Василий разбудил меня грохотом посуды на кухне — гремел громче обычного, будто специально, хотя обычно старался двигаться тихо, чтобы не нарушать мой сон.

После вчерашней операции по аресту Куницина его холодные, цепкие глаза и ненависть, которую он не мог скрыть, смешались в голове в тяжёлый, вязкий ком, который никак не хотел рассасываться.

В столовой уже сидели Арина и Лиля. Арина листала какой-то журнал, который выписывала из столицы, и что-то комментировала, тыкая пальцем в яркие картинки. Лиля пила чай, глядя в окно, поглядывая на подругу.

— Доброе утро, — сказал я, садясь на своё место.

— Доброе, — ответила Арина, не отрываясь от журнала, и я заметил, как её пальцы чуть заметно замерли на странице. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Не выспался?

— Выспался, — ответил я, берясь за чашку с чаем, которую Василий поставил передо мной ещё до того, как я успел попросить. — Думаю о столице.

— Ещё десять дней, — Арина отложила журнал и посмотрела на меня внимательно, изучающе. — Успеешь надуматься.

— Знаю, красавица, знаю, — улыбнулся я, но объяснять не стал.

Василий подал завтрак, и мы ели молча. Арина о чём-то думала, Лиля смотрела в окно, и только я, механически отправляя еду в рот, прокручивал в голове вчерашние события, пытаясь сложить их в единую картину.

С этими всеми событиями я стал мало уделять времени девушкам, а это совсем нехорошо. Нужно будет исправиться.

В дверь постучали, и Василий пошёл открывать. Через минуту он вернулся в сопровождении Леонида. Граф был в своей обычной форме, с сумкой через плечо, и выглядел сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина.

— Доброе утро, — сказал он, проходя в столовую и садясь на свободный стул. — Я ненадолго, у меня первая пара.

— Что случилось? — спросил я, заметив его напряжение.

— Из столицы пришло подтверждение, — ответил Леонид, доставая из кармана сложенный лист бумаги. — Турнир начинается через десять дней. Нужно готовить документы и собираться. Организаторы прислали список требований.

Он протянул мне лист, и я пробежал глазами по строчкам. Копии свидетельств о рождении, справки из академии, медицинские заключения, подтверждение магического статуса — всё то, что обычно требуется для участия в подобных мероприятиях.

— Игорь знает? — спросил я, возвращая бумагу.

— Я ему сказал, — кивнул Леонид. — Он уже ушёл на тренировку, сказал, что вечером зайдёт.

— Хорошо, — ответил я.

Леонид попрощался и ушёл, и я остался сидеть за столом, глядя на остывший чай.

После завтрака я поднялся к себе, чтобы переодеться перед выходом, но, переступив порог комнаты, замер. В магическом зрении воздух был расцвечен тонкими, едва заметными нитями бледно-голубого цвета. Они тянулись от порога к столу, от стола к окну, от окна к кровати, образуя причудливый, пульсирующий узор.

Магия слежения. Простая, грубая, явно сделанная наспех. Не мощная, рассчитанная на пару дней, не больше. Кто-то был в моей комнате, пока меня не было.

Я выпустил когти, прошёл к столу, провёл рукой над поверхностью, и нити дрогнули, потянулись за пальцами, будто живые. Я не стал их рвать — пусть пока висят. Возможно, их можно будет использовать, чтобы выйти на того, кто их поставил.

В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран — Каракуртов.

— Слушаю, — сказал я, принимая вызов.

— Барон, — голос Каракуртова был ровным, но я чувствовал, что он чем-то встревожен. — У меня есть новости. Нехорошие.

— Какие? — спросил я, чувствуя, как внутри холодеет.

— Куницин, он же Слепец, был не единственным, кто работал на гильдию в академии, — сказал Каракуртов. — У него были сообщники. Трое, по нашим данным. Они до сих пор не найдены.

— Их описания есть? — спросил я.

— Только общие, — ответил Каракуртов. — Двое мужчин, одна женщина. Все — маги, не ниже третьего уровня. Осторожны, профессиональны. Их не брали раньше, потому что они не светились.

— А сейчас?

— Сейчас они знают, что мы наступаем, — голос Каракуртова стал тише, будто он боялся, что его подслушают. — И они будут пытаться уйти. Или увести за собой кого-то.

— Меня? — спросил я.

— Вас, — подтвердил он. — И ваших близких. Будьте осторожны, барон. В столице я смогу вам помочь, но здесь — только вы сами.

— Я понял, — ответил я.

— И ещё, — Каракуртов помолчал, потом добавил: — Заказчик — человек из ближнего круга императора. Имя пока неизвестно, но есть зацепки. Он не маг, но окружён сильными магами. Будьте осторожны.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил он и отключился.

