— Давай, рассказывай. — решительно произнёс я,

— Мы теперь связаны с тобой. — пояснила красавица. — Понимаешь, когда женщина наянги обучается у мужчины какому-то ремеслу, она может испытать к нему чувство, которому нет объяснения на языке Содружества Миров. Это только у нашей расы есть такое, ввиду определённых обстоятельств. Так вот, когда возникает это чувство, создаётся связь, после чего мужчина и женщина обязаны заключить союз. Отказ означает гибель женщины. Если ты откажешься, то меня ожидает смерть, а тебя начнут преследовать представители моей расы.

— Незнание законов не освобождает от ответственности, это понятно. — нахмурился я, хотя имелось желание произнести совсем другое. — То, что произошло, можно как-то избежать?

— Это можно было предвидеть, и избежать заранее. И я видела предпосылки… — Ананда умолкла, не договорив.

— Видела, но почему-то молчала? — чуть строже, чем следовало, уточнил я. — Почему не предупредила меня?

— Потому что это не объяснить словами. — Ананда прижала руки к груди. — Понимаешь, я не ожидала, что такое вообще возможно!

— Нихрена непонятно. Можешь разжевать особо тупому варвару более подробно?

— Ты не наянг. Это не должно было произойти. Но случилось, причём бесконтрольно с моей стороны. Это… как вспышка, или озарение.

— Может просто скроем ото всех произошедшее? — продолжал я отыскивать способ выкрутится из нелепой ситуации, в которой очутился. Причём не по своей вине. Или по своей? Воистину, благими намерениями выстлана дорога в ад. Но как же дико всё это звучит…

— Не скроем. Это невозможно. Проклятье, зачем ты коснулся меня, когда учил прицеливаться? Это твоя мутация, мой интерес и… Теперь любой представитель моей расы почувствует, что я занята, и у меня появился первый мужчина.

— Что значит — первый? — я вновь нахмурился.

— То и есть. Постой… — Ананда отступила от меня на шаг. — Ты думал… О нет! Вы, люди, всё судите по себе. Женщины наянги не предоставляют интимных услуг. В моём заведении они лечат души и тела, а не потакают низменным желаниям.

— Чёрт! Я вчера… Ох, как же тяжело у вас всё. — произнёс я, с трудом сдержав выдох облегчения. — Может всё же объяснишь, что произошло?

— Вот это видишь? — красавица рукой поправила свои волосы, показав их кончики. — Они уже побелели. В течение нескольких дней все волосы до самых корней станут белыми, и перекрасить их не удастся.

— Значит я, как честный человек, обязан на тебе жениться? — мне от одних только моих слов стало неловко. Последние лет десять я избегал подобного в своей жизни, по разным причинам. Первые неудачные попытки — с моей работой, когда ты восемь месяцев в году в командировке, с которой никак нельзя позвонить, и вполне можно не вернуться живым, никто не сможет выдержать такое. Так что долгое время я ограничивался короткими связями, заранее предупреждая своих подруг, что наши отношения временны. Потом было ранение, и инвалидность…

— Ты никому ничего не обязан. — ответила Ананда, и в этот момент её взгляд стал предельно серьёзным. — И если не хочешь вступать в союз с наянгой, вполне можешь попросить о переводе на другую базу. Связь между объектами корпорации — вещь дорогая, и о том, что ты стал избранником наянги, узнают очень не скоро. Ну и я не расскажу, что это ты стал моим избранником. Так что несколько дней для перевода у тебя будет.

— Ты что-то сказала про смерть. — напомнил я — Поясни.

— Это связано с нашей физиологией. Своего рода искусственный механизм, выработанный учёными-генетиками моего родного мира. Сделано это было в тёмные времена, но избавиться от прошлого до сих пор не можем.

— А если избранник наянги погибнет? — задал я сам собой напрашивающийся вопрос.

— С момента, как женщина моей расы узнает, что её муж мёртв, несчастной останется жить ровно до того дня, когда их общие дети станут совершеннолетними.

— Жестоко. — произнёс я, отметив, что мой голос стал глухим. — То есть, если я вдруг погибну, ты тоже, едва узнаешь о моей смерти?

— Да, всё верно. Постой, ты так построил фразу, словно уже решил остаться.

— А у меня есть выбор? — улыбнулся я. — Конечно останусь, не тварь же я последняя. Но! Видишь ли, верить на слово не в моих правилах, поэтому мне нужны подтверждения всему, что ты мне только что поведала. Речь, как никак, о жизни и смерти, а к подобному следует относиться максимально серьёзно.

