РОМАН

ГЛАВА 15

Мы с грохотом рухнули посреди огромного поля — предположительно в Италии, — окружённого зелёными холмами и потрясающими полевыми цветами. Несколько фазанов, напуганных нашим внезапным появлением, с шумом взмыли в воздух. Я прикрыл лицо рукой, защищаясь от хлопающих крыльев. Затем поднялся на ноги и, медленно поворачиваясь вокруг себя, попытался сориентироваться.

Мы вообще туда попали? И как мне это понять?

— Господи Иисусе, вот это приземление! Задницу отбил, — простонал Тристан, поднимаясь на ноги и потирая зад. Верёвки, которыми были связаны наши запястья, исчезли.

— Господи Иисусе? — нахмурился я.

— Современное выражение. — Он приложил ладонь ко лбу козырьком и огляделся. — Блядь. Мы в ебучей глуши.

— Завались нахуй, — сказал я. — Меня от тебя уже тошнит. Не усугубляй.

Я направился вниз по склону, ориентируясь на далёкое журчание ручья. Дороги часто прокладывали рядом с водоёмами.

— У тебя есть план? — спросил Тристан, срывая полевой цветок.

— Пока нет, — ответил я, чувствуя, как ноги утопают в мягкой плодородной земле.

— А ты собираешься его придумать? — Тристан засунул цветок за ухо, отчего его вид приобрёл несколько женственный оттенок.

Я фыркнул и покачал головой. Ну и идиот.

— Конечно, собираюсь.

— А когда придумаешь, расскажешь мне? — глаза Тристана забегали из стороны в сторону.

— Скорее всего, нет. — Я запрокинул голову и принюхался, улавливая запах воды.

Он снова открыл рот.

— Заткнись, Тристан! — перебил я. — Хватит со своими вопросами. Я пытаюсь найти дорогу, понял? Потом пойдём по ней и посмотрим, не найдётся ли кто-нибудь, кто хоть что-то знает. Пока это всё, что у меня есть. Ясно?

— Спасибо, — пробормотал он, заливаясь краской.

Остаток пути вниз по склону он молчал.

Увидев впереди простую просёлочную дорогу, вдоль которой журчал ручей, я испытал огромное облегчение. Дорога была грунтовой, самая обычная, но явно часто использовалась: в земле виднелись глубокие колеи от колёс повозок и отпечатки лошадиных копыт.

Я остановился у края дороги и посмотрел на недовольную физиономию Тристана.

— Ты говоришь по-итальянски?

— Так, посмотрим. — Тристан потёр лоб. — Parlo… э-э… parlo un pah… нет, погоди. Po? Да. Parlo un po d’italiano.

— Прекрасно. Ты хуёво говоришь по-итальянски. А я благодаря матери владею им свободно. Так что отныне тебе лучше держать рот на замке. Ты будешь моим слугой. Говоришь, только когда к тебе обращаются, делаешь то, что тебе велят, и ничего больше. Понял? — Я свирепо посмотрел на него.

— А с хуя ли тебе досталась роль Прекрасного принца? — огрызнулся он.

— Какого ещё принца? — Я покачал головой.

— Прекрасного принца. В фильме ему достались и девушка, и вся слава, — недовольно буркнул Тристан.

Теперь я знал, что такое фильмы, поскольку посмотрел несколько с Джеком в двадцать первом веке, но об этом Прекрасном принце никогда не слышал. Я проигнорировал Тристана и бодро зашагал по дороге.

Солнце нещадно палило, обрушивая на наши головы свой жар. Несколько раз я останавливался, чтобы зачерпнуть холодной воды из ручья, и Тристан делал то же самое.

— От заражённой воды можно подхватить кучу болезней. Лямблиоз, холеру, диарею, дизентерию, гепатит А, брюшной тиф и полиомиелит — всё это передаётся через воду. — Он вытер с лица капли.

— Отлично. Может, чем-нибудь заразишься и сдохнешь. Только сначала выполни своё предназначение здесь, в Италии, ладно? — Я прищурился, заметив вдали нечто интересное.

Тристан свирепо посмотрел на меня.

— Какое ещё предназначение?

Я и сам понятия не имел, но сообщать об этом Тристану не собирался.

— Это информация только для тех, кому положено её знать. А тебе не положено.

