За завтраком с заскочившими в гости парнями, я отодвинул тарелку и посмотрел на Арину. Лиля сидела напротив, и её взгляд, тёмный и внимательный, скользил по моему лицу.

— Сегодня вечером я встречаюсь с Верой.

Арина замерла. Ложка застыла на полпути к чашке, и она подняла на меня глаза, в которых плескалась тревога. Лиля отвернулась к окну, но я заметил, как её пальцы комкали салфетку.

— Зачем? — спросила Арина, и её голос прозвучал глухо.

— Она ждала, — ответил я. — Я должен узнать, что ей известно.

— Я с тобой, — сказал Игорь, и его голос был твёрдым, как сталь.

— Хорошая мысль, — я повернулся к нему. — Мы идём вместе.

Леонид, сидевший через стол от нас, нахмурился и хотел что-то сказать, но я поднял руку, и он замолчал. Арина смотрела на меня, и я видел, как её пальцы до хруста стиснули ложку.

— Если она заведёт тебя в ловушку, — начала она, но я покачал головой.

— Не заведёт, — ответил я. — Она сама в ловушке.

Я не стал говорить им, что Вера рассказала мне о тайнике в императорском дворце. Не сейчас, когда я сам ещё не был уверен, что это правда. Я просто смотрел на них, чувствуя тяжесть их взглядов.

После завтрака я поднялся к себе и закрыл дверь. В комнате было тихо, только за окном ветер раскачивал голые ветви деревьев. Я проверил плетения на теле. В магическом зрении они пульсировали ровно, и я знал, что этого достаточно. Я выпустил когти, убрал, выпустил снова.

Я спустился вниз. Арина ждала в прихожей. Она стояла, прислонившись плечом к стене, и смотрела на меня. Её руки были опущены вдоль тела, но я видел, как она сжала кулаки, а потом разжала.

— Будь осторожен, — сказала она. — Если что-то пойдёт не так, сразу уходи.

— Я всегда осторожен, — ответил я, и она усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

Она шагнула ко мне и на секунду прижалась плечом. Её тело дрожало, но она не проронила ни слова. Потом отстранилась, и я вышел на крыльцо.

Лиля стояла у двери гостиной, и её взгляд был пустым, будто она видела что-то, чего не видел я. Я хотел сказать ей что-то, но она покачала головой, и я промолчал.

Мы пошли к переходу с нулевой изнанки. Воздух здесь был свежим, пахло мокрой землёй и увядающей листвой. Вокруг было тихо, только ветер срывал с деревьев последние жёлтые листья и кружил их в воздухе. Вера выбрала для встречи небольшой парк недалеко от академии, и мы зашли вглубь, туда, где старые дубы склоняли ветви к земле. Скамейка, на которой она сидела, стояла в тени, и я заметил, что она выбрала это место не случайно — отсюда было видно все подходы к парку.

Она уже ждала нас. На ней был тёмный плащ, лицо было бледным, но в глазах читалась холодная решимость. Когда она увидела нас, поднялась и шагнула навстречу. Игорь остался стоять чуть поодаль, прислонившись к дереву, и я видел, как его глаза, серые и внимательные, скользят по периметру.

— Ты всё-таки пришёл, — сказала Вера, и в её голосе прозвучало облегчение.

— Я сказал, что приду, — пожал я плечами, садясь на скамейку напротив неё.

Она села и посмотрела на меня. Её пальцы, лежавшие на коленях, дрожали, но она держалась уверенно.

— В прошлый раз я сказала не всё, — начала она, и её голос стал тише. — Мне нужно было убедиться, что ты не из них.

— И ты убедилась?

— Да, — она кивнула. — Теперь я скажу тебе то, что не сказала тогда. Я была не просто связной твоего деда. Я была хранителем. Он передал мне не только информацию. Он передал мне ключ.

— Какой ключ? — я нахмурился, и внутри меня шевельнулась Алиска, её внимание сфокусировалось на словах Веры, как у хищника, почуявшего добычу.

— Ключ к четвёртому, — она понизила голос почти до шёпота, и я наклонился вперёд, чтобы не пропустить ни слова. — Имя четвёртого не записано в дневнике, потому что твой дед не знал его. Он только знал, где его можно найти.

— Где? — спросил я, и мой голос был сухим.

— В столице, — ответила она. — В императорском дворце, на старом чердаке, в комнате, которую никто не открывал уже больше десяти лет. Там есть тайник. Твой дед оставил в нём записи, которые не успел передать. Если ты найдёшь их, ты узнаешь имя четвёртого заговорщика.

