В первой половине VI в. вооруженные силы Восточной римской империи еще сохраняли традиционную позднеримскую структуру. Они состояли из palatini[7] — солдат гвардейских подразделений, comitatenses[8] — солдат мобильных (полевых) войск, которые в греческих источниках обычно называются стратиотами (στρατιωται), foederati[9] — федератов, limitanei[10] — лимитанов, bucellarii[11] — букеллариев и, наконец, socii — союзников. Статус этих групп военнослужащих был различен и, например, лимитаны и букелларии с юридической точки зрения не входили в состав армии (CI, IV, 65, 35, 1).

Подразделения комитатенсов были объединены в автономные группировки, каждая из которых состояла из кавалерии и пехоты; командовал таким формированием, называвшимся по-латински exercitus, или по-гречески στρατός (войско, армия), магистр армии (magister militum, или по-гречески στρατηγός). В 600 г. было девять подобных армий, две из которых располагались поблизости от Константинополя и назывались «присутствующими» (praesentales), то есть находившимися в непосредственном распоряжении (в присутствии) императора. Во главе этих группировок стояли магистры в присутствии (magistri in praesenti). Остальные семь армий были дислоцированы в диоцезах[12] Восток, Армения, Фракия, Иллирик, Африкаи Италия, а также в провинции Испания.

В первой половине VI в. федератами называли потомков варваров, поселившихся в разное время на землях Империи. При Юстиниане I (527–565 гг.) федераты считались римскими солдатами и условия их службы были аналогичны общепринятым. Федераты были элитой армии и превосходили по своим боевым качествам комитатенсов. Они образовывали резерв, постоянно находившийся в распоряжении правительства, которым оно могло располагать по своему усмотрению и посылать его туда, где в этом возникала необходимость.

К концу VI в. (возможно, уже во времена правления императора Тиберия II Константина (578–582 гг.)) были образованы подразделения оптиматов (optimates, όπτιμάτοι)[13] — «иностранный легион», состоявший из перешедших на римскую службу представителей знати варварских народов, проживавших, по словам Евагрия, «как по ту сторону Альп около Рейна, так и по сю сторону» (Evagr., Hist., V, 14).

Подразделения лимитанов, состоявшие в III–IV вв. в основном из легионов и вспомогательных отрядов, ведущих свое происхождение со времен принципата, были на постоянной основе размещены на границах. Вплоть до битвы при Адрианополе (378 г.) они представляли собой достаточно боеспособные и многочисленные войска. Однако в VI в. полностью утратили свое значение и окончательно прекратили существование в период правления Юстиниана I.

Букелларии появились в начале V в. Они образовывали персональную гвардию военачальников или имперских чиновников и оплачивались из их личных средств. Еще в первой половине VI в. букелларии имели полуофициальный статус и Юстиниан I боролся с попытками частных лиц окружать себя подобной вооруженной охраной (CI, IX, 12, 10). Однако позднее они были инкорпорированы в состав армии.

Союзниками назывались чужеземные наемники-варвары на римской службе. Союзнические формирования набирались обычно из среды соседних народов: сарацинов, гуннов, гепидов, готов, лангобардов. Союзники подчинялись собственным командирам и сражались традиционным оружием и в соответствии со своими обычаями[14].

К концу правления Юстиниана I Восточная Римская империя переживала серьезный военный кризис, самым негативным образом отразившийся на ее внешнеполитическом положении. Многолетние завоевательные войны привели к большим потерям в личном составе армии и исчерпали финансовые резервы государства. Отсутствие необходимого количества солдат и денег на их содержание, обострение положения на границах, подвергавшихся сильному давлению извне, привели к тому, что спустя всего несколько лет после смерти Юстиниана многие территории оказались снова утрачены: лангобарды захватили север и центр Италии, а авары и славяне опустошили обширные регионы Придунавья.

Концепция военного ответа на сложившуюся ситуацию была представлена в «Стратегиконе» — трактате, автором которого обычно считают императора Маврикия (582–602 гг.).

В «Стратегиконе» воспроизводится модель кавалерийской армии, главную силу которой представляет некий универсальный тип всадника, способного действовать на поле боя оружием различного типа в зависимости от поставленных тактических задач.

Акцент на организации, вооружении и тактических действиях кавалерии, возможно, отражает приоритеты автора, писавшего в период, когда на Балканах происходили тяжелые столкновения с аварами.

Повышенное внимание Маврикия к кавалерии не должно восприниматься как указание на то, что пехота не играла на поле боя совершенно никакой роли. В действительности только одна книга трактата (третья) очевидным образом посвящена исключительно построениям кавалерийского подразделения; в остальных 11 книгах говорится о боевых порядках смешанного типа. Значение пехоты существенно возрастало в тех случаях, когда военные действия предполагали проведение осад и штурмов вражеских фортификаций. Пешие отряды несли гарнизонную службу, занимая не только оборонительные сооружения, но и мелкие укрепления и аванпосты. Столкновения с противником в покрытых лесами гористых балканских регионах полностью ложились на плечи пехоты. Именно пехотинцы устраивали засады и удерживали или, наоборот, захватывали труднопроходимые теснины, где не могли действовать конные отряды. Характерно, что даже всадники в определенных условиях для того, чтобы отразить неприятельскую атаку или, напротив, самим напасть на занявшего укрепленную позицию врага, должны были спешиваться (Theoph. Sim., VII, 2, 2–9; ср. II, 18, 11). Тем не менее, на поле боя пехота, как и во времена Юстиниана, выполняла исключительно вспомогательную роль, состоявшую в том, чтобы прикрывать отступающих всадников. Активные тактические эволюции, предполагавшие нанесение главного удара, почти исключительно возлагались на кавалерию.

Вооружение и приемы ведения боя, описанные в «Стратегиконе», оставались в принципе неизменными до 620-х годов. Ядро армии образовывали хорошо обученные, вооруженные и экипированные подразделения, в значительной части сформированные из всадников. Они были пригодны для проведения кампаний на значительные расстояния и наилучшим образом подготовлены не только к непосредственному участию в полевом сражении, но и к стратегиям, основанным на быстроте перемещения, а также тактикам, базировавшимся на неожиданных нападениях и засадах.

Структура имперской военной организации также не претерпела существенных изменений за одним исключением, которое касалось учреждения в Италии и Африке новых административно-территориальных единиц, называвшихся экзархатами, с центрами в Равенне и в Карфагене соответственно. Создание экзархатов, в которых военная и гражданская власть была объединена в руках одного должностного лица (экзарха), стало ответом в Италии на угрозу со стороны лангобардов, а в Африке на постоянные набеги берберских племен.

Военные преобразования, проведенные в период правления Маврикия, способствовали относительной стабилизации ситуации на границах. Император с успехом завершил войну с Сасанидами и нанес ряд чувствительных поражений аварам и славянам на Дунае. Однако его политика жесткой экономии послужила поводом для солдатского мятежа, который стоил ему жизни. После смерти Маврикия Восточную Римскую империю ждали еще более сильные потрясения: возобновившаяся война с Персией и новые аваро-славянские вторжения несли угрозу уже самому ее существованию.