ОЛИВИЯ

ГЛАВА 14

Есть всё-таки что-то особенное в том, чтобы проснуться в объятиях сексуального монстра. Приходя в себя, я наслаждалась теплом сильных рук, крепко прижимавших меня к себе. Мускусный запах мужчины рядом казался до странности знакомым, словно я знала того, кто меня обнимал.

Когда мои веки затрепетали и открылись, я встретилась взглядом с изумрудными глазами Эйана Малика. Он смотрел на меня с такой нежностью, что мне казалось, я сейчас растаю.

Малик убрал прядь волос с моих глаз.

— Ты жива, — прошептал он. — Я думал, что снова тебя потерял.

Он поцеловал меня в лоб.

Тёплое прикосновение его губ к моей коже заставило меня млеть. Но что он имел в виду, говоря, что снова чуть меня не потерял? Мне не хотелось говорить, не хотелось задавать ему вопросы. Я лишь хотела раствориться в его объятиях, уплыть прочь от всего безумия этого мира, где за мной охотились демоны.

Но я заставила себя заговорить.

— Что ты имеешь в виду? Ты никогда раньше меня не терял. Наоборот, ты меня спас, и я тебе искренне благодарна.

Его губы изогнулись в понимающей улыбке. Он наклонился и поцеловал меня в оба века.

— Как тебе удалось ранить Бальтазара? Я думала, ему вообще никто не способен причинить вред, — сказала я, закрыв глаза и наслаждаясь его нежными прикосновениями.

— Я же говорил тебе, — произнёс он низким, хрипловатым шёпотом. — Я говорил, что буду защищать тебя, Оливия.

Даже то, как он произнёс моё имя, заставило меня воспарить. Я открыла глаза и провела пальцами по чётким линиям его лица.

Он закрыл глаза и прижался щекой к моей ладони.

Я словно оказалась под чарами, будто мы находились в совершенно иной плоскости бытия — не в каком-либо знакомом мне месте, а здесь, рядом с Маликом, в каком-то волшебном измерении.

— Я так благодарна тебе за то, что ты нас спас. Несмотря на то что ты — тьма и можешь убить нас в одно мгновение, ты защитил нас от Бальтазара.

Между нами пульсировала густая, дурманящая энергия — какой-то странный эликсир возбуждения.

Он приподнялся на локте.

— Оливия. Моя прекрасная Оливия. Я переверну небо и землю, чтобы спасти тебя. Я никогда не позволю, чтобы с тобой или Романом что-нибудь случилось.

Он склонился ко мне, собираясь поцеловать.

Но прежде чем наши губы успели соприкоснуться, я отвернула голову и уткнулась лицом в мягкую постель.

Что со мной творилось? Почему я теряла себя в объятиях Малика?

Я попыталась отстраниться, но он поцеловал меня в шею. Каждое место, которого касались его губы, вспыхивало желанием.

Он провёл языком вверх по моей шее, и я застонала, закинув на него ногу и притягивая ближе.

— Малик, — прошептала я, и от одного его имени по горлу пробежала дрожь. — Почему меня так тянет к тебе? Почему моя душа чувствует такую связь с тобой?

Он тихо, довольно рассмеялся.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

Страсть сводила меня с ума. Мне хотелось лишь раствориться в Малике, почувствовать его внутри себя и извиваться вместе с ним от наслаждения.

Но тут в сознание, словно назойливая муха, залетела одна мысль. Я замужем. Я нахмурилась, не понимая, откуда она взялась. Я замужем за Романом Александром.

При воспоминании об имени мужа у меня перехватило дыхание. Роман!

Я мгновенно вынырнула из этого дурмана и оттолкнула Малика.

— Я замужем! Роман — мой муж, и я его люблю. Я не могу его предать. Что бы это ни было между нами, Малик, это прекращается прямо сейчас. Я хочу быть с Романом и буду любить его вечно.

Малик перекатился на спину и улыбнулся.

— Роману повезло с тобой.

Я села и уставилась на него.

— Я не могу вот это… это… — Я поводила пальцем между нами. — Что бы между нами ни происходило. Я не могу этого объяснить, но и поддаться этому тоже не могу. Я люблю своего мужа. Я скучаю по нему и никогда его не предам.

Малик провёл кончиком языка по верхней губе. Затем закрыл глаза и улыбнулся, словно смакуя изысканное блюдо.