Я смотрел на неё. В магическом зрении её плетения, слабые и почти неразличимые, пульсировали ровно, без сбоев. Она не врала. Каждое её слово было правдой, и от этого осознания внутри меня похолодело, смешавшись с надеждой, которую я не мог заглушить.

Она рассказывала, как дед передал ей ключ за месяц до своей смерти. Как они встретились в последний раз в старом кафе на окраине столицы. Как он смотрел на неё и говорил, что если с ним что-то случится, она должна будет сохранить то, что он доверил ей. Она не знала, что через месяц его убьют. Она не знала, что ей придётся прятаться больше десяти лет, скрывая ключ, который она не могла передать никому. Она ждала, пока кто-то из рода Росомахиных станет достаточно сильным, чтобы принять этот дар. Она ждала меня.

— Я ждала больше десяти лет, — сказала она, и в её голосе прозвучала усталость, которую она больше не скрывала. — Я думала, что умру, так и не дождавшись.

Я смотрел на неё, и в моей голове проносились обрывки мыслей, которые никак не хотели складываться в единую картину. Императорский дворец, старый чердак, тридцать лет тишины. Тайник, о котором никто не знал, кроме неё. И дед, который оставил его, зная, что когда-нибудь его внук придёт по его следам.

— Почему ты не сказала это раньше? — спросил я, и в моём голосе прозвучал холодный металл.

— Потому что я должна была убедиться, я же сказала, — Вера сжала пальцы в кулак, и я заметил, как напряглись её кисти. — Ты понимаешь, что это значит? Если информация попадёт не к тем людям, они уничтожат всё. И тебя, и меня, и тех, кто с тобой.

Я хотел спросить ещё, но в этот момент Игорь, стоявший чуть поодаль и наблюдавший за парком, подал знак. Его пальцы сжались и разжались в коротком, почти незаметном жесте, и я понял, что он что-то заметил. Я перевёл взгляд за его плечо и увидел две фигуры в серых плащах, стоявшие у входа в парк. Они не двигались, не пытались приблизиться, но их присутствие было отчётливым, как след на чистом снегу. В магическом зрении от них не шло никаких плетений, но я знал эту пустоту. Это были маги, умеющие скрывать свою силу, как и Вера.

Вера заметила мой взгляд, повернула голову, и её лицо побледнело, будто вся кровь отхлынула от него.

— Они нашли меня, — прошептала она, и в её голосе впервые за всё время прозвучал страх. — Ты должен идти. Это ловушка. Не для тебя, для меня.

Я выпустил когти, и они вышли из-под кожи беззвучно, легко, как часть меня. Я встал со скамейки, и воздух вокруг меня стал плотнее, тяжелее, будто сама реальность сжалась в этой точке, готовясь к удару.

— Я никуда не пойду, — сказал я, глядя на приближающиеся фигуры. — Ты нужна мне живой.

Она хотела возразить, но в этот момент один из нападавших поднял руку, и в магическом зрении я увидел, как в ней начало формироваться заклинание. Серые, плотные нити магии земли, агрессивной и давящей, сплетались в сложный, пульсирующий узел, готовый в любой момент сорваться с пальцев и обрушиться на нас. С каждым мгновением узел становился плотнее, и я чувствовал, как магия, грубая и мощная, набирает силу.

— Ложись! — крикнул я, толкая Веру в сторону, и одновременно с этим рванул вперёд, сокращая дистанцию.

Заклинание ударило в то место, где она стояла секунду назад, и земля поднялась волной, сметая скамейку и вырывая куски дёрна. Я ушёл в сторону, пропуская удар мимо себя, и когти моей правой руки полоснули по плетению, разрывая его на части до того, как оно успело развернуться. Магия рассыпалась искрами, не причинив мне вреда, но я чувствовал, как вибрация от удара прошла по руке, заставляя мышцы гудеть.

Игорь уже был в движении. Он рванул ко второму нападавшему, и его скорость была такова, что тот не успел среагировать. Удар кулаком пришёлся в солнечное сплетение, и фигура в сером плаще согнулась пополам, теряя равновесие. Второй удар, более точный, отправил его на землю, и он замер, не подавая признаков жизни.

Первый нападавший попытался атаковать снова, но я был готов. Я перехватил его руку, в которой уже начинало формироваться новое заклинание, и одним движением когтей разорвал плетение, не дав ему завершиться. Он отшатнулся, потеряв равновесие, и я добил его коротким ударом в висок, от которого он рухнул на землю, оставляя на мокрой траве тёмное пятно.

В парке повисла тишина, нарушаемая только моим дыханием и приглушённым хрипом поверженного врага. Вера, лежавшая на земле, медленно поднялась, отряхивая с плаща комья земли. Её лицо было бледным, но глаза смотрели ясно.

