ОЛИВИЯ
ГЛАВА 16
Совершенно дезориентированная, я резко села, словно очнувшись от комы. Сердце бешено колотилось, а я ошалело озиралась по сторонам. Стены комнаты, в которой я оказалась, были оклеены позолоченными обоями с узором из геральдических лилий. Четыре столбика кровати, на которой я лежала, были отделаны золотом. Меня окружал королевский синий бархат — от постельного белья до отдёрнутых занавесей, свисавших с каркаса кровати. Прямо напротив стояла массивная мебель с искусной резьбой, обрамлявшая окно, скрытое за ещё одними бархатными шторами.
Я словно оказалась в каком-то дворце. И совершенно не помнила — вообще ничего, — как сюда попала.
Я поднялась с кровати и обнаружила, что на мне длинная белая муслиновая ночная рубашка. Господи блядь, кто меня переодел? Я была босиком, а одежды, которую надевала вчера утром, нигде не было видно — если, конечно, тот момент вообще существовал.
Может, я сошла с ума, угодив во время путешествия в какую-то временную воронку? Всё происходящее казалось нереальным. Я протянула руку и ухватилась за одну из резных колонн кровати, чтобы не потерять равновесие. Мой взгляд опустился к огромным лапам, вырезанным у основания колонны и напоминавшим львиные.
Пошатываясь, я пересекла белый плиточный пол, по которому шли синие квадраты в золотой окантовке, и в каждом из них красовалась изящная буква «М». Стоило ли мне вообще открывать дверь? Я чувствовала себя Алисой в Стране чудес. Что ждало меня за этой массивной резной дверью с золотой ручкой?
Я помедлила, прежде чем обхватить пальцами холодную латунную ручку, внутренне готовясь ко всему, что могла там обнаружить. Открыв дверь, я увидела длинный коридор со стенами, оклеенными затейливыми обоями и увешанными старинными картинами. Вдоль него тянулся дорогой на вид ковёр, а в самом конце виднелась богато украшенная лестница.
Ко мне поспешила молодая женщина. Поверх полосатой блузки с длинными рукавами на ней был туго затянутый корсет, длинная светло-голубая юбка с турнюром3 сзади, а на плечи был накинут блестящий полосатый шарф. Остановившись передо мной, она присела в реверансе, а затем спросила:
— Parli italiano?
— Sì, lo parlo bene, — торопливо ответила я на её вопрос, хорошо ли я говорю по-итальянски.
— О, прекрасно, — с облегчением произнесла она по-итальянски, прижав ладонь к груди. — Хозяин сказал, что вы говорите только по-английски, а я, боюсь, английского не знаю.
— Где я? — спросила я, оглядываясь.
Её брови сошлись на переносице.
— Разумеется, в доме Хозяина.
Надеясь, что под «Хозяином» она имела в виду Малика, я спросила:
— Моя сестра Эмили здесь?
Её лицо омрачилось, и она опустила взгляд в пол.
— Бедняжке Эмили так плохо. В ней ничего не задерживается.
— Можете, пожалуйста, отвести меня к ней?
Служанка окинула меня неодобрительным взглядом.
— А где ваш халат? Нельзя разгуливать по коридорам в таком виде. Что, если Хозяин вас такой увидит?
Хозяин, если речь шла о Малике, видел меня в самых разных степенях одетости и раздетости. Но всё же я хотела уважать порядки этого дома.
— Покажете мне, пожалуйста, где мой шкаф?
Служанка снова присела в реверансе.
— Конечно. Кстати, меня зовут Джулия.
— Оливия, — представилась я, прижав ладонь к груди.
— Lo so, — пробормотала Джулия, торопливо проходя мимо меня.
Она уже знала? Я последовала за ней к шкафу, набитому платьями и халатами, причём всё выглядело так, будто было сшито точно по моему размеру.
Надев бледно-серое платье, я вслед за Джулией отправилась в комнату Эмили.
Моя милая сестра лежала в постели, склонившись над тазом для рвоты.
— О боже, Оливия. Это ужасно.
— Мне так жаль, Эмили. — Я подошла, села рядом и убрала спутанные волосы с её лица. — Пожалуйста, принесите ей чистый таз, — попросила я Джулию, которая стояла неподалёку.
