Кто-то снова колотил в дверь. Не громко, но требовательно, будто тот, кто стоял за дверью, не собирался уходить, пока не добьётся своего. Я сел на кровати, сжал переносицу. За окном ещё было темно, только редкие фонари бросали на стены бледные пятна света.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина. Она была уже одета, плечо перевязано, но двигалась свободно, без той скованности, что была вчера.

— Ты почему вчера не сказал про встречу с Еленой? — спросила она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Я узнала от Альберта.

— Неважно, — ответил я, вставая и натягивая рубашку. — Всё прошло нормально.

— Нормально? — Арина скрестила руки на груди. — Ты привёз в особняк человека, который охотится на твой род, и говоришь, что всё прошло нормально?

Я не ответил. Подошёл к окну, отодвинул штору. Внизу, в переулке, было пусто.

— Сегодня я еду один, — сказал я, не оборачиваясь.

— Куда? — голос Арины стал тише.

— К нему. Нужно поговорить без лишних глаз.

— Это безумие, — она подошла ближе. — Ты сам говорил, что это может быть ловушка.

— Может, — согласился я. — Но если я поеду с вами, он не станет говорить. А мне нужно, чтобы он говорил.

— Андрей…

— Арина, — я повернулся к ней. — Я справлюсь. Я всегда справляюсь.

Она смотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом вздохнула и кивнула.

— Хотя бы Игоря возьми, — сказала она.

— Нет. Один.

Она не стала спорить.

За завтраком я собрал всех. Арина уже знала, Лиля и Леонид ещё нет. Я сказал коротко: сегодня еду один, к Кречету, нужно поговорить без свидетелей.

— Это опасно, — сказал Леонид, откладывая вилку.

— Знаю, — ответил я.

— Я поеду с тобой, — сказал Игорь.

— Нет.

— Почему? — Лиля побледнела, но держалась спокойно.

— Если это ловушка, в одиночку мне проще уйти, — объяснил я. — Если нет — один человек не спугнёт Кречета. А нам нужно, чтобы он говорил.

— А если он не захочет говорить? — спросил Леонид.

— Захочет, — ответил я. — У него нет выбора.

Арина молчала. Лиля смотрела в тарелку. Игорь кивнул и отвернулся к окну.

После завтрака я поднялся к себе. Проверил плетения — в магическом зрении все заклинания были на месте, источник пульсировал ровно. Я выпустил когти, убрал, выпустил снова. Всё работало.

Внутри шевельнулась Алиска.

«Куда мы едем, пап?» — спросила она сонно.

«К одному человеку», — ответил я.

«Он плохой?»

«Плохой».

«Я буду с ним драться?»

«Нет. Ты будешь сидеть тихо».

«Скучно», — сказала она и замолчала.

Я достал из пространственного кармана артефакт связи, который дал мне Юрий. Небольшой камешек, оплетённый тонкими золотистыми нитями. Если что-то пойдёт не так, я смогу позвать на помощь. Я положил его в карман куртки.

Спустился вниз. Альберт ждал у машины.

— Адрес я проверил, — сказал он. — Дом на Лесной, частный особняк, два этажа, есть подвал. Охраны не видно. Но это не значит, что её нет.

— Я понял, — кивнул я.

— Водитель останется у ворот. Если что-то пойдёт не так, он вызовет подмогу.

— Хорошо.

— Господин, — Альберт помолчал. — Будьте осторожны.

Я сел в машину.

Дорога заняла около часа. Я смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам. Столица жила своей жизнью, не зная, что сегодня здесь может решиться судьба моего рода.

В магическом зрении город светился тысячами нитей. Обычная бытовая магия — освещение, защита, сигнализация. Ничего подозрительного. Но чем ближе мы подъезжали к Лесной улице, тем тише становилось вокруг. Дома здесь были старыми, с высокими заборами и глухими воротами. Улица пустовала.

— Приехали, — сказал водитель, останавливаясь у тротуара.

Я вышел из машины. Дом семь стоял в глубине переулка, окружённый ржавой решёткой. Ворота были приоткрыты.

В магическом зрении особняк светился плотными серыми нитями. Магия земли, оплетавшая стены. Не боевая, скорее сигнальная — кто-то должен был знать, что я пришёл.

Я толкнул ворота и вошёл во двор.

Крыльцо было старым, ступени скрипели под ногами. Дверь оказалась не заперта. Я толкнул её и шагнул внутрь.