— Я сказал, что не дам тебя убить, — я убрал когти и подошёл к ней, протягивая руку. — Ты в порядке?

— Я цела, — она посмотрела на мою руку, потом на меня, и её губы чуть заметно дрогнули. — Спасибо.

— У тебя есть другое место? — спросил я, оглядываясь по сторонам. Парк был пуст, только две неподвижные фигуры на земле напоминали о том, что здесь только что произошло.

— Есть, — она выпрямилась, и в её голосе снова появилась твёрдая, холодная решимость. — Завтра. В десять вечера. Я пришлю тебе адрес.

Она уже пошла к выходу из парка, когда я окликнул её:

— Вера.

Она обернулась, и в её глазах, тёмных и глубоких, я увидел усталость, но теперь к ней примешивалось что-то новое. Облегчение? Или просто признание того, что она сделала свой выбор, и пути назад уже нет.

— Ты не обманешь? — спросил я, и мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел.

— Не обману, — ответила она, и в её голосе не было сомнений. — Ты меня спас, барон. Теперь я твоя должница. И это не считая моих отношений с твоим дедом.

Она развернулась и быстро пошла по дорожке, сворачивая за поворот, где её фигура растворилась в тени деревьев.

— Идём, — сказал Игорь, и я почувствовал, как он кладёт руку мне на плечо. — Охрана будет здесь с минуты на минуту.

Я кивнул, и мы пошли к выходу из парка. Я оглянулся на две фигуры в сером, лежащие на мокрой земле, и подумал о том, что эта игра становится всё опаснее. Каждый шаг, который я делал к правде, приближал меня к тем, кто хотел эту правду похоронить.

В особняк мы вернулись, когда солнце уже клонилось к закату. Его косые лучи золотили крыши соседних домов, и в этом свете уличная пыль казалась золотой. Арина встретила нас в прихожей, и её лицо, напряжённое и бледное, в первый момент, когда она увидела нас, чуть заметно расслабилось. Она стояла, прислонившись плечом к стене, и я видел, как её руки, сжатые в кулаки, медленно разжались.

— Живы? — спросила она, и сам вопрос прозвучал как констатация.

— Живы, — я снял куртку и повесил её на плечики, чувствуя, как усталость, накопленная за день, начинает отступать. — На нас напали, но мы справились.

Лиля стояла в дверях гостиной. Её пальцы стискивали подол платья, но она не задала ни одного вопроса. Только смотрела на меня, и я чувствовал этот взгляд, тяжёлый и внимательный.

— Нападение? — Леонид поднял голову от книги и посмотрел на меня. Он сидел в кресле у камина, и в его голосе прозвучала напряжённая нотка, которую я слышал у него только перед важным боем.

— Ловушка, — ответил я, растирая запястье, которое всё ещё ныло после удара. — Но не для нас. Они хотели убрать Веру.

— И что теперь? — Арина села на подлокотник моего кресла и положила руку мне на плечо. Её пальцы были тёплыми, но я чувствовал, как они чуть заметно дрожат.

— Теперь я жду завтрашнего дня, — я повернул голову и посмотрел на неё. — Завтра она скажет мне всё и даст артефакт, который мне нужен.

Я не стал рассказывать им о тайнике в императорском дворце. Не сейчас. Слишком многое могло пойти не так. Слишком многое зависело от того, что Вера скажет завтра. Если это была правда, я знал, куда идти. Если нет, я потеряю время, которого у меня и так было в обрез.

Арина кивнула, но я видел, что она не поверила мне до конца. Её пальцы на моём плече сжались чуть сильнее, и она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором я прочитал всё. И тревогу, и невысказанный вопрос, и надежду, что я всё-таки вернусь.

Лиля молчала, но я чувствовал её взгляд на своей спине, когда проходил мимо неё в гостиную.

Я подошёл к камину и протянул руки к огню. Пламя лизало поленья, и дрова потрескивали, выбрасывая снопы искр. Я чувствовал, как усталость, накопленная за день, начинает отпускать, но вместе с ней уходила и ясность мыслей.

Вечер опустился на особняк. Василий накрыл ужин, но я почти не притронулся к еде. Сидел за столом, смотрел на огонь в камине, и думал о том, что сегодняшний день был только началом. Каждый шаг, который я делал к правде, приближал меня к тем, кто хотел эту правду похоронить. И они не остановятся, пока не добьются своего.