Я убрал мобилет в карман и ещё раз посмотрел на бледно-голубые нити, оплетавшие мою комнату.

«Кто это поставил, пап?» — спросила Алиска, проснувшись от моих движений.

«Не знаю, — ответил я. — Но узнаю».

Я решил, что безопасность нужно усилить, и набрал номер Альберта. Бывший наёмный убийца, а теперь начальник моей личной охраны, ответил после первого гудка.

— Господин? — голос его был спокойным, даже равнодушным, но я знал, что он всегда готов к работе.

— Нужна помощь, — сказал я. — Приезжайте.

— Через пару часов буду, — невозмутимо ответил он и отключился.

Я спустился вниз, сказал Василию, что буду в кабинете, и чтобы меня не беспокоили.

Альберт приехал через полтора часа. Он вошёл в кабинет бесшумно, как тень, и я заметил, как в его движениях нет ничего лишнего — каждое движение выверено, экономно, профессионально.

— Рассказывайте, господин, — сказал он, садясь в кресло напротив.

Я рассказал об аресте Куницина, о предстоящей поездке в столицу. Альберт слушал внимательно, не перебивая, и только когда я закончил, задал несколько коротких, точных вопросов.

— В столицу я поеду с вами сам, — сказал он. — Возьму двоих своих лучших людей. Они будут ждать нас на месте.

— Хорошо, — кивнул я. — Подойди к Василию, он выделит тебе комнату. Сейчас ты будешь отвечать за безопасность девушек. Объяснишь им всё сам?

Он улыбнулся и слегка поклонился.

— Отдам за них жизнь! — серьёзно ответил он. — И да, мы обсудим всё самостоятельно.

После обеда мне принесли посылку. Плотный конверт, запечатанный сургучом с незнакомой печатью, которую я видел впервые. В магическом зрении от сургуча тянулись тонкие, едва заметные золотистые нити — магия защиты, слабая, но аккуратная.

Я поднялся к себе, закрыл дверь и вскрыл конверт.

Внутри лежали несколько старых фотографий, выписки из банковских счетов, копии каких-то писем. На одной из фотографий — человек в дорогом костюме, с надменным лицом и холодными глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня. На обороте была подпись, сделанная рукой Каракуртова: «В. К. — возможный заказчик. Будь осторожен».

Я перевернул фотографию, посмотрел на неё ещё раз. Этот человек на ней вызывал у меня смутное, неприятное ощущение, будто я уже встречал его раньше.

Я перебирал фотографии одну за другой. На одной был изображён Куницин — молодой, с короткой стрижкой и тем же цепким взглядом, что и сейчас. На другой — двое мужчин в форме полицейских, фамилий я не знал. На третьей — женщина с длинными тёмными волосами и холодной, надменной улыбкой. На обороте — ничего.

Я спрятал документы в пространственный карман и решил, что нужно показать их Юрию.

К Юрию я пошёл сразу после обеда. Учитель сидел в своей мастерской, заваленной бумагами и артефактами, и пил кофе.

— А, герой пожаловал, — усмехнулся он, отставляя чашку. — Что на этот раз?

Я рассказал о закладках, о звонке Каракуртова, о фотографии человека в дорогом костюме. Юрий слушал внимательно, не перебивая, и только когда я закончил, откинулся на спинку стула.

— Каракуртов — человек надёжный, — сказал он. — Если он говорит, что заказчик из ближнего круга императора, значит, так оно и есть.

— Вы его знаете? — спросил я.

— Встречались пару раз, — ответил Юрий. — Он умный, осторожный. Не лезет туда, куда не просят. Но если взялся помогать — значит, ему это действительно важно.

Я достал фотографию и протянул ему. Юрий взял её, долго всматривался в лицо человека в дорогом костюме.

— Не узнаю, — сказал он наконец, возвращая фотографию. — Но у меня есть знакомые в столице. Попробую навести справки.

— Спасибо, — ответил я, пряча снимок в карман.

— Не за что, — Юрий усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Только будь осторожен, Андрей. Эти люди не шутят. Если они добрались до академии, значит, у них длинные руки.

— Я знаю, — кивнул я.

— И ещё, — он поднялся, подошёл к карте, висевшей на стене, и провёл пальцем по линии, соединяющей Краснодар и столицу. — В столице у тебя будут союзники, но и врагов будет не меньше. Каракуртов поможет, но не надейся только на него. Заводи свои знакомства, ищи своих людей. И помни — в столице свои порядки, свои правила. Не лезь в чужие игры, если не уверен, что выиграешь.

— Я запомню, — сказал я.

— Смотри, — он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом. — Ты мне дорог, ученик. Не хотел бы я тебя хоронить.