В доме пахло пылью и старым деревом. В гостиной горел камин, и в кресле у огня сидел мужчина. Я узнал его по фотографии — Владимир Кречет. На вид ему было лет пятьдесят, короткая стрижка, седина на висках, лицо надменное, но усталое. В магическом зрении он был пуст — не маг.

Он не обернулся, когда я вошёл.

— Входи, Росомахин, — сказал он, и его голос был ровным, спокойным. — Я ждал тебя.

Я выпустил когти, но не нападал.

— Зачем тебе это? — спросил я, останавливаясь в трёх шагах от кресла. — Зачем охота на мой род? Зачем убийство моего деда? Зачем слежка, амулеты, наёмники?

Кречет усмехнулся и медленно повернулся ко мне. На столике рядом с ним лежал небольшой чёрный камень, оплетённый багровыми нитями. Я узнал его. Артефакт подчинения. Сильный, смертельно опасный. В магическом зрении от него тянулись толстые, пульсирующие линии, готовые в любой момент впиться в жертву.

— Я боялся не твоего деда, — сказал Кречет. — Я боялся того, что он знал.

— Что он знал? — насторожился я.

Кречет помолчал. Его пальцы лежали на подлокотниках кресла, и я заметил, как они чуть заметно дрожат.

— Твой дед знал, кто убил прошлого императора, — сказал он наконец. — И знал, кто следующий.

Я опустился на корточки, чтобы видеть его лицо.

— Императора убили свои, — продолжил Кречет. — Заговорщики до сих пор у власти. Твой дед собирал доказательства, но не успел их передать. Я его опередил.

— Ты его убил.

— Да, — Кречет не отвёл глаз. — Но я не заказчик. Я только исполнитель. Тот, кто отдаёт приказы, стоит выше. Намного выше.

— Кто?

Кречет покачал головой.

— Если я скажу, ты меня не отпустишь. А я хочу жить.

— Ты уже не живёшь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Ты прячешься в этом доме, боишься выйти на улицу. Свои же убьют тебя, как только узнают, что ты говорил со мной.

Кречет побледнел.

— Зачем тебе жить, если ты всё равно будешь прятаться до конца дней? — спросил я.

Он не ответил. Его рука скользнула к артефакту.

Я ударил первым. Когти срезали край столика, и чёрный камень упал на пол. Я наступил на него, и багровые нити рассыпались искрами, не причинив мне вреда.

Кречет смотрел на осколки, потом на меня. В его глазах был страх. И ненависть.

— Ты не представляешь, во что ввязался, — прошептал он.

— Представляю, — ответил я. — Но мне нужно имя.

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за моей спиной раздался выстрел.

Я ушёл в сторону, но пуля задела плечо — скользящее ранение, не опасное. Кровь потекла по руке, но регенерация уже начала работать.

В дверях стояла Елена. В её руке был пистолет. Она целилась в меня, но смотрела на Кречета.

— Ты обещал меня защитить, — сказала она. Голос её дрожал.

Кречет молчал.

— Ты использовала меня, — сказал я Елене.

— Ты использовал меня, — парировала она. — Мы все кого-то используем.

Она перевела пистолет на Кречета.

— За мужа, — сказала она.

Я увидел, как её палец ложится на спусковой крючок, и рванул вперёд. Когти полоснули по оружию, выбивая его из рук. Обычный пистолет на обычных макровых патронах, без самонаведения и взрывающихся пуль. Пуля предсказуемо ушла в потолок. Елена упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала.

Кречет сидел неподвижно. Его лицо было белым, как мел.

— Убей меня, — сказал он. — Всё равно они меня убьют.

— Нет, — ответил я, отряхивая руку. — Ты мне нужен живым. Кстати, а где твои маги земли?

— Какие маги? — искренне удивился мужчина. — Не понимаю, о чём ты.

Я сдёрнул со штор ремни и связал ему руки за спиной. Елену поднял с пола, помог встать.

— Идём, — сказал я.

Она не сопротивлялась.

Мы вышли во двор. Водитель уже открыл дверь машины. Я усадил Кречета и Елену на заднее сиденье, сам сел спереди.

— В особняк? — спросил водитель.

— Да, — ответил я.

Кречет молчал. Елена плакала, закрыв лицо руками. Я смотрел в окно на проплывающие улицы и думал о том, что сегодняшняя игра закончилась. Но следующая только начиналась.

Мы въехали в переулок. Особняк уже виднелся впереди. На крыльце стояла Арина. Она смотрела на подъезжающую машину, и её лицо было напряжённым.

Я вышел. Арина подошла ко мне, обняла, потом заметила кровь на плече.