Какая-то невероятная сила притяжения снова потянула меня к нему. Связь между нами была невероятно сильной, но я должна была её игнорировать. Я не могла — и не собиралась — ей поддаваться.

Со стоном я скатилась с кровати и выбежала из комнаты Малика.

— Эмили, — бормотала я, торопливо шагая по застеленному ковром коридору. — Мне нужно увидеть Эмили и проверить её раны.

Я ворвалась в её комнату без стука и резко остановилась, увидев спящую Рози и Эмили, которая сидела рядом с ней на кровати и плакала. Я бросилась через комнату и опустилась перед сестрой на колени.

Поглаживая её по лицу, я сказала:

— Эмили, ты полностью исцелилась! Это чудо! Что случилось? И почему ты плачешь?

— Малик исцелил меня, прежде чем вернуться туда, где оставил тебя. За это я ему безмерно благодарна. Но Марселиус… — Из её глаз хлынул новый поток слёз. — Какой же он злой человек. Не стоило мне в него влюбляться. Надо было послушать тебя, а теперь дневник у Бальтазара! Марселиус всё это время нас предавал!

Я забралась на кровать и крепко обняла её.

— Тш-ш, Эм, ты разбудишь Рози.

— Я не могу перестать плакать, — всхлипнула Эмили. — Я ношу его ребёнка. Какая же я была дура. Он никогда не захочет ребёнка от меня. Он прямо сказал: я для него ничего не значу. Ничего! Ты можешь в это поверить, Оливия? Я отдала ему сердце и душу. Я пыталась изменить его к лучшему, но у меня не получилось. А теперь он меня ненавидит. Для него всё это было лишь притворством. Какая же я глупая.

Её грудь тяжело вздымалась и опускалась от сотрясавших её рыданий.

Я крепче прижала её к себе и погладила по волосам.

— Эмили, ты не глупая. Он тебя не заслуживал. Тёмных, сломленных мужчин невозможно изменить. Марселиус сломался давным-давно. Мы вместе вырастим этого ребёнка и всегда будем рядом друг с другом. Не переживай.

Она немного отстранилась и посмотрела на меня сквозь мокрые от слёз ресницы.

— Что бы я без тебя делала, Оливия? Ты даёшь мне надежду. А теперь, когда дневник у Марселиуса и Бальтазара, нам нужно спросить у Малика, что делать дальше. Он сможет дать нам совет и помочь.

Стоило Эмили произнести его имя, как по моему телу прокатилась волна возбуждения.

— Нет! — слишком резко выпалила я. — Мы не можем просить его о помощи.

Я крепко зажмурилась. Мне не хотелось рассказывать ей о своей связи с Маликом. Роман был любовью всей моей жизни, моим счастьем. Но чем дольше я находилась рядом с Маликом, тем сильнее меня терзало искушение. Я была такой же жалкой, как моя мать.

— Что случилось? — прошептала Эмили.

Я покачала головой.

Она погладила меня по щеке.

— Расскажи мне, что случилось, Оливия. Мы ведь всегда делимся друг с другом.

— Я не могу тебе сказать, Эм. — Теперь уже я начала плакать. Прекрасно. Две ревущие идиотки, убивающиеся из-за мужчин.

— Можешь. Ты же знаешь, что мне можно доверять.

Я перевернулась на спину и выругалась.

— Кажется, у меня начинают появляться чувства к Малику. Между нами какая-то связь, которую я не могу объяснить. Я очнулась в его объятиях, и мне казалось, что именно там я и должна быть. Будто Романа вообще не существовало. Я не понимаю, что со мной происходит. У меня что, тяга к саморазрушению, раз меня влечёт к монстру настолько, что я забываю о своей настоящей любви?

— Ты просто дочь нашей матери. Тебя тоже тянет к тьме, — легко, поддразнивая, сказала Эмили, но её слова ударили меня словно молотом.

— Угх! — Я закрыла лицо ладонями. — Я не хочу быть похожей на нашу мать. Я до сих пор её не простила. Как я вообще смогу простить себя, если в итоге окажусь такой же шлюхой, как она?

— Оливия! Я не считаю нашу мать шлюхой. Посмотри на меня. — Она схватила меня за запястье и отвела мою руку от лица.

Я прищурилась, глядя на неё.