Она кивнула, забрала металлический таз и поспешила прочь.
— Со мной произошло что-то совершенно непонятное, — сказала я. — Я очнулась в спальне и совершенно не помнила, как туда попала.
— Тебе повезло, — ответила Эмили с зеленоватым от дурноты лицом. — А я всё это время была в сознании и чувствовала каждый спазм своего желудка.
За дверью послышались шаги, а затем раздался вежливый стук. В комнату вошёл Малик, держа Рози за руку.
— Ливия! — воскликнула Рози. — Эмили! Малик подарил мне новые красивые платья!
Она вприпрыжку вбежала в комнату, остановилась передо мной и закружилась на месте. Её расклешённое платьице с нижней юбкой цвета слоновой кости, украшенное розовыми лентами, затрепетало вокруг неё, словно флаг.
— Правда, красивое?
— Очень красивое! — ответила я, хлопая в ладоши.
Я встретилась с пронзительным взглядом Малика. Внизу живота тут же закружился вихрь острых, приятных ощущений. Чтобы прекратить это, я отвела глаза и снова посмотрела на Эмили.
— Кажется, меня опять сейчас вырвет, — простонала она, схватившись за живот.
— Рози, милая, — сказал Малик, присаживаясь перед ней на корточки. — Почему бы тебе не пойти поиграть с новыми игрушками, которые я тебе подарил?
— Я хочу остаться с тобой, Оливией и Эмили, — надулась она.
— И мы тоже хотим побыть с тобой. Но дай нам, пожалуйста, немного времени. — Он поцеловал её в макушку, в блестящие кудряшки, и Рози улыбнулась и вприпрыжку выбежала из комнаты.
Я изумлённо покачала головой. Малик был так нежен и ласков с Рози.
Эмили снова застонала.
— А где Джулия? — спросила я, надеясь, что Эмили не вырвет прямо на постель.
Джулия вернулась с чистым тазом и тут же подставила его Эмили.
Пока Эмили рвало, Малик озабоченно нахмурился.
— Джулия, немедленно приведи врача. — Он щёлкнул пальцами.
Джулия поспешила из комнаты, засуетившись, словно деловитая птичка.
— О нет, только не врач, — простонала Эмили.
Я поискала, чем можно вытереть ей лицо, и наконец заметила на полу небольшое полотенце. Подняв его, я промокнула ей рот.
— Я настаиваю. Вопрос решён, — заявил Малик. — Он скоро будет здесь.
Он стоял, уперев руки в бока и наблюдая за нами обеими, и утешения одним своим видом совершенно не внушал.
Через несколько мучительно долгих минут за окном послышался стук копыт.
Я подошла к окну и отдёрнула шторы. По широкой круговой подъездной дорожке к дому подкатила элегантная чёрная карета. Вокруг простиралась огромная, безупречно ухоженная территория. Итальянское поместье Малика больше походило на дворец.
Из кареты вышел худощавый мужчина в очках с чёрным саквояжем в руке. Направляясь к дому, он скрылся из виду под навесом.
Малик вышел из комнаты, и его уверенные шаги зазвучали по коридору.
Вскоре он вернулся, и вместе с ним в дверях появился тот самый мужчина в очках.
— Так это вы моя пациентка, дорогая? — спросил он, направляясь к кровати и сосредоточив всё внимание на Эмили.
— Да, — слабо ответила она.
Он слегка поклонился.
— Я доктор Тарантино.
Он поставил саквояж и отодвинул от кровати таз, полный зловонной рвоты.
— Я Эмили, — хрипло произнесла она.
— Что вас беспокоит? — Он присел рядом с ней. — Быть может, вы беременны?
Эмили посмотрела сначала на меня, потом снова на врача и пожала плечами.
— Это вам предстоит выяснить.
— Что ж, давайте попробуем определить причину вашего недомогания, — с улыбкой сказал он. Затем оглянулся через плечо: — Могу я попросить вас оставить нас наедине?
Я замешкалась, пока Малик не произнёс:
— Ну? Мы должны сделать, как велит доктор.