Я улыбнулся, вспомнив Джека, который использовал эту фразу, когда говорил о Ли.

Тристан нахмурился ещё сильнее, но промолчал.

Я прикрыл глаза ладонью от солнца.

— Смотри. — Я указал вперёд. — Похоже, у кого-то проблемы с каретой.

Тристан хмыкнул.

— Ага.

Элегантная карета из отполированного тёмного дерева с красными колёсами опасно накренилась набок. Одно колесо увязло в грязи. Две запряжённые в неё лошади стояли в ручье, опустив головы и жадно лакая воду.

С другой стороны кареты, скрытой от нас, доносились плеск и приглушённое ворчание.

— Эй, друг! — крикнул я по-итальянски. — Чем мы можем помочь?

Над передком кареты показалось мужское лицо. Незнакомец уставился на нас не моргая и ничего не ответил.

— Parli italiano? — спросил я.

— Sì, sì. Ovviamente parlo italiano. Questa è l’Italia, no? — Он расплылся в улыбке.

— Да, да. Конечно, я говорю по-итальянски. Это же Италия, разве нет?

Мои плечи расслабились — выражение лица сказало всё за меня.

Лицом он немного напоминал кролика — круглые ярко-карие глаза только усиливали сходство. Он, расплёскивая воду, обошёл лошадей и остановился перед нами, протянув руку. Его ладони и роскошная одежда из бархата, кожи и шёлка были перепачканы грязью. На лице тоже виднелись грязные разводы. Он взглянул на свою ладонь, вытер её о кожаные штаны и снова протянул мне.

— Я граф Матиас Монтего, и, похоже, угодил в весьма затруднительное положение.

Я пожал ему руку.

— Роман Александр. Мы увидели, что ваша карета застряла, и подумали, что вам может понадобиться помощь. — Я покосился на Тристана. — А это мой слуга Тристан. Он неразговорчивый. Немного простоват, — добавил я, надеясь, что Тристан не понимает по-итальянски достаточно хорошо.

Граф Монтего кивнул.

— У меня есть такой же. Собственно, я отправил его за помощью, а он до сих пор не вернулся. Понятия не имею, куда его занесло. — Он упёр руки в узкие бёдра и посмотрел на карету. — Но раз уж вы здесь и сами предложили помощь, я с радостью её приму и непременно отплачу вам тем же.

Он широко улыбнулся, обнажив идеально белые зубы, что для этого века было довольно странно. Взъерошенные волосы с проседью обрамляли бородатое лицо. По его самодовольному выражению я предположил, что он привык к всеобщему подобострастию и к тому, что окружающие исполняют любые его желания.

Я перешёл на английский и велел Тристану найти тонкое бревно, чтобы подложить под колесо кареты.

— А с чего это я должен? — надулся он.

— Потому что ты не хочешь, чтобы я бросил тебя здесь, на обочине, и предоставил самому себе, — ответил я, свирепо глядя на него.

— Ладно. — Он раздражённо взмахнул рукой и потопал к деревьям.

— Он недавно у меня служит, — объяснил я графу по-итальянски.

— Это заметно. Кажется, он немного вспыльчив.

— Есть такое. Но скоро я его приструню.

Тристан притащил к нам крепкую ветку. Подойдя ближе, он спросил:

— Такая сойдёт?

— Сойдёт, — ответил я, осмотрев ветку.

Вместе мы уложили её перед увязшим колесом. Я забрался на козлы и взял в руки поводья.

Лошади подняли головы и приготовились тронуться.

Я прищёлкнул языком и свистнул, подгоняя их. Лошади налегли на упряжь и протащили карету через подложенную ветку. Вскоре она снова оказалась на сухой дороге.

— Великолепно! Господа, вы просто чудо! — воскликнул граф Монтего. — А теперь скажите, чем я могу помочь вам? Куда вы направляетесь? Я непременно должен отплатить вам за помощь.

Судя по его роскошной одежде, он вполне мог щедро нас вознаградить, но я никогда не любил зависеть от чужой помощи. Я покачал головой и выставил перед собой ладони.

— В этом нет необходимости, граф Монтего. Мы были рады помочь попутчику. Боюсь, принять вашу помощь мы не можем.

Я развернулся, собираясь уйти, но Тристан схватил меня за плечо.

— Ты что творишь? Конечно, мы можем принять его помощь. Ты совсем с ума сошёл?