— Мама была сложным человеком. Ты это знаешь. Ей приходилось принимать трудные решения, которые шли вразрез с тем, что диктовало общество. Тебе тоже придётся это делать. Ты никогда не будешь обычной, Оливия. Смирись с этим. — Её глаза горели решимостью.

Возможно, она была права. И всё же я не хотела предавать любовь и доверие, на которых строился мой брак. Почему нам с Романом вообще пришлось разлучиться? Господи, как же сильно я по нему скучала. Он был мне нужен.

— Может, Малик наложил на меня какое-нибудь заклятие?

— Может, и наложил. В конце концов, он — тьма. Мы пока не знаем, на что он способен. Я рада, что он спас нас обеих и исцелил мои ужасные ожоги. — Эмили содрогнулась. — Это было кошмарно. Сейчас всё кажется сном, но тогда я пережила настоящий ужас.

Мы обе замолчали, погрузившись каждая в свои мысли.

Наконец Эмили сказала:

— Нам нужно решить, что делать дальше, Оливия. Если дневник у Бальтазара, он отправится в Италию за кинжалом. Нам нужно каким-то образом попасть туда раньше него. — Она тяжело вздохнула. — Если бы только я могла путешествовать во времени и помочь тебе.

— Вот именно, — сказала я, снова повернувшись к ней. — Ни ты, ни Рози не можете путешествовать во времени. А я не хочу делать это одна.

Я недовольно скривилась.

— Нам придётся обратиться к Малику за ответами, — сказала Эмили. — Ты не должна его бояться. Другого выбора у нас нет.

С сожалением я поняла, что она права.

Мы серьёзно кивнули друг другу, затем слезли с кровати. Не говоря ни слова, мы отправились по тёмному коридору искать Малика.

В спальне его не оказалось, но из-под двери кабинета пробивался мягкий свет. Дверь была слегка приоткрыта, и я осторожно толкнула её.

Он стоял у окна, вглядываясь в темноту.

— Лорд Малик, — робко произнесла Эмили. — Мы можем с вами поговорить?

Он резко обернулся, глаза вспыхнули.

— Не называй меня так.

Эмили вскинула руки, словно защищаясь от нападения.

— Простите. Я не хотела…

— Чего вам теперь от меня нужно? — прорычал Малик.

Его взгляд встретился с моим и пригвоздил меня к месту. Между нами закружился мощный поток энергии.

Я закрыла глаза, разрывая чары. А когда снова открыла их, постаралась больше на него не смотреть.

— Нам нужно переместиться во времени в Италию и забрать кинжал. Теперь дневник у Бальтазара, и следующим его шагом наверняка будет отправиться в Италию за кинжалом солнца.

Малик ничего не ответил, лишь невозмутимо смотрел на меня.

Мне надоели его загадки и игры, и моя неуверенность сменилась раздражением.

— Как ты вообще мог позволить Марселиусу просто войти в твой дом и забрать дневник?

Малик небрежно махнул рукой.

— Дневник бесполезен.

Он пересёк комнату и устроился на небольшом диване, закинув лодыжку на колено и раскинув руки по спинке.

— Нет, не бесполезен, — огрызнулась я, чувствуя, как ко мне возвращается прежний огонь. — Ты позволил ему войти в дом и забрать его? Я знаю, что ты чувствуешь незваных гостей. А уж дураком тебя точно не назовёшь.

От злости меня трясло.

Малик ухмыльнулся.

— Это был комплимент, Оливия?

Моё имя он произнёс шелковистым голосом, пропитанным соблазном.

— Нет! Я просто… — Я покачала головой. Он играл со мной, а мне сейчас было совершенно не до игр.

— Нам нужно переместиться во времени. Мы не можем просто сидеть здесь и ждать, пока нас прикончат.

— Сидеть и ждать, — повторил он с улыбкой. — Вы с Эмили уж точно не из тех, кто станет покорно ждать, любовь моя.

Он провёл рукой по щетине на подбородке.

Слова «любовь моя» змеёй скользнули внутрь меня, сворачиваясь кольцами в животе и вызывая сладкую дрожь.

— Малик, — предостерегающе произнесла я. — Не надо…

Он поднял ладони, заставляя меня замолчать.

— Я не хочу с тобой ссориться.

— Я тоже не хочу ссориться, — ответила я, покосившись на Эмили, которая стояла в стороне и следила за нашей перепалкой, словно за теннисным матчем.