Положив ладонь мне на спину, он вывел меня из комнаты. Оказавшись в коридоре, Малик принялся разглядывать меня с орлиной пристальностью.
— Что? — спросила я, взглянув сначала на него, а затем на роскошный ковёр, устилавший коридор.
— Это ты мне скажи, — ответил он.
— Понятия не имею, о чём ты говоришь и на что намекаешь. — Я принялась грызть ноготь.
На его лице появилась загадочная улыбка.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Я отмахнулась от его слов, прислонилась к стене и завела руки за спину.
Мы молча ждали в коридоре, пока врач не позвал нас обратно.
— Хочешь, я докажу, что ты уже знаешь, что с Эмили? — спросил Малик с властной улыбкой.
— Если ты знал, что я знаю, зачем тогда вызвал врача? — огрызнулась я, чувствуя, как лицо заливает жар.
Эта высокомерная, самодовольная улыбка так и не исчезла с его лица, когда он повернулся и вслед за мной вошёл в комнату.
— У меня замечательные новости! — сияя, объявил доктор. — Мисс Эмили беременна!
— Какая неожиданность, — произнёс Малик, глядя прямо на меня. — Ты ведь удивлена, Оливия?
— Я счастлива, вот и всё, — ответила я, уходя от его обвинения. Я подозревала, что Эмили может быть беременна, но не хотела ничего говорить, опасаясь, что Малик тогда не позволит ей путешествовать во времени.
Доктор Тарантино поднял небольшой стеклянный сосуд, наполненный золотистой жидкостью.
— Её моча всё рассказала.
— Вы сделали анализ мочи? — скептически спросила я.
— Я бы не стал называть это столь возвышенно, — ответил он, покачивая баночку с мочой. — Я из тех, кого называют «пророками мочи».
— Пророк мочи? Что это вообще такое?
— Вот. Посмотрите. — Он сунул баночку мне под нос.
Я отшатнулась.
— Обратите внимание на цвет, — сказал он, продолжая держать её прямо у моего носа. — Прозрачный бледно-лимонный оттенок, переходящий в цвет яичной скорлупы, и характерное помутнение на поверхности.
— Я вам верю. — Я выставила руку и оттолкнула от себя вонючую мочу.
Стоявший позади меня Малик наклонился и прошептал:
— Потому что ты уже знала.
Я отмахнулась от него вместе с его опьяняющим запахом.
Малик подошёл к изножью кровати и тепло улыбнулся Эмили.
— Это чудесная новость! Рози как раз нужен товарищ по играм и друг.
— Вам необходим отдых, мисс Эмили. Отдых и полноценное питание. — Доктор Тарантино откинул одеяло и ощупал её живот. — Полагаю, у вас примерно третий месяц. Могу я спросить, где отец ребёнка?
Глаза Эмили наполнились слезами.
— Он оказался совсем не тем человеком, за которого я его принимала. — Она отвернулась от прикосновений доктора, легла на бок спиной ко всем нам. — Вы не могли бы оставить меня одну? Мне нужно побыть одной.
Малик обеспокоенно посмотрел на меня.
Я ответила ему таким же взглядом. Я переживала за Эмили. И злилась из-за того, что Марселиус перешёл на сторону зла. Я до сих пор не могла понять, как ему удалось настолько ловко всех нас обмануть.
Мы с Маликом и доктором Тарантино вышли из комнаты и спустились по изогнутой лестнице.
Я задержалась в холле, пока Малик вышел проводить доктора.
Когда он вернулся, я шагнула к нему.
Но тут к нему поспешила Джулия.
— Хозяин, если позволите, — произнесла она и, остановившись перед ним, присела в реверансе.
— Что такое? — резко спросил он.
— Вчера к вам приходил один господин, — ответила она, не отрывая взгляда от плиточного пола.
Ноздри Малика раздулись.
— Какой господин? Кто это был?
— Он назвался Романом Александром, сэр, — ответила Джулия, по-прежнему глядя в пол.
Меня захлестнуло такое волнение, что я едва не рухнула на пол. Я так давно не видела любимого мужа, что пришлось опереться о стену. Наконец-то он был здесь, в Италии, в одном времени со мной.