— Ты ранен, — сказала она, отстраняясь.

— Царапина, — ответил я. — Там уже ничего нет.

Из машины вывели Кречета. Арина посмотрела на него, потом на меня.

— Это он? — спросила она.

— Он, — сказал я.

В кармане завибрировал мобилет. На экране — сообщение с неизвестного номера: «Хорошая работа, Росомахин. Но это был только первый ход. Жди следующего».

Кто-то наблюдал. Кто-то знал, что я приеду. И этот кто-то ещё не закончил свою игру. А главное, развлекается не дальний родич императора.

Мы зашли в особняк. Альберт уже ждал в прихожей, и его взгляд скользнул по моему плечу, остановился на пятнах крови, но он ничего не спросил — только кивнул и взял Кречета под локоть, повёл в гостиную.

— Садитесь, — сказал я, показывая на стул у стены.

Кречет сел, не сопротивляясь. Его лицо было бледным, глаза смотрели в одну точку. Елена стояла у двери, кутаясь в свой серый плащ, и я видел, как её пальцы дрожат.

— Ты в порядке? — спросил я у неё.

— Нет, — ответила она. — Но это не важно.

Арина вошла следом, неся аптечку. Она молча смочила ватку и пошла ко мне.

— Сядь, — сказала она, толкая меня к креслу.

— Царапина, — повторил я, оголяя плечо. — Видишь, ничего нет?

Альберт закончил обыскивать Кречета и отошёл к окну.

— Ничего, — сказал он. — Ни артефактов, ни оружия.

— Он не маг, — ответил я. — Оружие ему не нужно. Он привык, чтобы за него делали другие.

Кречет поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — спросил он. — Я не боюсь никого. Я боюсь только их.

— Кого? — спросил я.

— Тех, кто надо мной, — он помолчал. — Тех, кто отдаёт приказы. Ты думаешь, я сам решил охотиться на твой род? Мне приказали. А я выполняю приказы, потому что хочу жить.

— И поэтому ты убил моего деда? — спросил я, подаваясь вперёд.

— Я убил его, потому что он слишком много знал, — Кречет не отвёл глаз. — И потому что мне приказали. Если бы я отказался, меня бы убили вместе с ним.

— Кто тебе приказал?

Кречет молчал. Его пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрожали.

— Ты сам сказал, — продолжил я. — Если я узнаю имя, то не отпущу тебя. Так вот — я и так тебя не отпущу. Ты убил моего деда. Ты охотился на мой род. Ты натравил на меня гильдию, наёмников, магов. Ты не уйдёшь отсюда свободным.

— Я знаю, — тихо сказал Кречет. — Поэтому и молчу. Пока я знаю то, что знаю, я нужен тебе живым. И мне это нужно.

— Ты прав, — я встал и подошёл к нему. — Но я могу сделать так, что ты заговоришь. У меня есть способы.

Кречет посмотрел на меня, и в его глазах мелькнул страх.

— Ты не такой, — сказал он. — Твой дед тоже не был таким. Он пытался меня убедить, договориться. А ты… ты придёшь и убьёшь. И не поморщишься.

— Я уже убивал, — ответил я. — И не раз. Ты не первый.

Он замолчал.

Арина отошла к окну, встала рядом с Альбертом. Лиля сидела в кресле у камина, и её лицо было бледным, но она держалась спокойно. Леонид ходил по комнате, не находя себе места. Игорь стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на Кречета.

В гостиной повисла тишина. Слышно было, как потрескивают дрова в камине, как за окном шумит ветер, как где-то далеко лает собака.

— Я расскажу, — сказал наконец Кречет. — Но не здесь. И не при них.

Он кивнул в сторону Арины и остальных.

— Почему? — спросил я.

— Потому что то, что я скажу, может их убить, — он посмотрел на меня. — Знание — опасная штука. Твой дед это знал. И ты знаешь.

Я молчал. Арина хотела возразить, но я поднял руку, и она замолчала.

— Хорошо, — сказал я. — Пойдём в кабинет.

Я отвязал Кречета от стула, но ремни с рук не снял. Альберт взял его под локоть, и мы вышли в коридор.

Кабинет был на втором этаже, в конце длинного коридора, где пахло старыми книгами и пылью. Я закрыл дверь и жестом велел Кречету сесть на стул у стены. Альберт встал у входа за дверью.

— Теперь говори, — сказал я, садясь напротив.

Кречет помолчал, потом начал.

Он говорил тихо, быстро, иногда запинался, подбирая слова. Я слушал, не перебивая, и передо мной постепенно складывалась картина.

