— Лошади, — прошептал Бродислав.

Я ничего не слышал, но через несколько секунд услышал и я: далёкий топот, металл, дерево, приглушённые голоса. На дороге двигался небольшой отряд. Мы легли в кустах, и через просвет между деревьями показались повозки: четыре телеги, восемь всадников и несколько пеших солдат. На первой телеге лежали ящики с порохом, на второй виднелись бочки с маслом.

Брин посмотрел на карту.

— Это не обоз для атаки, — прошептал он. — Они подвозят заряд к передовой.

— Значит, если капитан знает, где они будут ночью, можно ударить по складу, — произнёс я.

— Мы не будем ударять по складу.

— Я и не предлагал, — возразил я.

Бродислав медленно повернул ко мне голову.

— Ты подумал, — хмыкнул Бродислав.

— Это не преступление, — заметил я. — И вообще, думать полезно.

— В нашем мире за такие мысли иногда дают должность.

— А потом отправляют на фронт, — добавил я.

Отряд прошёл дальше. Мы дождались, пока топот стихнет, и вернулись к лагерю. Обратный путь занял меньше времени: теперь тело знало дорогу, или я уже начинал принимать его подсказки за свои мысли. Эта граница становилась всё тоньше.

Капитан ждал у обоза. Он взял карту у Брина и разложил её на ящике.

— Патруль? — уточнил он.

— Восемь всадников и несколько пеших, — отчитался Брин. — Одного ранили, четверых вывели из строя, двоих обошли. Обоз продолжил движение к передовой.

Капитан посмотрел на меня.

— Почему не привели пленного? — уточнил капитан.

— Самый целый не мог идти, — отозвался я.

— А если мог? — уточнил капитан.

— Тогда бы привели, — отозвался я.

Капитан пробежал глазами карту.

— Вы нашли резерв и обоз, — констатировал капитан.

— И узкий проход между холмами, — добавил я. — Они выведут туда людей перед рассветом. Там твёрдая почва, колёса не оставят глубоких следов.

Капитан поднял глаза.

— Ты уверен?

— Нет. Но если бы я готовил засаду, выбрал бы это место.

— Почему?

— Оттуда видно дорогу, а самим не видно противника. Укрытия есть. Ветер уносит дым в сторону реки. После первого залпа можно уйти к воде.

Капитан постучал карандашом по карте.

— Противник думал так же.

— Значит, у нас общая проблема.

Капитан кивнул Брину.

— Подготовить два отряда. До темноты перенести орудия к западному склону. Пехоту не выводить на дорогу.

Брин ушёл. Капитан задержал взгляд на Бродиславе.

— Виктор.

Бродислав поднял голову.

— Ты всегда так с ними обращался? — уточнил капитан.

— С кем? — уточнил Бродислав.

— С людьми, — пояснил капитан.

— С врагами, — отрезал Бродислав.

— Я спрашиваю не о врагах, — нахмурился капитан.

Он сжал челюсть.

— Война делает людей простыми, — произнёс он.

— Нет, — хрипло возразил Бродислав. — Она просто показывает, что внутри.

Капитан посмотрел на него дольше, чем требовало обычное любопытство.

— Ты сегодня стал опаснее, — заметил он.

— Я всегда был опасным, — отозвался Бродислав.

— Не настолько, — покачал головой капитан.

— Значит, сегодня хороший день, — оскалился брат.

Капитан перевёл взгляд на меня.

— Он всегда был таким? — уточнил капитан.

— Он был хуже. Просто раньше у него были приличные манеры, — отозвался я.

— А у тебя? — уточнил капитан.

— Я делал вид, что они есть, — признался я.

Капитан хмыкнул.

— Идите отдыхать. Ночью поговорим.

Мы отошли от обоза, и только теперь я почувствовал усталость — не обычную. Тело было готово продолжать бой, но голова стала тяжёлой, в ушах звенело от выстрелов, кожа на лице стягивалась вокруг мелких порезов, когти не болели, но мышцы предплечья ломило. Бродислав тоже устал, хотя скрывал это лучше. Он шёл медленно, разглядывая людей, телеги и оружие.

— Что ты ищешь? — уточнил я.

— Себя, — буркнул Бродислав.

— На поле боя? — хмыкнул я.

— Вполне подходящее место, — отозвался он.