— Где он? — Глаза Малика вспыхнули от волнения.
— Он ушёл, сэр. Я сказала ему, что вы вернётесь через два дня, — ответила служанка.
— Ты что сделала? — На шее Малика вздулись вены. — Почему ты не предложила ему остаться? Я же велел тебе именно это! Куда он ушёл?
Я прижалась спиной к стене, не в силах произнести ни слова. Она прогнала Романа?
Голос Джулии задрожал:
— С ним был ещё один мужчина. Они оба приехали на прекрасных лошадях. Когда я сказала, что вас нет и вы вернётесь только через два дня, он ответил, что придёт снова, и уехал. Он не выглядел расстроенным.
— Неважно, выглядел он расстроенным или нет. Ты упускаешь суть. У тебя была всего одна задача, Джулия: встретить человека, о приходе которого я тебя предупредил, и оказать ему гостеприимство.
— Н-н-но, сэр, — заикаясь, пролепетала Джулия. — Я не думала, что вы захотите принять незнакомца…
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты думала! Я нанял тебя потому, что ты выполняешь приказы, а если тебя это не устраивает, на дороге полно свежего конского дерьма, которое можешь пойти разгребать. — Малик указал на дверь. — Вон! Ты уволена!
Джулия вскинула голову, ошеломлённая. Её щёки покраснели и пошли пятнами.
— Н-н-но, сэр. Моя семья…
— Вон! — взревел Малик. — Убирайся!
Джулия выбежала из холла, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Жестоко.
— Это действительно было необходимо, Малик? Она просто совершила ошибку.
Малик испепелил меня взглядом, словно огонь, пожирающий всё вокруг.
Я сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Мой муж наконец-то здесь после долгих месяцев разлуки. Но где именно это «здесь»?
— И что нам теперь делать? — спросила я.
Послышались приближающиеся шаги, и чья-то рука осторожно обхватила моё запястье.
— Оливия, посмотри на меня, — сказал Малик, присев рядом со мной.
Я медленно опустила руку и встретилась с ним взглядом. В повисшей между нами тишине моё отчаяние ощущалось почти физически.
— Милая, — произнёс он, накрыв мою щёку ладонью. — Не переживай. Я знаю, как ты скучаешь по Роману, и скоро ты его увидишь. А сейчас давай сядем в мою карету и отправимся за солнечным клинком, хорошо?
Я вскочила на ноги так резко, что едва не сбила Малика с ног.
— Чего же ты ждёшь? Поехали!
Пока мы ехали по улицам, я не переставала восхищаться захватывающими дух зелёными холмами и фермами. Где бы мы ни находились в Италии, это место совсем не походило на Рим.
Рим был шумным, переполненным людьми городом. А этот далёкий городок, затерянный среди холмов, был маленьким, но прекрасным.
— В какой части Италии мы находимся? — спросила я Малика.
Он цокнул языком, подгоняя гладких вороных лошадей, тянувших карету.
— Мой дом находится на Сицилии, у южной оконечности Италии. В городке есть всё: сплетни, интриги, политические скандалы и всё остальное.
Он выглядел совершенно расслабленным, направляя лошадей по грунтовой дороге под ярким полуденным солнцем.
Я улыбнулась, наслаждаясь непринуждённостью нашего общения. Казалось, сегодня ничто не могло пойти не так. Мы заберём кинжал и станем ещё на шаг ближе к моей цели — уничтожить Бальтазара.
Малик направил лошадей по извилистой подъездной дорожке, усыпанной листьями, к старой итальянской вилле. В конце пути он натянул поводья и спрыгнул с козел, чтобы помочь мне выйти из кареты.
Я взяла его за руку и спрыгнула на землю. Вокруг дома с оглушительным кудахтаньем носилась стая рыжих кур, разгребая лапами кусты. Из-за угла выскочил огромный пёс и яростно залаял.
Следом за ним выбежал неопрятный мужчина с лысиной на макушке, крича:
— Лупо, Лупо, что такое?
Увидев холодный взгляд Малика, он мгновенно побледнел.
— Винченцо, — процедил Малик, и его голос рассёк воздух, словно лезвие.
