а голени — поножи (χαλκότουβα)[67], которые могли изготовляться не только из железа, но также из дерева, кожи или войлока.

На голове катафракт носил тяжелый железный шлем (κασίς), очевидно, конической формы и с небольшим султаном, подобный шлемам воинов, изображенных на миниатюрах в мадридском манускрипте Скилицы. Шлем имел двух- или трехслойную кольчужную бармицу, которая полностью закрывала шею и лицо воина, оставляя открытыми только его глаза (Niceph., Strat., III, 4). Для дополнительной защиты («для отражения снарядов») у катафракта был небольшой круглый щит, диаметром, очевидно, не более 80 см (Niceph., Strat., III, 5)[68].

Поверх доспехов катафракты носили особую накидку (επιλώρικον), опускавшуюся ниже колен, которая служила им не только для защиты от непогоды, но и от стрел противника. Накидка делалась из грубого шелка или хлопка; обычно она не имела рукавов, но Никифор утверждает обратное: рукава накидки закреплялись особыми застежками сзади на плечах всадника; кроме того, накидка была снабжена капюшоном[69].

Главным видом наступательного оружия катафракта была булава (σιδηροραβδίον). Ее головная часть была полностью сделана из железа и имела трех-, четырех- или шестигранную форму (Niceph., Strat., III, 7). Использовался также изогнутый меч с односторонним лезвием, называвшийся перемирием (παραμήριον)[70]. Никифор рекомендует всем катафрактам дополнительно иметь при себе обоюдоострый меч (σπαθίον) и запасные булавы, подвешенные к поясам или седлам коней. У некоторых катафрактов было также копье (κοντάριον).

Очевидно, не все эти виды оружия находились в распоряжении одного воина. Поэтому катафракты делились на три категории: копейщики (κονταράτοι)[71], палиценосцы (σιδηροραβδάτα) и воины с парамириями (οί τα παραμήρια βαστάζοντες).

Конь катафракта также был покрыт доспехами, которые могли быть двух типов: первый — из стеганого войлока, полностью закрывавший корпус животного и его ноги до колен, так, что незащищенными оставались «разве что его глаза и ноздри» (Niceph., Strat., III, 5); второй представлял собой нагрудник («кливаний») из буйволовых кож. Спереди доспехи имели разрез, «от верха ног и ниже», чтобы не препятствовать бегу коня.

Катафракты представляли элиту армии, однако нужно помнить, что количество таких хорошо вооруженных воинов было очень невелико: они составляли менее 5 % от общей численности армии и образовывали всего одно подразделение (тагму) из 504 или 384 всадников, со своим командиром во главе.

На поле боя катафракты обычно занимали центр боевого порядка. Примером такой диспозиции может служить битва при Тарсе (965 г.), описание которой приводит Лев Диакон: «Василевс же [император Никифор II — примеч. авт.] вывел из укрепления наиболее стойкую и сильную часть войска и построил фаланги на пространстве между двумя лагерями; впереди он поставил одетых в броню всадников, а сзади [расположил] стрелков и пращников, приказав им оттуда поражать неприятелей. Во главе правого крыла стал он сам, ведя за собой бесчисленное множество всадников; на левом крыле сражался Иоанн, прозванный Цимисхием, возведенный в достоинство дуки... Когда василевс приказал трубить к сражению, показались двигающиеся в превосходном порядке ромейские фаланги и все поле засияло блеском оружия. Тарсийцы не устояли перед таким натиском; поражаемые градом копий и оружием стрелков и пращников, поставленных позади, они тотчас обратились в бегство и постыдным образом заперлись в стенах города, потеряв в этой стычке немалую часть своих сограждан» (Leo Diac., Hist., IV, 3; пер. М. М. Копыленко).

Впрочем, при необходимости отряды катафрактов могли образовывать фланги армии. Именно так битве под Доростолом (971 г.) расположил их император Иоанн Цимисхий (Leo Diac., Hist., VIII, 9).

Катафракты выстраивались клином (трапецией)[72], имевшим 12 шеренг в глубину. Если в наличии была «масса многочисленного люда», как пишет Никифор (Niceph., Strat., III, 1), то есть в том случае, когда тагма катафрактов насчитывала 504 человека, первую шеренгу клина образовывали 20 всадников; в каждой последующей было на 4 всадника больше (24 — во второй, 28 — в третьей и т. д.). В последней, двенадцатой, шеренге находилось 64 всадника. В том случае, когда тагма катафрактов состояла лишь из 384 бойцов, клин также имел 12 шеренг, но в первой из них стояли 10 всадников, а в последней — 54 (Niceph., Strat., III, 2).

