Я проснулся рано, за окном было ещё темно, и только редкие фонари в переулке светили сквозь предрассветную мглу.

Спустился вниз. Анна Ивановна уже хлопотала на кухне, и запах свежего хлеба смешивался с ароматом заваренных трав. В гостиной горел камин, я сел в кресло, взял книгу с журнального столика, полистал, не вникая в содержание, и отложил.

Альберт пришёл через полчаса, стряхнул с плаща утреннюю влагу и сел в кресло напротив.

— Кречет ночевал спокойно, — он положил руки на колени. — Не буянил, просил только книгу и заснул с ней в руках.

— А Елена?

— Всю ночь просидела у окна, не ложилась, — Альберт покачал головой. — Анна Ивановна дважды приносила ей чай.

— Она боится, — я отодвинул пустую чашку.

— Не нас, — он поднял глаза. — Того, что будет после.

— Она не одна.

Альберт кивнул и вышел.

Завтракал я один. Арина и Лиля ещё спали, я не стал их будить. Алиска устроилась на столе рядом с чашкой и требовательно ткнула носом в блюдце. Анна Ивановна принесла ей нарезанную ветчину, и росомаха принялась за еду, довольно урча.

«Вкусно, пап».

«Не разговаривай с набитым ртом».

Она фыркнула, но замолчала.

После завтрака я поднялся на второй этаж, в комнату, где держали Кречета. Он сидел у окна, смотрел на улицу. Лицо бледное, под глазами залегли тени, но держался он спокойно, только пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Вы готовы? — я прислонился плечом к дверному косяку.

— У меня нет выбора, — он не обернулся.

— Выбор есть всегда, — я скрестил руки на груди. — Просто последствия разные.

Он помолчал, потом повернулся ко мне.

— Ваш дед тоже так говорил, — его голос был тихим, почти безразличным. — Перед тем как я его убил.

Я не ответил, только выпустил когти на секунду и сразу убрал. Этого оказалось достаточно — Кречет побледнел ещё сильнее и опустил глаза.

— Что за чары на особняке? — я шагнул в комнату.

— Старая кровная магия, — он не поднимал головы. — Реагирует только на прямых потомков рода. Если вы попытаетесь провести кого-то внутрь, защита убьёт вас.

— Я один, — я остановился напротив него.

— Тогда вы в безопасности, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Насколько это вообще возможно.

Спустившись вниз, я застал Арину и Лилю в гостиной. Арина пила чай, Лиля читала книгу по магии огня, но я заметил, что страницы не переворачивались уже давно.

— Когда выезжаешь? — Арина отставила чашку.

— Через час, — я сел в кресло напротив.

— Я поеду с тобой, — требовательно сказала она.

— Не выйдет, — усмехнулся я. — Девушки, вы остаётесь дома. Защита того домика пропустит только меня.

Она подалась вперёд, и в её глазах вспыхнуло знакомое упрямство.

— Я не маленькая, Андрей. Я могу защитить себя. И могу подстраховать, оставшись у входа.

— Знаю, — я посмотрел на неё спокойно. — Но в особняк могу войти только я. Чужаков защита убьёт. А тебя я убивать не хочу.

Она замолчала, только пальцы до хруста вцепились в кружку.

Лиля подняла голову от книги.

— Будь осторожен, — сказала она тихо.

— Всегда, — я потрепал её волосы.

Игорь пришёл через несколько минут. Я встретил его в прихожей.

— Еду один, — уточнил я с порога и взял куртку с вешалки. — Останешься здесь, присмотришь за девушками и Леонидом.

— Альберт едет с тобой? — он прислонился к стене.

— Нет, остаётся здесь.

Он кивнул, не задал ни одного вопроса, и прошёл в гостиную.

Мы вышли на крыльцо. Альберт уже подал машину — простой, неприметный лимузин, каких в столице тысячи. Кречет уже сидел на заднем сиденье, я сел рядом, и водитель, человек Альберта, молча завёл двигатель.

Дорога заняла около часа. Мы ехали на окраину столицы, где дома становились старше, улицы пустели, а воздух пах иначе — не бензином и уличной едой, а сыростью, прелыми листьями и запустением. Кречет молчал всю дорогу, смотрел в окно, и я видел, как его лицо постепенно менялось, как в нём появлялся страх.

Машина остановилась у высокого забора из кованого железа, заплетённого диким виноградом, смотревшимся в этой климатической зоне странно. Я вышел, и водитель заглушил двигатель. Кречет остался внутри — он не мог войти.

В магическом зрении ограда светилась тусклым серебристым светом с рубиновыми отблесками. Старые чары, сильные, но потускневшие от времени, будто спали, дожидаясь, когда их разбудят.

— Ждите здесь, — я захлопнул дверцу.

Водитель кивнул.

Я подошёл к воротам, протянул руку. Нити защиты шевельнулись, потянулись к моим пальцам, проверяя кровь, плоть, саму суть. С тихим звоном ворота открылись.

За забором стоял трёхэтажный особняк из тёмного камня. Окна были заколочены, дверь заперта на массивный замок. В магическом зрении весь особняк светился — нити оплетали стены, крышу, даже водосточные трубы. Сам участок оказался совсем небольшим, меньше половины гектара.

Я поднялся на крыльцо. Ступени жалобно скрипели под ногами, и этот звук, одинокий и протяжный, разрывал тишину. Дверь не поддавалась, но стоило мне приложить ладонь к холодному дереву, замок щёлкнул, и створки медленно открылись.

