Птицы за окном орали так, что разбудили бы и мёртвого. Столица не спала даже рано утром, и этот шум, непривычный после тишины нулевой изнанки, давил на уши, мешал сосредоточиться. Сел на кровати, провёл ладонями по лицу и несколько секунд сидел неподвижно, собираясь с мыслями.

Я оделся и спустился вниз. Анна Ивановна уже накрывала завтрак, и запах свежей каши смешивался с ароматом заваренных трав. Арина и Лиля ещё не встали — дверь в их комнату была закрыта, и оттуда не доносилось ни звука. Каракуртов спал в кресле в гостиной, укрывшись пледом, и его лицо, обычно такое собранное, во сне выглядело усталым.

Я не стал его будить, сел за стол, налил себе чаю и принялся за кашу, хотя аппетита не было.

Альберт пришёл через полчаса. Он был в своём обычном костюме, без плаща, с лицом человека, который успел проверить половину маршрутов до завтрака.

— Господин, — Альберт сел на свободный стул. — Машина проверена, маршрут до комплекса тоже. Всё чисто.

— Людей Каракуртова видели? — я отодвинул тарелку.

— Нет, — Альберт покачал головой.

Через некоторое время спустились Леонид и Игорь. Леонид ходил по комнате, не находя себе места, и его лицо было красным от волнения. Игорь, напротив, сел в кресло, положил руки на колени и замер, только глаза его, серые, с вертикальными зрачками, скользили по комнате, отмечая каждую деталь.

— Вы не спали? — я посмотрел на Игоря.

— Спал, — Игорь повернул голову к окну. — Но мало.

— Волнуешься?

— Нет, — Игорь пожал плечами. — Просто думал.

Я не стал спрашивать, о чём именно. Я и сам думал всю ночь — о вчерашнем разговоре с Каракуртовым, о Владимире Кречете, о человеке в сером плаще, который смотрел на меня из темноты переулка.

Каракуртов проснулся, когда завтрак уже заканчивался. Он долго пил кофе, не говоря ни слова, и только когда чашка опустела, поднял на меня глаза.

— Я узнал о нём больше, — Каракуртов отставил чашку. — О Владимире Кречете.

Я отложил вилку и внутренне насторожился.

— Он не просто дальний родственник императора, — Каракуртов понизил голос, чтобы не слышали остальные. — У него своя служба безопасности, свои люди в гильдии «Чёрный ворон». И он давно охотится на ваш род.

— Почему? — я нахмурился.

— Боится, — Каракуртов покачал головой. — Ваш дед знал его тайну. Кречет до сих пор не уверен, что тайна умерла вместе с дедом.

— Какую тайну? — я подался вперёд.

— Не знаю, — Каракуртов вздохнул. — Но Кречет считает, что вы можете её раскрыть. Поэтому он хочет вас уничтожить. Или подчинить.

— Я нашёл человека, который работал на Кречета, — продолжил Каракуртов. — Женщина, бывшая помощница. Она сбежала после того, как Кречет приказал убить её мужа. Знает его привычки, слабые места.

— Она согласна встретиться? — я сжал пальцы в кулак.

— Да, — Каракуртов кивнул. — Но только в людном месте и на её условиях.

— Где и когда? — я на секунду выпустил когти и сразу убрал.

— Завтра, — Каракуртов достал из кармана листок бумаги. — В торговом центре. Я пришлю адрес.

Я взял листок, взглянул на каракули, сложил и убрал в карман.

Спортивный комплекс встретил нас шумом и суетой. Сегодня здесь собралось больше зрителей, чем вчера, и трибуны были заполнены до отказа. В воздухе пахло потом, магией и чем-то острым, тревожным — предчувствием серьёзного боя.

В раздевалке я зашнуровывал ботинки, когда заметил странного человека. Тот стоял у стены, прислонившись плечом к холодному камню, и смотрел на них. Лица не разглядел — капюшон был низко надвинут на лоб, — но в магическом зрении от него тянулись серые плотные нити магии земли. Те же, что и у того человека под фонарём в академии. Обычно магия земли выглядела более коричневой, ярче.

— Игорь, — я кивнул в сторону незнакомца.

— Вижу, — парень даже не обернулся.

Человек не двигался. Он просто стоял и смотрел. Потом развернулся и вышел, не сказав ни слова.

— Он будет на трибуне, — я затянул шнурок потуже.

— Знаю, — Игорь подошёл к двери. — Но ничего не сможет сделать. Здесь слишком много людей.

Я кивнул и вышел в коридор.

Бой начался сразу, без раскачки. Команда из Петербурга атаковала слаженно, профессионально, и я понял, что сегодня будет тяжело. В магическом зрении их плетения светились ровным, холодным светом — никакой спешки, никакой паники. Опытные бойцы.

