ОЛИВИЯ

ГЛАВА 35

Я рывком распахнула тяжёлую входную дверь дома графа Монтего и вышла навстречу завывающей буре. Ветер хлестнул меня по лицу ледяным дождём, растрепал волосы, а я, щурясь в сплошной белой пелене, отчаянно пыталась разглядеть хоть какой-нибудь след Романа. Деревья вокруг напоминали перепуганных животных: их ветви гнулись, словно сдаваясь на милость безжалостной метели.

— Оливия!

Резкий, укоризненный голос Эмили прорезал моё отчаяние.

— Немедленно вернись в дом! — Она схватила меня за руку, втащила обратно и захлопнула дверь. — Ты простудишься и заболеешь.

— Мне просто так страшно. Прошёл почти месяц. Они сказали, что вернутся через две-три недели.

Я потёрла ноющую челюсть. Последнюю неделю я почти не спала: стискивала зубы и изводила себя мыслями о том, почему Роман, Малик и Марселиус до сих пор не вернулись. Глубокой ночью воображение неизменно подбрасывало мне самые ужасные варианты развития событий. Мне снились кошмары, в которых все трое лежали в лужах собственной крови или были пронзены мечами. Я пыталась образумить себя, молилась, чтобы они благополучно добрались обратно на холм, но перед глазами снова и снова возникали картины их поражения и одиночества. Лишь когда рассвет пробивался сквозь шторы, яркий свет возвращал меня в реальность, вырывая из хаоса мучительных снов.

Эмили взяла меня за руку.

— Я знаю, сестрёнка. Мне тоже страшно. Но нельзя подвергать себя опасности только потому, что мы обезумели от тревоги. Идём со мной.

Поместье графа Монтего в Уэльсе больше походило на замок, чем на обычную усадьбу. Огромный дом вместе с хозяйственными постройками окружала массивная кованая ограда, выглядевшая так, будто могла остановить даже танк, вздумай тот пойти на штурм.

Дом представлял собой раскинувшуюся громаду из серого камня и массивных деревянных балок, с четырьмя башнями, увенчанными башенками и развевающимися вымпелами. Снаружи можно было подумать, что он сошёл со страниц фэнтезийного романа, но внутри всё выглядело не менее волшебно. Каждая комната была огромной, с высокими сводами и невероятным простором, и я частенько терялась, переходя из одной в другую.

Бродить по этому дому было всё равно что оказаться в замке прямиком из какой-нибудь сказочной истории.

Комната, куда Эмили привела меня, называлась просто «Нуар». Высокий кессонный потолок был полностью белым и украшен искусной резьбой. Стены покрывали золотистые обои с узором из геральдических лилий, а каждый дверной проём обрамляли массивные резные арки из чёрного дерева. Такая же арка окружала камин, в котором яростно полыхал огонь. Кресла и диван с высокой спинкой были сделаны из того же чёрного дерева, покрыты сусальным золотом и обиты золотистым бархатом с цветочным узором. Арочные окна от пола до потолка обрамляли тяжёлые бархатные шторы с другим цветочным орнаментом.

Огромная комната выглядела так, словно находилась в сказочном дворце.

Мы пересекли роскошный шерстяной ковёр с цветочным узором в нежно-розовых и тёмно-синих тонах.

— Садись, — сказала Эмили, указывая на диван.

Я села.

Она устроилась рядом, повернулась ко мне и взяла меня за руки.

— Мне кажется, я должна сама отправиться на поиски, Эмили, — сказала я, цепляясь за её руки, словно они были единственной нитью, удерживающей меня от безумия. — Я должна хоть что-то сделать.

— Ни в коем случае! Ты видишь, какая за окном метель?

Ледяная крупа безжалостно барабанила по оконным стёклам. Ветер завывал под карнизами, добавляя свой голос к оглушительной какофонии.

— Конечно, вижу. Я только что стояла на улице посреди этой проклятой бури, помнишь?

Она постучала костяшками пальцев по моей голове.

— Просто решила проверить, потому что, похоже, здравый смысл ты всё-таки потеряла.

Она одарила меня укоризненным взглядом.

Но тут её лицо исказилось, и она схватилась за живот.

— Что такое? — встревоженно спросила я. — Что происходит?

Она подняла палец, призывая меня подождать, и несколько раз тяжело вдохнула. Затем сказала:

— Схватка.

— Думаешь, ребёнок скоро появится?