Внутри было темно. В магическом зрении я видел всё — старую мебель, портреты на стенах, лестницу на второй этаж. Воздух стоял спёртый, пыльный, со сладковатым привкусом запустения, будто здесь когда-то пролили духи, и они въелись в стены навсегда.

Я прошёл по коридору. Портреты предков смотрели на меня с высоких стен — мужчины и женщины в старинных костюмах, с серьёзными, почти суровыми лицами. На одном из них я остановился.

Мужчина был очень похож на меня. Те же серо-голубые глаза, та же упрямая складка у губ, те же тёмные волосы, только тронутые сединой на висках. Дед. Я узнал его по фотографии, которую когда-то показывал мне Василий.

Постоял минуту, глядя на портрет, потом пошёл дальше.

Лестница на второй этаж была широкой, с резными перилами. Каждая ступенька жалобно скрипела под ногами. Коридор второго этажа оказался длинным, с множеством дверей. В магическом зрении одна из них светилась иначе — густым золотистым светом, пульсирующим в такт моему сердцу.

На двери висел родовой герб — росомаха с оскаленной пастью, вырезанная из тёмного дерева. Я толкнул дверь, и она открылась беззвучно, будто только и ждала моего прихода.

Это был кабинет. Большая комната с высокими окнами, выходившими на запущенный парк. Письменный стол, кресло, стеллажи с книгами. На стенах висели карты, схемы, какие-то записи, сделанные торопливым, нервным почерком.

В магическом зрении я увидел сейф, вделанный в стену справа от камина. Он светился густым золотистым светом, и его замок был таким же, как на воротах, — кровным, предназначенным только для членов рода.

Я подошёл, протянул руку. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверца сейфа открылась.

Внутри лежала папка с документами, несколько писем в старых конвертах и дневник в кожаном переплёте. Я взял дневник, открыл. Почерк был торопливым, нервным, с пропущенными буквами и исправлениями на полях.

Последняя запись гласила: «Трое. Кречет. Сорокин. Скворцов. Они убили его. Они убьют и меня. Дневник спрячь. Пусть внук найдёт».

В кармане завибрировал мобилет. Я вытащил его — незнакомый номер. «Дневник не вывози. Оставь там, где нашёл. Иначе не выйдешь».

Я убрал мобилет и сунул дневник в пространственный карман. Папку с документами — туда же. Письма — тоже.

В магическом зрении кабинет начал пульсировать. Золотистые нити сжимались, оплетали стены, пол, потолок, смыкаясь в плотную сеть. Защита активировалась. Что произошло, я не понимал, но рванул к выходу.

Коридор второго этажа был перегорожен плотной сетью золотистых нитей. Они сжимались, оплетали стены, и в магическом зрении это выглядело так, будто дом решил запереть меня внутри, не выпускать. Во мне была уверенность, что расплетать это не стоит, как минимум потому, что я банально не успею.

Я выпустил когти и ударил по ближайшему плетению. Сеть дрогнула, но не разорвалась, только искры посыпались в стороны, и запах озона ударил в нос.

Ещё удар. И ещё. Сеть начала рассыпаться, нити лопались, но на их месте тут же появлялись новые. Защита перестраивалась, подстраивалась под меня, будто жила своей жизнью.

Я прорубил очередной проход, выскочил на лестницу, перепрыгнул через перила, приземлился в холле первого этажа и побежал к выходу. Золотистые нити тянулись за мной, пытались схватить за ноги, за руки, но я вырвался, вылетел на крыльцо и захлопнул за собой дверь.

Ворота были открыты. Я вышел за забор. Перевёл дыхание, прижал руку к груди — плечо саднило. Кровь не шла, только под повязкой стало влажно.

Машина стояла на том же месте. Водитель курил, прислонившись к капоту. Кречета внутри не было.

Я похолодел.

— Где он? — я подошёл к водителю.

— Его забрали, — водитель не поднял головы, только бросил сигарету и растёр её подошвой ботинка. — Человек в сером подошёл, показал служебный амулет и велел мне отвернуться. Когда я снова посмотрел, Кречета уже не было.

— Ты его не остановил?

— Не смог, — водитель наконец поднял глаза. — Амулет пригвоздил меня к машине. След снялся только сейчас.

В этот момент из-за угла вышел человек в сером плаще. Та же фигура, тот же силуэт, тот же капюшон, низко надвинутый на лоб. В магическом зрении от него тянулись серые плотные нити магии земли, пульсирующие в такт сердцу. Я выпустил когти и шагнул вперёд.

Человек поднял руку и медленно снял капюшон.

Я увидел его лицо. Каракуртов.

— Ты? — в моём голосе не было удивления. Только понимание, которое копилось давно, складывалось из мелких деталей, случайных обмолвок, странных совпадений.

— Я, — его голос был спокойным, будничным. — Ты думал, я просто помогаю? Я выполняю приказ. Прости, что разочаровал.

— Чей? — я напряг пальцы, чувствуя, как когти впиваются в ладони.

— Тех, чьи имена ты только что прочитал, как я думаю, — он не двигался, стоял неподвижно, и в его глазах, обычно таких цепких, профессиональных, сейчас не было ничего. Пустота. — Они хотели знать, что ты найдёшь в этом доме. И теперь они знают.

Он достал из кармана небольшой амулет — чёрный камень, оплетённый багровыми нитями. Такой же, как у Кречета, только больше. И сильнее. В магическом зрении от него тянулись толстые пульсирующие линии, готовые в любой момент впиться в жертву.

Что же каждый прохожий пытается меня подчинить? Другой магии, что ли, не бывает?

— Прости, барон, — он поднял руку с амулетом. — Но ты не должен был узнать так много.

Он активировал амулет. Багровый свет залил улицу.