В действительности, однако, такое большое количество катафрактов в одной армии собиралось, по-видимому, очень редко. Поэтому Никифор рекомендует использовать комбинированное построение, в котором лишь первые четыре шеренги состояли из панцирных всадников; начиная с пятой линии боевого порядка катафракты находились только на флангах: один копейщик и один палиценосец (либо воин, вооруженный парамирием): «...и таким образом вплоть до замыкающих пусть они будут» (Niceph., Strat., III, 7). Внутри шеренг с пятой по двенадцатую располагались лучники и (если таковые имелись) дротикометатели, у которых, кроме дротиков, были также мечи и щиты (Niceph., Strat., III, 9). Если клин состоял из 504 всадников, то 150 из них были тяжеловооруженными конными стрелками; в построении из 384 человек было 80 лучников (Niceph., Strat., III, 6).

Из всего этого очевидно, насколько катафракты отличались в тактическом плане от кабаллариев: первые были сориентированы на совершение прорыва вражеского строя, вторые были обучены и соответствующим образом снаряжены для совершения на поле сражения разнообразных тактических маневров и могли вести бой с противником, используя как контактные, так и бесконтактные виды оружия.

На протяжении всего VI в. конный лучник в составе римской армии играл на полях сражений очень большую, зачастую определяющую роль. Поэтому обучение стрельбе из лука велось особенно тщательно.

Но начиная уже с VII в. происходит медленное угасание римского искусства верховой стрельбы и утрата конными стрелками (гиппотоксотами) своего былого значения. Император Лев VI (866–912 гг.) отмечает полный упадок практики стрельбы из лука, приведший, по его мнению, к ряду серьезных поражений ромейских войск, и рекомендует, чтобы все новобранцы упражнялись в этом умении. Складывается впечатление, что гиппотоксоты как вид войска к этому времени полностью исчезли. Описание конных лучников в «Тактике» Льва взято непосредственно из «Стратегикона», и поэтому представляется маловероятным, что оно отражает реалии его собственной эпохи (Leo, Tact., VI, 5; XI, 49; ср. XVIII, 131). Данные некоторых других греческих источников, касающиеся снаряжения солдат, почти полностью игнорируют лучников и упоминают только стандартную паноплию: копье, меч, шлем и щит.

Остается лишь предполагать, почему в новых исторических условиях оказались не востребованы прежние тактические наработки, не раз доказывавшие свою результативность. Возможно, что количество гиппотоксотов в армии никогда не было особенно большим, а их успешные действия на полях сражений объяснялись высоким профессионализмом и годами отрабатываемыми навыками скоростной стрельбы. Однако в результате значительных потерь, которые были понесены в войне с персами, вспыхнувшей после смерти Маврикия, применение прежних практик оказалось невозможным. Поэтому уже в 630-х гг. в столкновениях с арабами лучники не сыграли сколько-нибудь значительной роли.

Главной силой кавалерии становятся отряды копейщиков. Однако поскольку последние, действуя в одиночку, были неэффективны против пеших мусульманских стрелков, то гиппотоксоты продолжали оказывать им поддержку, хотя их тактическая гибкость была значительно меньшей, чем прежде.

В X столетии происходит некоторое возрождение этого рода войск, и конные лучники становятся важной и неотъемлемой частью ромейской армии. Никифор Фока дает описание двух типов конных стрелков: первые входили в состав отряда прокурсаторов[73], вторые (имевшие более тяжелое вооружение) использовались для поддержки катафрактов.

Лучники-прокурсаторы носили кливаний до талии, либо кольчугу (λωρίκιον), а также шлем (Niceph., Strat., II, 3; IV, 2). В качестве оружия ближнего боя у них были мечи и палицы.

Тяжеловооруженные лучники имели шлемы (κασίδια μόνα)[74] и кливании; у них не было щитов, зато к их поясам крепились кавадии — в данном случае полы, прикрывавшие ноги самого воина и бока его коня; в качестве оружия ближнего боя они использовали обоюдоострые мечи (Niceph., Strat., III, 8). Кони тяжеловооруженных лучников (по возможности) защищались такими же доспехами, как и кони катафрактов (Niceph., Strat., III, 8–9).

Луки, которые использовались в кавалерии, были меньшего размера и более слабые, нежели пехотные. Длина кавалерийского лука была от 5 до 6 пяденей (ок. 1,37 м); в колчане у каждого воина имелось по 40–50 стрел длиной около 70 см (Syll. tact., 1, 17; 39, 4).