— Что, ты вдруг начал понимать по-итальянски? — Я отцепил от себя его пальцы.

— Я знаю достаточно, чтобы понять «не можем принять помощь». Не будь мудаком. Ты даже не знаешь, где мы находимся! — Он театрально раскинул руки. — Оглянись вокруг. На многие мили здесь вообще может ничего не быть, а этот добрый человек предлагает нам помощь!

Я покосился на графа, который наблюдал за нами так, словно мы были главным развлечением дня.

Я вздохнул.

— Веди себя как слуга.

— Я буду изображать твоего слугу, если ты согласишься принять предложение этого человека. Ты хочешь весь день тащиться по жаре?

— Я когда-то целыми днями бегал в доспехах, жалкий ты червяк. Для меня это плёвое дело, — тихо и угрожающе произнёс я, скрестив руки на груди.

Но одежда, которую раздобыл для нас Джек, больше подходила для зимы, а в Италии, похоже, стоял разгар лета. Я уже обливался потом.

Тристан побледнел.

— Ладно, понял. Но я-то никогда такого не делал. Я буду только тебя тормозить.

Тут он был совершенно прав. Он и без того тормозил меня своим бесконечным нытьём.

Я повернулся к графу Монтего.

— Если вас это не затруднит, не могли бы вы подвезти нас по одному адресу, если вам по пути?

— Разумеется! — с готовностью воскликнул граф. — Куда вы направляетесь?

Я сунул руку в карман своего плиссированного сюртука, слишком тёплого для такой погоды, и протянул графу отсыревший клочок бумаги. Он внимательно его изучил.

— Да, я могу вас туда отвезти. Мне совсем не трудно.

Мы с графом забрались на козлы, а Тристан влез внутрь кареты. Зная его, он наверняка завалится спать. Тристан был слабым и жалким подобием мужчины.

Пока карета неспешно тащилась к указанному мне адресу Малика, мы с графом разговаривали. Он без умолку рассказывал мне об этих краях и развлекал историями о своих роскошных званых ужинах. Судя по всему, граф Монтего находился в самом центре местной светской жизни.

Наконец мы остановились перед роскошной виллой, окружённой оливковыми деревьями и холмами.

Граф натянул поводья, останавливая лошадей.

— Я подожду, чтобы убедиться, что тот, кого вы ищете, действительно здесь.

Он одарил меня доброжелательной улыбкой.

— Благодарю.

Я спрыгнул с козел и заглянул в занавешенное окошко кареты.

Ну конечно. Тристан свернулся калачиком на сиденье и крепко спал.

Я пошёл по каменной дорожке и миновал огромный фонтан с высеченными из камня итальянскими девами, из глиняных кувшинов которых лилась вода. Поднявшись по каменной лестнице, по обе стороны которой возвышались скульптуры львов, я оказался перед входной дверью. Поднял тяжёлый железный молоток и несколько раз ударил им о металлическую пластину на деревянной двери.

Дверь открыла невысокая молодая женщина с тёмными волосами и пронзительными глазами цвета угля.

— Да, могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она на безупречном итальянском.

— Добрый день. Я пришёл к Эйану Малику. — Я вытянулся по стойке смирно, словно всё ещё находился на военной службе.

— Mi dispiace, signore (прим. пер. итал. Прошу прощения, синьор), — вежливо произнесла она. — Синьора Малика сейчас нет дома. Он прислал письмо, в котором сообщил, что прибудет через два дня. Как мне передать, кто заходил?

У меня упало сердце. Два дня!

Я назвал своё имя и сказал, что вернусь.

Она кивнула и закрыла дверь.

Пав духом, я поплёлся вниз по ступеням и направился обратно к карете.

— Отчего такой мрачный вид, Роман? — спросил граф Монтего.

— Моего друга, Эйана Малика, пока нет дома. Он вернётся через два дня.

А мне эти две ночи даже спать негде.

— Эйан Малик живёт здесь? Я столько лет его не видел! Интересно, когда он приобрёл эту виллу, — произнёс граф. — Вы непременно должны остановиться у меня. Комнат у меня предостаточно, детей нет — компанию мне составляют лишь слуги. Одинокому старику вроде меня тоскливо, когда рядом нет друзей.