— Если найдёшь, не забирай с собой. Мне и так тяжело тебя таскать, — предупредил я.

— Ты меня не таскал, — возразил Бродислав.

— Пока нет, — заметил я.

Нас разместили в палатке у края лагеря. Она была рассчитана на шестерых, но внутри находились только два тюфяка, мокрое одеяло и деревянный ящик, а в углу стояло ведро, содержимое которого пахло хуже всего поля боя. Я сел на тюфяк, Бродислав остался у входа.

— Ложись, — бросил я.

— Не хочу, — буркнул Бродислав.

— Это не предложение, — отрезал я.

— Ты опять командуешь, — проворчал он.

— Я устал спорить, — признался я.

Он посмотрел на меня.

— Здесь никто не знает, кто мы, — произнёс Бродислав.

— Знают. Логан и Виктор, — отозвался я.

— Это не мы, — возразил он.

— А если для них мы? — уточнил я.

Бродислав промолчал. Снаружи проходили солдаты: кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то тащил ящик, а вдалеке работали кузнецы, и молот бил по металлу с равными паузами.

Я закрыл глаза и в темноте снова позвал Росса — ничего. Попробовал вспомнить голос Алиски, но в памяти осталось только ощущение маленьких зубов, тёплой шерсти и привычного требования дать что-нибудь вкусное. Она была рядом совсем недавно, а теперь между нами лежал другой мир.

Я открыл глаза.

— Не спишь? — хрипло уточнил Бродислав.

— Нет, — отозвался я.

— Я тоже, — признался он.

— Очень содержательный обмен, — хмыкнул я.

— Ты всегда так разговариваешь? — поинтересовался Бродислав.

— Когда устал, — отозвался я.

— А когда не устал? — не отставал он.

— Ещё хуже, — признался я.

Бродислав сел на второй тюфяк, и некоторое время мы молчали. Потом я полез во внутренний карман мундира, и пальцы нашли бумагу — сложенный вчетверо лист. Края размокли, но сам он остался целым, а бумага пахла дымом, кожей и слабым цветочным мылом. Запах не принадлежал этому лагерю, он был старше.

Я развернул письмо. Почерк оказался женским: неровные строки, некоторые буквы расплылись от влаги, а вверху стояло имя — Логан. Слово выглядело чужим. Я прочитал.

'Логан.

Если ты снова решил вернуться к капитану, не делай этого один. Они не держат обещаний, когда речь идёт о таких, как ты. Тебе скажут, что ты нужен армии, что после войны у тебя будет дом и земля. Это ложь. Людей вроде тебя не возвращают домой. Их возвращают туда, где можно снова использовать.

Я не прошу тебя бежать. Я знаю, что ты не умеешь. Просто не отдавай им всё, что в тебе осталось.

Если вернёшься, приходи к старому мосту.

Э.'

Я перечитал письмо дважды. Никакого лица, никакого воспоминания — только тело отреагировало раньше сознания: пальцы сжали бумагу слишком крепко, в горле появился сухой привкус, а где-то глубоко внутри грудной клетки возникло напряжение, похожее на желание идти к старому мосту. Не моё чувство, но оно жило во мне.

— Что там? — уточнил Бродислав.

Я передал ему письмо. Он прочитал медленно, губы шевелились, когда он разбирал смазанные строки, потом вернул лист.

— Значит, у Логана была женщина, — произнёс он.

— Возможно, — отозвался я.

— Она знает капитана, — добавил Бродислав.

— Или тех, кто за ним стоит, — уточнил я.

— И считает, что тебя используют, — продолжил он.

— Очень проницательная женщина, — хмыкнул я.

— Ты не помнишь её? — уточнил Бродислав.

— Нет, — отозвался я.

— Даже запах? — не отставал он.

Я посмотрел на письмо.

— Запах помню, — признался я.

Бродислав кивнул.

— Вот как это работает, — заключил он.

— Как? — уточнил я.

— Тело помнит то, что мозг не знает, — пояснил Бродислав.

Он сунул руку во внутренний карман собственного мундира.

— У меня тоже кое-что есть.

На ладонь упал металлический жетон — небольшая пластинка на цепочке с истёртыми краями. На одной стороне виднелась короткая надпись: V. CREED. Ниже стоял номер. Бродислав долго смотрел на жетон.