Винченцо отшатнулся, будто его толкнули. Затем, вспомнив о приличиях, выпрямился и поклонился.
— Милорд, — произнёс он, снова выпрямившись. — Чем могу служить?
Малик смерил растрёпанного мужчину тяжёлым взглядом.
— Я пришёл за солнечным кинжалом. Алина сказала, что оставила его здесь у твоего отца, Джованни.
— Я… я… я… — заикаясь, забормотал Винченцо, беспокойно озираясь по сторонам.
Голос Малика прогремел, словно гром, будто сама земля содрогнулась под ногами. Его лицо исказила ярость, а глаза пылали, как раскалённые угли.
— Ты что?! — прорычал он, отчеканивая каждое слово с убийственной злобой.
Винченцо затрясся от страха. По его лбу струился пот.
— Я-я вчера сказал вашему д-другу, что его у меня больше нет!
Ярость Малика взорвалась, и в следующее мгновение он уже схватил Винченцо за рубашку так сильно, что ткань едва не затрещала.
— Какому ещё другу?!
— Р-Р-Роману Александру, — заикаясь, выдавил Винченцо. — Его звали Роман Александр.
Роман! Сердце сладко сжалось. Где же он сейчас?
Малик встряхнул Винченцо.
— Что значит, солнечного кинжала у тебя больше нет? Тебе и твоему отцу было велено охранять его ценой собственной жизни.
Его рука сомкнулась на шее Винченцо.
— Моего отца убили шесть месяцев назад, — прохрипел Винченцо, вцепившись в руку Малика. — Рауль Коста напал на нас, забрал кинжал и убил моего отца.
Малик оскалился.
— Идиот. Ты должен был защищать кинжал любой ценой. Где Роман Александр?
— Я не знаю, — задыхаясь, выдавил Винченцо. Обеими руками он вцепился в запястье Малика.
Казалось, Малик возвышался над нами, становясь всё более подавляющим и зловещим с каждой секундой, по мере того как выпускал наружу свою тьму.
Страх словно туманом окутал меня. Колени задрожали, а сердце бешено заколотилось от ужаса.
— Я убью тебя, — прошипел он голосом, от которого, казалось, содрогнулся воздух.
— Малик! — закричала я, бросаясь к нему. — Прекрати!
Другой рукой Малик схватил меня за шею. Он повернулся ко мне, и его глаза были тёмными и смертоносными.
Мне казалось, будто я смотрю прямо в жерло ада. Я задрожала в его хватке.
— Не вмешивайся в мои дела. Это тебя не касается.
Его пальцы сжались, и перед глазами заплясали крошечные звёздочки.
— Малик, ты делаешь мне больно. Я знаю, ты не хочешь этого. Это тьма внутри тебя управляет тобой. Пожалуйста, перестань причинять мне боль, — сказала я, пытаясь достучаться до человека внутри чудовища. — Между нами есть эта необъяснимая связь.
Дышать становилось всё труднее.
Глаза Малика превратились в бездонную чернильную тьму, а сам он словно оказался за миллионы километров от меня. Его рука сжала мою шею, будто железные тиски, выдавливая из меня жизнь хваткой, которая, казалось, уже никогда не разожмётся.
— Малик, прекрати, — прохрипела я. — Это не ты. Это чудовище внутри тебя управляет тобой. Я знаю, ты чувствуешь меня и мою боль.
Буря в его взгляде начала рассеиваться, и он посмотрел на меня так, словно наконец вспомнил, кто я.
— Оливия?
Его пальцы на моей шее ослабли.
— Да. Это я. Оливия.
Малик нахмурился и отпустил меня, а затем повернулся к Винченцо. Его безумный, лихорадочный взгляд заметался вокруг, глаза широко распахнулись от истерии и помешательства.
Что происходит с Маликом?
— Ты! — взревел Малик с непостижимой яростью и набросился на Винченцо, словно дикая пантера, выпрыгнувшая из теней, повалив его на землю. Сомкнув обе руки на его горле, он придавил мужчину всем своим весом и сжал пальцы.
Винченцо издал жуткий удушливый хрип, прежде чем Малик немного ослабил хватку.
— Как мне найти Косту?