— Нет! — Она отмахнулась от моих опасений. — Всё нормально. У меня периодически бывают схватки, но они слабые и случаются редко — между ними проходят целые дни.

— А-а, — протянула я, расслабляясь. — Это так называемые схватки Брэкстона — Хикса. Твоё тело готовится к родам.

— По-моему, это больше похоже на дурное предзнаменование, — слабо рассмеялась Эмили. — Они болючие. Но вернёмся к тому, что тебя беспокоит… Тогда поговори с графом Монтего. Несколько минут назад я видела, как он поднимался по лестнице. Может, он сумеет помочь.

Я уставилась на кессонный потолок. В распоряжении графа Монтего были огромные ресурсы. Возможно, Эмили права.

В комнату забрела Рози. На ней было цельное платье с длинными рукавами, доходившее до щиколоток.

— Кто-нибудь со мной поиграет? Мне скучно.

— Конечно, Рози, — сказала Эмили, поднимаясь на ноги. — Давай найдём одну из твоих деревянных головоломок и соберём её. А Оливии нужно найти графа Монтего.

— Он наверху. Я слышала его у него в комнате, — сказала Рози, покачиваясь из стороны в сторону.

— Тогда туда и пойду.

Я направилась к двери и, проходя мимо Рози, легонько коснулась пальцем её маленького носика.

Я поднялась по лестнице — такому же архитектурному чуду, как и всё остальное в этом поместье.

Она была целиком сложена из камня, а перила состояли из маленьких арок, перемежавшихся колоннами. Боковые стороны колонн украшали небольшие панели с вырезанными на них человеческими головами и руками. Красно-сине-золотая шерстяная дорожка приглушала мои шаги, пока я поднималась наверх.

На втором этаже я пошла по коридору к спальне графа Монтего. Дверь была распахнута настежь, но внутри никого не оказалось, поэтому я направилась к его кабинету. Взялась за позолоченную дверную ручку и открыла дверь.

Граф Монтего громко застонал, вбиваясь между ног одной из своих служанок.

— О боже, — ахнула я, прижав ладонь ко рту.

Служанка взвизгнула.

— Не двигайся, дорогая, — сказал ей граф Монтего, по-прежнему находясь в ней по самые яйца.

На нём оставалась рубашка с длинными рукавами, но бриджей не было, так что мне представилась возможность во всех подробностях рассмотреть его округлую задницу. Мышцы ног и ягодиц совершенно не соответствовали его возрасту — они выглядели так, словно принадлежали мужчине гораздо моложе.

— Чем я могу тебе помочь, Оливия? — спросил он.

Я резко развернулась к двери.

— Мне так жаль. Это может подождать.

Щёки вспыхнули жаром.

— Не извиняйся. Это моя вина. Надо было запереть дверь.

Он снова застонал, явно не желая терять ритм своего свидания со служанкой.

Она издала стон.

— Нет-нет. Я должна была постучать. Простите. Я могу подождать.

Мне хотелось пулей вылететь из комнаты, но ноги словно приклеились к ковру.

— Не за что извиняться, — сказал он, теперь уже протяжно застонав. — Мы скоро закончим, и я тебя найду.

— Конечно. Хорошо. Тогда я буду внизу.

После этой невнятной тирады я сбежала по коридору, в конце которого красовалась резная панель с обнажёнными людьми. Если подумать, подобные изображения встречались в этом поместье повсюду.

Надо было принять это за подсказку.

— Где Рози? — спросила я, вернувшись в «Нуар».

Эмили сидела на диване и смотрела в окно на неумолимую снежную бурю.

— Только что ушла помогать повару на кухне. Она такой любознательный ребёнок, вечно хочет чему-нибудь научиться. — Эмили нахмурилась. — Что случилось? Ты белая как привидение.

Я плюхнулась рядом с ней.

— О боже, Эмили. Я только что застукала графа Монтего в кабинете — он трахал одну из своих служанок!

Эмили ахнула.

— Да ладно!

— Хотела бы я шутить. Теперь я никогда не смогу развидеть то, что увидела. То есть я знала, что он иногда занимается сексом — он ведь был на секс-вечеринке Косты, — но знать об этом и увидеть собственными глазами — две совершенно разные вещи.

Я с силой потёрла глаза кулаками, словно могла таким образом стереть это воспоминание.

— Он привлекательный мужчина, — сказала Эмили.

Я встретилась с ней взглядом.

— Но он же такой старый, — одновременно произнесли мы.

— Похоже, им обоим было очень даже хорошо.

Эмили скривилась.