— Виктор Крид, — произнёс он, и собственное имя прозвучало для него хуже, чем чужое.

— Ты его знаешь? — уточнил я.

— Нет, — отозвался Бродислав.

— Но тело? — уточнил я.

Бродислав сжал жетон.

— Тело знает, что его нужно носить, — произнёс он.

Он надел цепочку на шею, металл лёг на кожу, и на мгновение его лицо изменилось — не резко, просто взгляд стал старше.

— Мне не нравится это имя, — рыкнул он.

— Мне тоже не нравится твоё, — отозвался я.

— Андрей нормальное, — буркнул Бродислав.

— Не в этом мире, — заметил я.

Он посмотрел на меня.

— А как тебя здесь зовут полностью? — уточнил он.

Я снова взглянул на письмо. Там было только Логан.

— Не знаю, — признался я.

— Может, у тебя тоже есть жетон, — предположил Бродислав.

Я проверил карманы и нашёл спичечный коробок, нож, несколько патронов, кусок сухого хлеба и тонкую металлическую пластинку без цепочки. На ней была выгравирована только одна буква: L. Я провёл большим пальцем по краю.

— Похоже, портал подготовился, — произнёс я.

— Или нас подготовили для него, — возразил Бродислав.

— Тогда вопрос, кто, — заключил я.

Бродислав поднял голову.

— Ключники? — предположил он.

— Не знаю, — признался я.

— Росс? — не отставал Бродислав.

— Он не умеет создавать войны и солдатские документы, — отозвался я.

— Ты уверен? — уточнил он.

— Нет, — отрезал я.

— Значит, варианты остаются, — заключил Бродислав.

Я положил письмо рядом с жетоном. Почти смешно: в одном мире меня называли бароном Росомахиным, наследником рода и человеком, который должен был разбираться с богами, ключниками и дворцовыми заговорами, а в другом у меня был мокрый мундир, ружьё и письмо от женщины, которую я не помнил. Статус заметно ухудшился.

— Что будем делать? — уточнил Бродислав.

— Выживать до утра, — отозвался я.

— Потом? — уточнил он.

— Решим после утра, — добавил я.

— План впечатляет, — хмыкнул Бродислав.

— Я работаю над масштабированием, — отозвался я.

Он наклонился вперёд.

— А если портал не откроется? — уточнил он.

Я не отозвался сразу. За стенкой палатки кто-то кашлянул, вдалеке снова ударил молот, над лагерем поднялся запах тушёного мяса и горелого масла. Мир жил: в нём люди умирали, ели, ругались, чинили оружие и ждали следующего приказа. Он не выглядел видением — слишком много грязи, слишком много запахов, слишком много боли в ладонях.

— Тогда узнаем, почему нас сюда отправили, — произнёс я.

— А если причин нет? — уточнил Бродислав.

— Причины есть всегда. Иногда их просто придумывает тот, кто держит нож, — отозвался я.

— Ты собираешься стать Логаном? — уточнил он.

Я посмотрел на металлическую пластинку с буквой L.

— Нет, — отрезал я.

— А кем? — не отставал Бродислав.

— Андреем, — отозвался я.

— Здесь это имя никому не нужно, — заметил он.

— Мне нужно, — отрезал я.

Бродислав усмехнулся.

— Хороший ответ, — признал он.

— Другого не придумал, — отозвался я.

Он лёг на тюфяк, положив ружьё рядом с рукой. Я убрал письмо в карман и оставил пластинку на груди. Спать не хотелось, но тело выключило сознание почти сразу.

Мне приснился лес — не тот, через который мы проходили вечером, а другой. В нём не было магии, но под землёй проходили металлические трубы, а между деревьями стояли люди в белых халатах. Они держали длинные иглы и говорили обо мне так, будто я был не человеком, а дорогой деталью. Кто-то произнёс слово «кость», и другой голос отозвался, что металл выдержит.

Я проснулся до рассвета. В палатке было холодно, Бродислав сидел у входа и смотрел наружу.

— Ты кричал, — бросил он.

— Что? — не понял я.

— Во сне, — уточнил Бродислав.

— Что я кричал? — уточнил я.

— Не разобрал. Что-то про дверь. Потом про мать. Потом ругался, — отозвался он.

— Значит, всё нормально, — заключил я.