— Нет, мы не можем принять вашу помощь, — начал я, но тут из кареты вылез Тристан.

— Я не хочу две ночи спать на земле, — заныл он. — Давай останемся у него.

— И как ты собираешься отплатить ему за гостеприимство? — прошипел я Тристану.

— Похоже, ему ничего от нас не нужно. Он просто хочет компании.

Я посмотрел на графа. По моему опыту, людям всегда что-нибудь было нужно в обмен на доброту. Но перспектива две ночи спать на земле и слушать бесконечное нытьё и жалобы Тристана привлекала ещё меньше.

— Хорошо, — сказал я графу Монтего. — Мы останемся.

— Превосходно! Уверяю вас, это совершенно меня не затруднит.

Он дождался, пока я снова заберусь на козлы, а Тристан залезет в карету, после чего прищёлкнул языком, подгоняя лошадей.

Я погрузился в мрачные мысли из-за отсутствия Малика. Такого я не ожидал. А что, если его что-то задержало? Мне не терпелось найти кинжал и, что ещё важнее, мою прекрасную жену. Я безумно скучал по Оливии. Последний раз я видел её воочию в тот день, когда отправился сражаться с кайова. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь.

В голове прозвучал голос Ли.

Если что-нибудь случится, найди Джованни Зампу.

Ну конечно! Найти Джованни Зампу!

Теперь у меня появился план, и настроение сразу улучшилось.

Через полчаса мы прибыли к впечатляющей вилле графа Монтего. Когда мы проехали через железные ворота, окружавшие поместье, лошади ускорили шаг — наверное, им не терпелось наконец избавиться от упряжи.

У входа в огромный дом нас встретили двое конюхов, готовые отвести лошадей и убрать карету.

Граф жестом велел следовать за ним, и мы с некоторой настороженностью переступили порог его дома. Внутри всё оказалось куда роскошнее, чем я ожидал: высокие потолки, богато украшенная мебель. Стены были увешаны картинами, а полы выложены отполированной плиткой.

Мы прошли по коридору в глубь дома, где граф распахнул дверь и пригласил нас в просторную комнату, заставленную мебелью из тёмного дерева и книжными шкафами.

Граф обвёл комнату рукой, указывая на собранные в ней сокровища. На одной из книжных полок он показал нам издание «Опытов» Фрэнсиса Бэкона в кожаном переплёте, а на стене — портрет женщины, играющей на гитаре. Затем рассказал её историю: оказалось, она была его дальней родственницей, покинувшей родную Испанию и отправившейся в Париж в поисках удачи.

Рассказ меня увлёк и показался вполне подходящим знакомством с домом графа.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал он нам. — Здесь можете делать всё, что пожелаете. Хотите шлюх — я достану вам шлюх. Изысканная еда и напитки, проститутки, безумные развлечения… Чего бы ни пожелало ваше сердце, мне будет только в радость это предоставить.

Пока он говорил, казалось, годы разом слетали с его плеч.

— Благодарю вас, граф Монтего, но ничего из перечисленного мне не потребуется, — вежливо ответил я.

Из дверного проёма в глубине дома появился элегантно одетый мужчина и направился к нам.

— Антонио, пожалуйста, проводи слугу синьора Александра в гостевые комнаты для прислуги, — распорядился граф, кивнув на Тристана. — А я провожу синьора Александра в его комнату наверху.

Антонио кивнул и по-итальянски велел Тристану следовать за ним.

— Он почти не говорит по-итальянски, — пояснил я, заметив растерянное выражение на лице Тристана.

— Он простоват, — добавил граф.

— А-а, — понимающе протянул Антонио. — Идём.

Он схватил Тристана за руку.

Тот тут же вырвался и испуганно вытаращил глаза.

— Куда он меня тащит?

— Расслабься, Тристан. Он провожает тебя в твою комнату, — ответил я.

Тристан последовал за Антонио в глубь дома.

— А тебя, небось, поселят в каких-нибудь царских хоромах, — бросил он через плечо.

Я проигнорировал его и вместе с графом Монтего поднялся наверх.

Моя комната и правда напоминала царские покои, но меня подобным было не удивить — я бывал во дворце императора в Древнем Риме. И всё же у каждой эпохи были свои представления о роскоши. Здесь меня окружала итальянская мебель из тёмного дерева, покрытая замысловатой резьбой. Как и внизу, стены украшали богатые гобелены, а окна закрывали тяжёлые бархатные портьеры. Кровать с четырьмя столбиками тоже обрамлял бархат, а сверху громоздилась целая гора подушек.