— И кто входит в это «мы», с кем ты собралась путешествовать? Я? Эмили? Рози? Ты думаешь, я брошу все свои дела и стану нянчиться с Эмили и Рози, пока ты отправишься в Италию? — Его тон стал резким и насмешливым.

Эмили вмешалась в наш разговор.

— Пожалуйста, сэр. Вы собирались объяснить нам, кто такие Связанные временем. Возможно, именно в этом и кроется решение, которое мы ищем.

— Ах да. — Он пересёк кабинет и устроился за письменным столом. — Присядьте, будьте добры.

Он указал на диван.

Меня потянуло именно на то место, где только что сидел он, словно кошку, ищущую оставленное хозяином тепло. Эмили села рядом со мной.

— Связанный временем может путешествовать вместе с Рождённым временем, — будничным тоном сообщил Малик.

— Что? — Я взглянула на загоревшиеся любопытством глаза Эмили. А потом в животе зародилось раздражение. — Как такое возможно?

Он поманил меня пальцами.

— Дай мне свой кинжал.

— Мой кинжал? Зачем?

Малик поджал губы и снова поманил меня рукой.

— Я покажу тебе, как это работает со Связанными временем. — Он повернулся к Эмили. — Дай мне своё ожерелье.

Мы с Эмили недоумённо переглянулись и пожали плечами.

Я задрала юбку и достала кинжал, закреплённый на бедре. Когда я выпрямилась, то обнаружила, что Малик не сводит с меня глаз, а в его взгляде пляшет порочный огонёк. Я прищурилась, посмотрев на него.

Он тихо рассмеялся, словно его всё это забавляло.

Мы с Эмили протянули ему кинжал и ожерелье.

Малик положил кулон на отполированную поверхность стола и повернул кинжал так, чтобы показать нам рукоять. Подцепив её ногтем, он открыл скрытую часть.

— Видите здесь маленькую прорезь?

— Да, — ответила я. — Я даже не знала, что рукоять открывается.

Свободной рукой он взял ожерелье Эмили.

— Оно вставляется сюда. — Он поместил золотой кончик кулона в прорезь. — Видите?

Я внимательно посмотрела на рукоять кинжала, а затем перевела взгляд на Малика.

— Ого. Круто, конечно, но как это поможет Эмили путешествовать во времени?

Малик положил кинжал на стол и откинулся на спинку кресла. Под его весом кресло заскрипело.

— Допустим, ты собираешься переместиться во времени, Оливия, и Эмили хочет отправиться с тобой. Ты рассекаешь ладонь своим кинжалом. Эмили делает порез кулоном, чтобы его кончик покрылся кровью. Затем ты вставляешь окровавленный кончик в рукоять кинжала — и вуаля! Вы обе перемещаетесь во времени, пока ты произносишь древнее заклинание.

Он широко ухмыльнулся.

Я разинула рот.

— Как я могла этого не знать? Я понятия не имела.

Он бросил на меня загадочный взгляд.

— Ты многого не знаешь о своём кинжале. Он обладает огромной силой.

— Не думаешь, что мне было бы полезно знать такие вещи? — Я выпрямилась.

— Всему своё время.

Я фыркнула в ответ на его высокомерное замечание.

— А как появляются Связанные временем? — спросила Эмили, наклонившись над кинжалом и опершись руками о стол Малика.

Малик перевёл взгляд на меня, и на его губах снова появилась эта самодовольная ухмылка.

— Связанный временем рождается, если один из родителей — Рождённый временем, Связанный временем или тьма. Поскольку Алина — твоя мать, Эмили, ты автоматически являешься Связанной временем. А если у тебя, Оливия, родится ребёнок, он будет Связанным временем. Всё очень просто.

На меня обрушилась волна восторга, мгновенно вытеснив злость. Я потянулась к Эмили и обняла её.

— Это потрясающая новость, Эм!

— Да! Мы сможем путешествовать во времени вместе! — Её глаза заблестели, когда она отстранилась от меня. Но затем взгляд помрачнел, и она отвернулась.

Она переживает из-за путешествия во времени с ребёнком?

— Есть одна загвоздка, дамы.

— Какая? — спросила я, снова поворачиваясь к Малику.

— Если ты, Оливия, умрёшь в том времени, куда вы переместитесь, Эмили останется там навсегда.