Послышались тяжёлые шаги, и я обернулась. В комнату вошёл граф, снова безупречно одетый.

— Мне так жаль, Оливия. Я должен был запереть дверь, — сказал он, устраиваясь в кресле напротив нас.

— Нет-нет-нет. — Я замахала руками. — Это мне не следовало врываться без стука. Я сама виновата. Давайте просто забудем, что это вообще произошло.

Мне отчаянно хотелось перевести разговор на другую тему.

— Вся вина целиком лежит на мне, Оливия. Подобного больше не повторится.

Он сцепил руки и наклонился вперёд, опершись на бёдра. Правда, судя по сияющей улыбке, особого раскаяния он не испытывал.

— Хорошо, — сказала я. — Извинения приняты.

Пожалуйста, давайте уже сменим тему.

— Больше всего меня беспокоят трое мужчин, которые сейчас неизвестно где. А именно наши мужья и Малик…

— Да, я тоже о них думал. И тоже беспокоюсь. — Граф Монтего провёл по подбородку длинными изящными пальцами.

Я постаралась выбросить из головы образ этих самых рук, скользящих по стройному телу служанки.

— Правда? Есть идеи, что мы можем сделать? Просто сидеть здесь сложа руки — настоящая пытка.

— Понимаю, дорогая Оливия. Ты любишь приключения. Но, уверен, ты понимаешь и преимущества того, чтобы оставаться в доме, оберегая себя и ребёнка. — Он поднял взгляд к потолку.

В его чертах была какая-то неподвластная времени элегантность, словно лицо высекли из камня. Всё в нём говорило о благородном происхождении, но я ничего не знала о его родословной. Кто его семья? Откуда они родом? Я даже не знала, из какой страны он происходил. Даже по акценту невозможно было определить принадлежность к какой-то одной культуре.

— Уверен, всё дело в погоде, — произнёс граф, прерывая мои размышления. — С тяжёлым грузом в таких условиях передвигаться трудно. Я уверен, с ними всё в порядке.

Он ободряюще улыбнулся нам.

— Однако, если они не вернутся до конца недели, я организую поисковый отряд. И даже сам присоединюсь к поискам.

Напряжение наконец отпустило мои плечи.

— Правда? Вы это сделаете? Я буду вам безмерно благодарна.

— Разумеется, дорогая. Не хочу, чтобы ты потратила ещё хоть минуту на переживания. Всё будет хорошо. — Он положил руки на подлокотники кресла и закинул одну ногу на другую. — Что ещё я могу сделать, чтобы вас успокоить?

Я на мгновение задумалась.

— Почему бы вам не рассказать нам какую-нибудь историю? Очевидно, вы до сих пор умеете заставить женщину улыбаться.

Стоило словам сорваться с губ, как я покраснела.

— Что сделало вас тем, кто вы есть, граф Монтего? — запинаясь, спросила я, надеясь направить разговор в другое русло.

Глаза графа весело блеснули — похоже, моя оплошность его позабавила.

— Рад, что ты оценила моё мастерство в обращении с противоположным полом.

Он усмехнулся, и мои щёки вспыхнули ещё сильнее.

— Для начала перестань называть меня графом Монтего. Друзья зовут меня Матиасом.

Он считает нас друзьями?

Я взглянула на Эмили, и та слегка пожала плечами.

— Хорошо, Матиас. Что вы можете рассказать о себе?

Матиас откинулся в кресле, словно готовился отправиться в долгое путешествие. Его взгляд устремился в окно.

Наконец он заговорил:

— Я расскажу вам о своём прошлом — историю моей жизни и о том, как я оказался там, где нахожусь сейчас. Когда-то я был счастливым человеком. У меня было всё, чего я только мог пожелать: власть, друзья, отряд солдат — всё. По профессии я был учителем. Я преподавал много лет, оттачивая своё мастерство.

— А чему вы учили? — с любопытством спросила я.

Он посмотрел на меня свысока.

— Пожалуйста, не перебивай. Позволь мне рассказать всю историю целиком.

Я откинулась на спинку дивана, чувствуя себя отчитанным ребёнком.

— Вопросы сможешь задать потом, — уже мягче добавил он.

Я кивнула, но промолчала.

— Я учил людей сражаться и защищать себя… основным навыкам выживания.

Мои брови поползли вверх.

Я тоже.

— Я обучал рыцарей и представителей королевских семей. Был советником королей и королев по военной тактике. — Его взгляд затуманился, словно он вновь перенёсся в своё прошлое. — Я открыл собственную школу, где обучал определённых людей, нуждавшихся в моей помощи.