— Мы пробудем здесь максимум две ночи, — сказал я.

Граф Монтего махнул рукой.

— Оставайтесь сколько пожелаете. Для меня большая радость принимать гостей так скоро после возвращения из Франции. Уверяю вас, ваше пребывание здесь нисколько меня не затруднит.

— Благодарю. — Я пересёк комнату и опустился в кресло с богато украшенной мягкой обивкой.

— Вам что-нибудь нужно, прежде чем я вас оставлю? — спросил граф. — Примерно через час мы разделим трапезу.

Я немного подумал о своём плане.

— Да. Я разыскиваю человека по имени Джованни Зампа. Вы его знаете?

Лицо графа просияло.

— Да, да! Джованни Зампа живёт всего в пятнадцати минутах отсюда. После трапезы вы со своим слугой можете взять моих лошадей и отправиться к нему.

Я поднял руки.

— Нет-нет, мы дойдём пешком.

— Вздор! Ни один гость графа Монтего не смеет отказываться от моего гостеприимства. Я образцовый хозяин, синьор. — Он скромно поклонился, а выпрямившись, улыбнулся. — Мне доставляет удовольствие делиться своим богатством. Достойный мужчина не копит богатства — он щедро делится ими с другими.

— Что ж, ещё раз благодарю вас, граф Монтего. Для меня большая честь принять вашу щедрость. — Я устало кивнул.

— Всегда пожалуйста, синьор Александр. — Он развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Я откинулся на роскошные подушки, закрыл глаза и задремал.

За обедом мы с графом сидели вдвоём в его богато обставленной столовой. Повар приготовил несколько итальянских блюд, среди которых были рагу из дичи, сырный пирог эрболата с зеленью и суп из конопляных семян. И вино. Много, очень много вина.

К тому времени, когда настала пора отправляться в путь, я наелся до отвала и слегка захмелел.

Конюх передал мне поводья великолепного вороного жеребца, напомнившего мне Темпестаса, моего коня в Риме, а для Тристана вывел мула.

Тристан присоединился ко мне в конюшне с кислой миной на лице.

— Тебя, небось, кормили нормальной едой. А мне пришлось довольствоваться жратвой для прислуги.

— Но тебя всё-таки накормили, — заметил я, не желая позволять ему портить мне хорошее настроение, пока затягивал подпругу.

— А где моя лошадь? — Тристан упёр руки в бока и огляделся.

— Видишь того мула? Он твой. — Я ухмыльнулся.

— Блядь. А почему мне не дали такую же лошадь, как тебе?

— Это жеребец. Ты умеешь ездить на жеребцах? — спросил я, проводя ладонью по блестящей шерсти Фьюри.

— Конечно. Не думаю, что это чем-то отличается от езды на любой другой лошади. — Тристан выпятил грудь.

— Знаешь что? Если сумеешь на нём проехаться, поменяемся.

— Проще простого. Смотри и учись. — Тристан самоуверенно направился к Фьюри.

Жеребец попятился от него.

— Придержи его, — попросил Тристан, и по широко распахнутым глазам было видно, что он испугался.

— Я стараюсь, — ответил я, легко придерживая поводья.

— Что-то не похоже. Такое ощущение, что ты специально хочешь, чтобы он взбрыкнул. Натяни поводья сильнее.

— Вот тут ты ошибаешься. Верховая езда — это партнёрство, а не способ подчинить животное своей воле. — Я мрачно усмехнулся.

— Да пофиг. — Тристан вставил ногу в стремя.

Фьюри встал на дыбы с пронзительным ржанием и сбросил Тристана на землю.

— Блядь! — Он поднялся, отряхнулся и сказал: — Ну давай, Одинокий рейнджер, покажи, как надо ездить.

— Одинокий рейнджер? — Я нахмурился.

— Забей. Садись уже на свою грёбаную лошадь, и поехали.

Я вскочил в седло Фьюри, а Тристан забрался на своего мула.