Я слегка отпрянула.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Если, конечно, в эту эпоху не попадёт другой Рождённый временем и не встретит Связанного временем. Но такое случается крайне редко, поскольку Рождённые временем никогда не раскрывают свою истинную сущность. Собственно, отсюда и название — Связанный временем: человек оказывается привязан к определённому времени и месту. — Он забарабанил пальцами по столу. — А как же Рози? Вы вообще продумали свой план? Не стоит полагать, что я буду сидеть с ребёнком, пока вы двое разгуливаете по разным эпохам.

— Ох! — Эмили прикрыла рот рукой. — Ох! Мы забыли про Рози. Я останусь здесь с ней, Оливия. Тебе придётся отправиться за кинжалом одной.

На лице Малика снова появилась загадочная улыбка.

Мне захотелось закатить глаза. Малик и его чёртовы тайны.

— Рози отправится со мной, — сказал он. — Я — тьма и могу переместить во времени одного человека вместе с собой. У меня есть такая сила.

Сердце забилось быстрее, когда я подняла на него ледяной взгляд. Если бы рядом не стояла Эмили, хватило бы мне наконец смелости высказать ему, как меня бесит его скрытность и привычка обращаться с любой крупицей информации как с драгоценным сокровищем? Но в глубине души я знала, что это ничего не изменит. Он был настолько могущественным, что, что бы я ни сказала, мне никогда не изменить ни его самого, ни его поведение.

— А если Рози станет плохо от перемещения во времени? Если она перепугается? Ты хоть будешь знать, что делать? — Я упёрла руки в бока.

Он поднял на меня такой же ледяной взгляд.

— Думаю, я справлюсь. — Он посмотрел в сторону двери. — А теперь, если не возражаете, у меня есть дела. Идите отдохните и соберите всё, что хотите взять с собой. До завтрашнего путешествия нам предстоит ещё многое сделать.

Луна идеальным кругом сияла в небе, и её свет лился сквозь окно жидким серебром. Я застегнула пальто и вслед за Эмили вышла из кабинета Малика, чувствуя, как в груди борются предвкушение и страх. Пришло время отправляться в наше путешествие в прошлое — только теперь вместе со мной будут Эмили, Рози и Малик.

В ожидании утра мы разошлись по своим комнатам. По телу пробежала дрожь — отчасти от волнения, отчасти от ужаса, — когда я представила, что может ждать нас в Италии.

На следующее утро за завтраком я сказала Рози, что сегодня мы отправимся в очередное путешествие.

Она оторвалась от горошин, которые гоняла по тарелке, и на её милом личике появилась недовольная гримаса.

— А какое путешествие?

— О, будет весело. Мы отправимся далеко-далеко, — я постаралась вложить в свои слова как можно больше воодушевления.

— Это будет как в прошлый раз, когда мы всё время были голодные и уставшие? Ты и Эмили будете плакать? — спросила она.

— Нет, всё будет совсем не так, — заверила я её. По правде говоря, я понятия не имела, как всё будет.

Но, похоже, такой ответ её устроил. Она взяла крошечными пальчиками горошину и отправила её в рот.

— М-м-м! Вкусный горошек!

Весь день мы с Эмили посвятили подготовке к путешествию — настолько тщательной, насколько вообще можно подготовиться к неизвестности. Мы обе понимали, что впереди нас ждёт нечто, для чего одних припасов и необходимых вещей будет недостаточно. Нам нужно было подготовиться морально и эмоционально, закалить разум перед тем, с чем нам предстояло столкнуться. Пока мы заканчивали последние приготовления, почти не разговаривали — каждая погрузилась в свои мысли, не зная, что ждёт нас впереди.

Когда стемнело, мы с Эмили стояли бок о бок посреди моей спальни. Вокруг повисла тяжёлая тишина, и, когда она повернулась ко мне, я почувствовала на себе её пристальный взгляд. Казалось, прошла целая вечность, пока мы молча смотрели друг другу в глаза. Наконец Эмили кивнула, нарушая тишину.

— Мы готовы, — твёрдо и решительно произнесла она.

Я внимательно посмотрела на неё. В обычно сияющих глазах теперь читалась неуверенность. Но несмотря на страх, который испытывали мы обе, в её лице я видела силу и мужество. Я улыбнулась ей, без слов показывая, что понимаю.

— Мы готовы, — повторила я.