Хотя в Х в. конные лучники были важным элементом ромейской армии, они уже никоим образом не играли на полях сражений той доминирующей роли, которая отводилась им в VI в. В середине XI в. печенеги (а затем и турки-сельджуки) стали наносить поражения греческим войскам, используя традиционную тактику кочевников, поэтому Константинополю пришлось увеличить численность отрядов конных стрелков и прибегнуть к услугам наемников.

Копейщики образовывали около 60 % регулярной кавалерии[75]. Их защитное вооружение состояло из кливания или кольчуги, железного шлема и щита длиной в 4–5 пяденей (0,936-1,27 м), миндалевидной или овальной формы. Щит (так же, как и щит пехотинца) имел специальный ремень, позволявший закидывать его за спину. Кроме копий в качестве дополнительного оружия у всадников были мечи и булавы.

О легкой кавалерии как об отдельном роде войск в «Стратегике» нет никаких сведений[76]. Это не означает, однако, что в армии Х — ХI вв. не существовало отрядов легкововоруженых всадников. Вероятно, они были сформированы из чужеземных наемников, а не из солдат регулярной армии.

.......................

Император покоряет вражеский город. Изображение на шкатулке из слоновой кости, хранящейся в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры (Х в.). Прорисовка И. В. Кирсанова

Святые Георгий (слева) и Феодор Тирон (справа). Мускульный панцирь левой фигуры — дань античной традиции, поскольку он не использовался уже в течение нескольких веков; ламеллярный панцирь фигуры справа достаточно точен и, вероятно, представляет собой кливаний. Плащи указывают на то, что это изображения всадников. Деталь триптиха «Сорок мучеников севастийских и святые воины» (Х в.). Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж. Прорисовка И. В. Кирсанова

Святой Феодор Тирон — один из главных покровителей ромейского воинства. Мозаика арки купола церкви монастыря Св. Луки в Фокиде (конец Х в.)

Иисус Навин в образе ромейского воина в ламеллярном доспехе. Фреска из монастыря Св. Луки (X в.)

Святые Георгий (справа) и Димитрий (слева). Первый представлен в кольчуге, второй — в панцире ламеллярного типа. Резная икона ок. 1100 г. Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж. Прорисовка И. В. Кирсанова

Святые воины Феодор Стратилат, Георгий Победоносец и Димитрий Солунский в панцирях различного типа. Деталь иконы (XII в.). Севастополь. Херсонесский музей-заповедник. Прорисовка И. В. Кирсанова

Святой Федор Тирон в доспехах кавалерийского офицера. Бронзовая позолоченная плакетка (начало XI в.). Лондон, Британский музей. Прорисовка И. В. Кирсанова

Различные виды панцирей ромейских всадников, изображенных в мадридской рукописи «Хроники» Иоанна Скилицы. Мадрид, Национальная библиотека. Воспроизведено по: Hoffmeyer A. B. Military Equipment in the Manuscript of Scylitzes in Biblioteca Nacional // Gladius, 1966. Vol. 5. Figs. 7.7–9; 8.4

Святой Георгий Победоносец. Деталь Иконы (XI в.). Афон, Ватопедский монастырь. Прорисовка И. В. Кирсанова

Катафракт в полном вооружении (вторая половина Х в.). Рис. И. В. Кирсанова

Схема построения клина катафрактов.

Воспроизведено по: McGeer E. Sowing the Dragon's Teeth: Byzantine Warfare in the Tenth Century. Dumbarton Oaks Studies Series 33. Washington, DC: Dumbarton Oaks Research Library and Collection, 1995. Р. 287, fig. 20

Сцена охоты, представляющая двух полностью экипированных всадников. Изображение на шкатулке из слоновой кости, хранящейся в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры (Х в.)

Святой Димитрий Солунский. Деталь деисиса (XI в.). Париж, Лувр. Прорисовка И. В. Кирсанова

Конный лучник в кавадии (Х в.). Рис. И. В. Кирсанова

Два всадника, щиты которых подвешены на плечевом ремне. Резьба по слоновой кости (ХI в.). Лондон, Музей Виктории и Альберта. Прорисовка И. В. Кирсанова

Легковооруженные всадники (вероятно, наемники-печенеги) на службе Империи. Шкатулка из слоновой кости (Х — ХI вв.). Лондон, Музей Виктории и Альберта