— Тогда пойдём, я соберу двух-трёх мужчин и женщин нашей расы, ты выслушаешь их, а после поищешь подтверждающую информацию на стороне. Чтобы всё было по-честному.

— Ну пошли. — ответил я. — Только оружие убери куда-нибудь, например в сейф.

— Нет уж, теперь я буду носить его с собой. Это же твой первый подарок, он священен для меня.

В моей голове промелькнула мысль, что я, похоже, ещё не осознал глубину той ямы, в которую влетел обеими ногами. Ничего, получу информацию, разберусь. Можно будет расспросить торговца, или старшего охранника Керна, который показал себя весьма образованным.

Мне пришлось подождать несколько минут, пока Ананда отдаст распоряжения своим подопечным, и всё это время я чувствовал на себе злобный взгляд Болана. Вот тоже проблема — чего этот мелкий взъелся на меня? Ну получил по своей дурной голове, так за дело же. Никакого понимания у этих карлов, как бараны упёртые и тупые. Стоп!

— Ананда, похоже наши планы несколько откладываются. — сообщил я спускающейся по лестнице красавице. — Я совсем забыл тебе рассказать. У меня с одним из карлов назначена интеллектуальная дуэль. Меня ждут, скорее всего прямо у выхода из заведения.

— Какая дуэль? — не поняла наянга. — Что-то мне подобного не доводилось слышать.

— Ну, я предложил противнику заменить драку на соревнование интеллектов. Он согласился.

— Болан, это твоих рук дело? — неожиданно ставшим ледяным голосом поинтересовалась Ананда у карла.

— Я ничего не знаю. — произнёс крепыш, но глаза у него забегали, с головой выдавая гуманоида.

— Поговорим позже. — еле сдерживая ярость, процедила сквозь зубы наянга, а затем повернулась ко мне: — Снайп, ты проиграешь карлу. У их расы есть карточная игра, в которую они учатся играть с детства. Уверена, твой противник выберет её.

— Что ж, меня никто не тянул за язык. — улыбнулся я. — Так что я пойду, закончу начатое. И пойду в одиночку.

— Тебе предложат играть в босса. — неожиданно влез Болан в наш с Анандой разговор. — Проигрыш в эту игру дает право на одно желание. И это право будет действительным даже по законам Содружества Миров. Так что имей ввиду человек, ты проиграешь не бой, а нечто большее.

— Проклятье! — выругалась Ананда. — Как же это всё не вовремя. Нужно отменить это ваше глупое пари, оно может всё сильно усложнить.

— Успокойся. — пришлось мне осадить наянгу. — Я это в одиночку начал, в одиночку и закончу. И прошу не вмешиваться. Так будет только хуже. Всё, пошел, вернусь по завершению спора.

— Постой. — Ананда ухватила меня за предплечье. — Болан, скинь Снайпу правила игры, у тебя наверняка есть.

— Хорошо. — произнёс карл, и выполнил приказ своей работодательницы. Ну а я тут же приказал развернуть информацию в текст перед глазами. С этим лучше ознакомиться заранее.

* * *

— Я придумал! — заявил противник, стоило мне объявиться на улице. — Мы с тобой устроим соревнование по игре! Победитель при общественности признаёт, что его родной мир отсталый и недоразвитый!

— Не много ли просишь? — с трудом сдерживая улыбку, уточнил я. Чёрт, как же забавно выходит — если проиграю, придётся сказать правду.

— Это про общий выигрыш. Играем пять партий, за каждый проигрыш победитель назначает желание, которое проигравший обязан исполнить. — раздухарился карл. — Таковы правила.

— Играем один раз. — осадил я крепыша. — Или договор отменяется, всё решается в драке один на один, и я просто отправлю тебя в больницу. Надолго.

— А справишься? — усмехнулся карл, уже облачённый в броню. Между прочим такую выдавали старшим охотникам. Не простой мне противник достался.

— Повторюсь — одна игра, и ты уже озвучил своё желание. Моё желание в случае победы будет следующим — представители твоей расы, проживающие на Антимате, будут уважительно относится ко всем выходцам из моего мира. Разумеется, до тех пор, пока они ведут себя прилично.

— Ты… — мой противник весь мгновенно покраснел от гнева. — Ты слишком много хочешь, охранник!

— Не больше, чем ты. — спокойно ответил я. — Так что, принимаешь условия?

— Принимаю. — всё ещё красный от злости, процедил сквозь зубы карл. — Пошли, я объясню тебе правила игры, и закончим этот спор.