— Нормально? — переуточнил Бродислав.

— Если я перестал ругаться во сне, значит, меня окончательно заменили, — пояснил я.

Бродислав тихо фыркнул. Снаружи раздались шаги, и капитан остановился у палатки.

— Поднимайтесь, — рявкнул он. — Оба ко мне.

— Что случилось? — уточнил я.

— Смена приказа, — бросил капитан.

— Война закончилась? — уточнил я.

— Нет, — отрезал он.

— Тогда почему такой ранний подъём? — не отставал я.

— Потому что люди, которые будут вас забирать, не любят ждать, — отозвался капитан.

Бродислав поднялся.

— Кто нас забирает? — рыкнул он.

Капитан посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Военное ведомство, — произнёс он.

— Мы нужны для новой разведки? — уточнил я.

— Нет, — отозвался капитан.

В его голосе появилась пауза — она длилась всего секунду, но тело заметило её.

— Вы нужны для другого, — добавил он.

Капитан отошёл, и мы вышли из палатки. У края лагеря стояла закрытая машина — не повозка с боеприпасами, а высокая, тяжёлая, с железными полосами на дверях и маленькими окнами, затянутыми сеткой. Лошади, запряжённые в неё, были крупнее обычных и покрыты пеной. Рядом стояли двое мужчин в тёмных мундирах: на них не было грязи, ни пятен, ни потёртых сапог, ни пороховой копоти, они выглядели так, будто прибыли не с фронта, а из кабинета, где война существовала только на бумаге.

Третий был старше. Он носил серое пальто до колен и держал в руке кожаную папку, его лицо было гладко выбрито, пальцы тонкие, ногти короткие, а на правой руке блестело кольцо с чёрным камнем. Он посмотрел на меня, потом на Бродислава.

— Это они? — уточнил он.

— Логан и Виктор, — подтвердил капитан.

— Я Андрей, — произнёс я.

Человек в сером едва заметно улыбнулся.

— Здесь это не имеет значения, — отозвался он.

— Тогда зачем спрашиваете? — уточнил я.

Капитан бросил на меня предупреждающий взгляд, но человек в сером не изменился в лице.

— Упрямство сохранено. Хорошо, — заметил он.

— Что именно сохранено? — рыкнул Бродислав.

— Не всё сразу, Виктор, — отмахнулся человек в сером.

Он открыл папку и достал два листа.

— Вчера вы получили огнестрельные ранения. Один выжил после попадания в бок и восстановился за минуты. Второй получил глубокое повреждение плеча и продолжил бой без потери силы. Кроме того, оба демонстрируете необычную физическую выносливость, координацию и устойчивость к боли.

— Нас лечили? — уточнил я.

— Нет, — отозвался человек в сером.

— Тогда откуда вы знаете, что произошло? — уточнил я.

— У армии хорошие глаза, — заметил он.

— У армии обычно плохие врачи, — парировал я.

— Поэтому вас и переводят, — заключил человек в сером.

Капитан нахмурился.

— Мне не сообщили деталей, — процедил он.

— Вам не обязаны сообщать детали, — отрезал человек в сером.

— Они мои солдаты, — повысил голос капитан.

— Были вашими, — поправил человек в сером.

Капитан сжал пальцы на рукояти сабли, но мужчина в сером даже не посмотрел на него — он продолжал читать бумаги.

— Подпишите перевод, — бросил он.

— Мы не умеем читать ваши документы, — отозвался я.

— Логан умеет.

Я взял лист, и глаза прошли по строчкам. Я не знал языка достаточно хорошо, чтобы читать его как Андрей, но тело снова помогло: символы складывались в смысл. Имя. Подразделение. Статус. Передача в распоряжение военно-медицинского управления. Согласие на обследование. Согласие на процедуры. Последний пункт был написан мелкими буквами. Я перечитал его.

— Это не перевод в разведку, — произнёс я.

— Нет, — подтвердил человек в сером.

— Здесь написано, что мы передаёмся в закрытый исследовательский корпус, — продолжил я.

— Верно, — кивнул он.

— И что после подписания командование не несёт ответственности за последствия, — добавил я.

— У вас удивительно хорошее зрение, Логан, — заметил человек в сером.

— У вас удивительно плохая привычка прятать угрозы внизу страницы, — отрезал я.