Поздно вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я поднялся в кабинет. За окном было темно, и редкие фонари в переулке горели ровным жёлтым огнём. Я закрыл дверь и сел в кресло у окна. В руке я сжимал амулет, который дала мне Вера. В магическом зрении золотистые нити магии ключников пульсировали в такт моему сердцу, ровно и спокойно, будто жили своей жизнью.

«Она сказала правду, пап», — прозвучал голос Алиски, и через секунду она уже сидела на столе, свернувшись клубком. Её глаза, золотые и внимательные, смотрели на меня, и в их глубине мерцало что-то древнее.

«Знаю», — мысленно ответил я. — «Но это не значит, что я могу доверять ей до конца».

«Ты уже доверяешь, — она зевнула, сверкнув клыками. — Иначе не пошёл бы на встречу».

Я погладил её по голове, и она замурлыкала, прикрыв глаза. Тепло её шерсти, густой и тёплой, разливалось по пальцам, прогоняя остатки холода и тревоги.

«Завтра я узнаю, где искать, — сказал я, и в моём голосе не было сомнений. — Я должен найти его, Алиска. Я должен».

Она открыла глаза и посмотрела на меня. В их глубине, золотой и бездонной, я увидел нечто, что заставило меня замереть.

«Ты найдёшь его, пап, — сказала она, и её голос звучал ровно, без тени сомнения. — Но когда ты его найдёшь, ты узнаешь не только имя четвёртого. Ты узнаешь то, что изменит всё. Прости, папуль, но ты же в курсе, что и боги могут не всё. Ты должен пройти всю эту хрень сам».

Она замолчала, и тишина в комнате стала плотной. За окном ветер раскачивал голые ветви деревьев, и где-то вдалеке перекликались ночные птахи. Я смотрел на неё, на её золотые глаза, на её густую шерсть, и чувствовал, как внутри поднимается что-то, что я не мог объяснить словами. Предчувствие. Или просто осознание того, что всё, что я делал до сих пор, было только прелюдией к чему-то большему.

Она исчезла так же внезапно, как и появилась, растворившись в воздухе и оставив после себя только лёгкий запах хвои и едва заметное тепло на моих пальцах.

Я подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом было темно, только редкие фонари разгоняли тьму. Ветер гулял по пустому переулку, гоняя сухие листья по мокрому асфальту. И вдруг я замер.

Внизу, у стены соседнего дома, стояла фигура. В магическом зрении от неё не шло никаких плетений, но я знал эту пустоту. Тот же человек, что следил за мной в столице. Тот же плащ, тот же капюшон, низко надвинутый на лоб. Он стоял неподвижно, и я чувствовал, как его взгляд, холодный и внимательный, направлен прямо на меня.

Он не двигался, не пытался приблизиться. Просто стоял и смотрел на окно моего кабинета. А потом медленно поднял руку и помахал.

Я выпустил когти, готовый к атаке. Сердце забилось быстрее, и я уже открывал окно, чтобы выпрыгнуть вниз. Но фигура уже исчезла, растворившись в темноте переулка. На том месте, где она стояла секунду назад, лежал белый конверт.

Я рванул к окну, распахнул его и выпрыгнул вниз. Когти вонзились в каменную кладку, гася скорость, и я приземлился на корточки, готовый к бою. Но в переулке никого не было. Только пустые стены и одинокий фонарь, мерно раскачивающийся на ветру.

Я поднял конверт, разорвал его. Внутри был листок бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком:

«Тайник ждёт. Но ты не один. Игра продолжается».

Я сжал бумагу в кулаке, чувствуя, как когти впиваются в ладонь. Кто-то знал о моих планах. Кто-то наблюдал за мной, зная, где я остановлюсь и что я буду делать. И этот кто-то не был заговорщиком. Почерк был другим, не похожим на те записки, что оставляли мне раньше. Более изящным, с лёгким наклоном вправо.

Я поднял голову и посмотрел на пустой переулок. В магическом зрении я заметил слабый след. Едва заметные золотистые нити магии ключников тянулись от места, где стояла фигура, в сторону перехода на лицо.

Я смотрел на этот след, и внутри меня поднималось холодное понимание. Они знали, где я буду. Они знали, что я ищу тайник. И они оставили этот след не случайно. Это было приглашение. Или предупреждение.

Я убрал бумагу в карман и полез обратно в окно. Когти бесшумно скользнули по камню, и я перевалился через подоконник, оказавшись в кабинете. Завтра я узнаю, где находится тайник. Завтра я сделаю шаг, от которого уже не будет пути назад. Но теперь я знал, что за мной следят не только те, кто хочет меня убить. Кто-то ещё ждал своего часа. И этот кто-то был связан с магией ключников.