Наш поединок проходил в довольно свободном контейнере, переделанном в игровой зал — шесть столов, каждый человек на десять, в глубине барная стойка, за которой расположился необычно высокий для своей расы карл. Всего лишь на голову ниже меня. Сумрак в заведении был рассеян абажурами, подвешенными чётко над столами. От увиденного я на миг почувствовал себя клиентом подпольного казино.

Объяснять правила мне взялся не противник, а морщинистый старик, у которого монобровь уже была седая, а сам он передвигался с помощью двух костылей.

— Здесь шесть мастей, по десять карт в каждой. Каждая масть имеет низшие карты, и высшие — пять таких, пять таких. Низшие — единица, двойка, тройка, четвёрка и пятёрка. Высшие — воин, сержант, лейтенант, майор, генерал. Низшими картами можно ходить только по масти — например у тебя есть единица, двойка и тройка одной масти — осень. Ими можно одновременно пойти сразу всеми. А вот высшие карты — ими можно ходить лишь по принадлежности. Скажем, у тебя есть воин и сержант одной масти — пойти ты можешь лишь одной картой. А вот если у тебя есть лейтенанты осени и лета, то ты можешь пойти ими двумя сразу. Понимаешь?

— Более чем. — ответил я, вспоминая детство, в котором мной было сыграно тысячи и тысячи подобных игр.

— Ну тогда слушай дальше. Среди мастей есть переподчинение, из-за чего некоторые масти могут бить не только себя, но и другие. Есть четыре младшие масти, стихийные — весна, лето, осень, зима. Тут всё просто — весна бьёт себя и зиму, в то время как лето бьёт себя и весну. И так со всеми мастями, определяющими время года. Ещё есть две старшие масти — свет и холод. Масть света помимо себя может бить осень и зиму. Масть холода бьёт весну и лето. И да, старшие масти бьют только сами себя. Всё понятно?

— Да. — кивнул я, а про себя подумал, что со встроенным искином играть в подобные игры — одно удовольствие. Я же могу приказать ему держать у меня перед глазами все карты, ушедшие в отбой, и поднятые противником. Этакий дурак на максималках — так я определил эту игру. Только непонятно, почему игру назвали босс?

— Тогда ещё немного углубимся в то, как и что отбивается. Низшие карты стихий не могут бить высшие карты стихий, даже если это переподчинение. То есть единица весны может побить Все низшие карты зимы. А вот воин весны может побить любую карту зимы. То же самое и со старшими мастями. Понятно?

— Да.

— Тогда перейдём к раздаче. Из колоды каждому выдаётся десять карт. Первым ходит тот, у кого самая низшая карта масти тепла или холода. После каждого хода каждый дополняет свои карты из колоды, доводя численность до десяти. Первым делает дополнение тот, кто ходил. Если не можешь отбить карты, которыми под тебя пошли, то ты берёшь их все. Ушедшие в отбой карты тут же убираются со стола. Всё понятно, или вопросы имеются?

— Кто победитель? — притворился я валенком.

— Тот, у кого не останется на руках карт.

— Тогда ещё такой вопрос. Что, если произошла ничья? Ну, карт на руках вообще не осталось ни у кого.

— Это крайне редкий случай. — улыбнулся старик, показав свои золотые протезы, заменяющие ему зубы. — Но при таком раскладе считается, что победителя нет, и каждый останется при своём.

— Хорошо. — принял я пояснения.

— Что ж, тогда начинайте. — дал добро старик, и уселся во главу стола. — А я буду следить, чтобы никто не жульничал.- Я тоже буду следить. — раздался от входа знакомый голос. Повернувшись, я неожиданно для себя увидел Болана.

— А твой какой интерес? — нахмурился старик, имя которого мне никто не удосужился озвучить.

— Вакаан, я позже тебе с глазу на глаз всё объясню. — ответил охранник.

— Что ж, игра начинается. — махнул рукой старик. — Раздаю я.

— Колоду дай, я её перетасую. — потребовал Болан. Старик поморщился, словно от оплеухи, но просьбу выполнил. Я же с интересом наблюдал, как карл ловко перетасовывает карты, по длине ничуть не уступающие нашим игральным, но сильно уступающие в ширине.

Наконец карты были перемешаны, и розданы. Я, взглянув на свои, усмехнулся — два лейтенанта — осень и лето, один генерал зимы, тройка холода. Ещё единица, двойка и четвёрка весны. И самое мощное — четвёрка, пятёрка и майор света.