Пока мы ехали по дороге к дому Джованни, я полностью игнорировал Тристана и его нытьё. Итальянская природа была слишком прекрасна, чтобы позволить ему испортить мне удовольствие. Флоренция сильно отличалась от Рима, где я когда-то жил: зелёные холмы, магнолии и оливковые деревья, а повсюду на пастбищах паслись козы и овцы.

Наконец мы подъехали к простому побелённому дому, вокруг которого кудахтали куры, выискивая что-то в земле и траве. Вдали под оливковыми деревьями паслось несколько коз.

Навстречу нам с лаем примчалась гончая, возвещая о нашем прибытии.

— Привет, дружок, — сказал я, спешившись. Я потрепал пса по голове. — А ты оставайся здесь, Тристан.

Я накинул поводья своего коня на ближайшую ветку.

— Ага, ага. — Он угрюмо махнул рукой. — Иди занимайся своими важными делами, а я посижу тут без дела.

Продолжая его игнорировать, я зашагал по грунтовой дорожке к дому и постучал в дверь.

Дверь открыла молодая служанка. Прежде чем заговорить со мной, она опасливо оглянулась по сторонам.

— Да? Я могу вам помочь?

— Надеюсь, — ответил я, выпрямившись по стойке смирно. — Я ищу Джованни Зампу. Он здесь?

— Mio Dio (прим. пер. итал. — Боже мой), — прошептала она, осеняя себя крестным знамением. — Его здесь нет.

Она выглянула из-за моего плеча, вытягивая шею и тревожно осматриваясь по сторонам.

Моё сердце упало от разочарования. Я совершенно не продвинулся в поисках ни кинжала, ни своей жены, ни Малика.

— Ливия! — резко окликнул мужской голос из глубины дома. — Кто там?

Может, это Джованни, подумал я, и в груди вспыхнула надежда. Может, она солгала, что его здесь нет.

— Я не знаю, синьор, — ответила Ливия, обернувшись через плечо.

Мужчина лет сорока пяти — пятидесяти стремительно пересёк небольшую комнату, заставленную разномастной мебелью. Он схватил Ливию за плечи, отвёл её от двери и что-то прошептал ей на ухо.

Она кивнула и поспешила прочь.

— Кто вы такой? — потребовал он, встав передо мной.

Волос на макушке у него почти не осталось, лишь по краям черепа тянулся коричневатый венчик. Но больше всего моё внимание привлёк огромный мясистый нос, нависавший над тонкими потрескавшимися губами.

— Я Роман Александр. Я пришёл к Джованни Зампе.

Он указал куда-то мне за спину.

— Тот мужчина с вами?

Я оглянулся.

— Да. Это мой слуга.

Мужчина снова перевёл взгляд на меня.

— А вы кто такой?

— Я уже сказал. Роман Александр. Я пришёл к Джованни Зампе.

Он прищурился.

— Мой отец мёртв. Его убили шесть месяцев назад. Что вам от него нужно?

Я сцепил руки перед собой, не зная, что сказать дальше. Было очевидно, что убийство напугало этих людей.

— Могу я узнать ваше имя?

— Меня зовут Винченцо. Винченцо Зампа, — хмуро ответил он, продолжая поглядывать мне за плечо.

— Рад знакомству, Винченцо. — Я протянул ему руку.

Он некоторое время смотрел на неё, прежде чем всё-таки пожал.

— Что вам нужно от моего отца?

Я не знал, стоит ли рассказывать ему о кинжале или путешествиях во времени. Но в конце концов решился. Мне нужна была информация. Возможно, Винченцо что-нибудь знал.

— Насколько мне известно, ваш отец изучал путешествия во времени.

Винченцо побелел.

— Никогда не говорите таких вещей! — Он схватил меня за рукав, втащил в дом и захлопнул за мной дверь. — Такие разговоры считаются изменой.

— Изменой кому? Вам?

— Нет, — прошипел он, проведя ладонью по лысой макушке. — Людям, которые убили моего отца.

Стоя на тёмно-красной плитке крошечной прихожей, я несколько раз моргнул, пытаясь сложить воедино услышанное.

— Вы что-нибудь знаете о том, где сейчас находится солнечный кинжал? Мне сказали забрать его у Джованни. Что он с радостью передаст его мне.

Я импровизировал на ходу, но решил, что небольшое приукрашивание правды вряд ли повредит.

— Они уже забрали его, — прошептал он. — Его больше нет.

Я схватил его за лацканы.