Мне не терпелось узнать, куда запропастился Малик, и я обыскала весь дом, пытаясь найти хоть какие-то его следы. Но его нигде не было. Взбежав наверх, я ворвалась сначала в его кабинет, потом в спальню — пусто. Охваченная дурным предчувствием, я пересекла комнату и вышла на балкон, но и там меня встретили лишь холод и пустота.

С балкона открывался потрясающий вид на склон горы и лежащую внизу долину. Сегодня весь день было облачно, но дождя не было, поэтому я могла видеть на многие километры вокруг.

Положив ладони на перила, я посмотрела на деревья. На ветвях многих из них росла омела. Далёкие холмы отливали зимними серо-голубыми оттенками. Бескрайнее небо переливалось оранжевыми, персиковыми, розовыми и лиловыми красками. После вчерашней бури воздух оставался удивительно свежим. Я глубоко вдохнула, чувствуя благодарность Малику за то, как он заботился о нас с самого нашего появления здесь.

Он и правда жил в прекрасном месте. Словно король в своём высоком горном замке, откуда мог обозревать лежащие внизу земли и чувствовать себя в безопасности в собственных владениях.

И всё же меня не отпускал вопрос: почему он позволил Марселиусу войти в дом и забрать дневник? Неужели тот и правда был настолько неважен, как утверждал Малик? Или Марселиусу каким-то образом удалось воспользоваться слепой зоной Малика? Я просто не могла представить, чтобы от Эйана хоть что-нибудь ускользнуло — тем более такой подлый и ничтожный тип, как Марселиус.

Я почувствовала присутствие Малика, едва он вошёл в комнату, — словно на меня дохнуло жаром из распахнутой печи. Когда он приблизился, я вздрогнула.

Он положил тёплые ладони мне на плечи.

— Тебе не о чем беспокоиться, все пройдет отлично.

Я резко развернулась к нему.

— Откуда ты можешь знать наверняка?

Нас разделяли считаные сантиметры, но на этот раз я не ощущала прежнего непреодолимого желания броситься в его объятия.

Он улыбнулся.

— Держись рядом со мной, и всё будет хорошо.

— Легко тебе говорить. — При одной мысли о том, что меня вышвырнет в далёкое прошлое Италии, внутри всё задрожало. Будет ли там так же жестоко, как во времена гладиаторов?

Он продолжал улыбаться, излучая одно лишь тепло.

— Всё, что тебе нужно, любовь моя, — следовать моим указаниям. Скоро ты снова будешь с Романом.

Его улыбка погасла.

Я немного помедлила, прежде чем заговорить:

— Малик, насчёт того, что вчера произошло между нами…

— Этого больше никогда не повторится, — перебил он меня и сцепил руки за спиной. — Я не хочу снова причинять боль ни тебе, ни Роману. Роман — твой муж, и я обязан это уважать. Если бы у меня была жена и Тьма пыталась её соблазнить, я бы разозлился. Иногда я теряю голову и забываю, что никогда не смогу быть с тобой, Оливия. Вы с Романом принадлежите друг другу, и я больше никогда не повторю этой ошибки.

Я понятия не имела, о чём именно говорил Малик, но его извинения звучали искренне, и казалось, что каким-то странным образом ему действительно небезразличны и я, и Роман.

Я склонила голову набок, разглядывая его. Я одновременно испытывала облегчение и лёгкое разочарование. Меня разрывало между любовью и верностью мужу и мимолётным влечением к Малику. Словно я оказалась зажатой между раскалённой печью и пылающим костром.

Я шумно выдохнула.

— Спасибо.

— Одно я знаю точно, — произнёс он, проводя пальцем по моей щеке. — Когда ты окажешься в Италии, твоя жизнь уже никогда не будет прежней.

Меня захлестнул водоворот эмоций, словно внутри бушевала буря. Мы молча стояли друг напротив друга, каждый погружённый в собственные мысли, и ни один из нас не хотел разрушать этот момент.

Малик резко дёрнул головой, разрывая зрительный контакт, и устремил взгляд на что-то за окном.

— Она здесь, — предостерегающе пробормотал он, когда над горизонтом зловеще показалась полная луна.

Я посмотрела на него, разрываясь между страхом и предвкушением. Действительно ли я готова снова отправиться сквозь время? Но прежде чем успела задуматься об этом всерьёз, на моих губах появилась слабая улыбка.

— Да, Малик. Идём.