Он встретился со мной взглядом. Его глаза были пустыми и измученными, словно смотрели на меня из глубины огромной бездонной пещеры.

— В моей жизни чего-то не хватало. — На его лицо легли тени. — Любви. Вот чего не доставало в этом уравнении. У меня никогда не было времени на отношения. Я был слишком занят, слишком сосредоточен, полностью поглощён своей миссией.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— А потом я встретил женщину, которой суждено было стать моей женой, — Кору. Я любил её всем сердцем.

Он прикрыл глаза, наслаждаясь воспоминанием. Когда вновь открыл их, боль так отчётливо проступила на его лице, словно кто-то вывел её чернилами при помощи гусиного пера.

— Кора происходила из бедной семьи. Для меня это ничего не значило. Я дал ей всё. Когда наступали тёмные времена и проблемы доводили меня до отчаяния, она избавляла меня от этой боли.

Он поднялся и пересёк комнату, остановившись перед камином. Несколько мгновений Матиас смотрел на тлеющие угли, словно искал в них утешения. Затем присел, взял дубовое полено из металлической дровницы и осторожно положил его поверх углей. Уперев руки в бока, он смотрел на дерево, пока маленькие язычки пламени не начали лизать сухую кору.

Мы с Эмили обменялись сочувственными взглядами. Я не сомневалась, что история Матиаса закончится трагедией.

Он вернулся в кресло и продолжил:

— Я говорил Коре, что могу подарить ей весь мир.

Он склонил голову набок и посмотрел на Эмили. На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Иногда я вижу в тебе свою прекрасную жену, дорогая Эмили. Она была милой молодой женщиной, такой же, как ты.

— Спасибо, Матиас, — сказала Эмили, глядя на сложенные на коленях руки. — Но наверняка она была гораздо красивее меня.

— О, Эмили, если бы ты только могла увидеть себя глазами окружающих, то поняла бы, насколько ты необыкновенно красива. — Он глубоко выдохнул и вытянул ноги. — Но вернёмся к истории. Какое-то время всё было прекрасно. Жизнь была идеальной. Мы поженились, и у нас родился ребёнок. Я передал управление школой другому человеку, чтобы полностью посвятить себя отцовству. Но, по правде говоря, мне было страшно. В тот миг, когда родился наш ребёнок, я испугался до глубины души.

Он фыркнул.

— Я — мужчина в самом расцвете сил, обучавший людей становиться грозными воинами. «Это всего лишь ребёнок, — твердил я себе. — Я обучал воинов. Уж с маленьким извивающимся младенцем как-нибудь справлюсь».

Его лицо исказилось от горя, а глаза заблестели от слёз. Он уставился в окно на непрекращающийся снегопад. Когда заговорил снова, его голос превратился в шёпот.

— Но через месяц после рождения ребёнка мою жену убили.

— Ох, Матиас, — произнесла я.

Эмили тихо ахнула.

Матиас заставил себя принять совершенно бесстрастное выражение, превратив лицо в чистый холст, лишённый каких-либо эмоций.

— Я не мог жить дальше. Я не хотел растить ребёнка и вообще не хотел иметь ничего общего с собственным потомством. Я отдал дочь другим людям. Мне казалось, что я недостаточно хорош для неё. Я не сумел защитить свою жену.

Его голос звучал жёстко и горько.

Комнату поглотила тишина. Снаружи продолжал завывать ветер, словно сама буря кричала о пережитых Матиасом страданиях.

Я взглянула на Эмили, пытаясь понять её реакцию.

Она сжала мою руку. В глазах стояли слёзы.

«Скажи что-нибудь», — беззвучно произнесла она одними губами.

— Вы знаете, где сейчас ваша дочь? Есть какой-нибудь способ связаться с ней? — тихо спросила я.

— Нет. Я хотел защитить дочь и подарить ей лучшую жизнь, поэтому отдал её хорошим родителям. В то время меня слишком поглощала месть. Я хотел убить человека, отнявшего жизнь моей жены. Я не мог заботиться о ребёнке, поэтому пришлось её отдать. — Его взгляд вновь сосредоточился на комнате, словно он только сейчас заметил, где находится. Матиас несколько раз моргнул и посмотрел мне в глаза. — Какое-то время я знал, где она. Я старался следить за её жизнью, присматривать за ней.

Его лицо помрачнело.