Я уходил от ударов, прикрывал своих, разрывал заклинания, которые могли навредить. Арина работала в центре, Лиля прикрывала её с фланга, Леонид и Игорь держали защиту.

В середине боя я заметил на трибуне того же человека. Тот сидел в третьем ряду, не двигался, не аплодировал. Он смотрел на арену. Смотрел на меня. Достали эти демонстративные игры в молчанку и таинственность!

Один из противников поднял руки, готовя мощное заклинание. В магическом зрении я увидел, как нити сплетаются в плотный, пульсирующий ком, направленный прямо в Лилю. Времени на предупреждение не было.

Рванув вперёд, я выпустил когти и разорвал заклинание на части за секунду до того, как оно достигло цели. Осколки разорванной магии разлетелись в стороны. Один из них задел плечо Арины.

— Арина! — я подхватил её и увёл за линию защиты.

— Я в порядке, — она прижала руку к груди, но лицо её побелело.

Судья остановил бой. Лекарь уже бежал к ним.

— Выбывает, — сказал лекарь, осмотрев плечо. — Сегодня не сможет выступать.

— Я сама решаю, — Арина попыталась встать, но я удержал её.

— Нет, — сказал я твёрдо. — Ты выбываешь.

— Андрей…

— Лиля, — повернулся я к девушке. — Заменяешь её. В центр.

Лиля кивнула. Её лицо было бледным, но она не колебалась ни секунды.

Бой продолжился. Я стал работать внимательнее и жёстче, быстрее, не давая противникам ни секунды передышки. Блокировал атаки, предназначенные Лиле и Леониду, сам наносил удары, заставляя петербуржцев отступать.

Один из противников попытался обойти его с фланга, но я развернулся и когтями разорвал его заклинание, не дав даже сформироваться. Маг отшатнулся, и судья дал ему замечание за опасное поведение.

Игорь держал правый фланг, Леонид — левый. Лиля прикрывала центр, выпуская короткие, точные удары огнём, не давая противникам приблизиться.

— Давим! — крикнул я, и команда рванула вперёд.

Петербуржцы дрогнули. Их защита, ещё минуту назад такая плотная, начала трещать по швам. И тут я увидел слабое место — мага воздуха, который слишком далеко выдвинулся вперёд, оголив фланг.

— Леонид, правый фланг, прикрой! — я показал направление.

Леонид кивнул и сместился. Игорь подхватил его позицию.

Я рванул к магу воздуха, уходя от двух встречных атак. Когти полоснули по плетению, и заклинание щита рассыпалось искрами. Маг отшатнулся, потеряв равновесие, и Лиля тут же добила его коротким огненным ударом.

Судья поднял руку.

— Победа команды Росомахина!

Трибуны взорвались аплодисментами. Я выдохнул и только сейчас почувствовал, как горят лёгкие, как дрожат руки.

В раздевалке лекарь осматривал плечо Арины. Повреждение выглядело плохо — в магическом зрении чёрное, рваное пятно пульсировало, медленно расползаясь.

— Некротическая составляющая, — сказал лекарь. — Сильная. Я закрою, но сегодня она не боец.

— А завтра? — уточнил я.

— Завтра — да, — лекарь кивнул. — Если будет отдыхать и не напрягать руку.

Арина сидела на скамейке, сжав кулаки. Её лицо было красным от злости.

— Это из-за меня, — сказала она. — Команда потеряла бойца.

— Нет, — я присел рядом. — Заклинание летело в Лилю. Я успел его разорвать, но осколки непредсказуемы.

— Почему ты не предупредил? — она повернулась ко мне.

— Не успел, — я посмотрел ей в глаза. — Время сжалось. Я делал то, что должен был.

Арина замолчала. Лиля подошла и положила ладонь ей на плечо.

— Ты не виновата, — тихо сказала Лиля. — Если бы не Андрей, удар пришёлся бы в меня.

Арина подняла бровь.

— Откуда ты знаешь? — спросила она, глядя на меня.

— Видел, — ответил я. — Заклинание летело в неё. Осколок задел тебя случайно.

Арина отвернулась к стене.

— Завтра выиграем без тебя, — сказал я. — А послезавтра ты вернёшься.

— Буду болеть из гостиницы, — усмехнулась Арина, не оборачиваясь.

Я вышел из раздевалки. В коридоре остановился и достал блокнот.

Я набросал лицо человека, который стоял у стены, потом того, кто сидел на трибуне. Сравнил с зарисовками из поезда и с фотографией, которую дал Каракуртов. Лица разные, но магия одна — серая, плотная, землистая. Кто-то отправлял следить за ними, и только магов земли.