— Кто его забрал? Я должен его найти. За моей женой охотится демон, и нам нужен этот кинжал, чтобы уничтожить его.

Винченцо отвернул голову, пытаясь вырваться из моей хватки.

— Вы один из людей Косты?

Он протиснул руки между нами и попытался меня оттолкнуть.

Я покачал головой и отпустил его.

— Я не знаю никакого Косту. Кто он такой и какое отношение имеет к солнечному клинку?

— Рауль Коста. Он Охотник за временем. Он послал своих людей напасть на моего отца. Я не смог его спасти, — произнёс он голосом, полным сожаления.

— Охотник за временем? — Я почесал щёку. — Это ещё кто?

Винченцо продолжил, словно не слышал моего вопроса:

— Они напали и на нас с Ливией. — Он закатал рукав, обнажив несколько жутких шрамов. Затем приподнял край рубашки, показывая мне ещё несколько неровных розовых рубцов на животе. — Мы притворились мёртвыми и ждали, пока они уйдут. Они перевернули весь дом и нашли тайник, где хранился солнечный кинжал. Только после этого они оставили нас в покое.

Он рухнул на колени и закрыл лицо руками.

— Мой отец был кротким учёным. Он не был злым человеком. Все эти годы он пытался оберегать этот проклятый кинжал, но в конце концов клятва защищать его стоила ему жизни.

Из его груди вырвался страшный, полный горя всхлип.

— Они ограбили нас. Люди Косты. Они пытались нас убить. А теперь он хочет моей смерти по той же причине, по которой убил моего отца, — думает, что я что-то знаю. Рауль Коста — опасный и мерзкий человек.

Я присел рядом и положил руку ему на дрожащее плечо.

— Я могу вам помочь.

Винченцо поднял голову, и его глаза вспыхнули гневом.

— Мне не нужна ваша помощь. Я не хочу иметь ничего общего ни с вами, ни с кем-либо, кто связан с путешествиями во времени. — Он резко вскочил на ноги, заодно рывком поднимая и меня. — Убирайтесь! Убирайтесь и держитесь от нас подальше! Чтобы ноги вашей больше у моего порога не было!

С неожиданной силой он вытолкал меня к двери и вышвырнул наружу. Я едва удержался на ногах. Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, содрогнулся весь дом.

— Всё прошло не так хорошо, как ты рассчитывал? — спросил Тристан, когда я направился к своему коню.

Я лишь покачал головой, отвязал поводья и вскочил в седло Фьюри. Мы отправились обратно в поместье графа. Все вопросы и требования Тристана рассказать, что произошло, я оставил без внимания.

Так кто же такие Охотники за временем? И кто такой этот Рауль Коста? Где мне его найти? И зачем ему так понадобился кинжал?

Мысли продолжали крутиться в голове, словно увязшее в грязи колесо повозки, но ответов я так и не находил.

Вернувшись к конюшням графа Монтего, я спешился, и один из конюхов тут же подошёл, чтобы позаботиться о жеребце.

Я похлопал Фьюри по вспотевшей шее и оставил Тристана разбираться со своим мулом. Мне нужно было каким-то образом перехватить инициативу здесь, в Италии. Куда бы я ни сунулся, повсюду упирался в тупик.

Я пересекал мраморный холл, направляясь к лестнице, когда из двери справа появился граф.

— Вы нашли Джованни? Как он?

— Боюсь, он мёртв, граф. Его убили шесть месяцев назад. — Я положил руку на изогнутые деревянные перила лестницы.

Лицо графа Монтего вытянулось.

— Мёртв! Как такое возможно? — Не дожидаясь ответа, он добавил: — Мне нужно выпить. Идёмте. Составьте мне компанию в кабинете и расскажите всё.

Я последовал за ним в кабинет, который по размерам не уступал гостиной Винченцо. Точно посередине комнаты стоял огромный письменный стол, окружённый книжными шкафами с томами в кожаных переплётах. Между шкафами висели изысканные картины маслом, а на полках среди книг стояли небольшие, искусно выполненные мраморные статуэтки.

Я прошёл по толстому ковру, пока граф Монтего направился к комоду, на котором стояло несколько бутылок со спиртным и хрустальные бокалы.

— Тут без моего лучшего напитка не обойтись, — сказал он, откупоривая бутылку с янтарной жидкостью.