— Двойка света. — заявил мой противник, и показал карту, подтверждая свои слова.

— Ходи. — пожал я плечами.

— Ты должен показать свою низшую карту из старших мастей. — потребовал карл.

— Кому должен? — усмехнулся я. мысленным приказом заставляя искин подсветить мне показанную карту. — Нет такого в правилах. Ходи.

И игра началась. Мой противник сходу зашёл тремя низшими картами от зимы. которые я отбил мелочёвкой от весны. Подкидывать в этой игре не разрешалось, так что карты тут же ушли в отбой, и их убрал со стола Вакаан.

Я взял из колоды карты — забавно, поднял подряд три зимы — две низшие, и одна высшая. Неплохо, неплохо. Тут же зашёл одной низшей, ещё одну оставив на случай, если мне придётся бить мелочёвку осени. И правильно сделал — следующим встречным ходом на меня вывалили аж четыре осени — от единицы до четвёрки. Пришлось бить их зимой, потратив всё под ноль, тратить тройку холода. Противник, увидев, как я уверенно действую, не выдержал и стукнул кулаком по столу:

— Ему кто-то подсказывает!

— И каким же образом? — нахмурился я. — Слушай, ты если решил сдаться, то так и скажи, не нужно устраивать мне вот эту показуху.

— Всё в рамках правил, нарушений не фиксирую. — произнёс Болан, а Вакаан тут же подтвердил слова охранника многозначительным кивком.

Со следующей взяткой мне пришли аж четыре лейтенанта, и тут я слегка даже растерялся — чем ходить? Скинул последнюю мелочевку весны, которую мой противник отбил так же весной, но аж целым генералом. Из колоды пришёл другой генерал — холод, и я понял, что я, похоже, сейчас в гораздо лучшей позиции.

Теперь карл действовал осторожно — ходил по одной карте, и я легко отбился. Стало ясно, что крепыш что-то задумал. Ну что ж устроим ему неприятность. Держи четыре лейтенанта, парень. Ох-ты ж, как у него лицо сморщилось! Нельзя так в карты играть, это ж как открытая книга — всё легко прочесть.

Противник отбился, но ему, похоже, пришлось потратить все свои запасы старших карт, причём из разряда света и холода. Улыбнувшись, я пополнился из колоды, про себя отметив, что это просто праздник какой-то. Вновь пришли старшие масти, из мелких карт.

В этот раз карл решил пойти ва-банк. и зашёл с двух сержантов, которых я тут же принял. Хорошая карта, а у нас ещё треть колоды нетронутой лежит. следующий ход был мелочью — двумя картами, и мне пришлось побить их, использовав низшие из масти света. А потом я вернул моему противнику его сержантов, которые ему пришлось поднять.

Следующие три хода были по очереди отбиты, и я расстался с двумя лейтенантами из старших мастей. А затем я поднял очередные крупные карты, и неожиданно для себя понял, что имею на руках очень мощный набор. В то время как в колоде осталось совсем немного карт.

Противник явно что-то задумал, и следующим ходом выбросил воинов — аж трёх. Я их шутя побил собранными сержантами, и поднял с колоды последнюю карту — генерала. Ох, не повезло тебе, парень. Ишь, смотри, как он волнуется. Глупец, у меня сейчас перед глазами полный расклад, и я вижу все твои карты, как свои — спасибо искину. Так что лови!

В ход пошла мелочь из старших мастей, и карлу пришлось поднят карты. Затем я сбросил мелочёвку, в надежде, что верно прочитал своего противника. Иначе велик шанс, что мы просто будем ходить туда-сюда своими картами, превратив партию в ничью.

Сработало! Карл отбился старшей мастью, и зашёл ко мне повисшими у него лейтенантами. Их я отбил, после чего у меня на руках осталось всего две карты — однёрка и генерал, тоже старшей масти.

— Держи. — произнёс я, и кинул на стол генерала. Мой противник дёрнулся, собираясь отбить, но куда там — ему считай козырного туза кинули, если сравнивать с земными картами. Подняв карту, карл уставился на меня с растерянным выражением. Ну что ж, пора поставить точку. Я бросил на стол единицу из старшей масти, и произнёс: — Ты проиграл.

Повисла тишина. Гнетущая, напряжённая. Нарушил её Вакаан:

— Негласное правило — если на последнем ходу карта была единицей, проигравший обязан выполнить не одно, а три условия победителя. Человек, ты станешь требовать соблюдения этого условия?