Убрав блокнот, я пошёл к выходу.

Мы поехали обратно в особняк, когда солнце уже клонилось к закату. Столичное небо было серым, тяжёлым, и ветер гонял по мостовой сухие листья. Я вышел из машины, оглядел переулок, но никого не заметил. Только старый фонарь у входа мерно раскачивался, скрипя на ветру.

Арина сразу поднялась к себе, не сказав ни слова. Лиля пошла за ней, и дверь в их комнату закрылась с глухим стуком.

— Злится, — сказал Леонид, глядя им вслед.

— Пройдёт, — ответил я. — Ей нужно время.

Он поднялся в свою комнату, сел у окна и долго смотрел на пустой переулок.

В дверь постучали. Я разрешил войти.

— Ты видел его лицо? — спросил Игорь, садясь на стул у стены.

— Нет, — я покачал головой. — Капюшон закрывал.

— Я тоже, — Игорь достал из кармана листок бумаги, на котором был набросан чей-то портрет. — Я рисовал по памяти. Похож?

Я взял листок. На нём был изображён человек лет сорока, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. Волосы короткие, тёмные, на правой щеке — шрам.

— Не знаю, — я вернул рисунок. — Капюшон закрывал пол-лица. Но шрама я не видел.

— Значит, он готовился, — Игорь спрятал рисунок. — Знал, что мы будем смотреть.

Я не ответил и снова повернулся к окну.

— Завтра встреча со свидетельницей, — сказал я. — Ты едешь со мной.

— Еду, — кивнул Игорь. — Альберт остаётся здесь, с девушками.

— Хорошо.

Игорь ушёл, и я остался один.

Вечером я зашёл в комнату Арины. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно. Плечо было перевязано, поверх бинтов темнела лечебная мазь. Лиля сидела рядом, держала её за руку и молчала.

— Как ты? — спросил я, садясь на стул у двери.

— Нормально, — Арина даже не повернула голову. — Лекарь сказал, завтра смогу двигать рукой. Разрешил вернуться к тренировкам.

— До полного восстановления на арену не выйдешь, — ответил я.

— Это хорошо.

— Хорошо, — эхом отозвалась она.

Повисла тишина. Лиля переводила взгляд с меня на Арину и обратно, но не вмешивалась.

— Ты правда не успел предупредить? — спросила Арина наконец. — Или ты специально встал на пути?

— Не успел, — сказал я твёрдо, не отводя глаз. — Заклинание формировалось за секунду до удара. Я его разорвал, но осколки пошли в стороны.

— А если бы они пошли в тебя?

— Тогда здесь сидела бы ты, — усмехнулся я, — а я был бы внизу, пил чай с Анной Ивановной.

Арина не засмеялась. Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом отвернулась к окну.

— Иди, пожалуйста, — сказала она. — Мне нужно отдохнуть.

Что ж, я встал и вышел. Лиля хотела пойти за мной, но я покачал головой:

— Останься с ней.

Лиля кивнула и закрыла дверь.

Ночь опустилась на столицу быстро, без сумерек, просто за окном стало темно, и фонари в переулке зажглись один за другим. И тут я заметил движение. Тень скользнула по стене соседнего дома, остановилась напротив его окна и замерла. Та же фигура, тот же плащ с капюшоном.

Я выпустил когти. Тень не двигалась. Потом медленно подняла руку и помахала — так же, как в прошлый раз, в академии.

Я рванул к окну, распахнул его и выпрыгнул вниз. Когти вонзились в каменную кладку, гася скорость, и я приземлился на корточки, готовый к атаке. Но в переулке никого не было. Только пустые стены и одинокий фонарь, мерно раскачивающийся на ветру.

На земле лежал белый конверт.

Я поднял его, разорвал. Внутри был листок бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком: «Слабую нужно беречь. Выбывание из игры — не поражение. Завтра продолжим».

Я поднялся, сунул конверт в карман и полез обратно в окно. В кармане завибрировал мобилет — пришло короткое сообщение: «Сладких снов, Росомахин. Завтра новый день».

Я убрал мобилет, лёг на кровать и закрыл глаза. Алиска появилась и перебралась ко мне на грудь, и я чувствовал, как её тепло, ровное и спокойное, разливается по телу, прогоняя холод и тревогу.

Завтра они пойдут на встречу со свидетельницей. Завтра игра продолжится.

Утро встретило меня серым небом и мелким, противным дождём, который барабанил по подоконнику, заставляя стёкла дрожать. Я открыл глаза, и Алиска, почувствовав движение, спрыгнула с кровати и исчезла внутри меня.