Винченцо закашлялся, потирая шею.
— Он устраивает свой ежегодный бал-маскарад, милорд. Вы найдёте его там. Скорее всего, клинок будет при нём.
Малик наклонился так низко, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Он схватил Винченцо за челюсть, впиваясь ногтями в кожу.
— Если ты хоть кому-нибудь расскажешь об этом происшествии, следующего дня не увидишь.
Винченцо попытался отвернуться от Малика, но безуспешно.
— Я никому ничего не скажу, — прохрипел он.
— Хорошо, — произнёс Малик, встряхнув его за челюсть.
В следующее мгновение он уже оказался рядом со мной и повёл меня к карете.
Я судорожно вдохнула. Способность Малика мгновенно перемещаться в пространстве выбивала меня из колеи.
Я забралась на сиденье кареты рядом с Маликом и погрузилась в напряжённое молчание. Я злилась на него за то, что он едва не потерял контроль и не убил меня. Какую бы связь я ни чувствовала с ним раньше, теперь меня от него воротило. В конечном счёте он был тьмой и мог убить меня, даже не задумавшись.
Он цокнул языком, подгоняя лошадей, и мы тронулись в путь.
Я подождала, пока гнев немного утихнет и мы отъедем достаточно далеко от дома Винченцо, прежде чем заговорить.
— Кто такой этот Рауль Коста? — Мне всё ещё было трудно осмыслить смерть Джованни, исчезновение солнечного кинжала и то, что Малик едва не задушил меня. Единственное, что помогало мне держаться и не наброситься на Малика в ярости, — мой прекрасный муж находился где-то неподалёку, и скоро я его увижу.
Я поймала взгляд Малика, и его лицо исказила буря опасных эмоций.
— Он не из тех, с кем стоит связываться. Он Охотник за временем. Именно его общество годами держало меня в плену.
Он хлестнул поводьями, пуская лошадей рысью.
— Как такое возможно? Тебя ничто не может ранить, ослабить или убить. Только клинки, которые мы ищем, способны на это, но… — Я вцепилась в сиденье, когда карету тряхнуло на ухабе.
— Ты ещё многого не знаешь, Оливия. — Малик смотрел прямо перед собой, и лицо его оставалось мрачным. — Но запомни одно: Рауль Коста — Охотник за временем, и он захочет тебя убить.
Я вздрогнула. Опасность окружала меня со всех сторон.
— А этот идиот Винченцо говорит о маскараде, встрече с Раулем и возвращении клинка так, будто всё это проще простого. Ха! Вот же ублюдок.
Я внимательно изучала профиль Малика. Не думаю, что он боялся, но с ним явно что-то было не так. Остаток пути я молчала, а окружающий мир слился в одно размытое пятно. Я была слишком напряжена, слишком взвинчена, чтобы что-либо замечать.
Когда мы подъехали к его роскошному дому, нас уже ждал конюх, готовый забрать лошадей.
Малик спрыгнул с козел и стремительно направился в дом, даже не помогая мне спуститься и не дожидаясь меня.
Я последовала за ним внутрь и замешкалась. Может, пойти к Эмили? Или скрыться в своей комнате?
Пока я стояла у подножия лестницы, Малик резко развернулся и в мгновение ока оказался передо мной.
— Не понимаю, почему твой муж не выполняет мои указания, — прорычал он.
— Что? Когда ты разговаривал с Романом?
Он отмахнулся от меня.
— Тебе следует кое-что знать об Охотниках за временем.
Я отступила, не выдерживая исходившего от него напряжения.
— О чём ты говоришь? — выдохнула я едва слышно.
Его взгляд стал жёстким, а глаза приобрели зловещий чёрный цвет.
— Они самые порочные из всех существ, воплощение смерти и разрушения. Одним прикосновением они способны лишить тебя дыхания, извратить разум и душу, искалечить тело так, что его уже не восстановить. Но у них есть ещё одна способность — они могут ослаблять саму тьму.
Он ещё мгновение смотрел на меня, а затем отвернулся, оставив наедине с вихрем эмоций: страхом, растерянностью, гневом и неуверенностью, отчаянно боровшимися за власть надо мной.