Я вышел от Юрия, когда уже начало темнеть. Влажный, холодный воздух пахнул в лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки тревоги. На нулевой изнанке даже в ноябре не бывало снега, только сырость и промозглый ветер, который гулял между зданиями, заставляя ёжиться и поднимать воротники. Я прошёл по дорожке к домику, и мои шаги, гулкие и одинокие, разносились в тишине, нарушаемой только редкими криками птиц, которые ещё не улетели на юг.

В гостиной уже горел свет. Арина и Лиля сидели на диване — Арина листала какой-то журнал, делая пометки на полях, Лиля читала книгу по магии огня.

— Ты чего такой хмурый? — спросила Арина, откладывая журнал. — Опять эти твои дела?

— Дела, — согласился я, садясь в кресло напротив.

— Расскажешь?

— Не сейчас, — покачал я головой.

Она не стала настаивать, но я видел, как её пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрогнули.

— Ладно, — сказала она. — Тогда давай о столице. Где мы будем жить? Что там за порядки? Можно будет погулять по городу?

— Альберт уже занимается жильём, — ответил я. — Будем жить в отдельном доме, чтобы не зависеть от чужих людей.

— Это хорошо, — Арина кивнула. — А то я слышала, что в гостиницах для приезжих вечно крадут вещи и подслушивают разговоры.

— Не крадут и не подслушивают, — усмехнулась Лиля, откладывая книгу. — Просто ты слишком много читаешь бульварные романы.

— А ты слишком мало, — парировала Арина, но спорить не стала.

Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение, копившееся внутри весь день, понемногу уходит.

— Лиль, — сказал я, заметив, как она снова сжала книгу. — Всё будет хорошо.

Она посмотрела на меня, и в её глазах, больших и тёмных, мелькнуло что-то, похожее на благодарность.

— Знаю, — ответила она. — Просто… волнуюсь.

— Я тоже, — признался я. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Она кивнула, и напряжение в её плечах чуть заметно спало.

После ужина я поднялся в кабинет. Василий уже растопил камин, и огонь, весело потрескивая, отбрасывал на стены пляшущие тени. Я сел в кресло, достал из пространственного кармана документы, присланные Каракуртовым, и снова принялся их перебирать.

Алиска вышла из меня и устроилась на столе, свернувшись клубком. В свете камина её шерсть переливалась серебром и золотом, а глаза горели ярким, живым огнём. Она смотрела на фотографии, которые я раскладывал перед собой, и иногда тихо рычала — негромко, едва слышно, будто узнавала кого-то из этих людей.

«Ты их знаешь?» — спросил я мысленно.

«Нет, — ответила она. — Но чувствую. Они плохие. Очень плохие».

«Согласен», — усмехнулся я, убирая фотографии обратно в конверт.

Фотография человека в дорогом костюме снова привлекла моё внимание. Я всматривался в его лицо — надменное, холодное, с глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня, — и пытался вспомнить, где я мог его видеть. Но память не подсказывала ничего. Только смутное, неприятное ощущение, будто я уже встречал этот взгляд — оценивающий, холодный, опасный.

В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран — Бродислав.

— Слушаю, брат, — сказал я.

— Андрей, — голос Бродислава был спокойным, но я чувствовал, что он чем-то озабочен. — Я проверил Куницина по своим каналам. Он действительно работал на гильдию много лет. Но никто не знает, кто его завербовал и когда.

— Это мы уже знаем, — ответил я.

— Есть ещё кое-что, — Бродислав помолчал, потом продолжил: — У него были сообщники в академии. Трое. Двое мужчин, одна женщина. Их до сих пор не нашли.

— Каракуртов мне уже сказал.

— Тогда ты знаешь не меньше меня, — Бродислав усмехнулся. — Ладно. Я насчёт столицы. Ты решил, когда выезжаете?

— Через десять дней, — ответил я. — Турнир начинается.

— Я приеду, — сказал Бродислав. — Не на турнир, по делам. В столице у меня есть кое-какие знакомые, которые могут помочь.

— Хорошо, — кивнул я. — Держи меня в курсе.

— Договорились, — ответил он и отключился.

Алиска на столе потянулась, зевнула, сверкнув клыками, и посмотрела на меня.

«Скучно, пап, — сказала она. — Когда уже начнётся что-то интересное?»

«Надеюсь, не скоро», — хмыкнул я, хотя сам в это не верил.

Я убрал мобилет в карман, подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно, только редкие фонари у главного корпуса разгоняли тьму тусклым, желтоватым светом. Ветер, влажный и холодный, гулял по пустому парку, раскачивая голые ветви деревьев, и где-то вдалеке заливисто свистела какая-то птаха.

И вдруг я замер.