— Но потом она влюбилась в моего заклятого врага. В человека, который убил мою жену.

— Подождите… То есть ваша дочь влюбилась в мужчину, убившего вашу жену?

Матиас кивнул.

— Она знала?

Матиас покачал головой.

— Она ничего не знала. Этот человек очаровал её — совершенно очаровал. Она понятия не имела ни о моей ненависти к нему, ни о тех страданиях, которые он мне причинил. — Его челюсть напряглась. — Она любила мужчину, убившего её мать!

Он с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. Мы с Эмили вздрогнули.

— Её родители не могли с ней совладать. Моя дочь была упрямой, необузданной и своевольной. Я продолжал держаться в стороне и наблюдать за ней. Проезжал верхом мимо её дома. Или придумывал какой-нибудь повод, чтобы иметь дело с её отцом. Ни один из приёмных родителей не знал, кто я такой. Я передал им дочь через близкого друга. А когда оказывался рядом с ней, всегда следил, чтобы у неё было всё необходимое. Она ни в чём не нуждалась.

Тот же измученный, пустой взгляд вновь появился в глазах Матиаса.

— Её отношения с этим мужчиной становились всё серьёзнее, пока она не оказалась совершенно им одержима. В конце концов он убил и её.

Мы с Эмили одновременно ахнули.

— Это ужасно, — сказала я.

Он рассеянно потёр шею сбоку.

— История определённо не из счастливых. Но я утешаю себя тем, что моя прекрасная дочь подарила мне внуков и правнуков. Я поистине благословлён.

— Где они? — спросила я.

Матиас улыбнулся — впервые с тех пор, как начал рассказывать свою историю.

— Они совсем рядом. Мне невероятно повезло, что они есть в моей жизни.

Он вдруг поднялся и направился к изысканному бару из чёрного дерева. Взял графин с янтарной жидкостью и спросил:

— Не желаете бренди? У меня есть чудесный напиток, который специально для меня изготовили во Французском королевстве.

— Нет, спасибо, — ответила я, ошеломлённая такой резкой переменой. Секунду назад он рассказывал о невыносимой трагедии, а теперь предлагал нам выпить?

— А ты, Эмили?

— Нет, спасибо, Матиас. Я беременна.

Её щёки и шея порозовели.

— Ах да.

Матиас налил бренди в хрустальный бокал и сделал глоток.

— Согревает душу, не правда ли?

С бокалом в руке он вернулся к своему креслу.

— Вам пришлось столько пережить, — сказала я. — Как вам удаётся сохранять такой позитивный настрой? До сегодняшнего дня я никогда не видела вас иным, кроме как добрым и приветливым.

Матиас небрежно махнул рукой.

— За долгие годы я понял, что приумножаю своё богатство, отдавая другим. А вы с Эмили подарили мне радость. С тех пор как мы познакомились, я считаю вас обеих своими внучками. Мне так приятно быть рядом с вами, и я хочу помогать вам всем, чем только могу.

Я подошла к нему и присела, взяв Матиаса за руку.

— Это так трогательно. Я понятия не имела, что вы к нам так относитесь. Вы мне тоже очень дороги.

Матиас прочистил горло, поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Я стараюсь становиться лучше.

Я улыбнулась и вернулась на своё место на диване.

— Надеюсь, мы хоть немного помогли заполнить пустоту в вашем сердце.

Я помедлила, прежде чем спросить:

— Вы всё-таки отомстили за смерть жены?

На его лице мелькнула хмурая тень и тут же исчезла.

— Однажды отомщу. Думаю, успею сделать это прежде, чем умру. Я стар, дорогая.

— Не такой уж вы и старый.

В голове тут же промелькнула картина того, как совсем недавно я застукала Матиаса со служанкой в самый разгар процесса.

Матиас рассмеялся.

— О, ещё какой. Семьдесят два года — для меня это старость. Возможно, я прожил безумную жизнь, но рад, что у меня была жена, подарившая мне прекрасную, пусть и своенравную дочь, а затем появились внуки. Я стараюсь достойно выглядеть и приносить пользу людям вокруг меня. Моя жена хотела бы, чтобы я жил именно так.

Он испустил тоскливый вздох.

Внезапно Эмили вскочила с дивана, застонав от боли. На длинном платье проступило несколько мокрых пятен.

— Оливия, — выдохнула она.

— Что такое, Эмили?

Я мгновенно вскочила и оказалась рядом с ней.

— Что случилось?

— У меня воды отошли! — простонала она. — Я скоро рожу.