Мужчина в сером сложил руки на папке.

— Все войны требуют людей, готовых платить.

— Обычно они платят своей кровью, — процедил я. — А вы предлагаете платить телом.

На мгновение в его взгляде появилось внимание — не уважение, а расчёт. Он посмотрел на мои руки, потом на Бродислава.

— Именно поэтому вы подходите, — заключил человек в сером.

— Для чего? — уточнил Бродислав.

Мужчина в сером подошёл к машине.

— Для проекта, который изменит ход войны, — отозвался он.

— Это звучит как очень плохая новость, — хмыкнул я.

— Для ваших врагов, возможно, — заметил человек в сером.

— А для нас? — уточнил я.

Он открыл дверцу. Внутри пахло кожей, железом и едким медицинским спиртом.

— Для вас, — произнёс он, — это шанс стать чем-то большим, чем солдат.

Бродислав заглянул внутрь.

— А если мы откажемся? — уточнил он.

Человек в сером посмотрел на капитана. Капитан ничего не сказал, и это было ответом. Бродислав медленно оскалился.

— Значит, выбора нет, — процедил он.

— Выбор есть всегда, — отозвался человек в сером. — Просто последствия разные.

Я уже слышал эту мысль: в другом мире её произносили люди, которые считали себя богами, а здесь её произносил чиновник с чистыми сапогами. Формулировка была другой, а смысл оставался прежним.

Капитан подошёл ко мне.

— Логан, не подписывай, — прошептал капитан, чтобы слышал только я.

Я посмотрел на него.

— Почему? — уточнил я.

— Потому что тех, кого туда отправляют, обратно не возвращают, — отозвался он.

— Ты знаешь, что там? — уточнил я.

— Знаю достаточно, — процедил капитан.

— Тогда останови их, — потребовал я.

Капитан сжал челюсть.

— У меня нет таких полномочий, — выдавил он.

— Но есть сабля, — напомнил я.

— Сабля не режет приказы, — отрезал капитан.

Бродислав услышал.

— Можно проверить, — рыкнул он.

Капитан посмотрел на него.

— Виктор, если начнёшь драку, погибнут не они. Погибнут люди вокруг.

Бродислав перевёл взгляд на солдат у края лагеря — они делали вид, что заняты своими делами, но слушали каждое слово. Бродислав напрягся, и я увидел, как под кожей на его предплечьях вздулись мышцы.

— В машину, — бросил человек в сером.

Я не двинулся.

— Название проекта? — уточнил я.

Мужчина в сером помедлил.

— Оружие Икс, — произнёс мужчина в сером.

Буква прозвучала коротко, почти буднично, как номер камеры. Я посмотрел на закрытую машину, на металлические полосы, маленькие окна и ремни, закреплённые внутри вдоль стен. На столике рядом лежали металлические инструменты — слишком длинные для хирургии, слишком чистые для войны. Во мне поднялась холодная, беззвучная реакция. Не страх — тело просто узнало клетку. Я снова оказался там, где кто-то решил, что моя жизнь принадлежит ему.

— Значит, оружие, — выдохнул я.

— Именно, — подтвердил человек в сером.

Бродислав встал рядом.

— Если они хотят оружие, пусть сначала попробуют его удержать, — рыкнул он.

Человек в сером улыбнулся.

— Поэтому вас отправляют вместе, — заключил он.

Капитан отвернулся. Я поднялся на ступеньку машины. Внутри было тесно: на полу стояли две металлические скобы, на стене висели ремни, зажимы и кожаные маски, а в дальнем углу лежал ящик с инструментами. Некоторые я знал по виду, некоторые не хотел знать никогда. Бродислав вошёл следом.

Дверь ещё не закрылась. Я посмотрел на поле, где несколько часов назад нас называли своими, — на дым, грязь, разбитые телеги и рваное знамя, на солдат, которые уже забывали наши лица, потому что война постоянно требовала новых имён. Может быть, Логан действительно был здесь. Может быть, Виктор Крид тоже. Но Андрей и Бродислав только что вошли в машину, из которой нельзя было выйти прежними.

Дверь захлопнулась, замок щёлкнул снаружи, и машина тронулась. Я почувствовал, как под кожей правой руки медленно выдвинулись костяные когти. Тело уже готовилось к следующей войне.