Внизу, под фонарём, стоял человек. Он был одет в тёмный плащ с капюшоном, низко надвинутым на лоб, и я не видел его лица. Но в магическом зрении от него тянулись серые, плотные нити — магия земли, агрессивная, давящая, пульсирующая в такт сердцу. Человек был магом. И сильным магом — я чувствовал это даже на расстоянии.

Он стоял неподвижно, глядя прямо на окно кабинета, будто знал, что я здесь. А потом поднял руку и медленно, будто прощаясь, помахал ею.

— Кто это? — прошептал я.

Алиска подбежала к окну, встала на задние лапы, положив передние на подоконник, и зарычала — тихо, зло, и её шерсть встала дыбом.

«Не знаю, — сказала она. — Я ещё не богиня, могу мало».

Человек развернулся и медленно пошёл прочь, растворяясь в темноте парка. Серые нити магии земли тянулись за ним, будто шлейф, и я смотрел, как они тают в воздухе, пока не исчезли совсем.

Мобилет снова ожил. Короткое сообщение с незнакомого номера: «Скоро увидимся, Росомахин. Береги своих».

Я сжал мобилет в руке, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая, глухая ярость. Алиска за моей спиной рычала, и её рык, низкий и угрожающий, сливался с шумом ветра за окном.

«Пусть приходят, — мысленно сказал я, убирая когти. — Я готов».

Я отошёл от окна, сел в кресло и долго смотрел на огонь, догоравший в камине. Алиска свернулась у меня на коленях, и я гладил её густую, тёплую шерсть, чувствуя, как её спокойствие передаётся мне, согревает, успокаивает.

За окном всё так же шумел ветер, и где-то вдалеке вскрикивала сова.

Следующая неделя пролетела как один день. Утром — лекции, днём — тренировки, вечером — сборы и разговоры о столице. Арина составила список вещей, которые нужно было взять с собой, и этот список рос с каждым днём, пугая своей длиной и разнообразием. Лиля готовила документы, справки, свидетельства — всё, что требовали организаторы турнира. Леонид и Игорь приходили почти каждый вечер, обсуждали тактику, просматривали записи прошлых лет, строили планы.

Как-то Альберт подошёл ко мне. И отчитался о неведомом невидимом посетителе, который оставил следящие заклинания.

— Любитель, — сказал Альберт, пожимая плечами. — Но осторожный. Следы заметает хорошо.

— А профессионал? — спросил я.

— Профессионала вы не заметили бы, — ответил он. — Если бы он хотел вас убить, вы бы уже были мертвы.

— Утешил, — усмехнулся я.

— Я не утешаю, господин, — спокойно ответил Альберт. — Я констатирую факты.

Бродислав звонил каждый день, уточнял детали, сообщал новости из имения. В деревне всё было спокойно — стройка продолжалась, переселенцы прибывали, фабрика работала в штатном режиме. Олег закончил очередную партию зачарованных артефактов и отправил их в столицу на реализацию.

— Деньги идут, — говорил Бродислав. — Не бойся, не разоримся.

— Я и не боюсь, — отвечал я. — Ты же у меня главный по финансам. Ну, с Тонтонычем, конечно.

Он смеялся, и я чувствовал, как напряжение, копившееся внутри, понемногу рассасывается.

Алиска за эту неделю почти не спала. Она выходила из меня каждый вечер, сидела на подоконнике и смотрела в окно, вглядываясь в темноту парка, будто ждала, что тот человек в плаще вернётся.

«Он не вернётся, — сказал я ей однажды. — Не здесь».

«Согласна, — ответила она, не оборачиваясь. — Но я всё равно буду ждать».

А я и не спорил.

За день до отъезда мы собрались в гостиной. Арина разложила на столе вещи, которые решила взять с собой, и теперь перебирала их, прикидывая, что ещё нужно докупить. Лиля сидела в кресле с книгой, но не читала — смотрела на Арину и улыбалась. Леонид и Игорь пришли вместе, и теперь стояли у окна, о чём-то тихо переговариваясь.

— Всё готово? — спросил я, входя в гостиную.

— Почти, — ответила Арина, не поднимая головы. — Осталось только купить новое платье для столицы.

— У тебя их уже три, — заметила Лиля.

— А нужно четыре, — парировала Арина. — К каждому мероприятию — свой наряд.

Я не стал спорить. Женская логика была для меня такой же загадкой, как магия ключников — я видел её, но не понимал, как она работает.

Поздно вечером, когда все разошлись, я сидел в кабинете один. Алиска спала внутри меня, и я чувствовал её дыхание, ровное и спокойное, смешивающееся с моим. За окном гулял ветер, и где-то вдалеке перекликались ночные птахи.

Завтра мы ехали в столицу.