Я оделся, спустился вниз. Анна Ивановна уже накрывала завтрак, и запах свежей выпечки смешивался с ароматом заваренных трав. Арина и Лиля сидели за столом, Арина — с перевязанным плечом, но уже одетая, готовая к выходу.

— Тебе сегодня нельзя, — сказал я, садясь напротив.

— Я не на турнир, — ответила Арина. — Я с вами.

— Нет, — я покачал головой. — Ты остаёшься здесь. Альберт будет с тобой.

— Андрей…

— Арина, — я посмотрел на неё твёрдо. — Ты не боец сегодня. Не рискуй.

Она хотела возразить, но Лиля переглянулась с ней и покачала головой.

— Останься, — тихо сказала Лиля. — Пожалуйста.

Арина вздохнула и опустила плечи.

Альберт подал машину. Мы сели на заднее сиденье. Леонид держал в руках планшет с картой столицы и что-то бормотал себе под нос.

— Что-то интересное пишут? — спросил я.

— Нет, — ответил Леонид, не поднимая головы. — Просто проверяю маршрут.

Игорь молчал. Он смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам.

Торговый центр встретил нас шумом и суетой. Люди сновали туда-сюда с пакетами и сумками, дети бегали между витрин, продавцы зазывали покупателей. Я огляделся, запоминая выходы, лестницы, эскалаторы.

Мы поднялись на третий этаж, где было тише, и сели на скамейку у фонтана. Вода струилась по каменным чашам, и этот звук почти заглушал гул толпы.

Через десять минут к нам подошла женщина. Она была невысокой, худой, с короткими тёмными волосами и усталым, измождённым лицом. Одежда на ней была простой, неброской, но я заметил, что ткань дорогая, а туфли — ручной работы. Владимир явно не экономил на своих людях.

— Вы барон Росомахин? — спросила женщина, останавливаясь в двух шагах от скамейки.

— Да, — я встал. — А вы?

— Меня зовут Елена. Каракуртов сказал, вы хотите узнать о Кречете.

— Хочу.

Елена огляделась, потом села на скамейку, положив сумку на колени.

— Я работала на него пять лет, — начала она, не глядя на меня. — Вела его расписание, организовывала встречи, подбирала персонал. Я знала всё — кого он любит, кого ненавидит, кого боится.

— Чего он боится? — спросил я.

— Рода Росомахиных, — Елена подняла глаза. — Вашего деда. Он убил его, но до сих пор не уверен, что тот не вернётся.

— Как убил?

— Несчастный случай на охоте, — Елена усмехнулась. — Так было записано в документах. Но я видела свидетеля, который рассказал правду. Кречет сам стрелял. И стрелял в спину.

Я сжал кулак. Внутри Алиска зарычала.

— Почему вы сбежали? — спросил я.

— Потому что он приказал убить моего мужа, — голос Елены дрогнул. — Мой муж узнал то, чего не должен был знать. Кречет не прощает таких ошибок.

— Что узнал?

— Не важно, — Елена покачала головой. — Важно то, что я знаю, где Кречет будет завтра вечером. И я могу вас туда провести.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— Зачем вам это?

— Я хочу, чтобы он ответил, — сказала Елена. — За мужа. За вашего деда. За всех, кого он убил.

Она достала из сумки сложенный лист бумаги и протянула.

— Здесь адрес и время, — сказала она. — Завтра в восемь вечера. Он будет один.

— Почему один?

— Потому что он встречается с любовницей, — Елена усмехнулась. — А с ней он не берёт охрану. Боится, что узнают.

— Вы уверены?

— Уверена, — Елена встала. — Я работала на него пять лет. Я знаю всё.

Она развернулась и пошла к лестнице, не оглядываясь.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе. Потом развернул листок.

— Завтра в восемь, — прочитал Игорь, заглядывая через плечо. — Улица Лесная, дом семь.

— Ловушка, — сказал Леонид, заглядывая в записку со спины.

— Возможно, — я спрятал бумагу в карман. — Но проверять придётся.

— Если это ловушка, мы не выйдем, — Леонид побледнел.

— Мы выйдем, — хмыкнул я. — Потому что если это не ловушка, то это наш единственный шанс.

Мы спустились вниз и вышли из торгового центра. Дождь усилился, и капли барабанили по асфальту, собираясь в лужи. Я поднял воротник куртки и пошёл к машине.

Мы сели в машину и поехали обратно в особняк. Я смотрел в окно на проплывающие улицы, на людей, спешащих под зонтами, на серое, тяжёлое небо, и думал о завтрашнем дне.

Встреча с Кречетом. Или ловушка. Думаю, поеду один.

Узнаю это завтра. В восемь вечера. На улице Лесной, в доме семь.