Императора убили не враги. Его убили свои. Заговорщики, которые до сих пор у власти. Они подчинили себе гильдию «Чёрный ворон», использовали её для грязной работы — убийств, шантажа, сбора информации. Кречет был их связным. Он получал приказы и передавал их исполнителям.

— Кто они? — спросил я.

— Я не знаю имён, — ответил Кречет. — Я знаю только, что их трое. Они встречаются раз в месяц в закрытом клубе на окраине столицы. Никто не знает, кто они. Даже я. Только то, что они очень богаты и очень влиятельны.

— Как ты с ними связываешься?

— Через посредника, — Кречет поморщился. — Старый человек, живёт в столице. Я передаю ему отчёты, он передаёт мне приказы. Ни имён, ни лиц, ни встреч. Только бумага и деньги.

— Где он живёт?

— Я не знаю точного адреса. Мы встречаемся в условленном месте. Кафе на окраине, сквер, парк. В последний раз — в торговом центре, где ты встретился с Еленой.

Я замер.

— Она работает на него? — спросил я.

— Нет, — Кречет покачал головой. — Она работала на меня. Но она не знала о посреднике. Думала, что я сам всё решаю.

— А сейчас?

— Сейчас она ни на кого не работает, — Кречет усмехнулся. — Она просто хочет меня убить. И ей всё равно, что будет потом.

— Ты её не боишься?

— Я боюсь всех, — ответил он. — Но её меньше всего. Она слабая.

Я встал, подошёл к окну. Внизу, в переулке, было пусто, только ветер гонял сухие листья.

— Что ты знаешь о дневнике моего деда? — спросил я.

— В нём имена, — сказал Кречет. — Трёх заговорщиков. Он успел записать их перед смертью. Я искал дневник, но не нашёл. Думаю, он спрятан в доме вашего рода в столице.

— Ты его искал? — я удивился, что у нас есть дом в столице. — И что за дом?

— Да, — он не стал отрицать. — Но особняк зачарован. Войти туда может только член рода Росомахиных. Я пробовал посылать других — они не смогли.

— Поэтому ты хотел подчинить меня? — спросил я. — Чтобы я открыл тебе доступ?

— Да, — Кречет опустил голову. — Но ты оказался сильнее, чем я думал.

— Ты про амулет?

— Про амулет, — согласился он. — И про твоих людей. Я думал, они тебя ослабят. Окажутся обузой. А они… они тебя усилили.

Я не ответил.

— Завтра ты поедешь со мной, — сказал я. — В особняк. И покажешь, что знаешь.

— А если я откажусь?

— Не откажешься, — я посмотрел на него. — Потому что я единственный, кто может защитить тебя от твоих хозяев. Ты им больше не нужен. Ты провалил задание. Они тебя убьют.

Кречет побледнел.

— Ты не сможешь защитить меня от них.

— Смогу, — ответил я. — Потому что у меня есть то, чего нет у них.

— Что?

Я не ответил. А он сидел неподвижно, и его лицо было белым, как мел.

— Ты прав, — сказал он наконец. — У меня нет выбора. Я покажу тебе всё, что знаю. Но ты должен обещать, что защитишь меня.

— Обещаю, — сказал я. — Пока ты мне нужен, ты будешь жить.

Он кивнул и замолчал.

Я вышел из кабинета и спустился в гостиную. Альберт забрал пленника и куда-то повёл. В гостиной были все — Арина, Лиля, Леонид, Игорь. Елена сидела в кресле у камина, и её лицо было мокрым от слёз.

— Что теперь? — спросила Арина.

— Завтра мы едем в особняк, — ответил я. — Кречет покажет, что знает.

— Я с вами, — сказал Игорь.

— Я тоже, — добавил Леонид.

— Нет, — я покачал головой. — В особняк могу войти только я. Кречет говорит, что дом зачарован. Чужой не пройдёт.

— А если это ловушка? — спросила Арина.

— Тогда я её переживу, — ответил я. — Как и все предыдущие.

Она не стала спорить.

Вечером, когда все разошлись, я сидел в своей комнате и смотрел в окно. Алиска вылезла из меня, устроилась на подоконнике и тоже уставилась в темноту.

За окном гулял ветер. Я смотрел на пустой переулок и думал о завтрашнем дне.

Особняк Росомахиных в столице. Дневник деда. Имена трёх заговорщиков, которые убили императора и до сих пор правят страной.

Игра только начиналась, и я поймал себя на мысли, что мне это нравится.