Он щедро плеснул в оба бокала и протянул один мне.

— За Джованни, — произнёс он, поднимая бокал.

— За Джованни.

Я опрокинул напиток в рот, чувствуя, как он обжигающей дорожкой прокладывает себе путь до желудка.

Граф Монтего снова взял бутылку, наполнил наши бокалы и жестом указал на высокое мягкое кресло с высокой спинкой.

— Прошу, садитесь.

Я устроился в кресле, а граф с бокалом в руке направился к своему столу.

— Значит, Джованни убили. Кто вам об этом рассказал? — Он снова отпил.

— Его сын, Винченцо, — ответил я, поднося бокал к губам.

— А, Винченцо. — Граф пренебрежительно фыркнул и махнул пальцами.

Я не понял, что он хотел этим сказать, поэтому промолчал.

— Он знает, кто убил его отца? — Граф покрутил бокал, заставляя янтарную жидкость плескаться по стенкам.

— Да. Винченцо что-то говорил о людях Косты.

— А-а. Понятно. Он ведь имел в виду Рауля Косту, верно? — Граф погладил густую бороду.

— Да, его, — ответил я, надеясь, что граф сможет рассказать о Рауле больше.

— Коста весьма любим в обществе. Его семья пользуется большим уважением. Отец Рауля умер некоторое время назад, и Рауль возглавил семейное дело. Они очень богаты, а когда люди получают много власти, порой начинают помыкать окружающими и считать, что общественные правила для них не писаны. Не знаю, зачем людям Косты понадобилось преследовать Джованни и убивать его, но, возможно, Рауль превратился в преступника. Меня довольно долго не было здесь. — Он опустил голову. — Очень прискорбно слышать о смерти Джованни. Он был моим другом и учёным, которого я глубоко уважал.

Его лицо исказила печаль.

— И что теперь? Малика вы найти не можете. Джованни мёртв. Упокой Господь его душу.

Он осенил себя крестным знамением, точно так же, как до этого сделала служанка Ливия.

— Столько всего произошло здесь, пока меня не было, — задумчиво добавил он.

— Похоже, у Рауля Косты есть кое-что, что мне нужно. Только я понятия не имею, где его искать. — Мои плечи слегка поникли.

— А! — Граф словно оживился. Он соединил кончики пальцев, и в глазах у него вспыхнул радостный огонёк. — Кажется, я знаю, как могу вам помочь, Роман.

— Правда? — Я подался вперёд.

— Именно. Через два дня состоится бал-маскарад. Здесь его проводят каждый год. Чрезвычайно изысканное мероприятие. Многие мечтают получить приглашение, но удостаиваются его лишь избранные. Мне и моим ближайшим друзьям там всегда рады, поскольку у нас есть деньги и влияние. — Его губы тронула загадочная улыбка.

Моё сердце забилось быстрее.

— Вы сможете познакомить меня с Раулем Костой?

— Разумеется, — ответил он. — Вам понравится. Вы чудесно проведёте время, это великолепное мероприятие. Там собираются богатейшие из богатых. И творятся самые развратные вещи. Такого празднества вы больше нигде не увидите.

— Значит, Рауль Коста любит выставлять своё богатство напоказ? Использует его, чтобы подчеркнуть свой статус?

— Ему нравится считать себя самым богатым человеком в округе. У меня денег больше, но кто считает? — Граф фыркнул. — И вообще, всё это состояние его отца. После смерти он оставил Раулю всё при условии, что тот будет заботиться о матери, пока она жива. Бедная старушка всё ещё держится, хотя сомневаюсь, что Рауль хоть пальцем ради неё шевельнёт. Этот человек порочен до мозга костей. Так что… вы пойдёте со мной?

Во времена императора Северуса мне доводилось присутствовать на множестве роскошных празднеств, вот только обычно я был частью развлечения — гладиатором, сражавшимся с другим гладиатором насмерть.

— Я принимаю ваше приглашение, — официально ответил я.

— Прекрасно. — Граф осушил бокал. — Тогда нам следует подготовить для вас маскарадный образ. На этом балу никто не появляется в своём истинном обличье. Надеюсь, вам удастся получить от Рауля то, что вам нужно.

Я тоже на это надеялся. Иначе понятия не имел, как мне снова воссоединиться с моей прекрасной женой.