ОЛИВИЯ

ГЛАВА 12

Сидя в кабинете Малика, я невидящим взглядом смотрела в пустоту, пытаясь осмыслить всё, что только что прочитала в мамином дневнике. Мой взгляд бесцельно блуждал по комнате, пока не остановился на слегка приоткрытой двери. Малик был где-то там, в доме, присматривал за Рози. А мы сидели здесь и пытались уложить в голове то, что переворачивало всё наше представление о происходящем.

И каким-то образом всё и все оказались связаны между собой.

Ветер снова завыл, набирая силу вместе с моими эмоциями. Этот яркий фрагмент маминой жизни затронул во мне слишком многое. Столько боли, столько страха — её существование было сплошной мукой. Но то, как она всё равно стояла на стороне Бальтазара и хотела его спасти, по-прежнему вызывало у меня отвращение.

— О чём ты думаешь? — тихо спросила Эмили, коснувшись моей руки.

Я вынырнула из своих мыслей и вернулась в комнату.

— Думаю, мамина жизнь была полным кошмаром. Думаю, она мне всё ещё не нравится и я ей не доверяю. Думаю… — Я провела ладонью по лбу. — Думаю, я вообще не знаю, что думать.

— Как она может тебе всё ещё не нравиться? Она была одержима безумцем. Демоном, — сказала Эмили. Из-за теней в комнате её лицо казалось покрытым синяками. Потом она нахмурилась. — Хотя вообще-то теперь она мне тоже не нравится.

Эмили передёрнуло, всё её тело задрожало, словно у собаки, стряхивающей с себя воду.

— Бальтазар, — произнесла она, и лицо её исказилось.

Больше ей ничего говорить не требовалось.

— Вот именно. Мама, как никто другой, могла убить Бальтазара. Она знала его близко. Наверняка знала и его слабости, — задумчиво произнесла я. Ли всегда учил меня искать слабые места человека.

Если ты знаешь слабости человека, какими бы незначительными они ни были, у тебя есть возможность причинить ему вред, — часто говорил он. И возможность исцелить его, — обычно добавлял следом, но об этой части я сейчас думать не хотела.

Бальтазар был мерзким, отвратительным, злобным чудовищем, которого следовало стереть с лица земли. Без вариантов. И всё же я не могла перестать задаваться вопросом: почему она хотела его спасти? Что в нём вообще могло быть такого, что заставило её настолько проникнуться им? Я не понимала. Особенно после того, как Бальтазар напал на меня, из-за чего я потеряла нерождённого ребёнка. Он угрожал мне и едва не стоил Роману жизни. Не существовало ни единой причины, по которой он заслуживал продолжать жить.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила Эмили.

— Не знаю. Ты тоже думаешь о том, почему мама решила спасти чудовище? Чудовищ не спасти. — Я накрутила прядь волос на палец.

— Нет, дорогая, — произнёс Малик, бесшумно скользнув в комнату. — Чудовищ можно спасти.

От его внезапного появления я вздрогнула. Я до сих пор не понимала, как ему удаётся передвигаться по этому миру так бесшумно, словно кошка.

Он пристально посмотрел на меня.

— Даже тот, в ком царит непроглядная тьма, способен измениться.

Я несколько раз моргнула, привыкая к его внезапному присутствию.

— Ты сейчас о себе? Потому что, если ты говоришь о Бальтазаре, боюсь, здесь нам придётся остаться каждый при своём мнении.

Я поднялась и потянулась, разминая затёкшую от долгого сидения спину.

— Вы, должно быть, устали, а у меня здесь ещё есть дела. Почему бы вам обеим не отправиться спать, м-м-м? — предложил Малик с учтивостью радушного хозяина, ловко уклонившись от моего вопроса.

— О! Простите, мы так надолго заняли ваш кабинет, — сказала Эмили, торопливо вскакивая на ноги.

— Глупости. — Малик небрежно взмахнул рукой. — Я хотел, чтобы вы дочитали дневник. А теперь мне снова нужен мой кабинет.

Он вёл себя настолько рассудительно, что именно поэтому я ему и не доверяла. Но, по правде говоря, я действительно вымоталась. Все мои вопросы могли подождать.

— Ну тогда спокойной ночи, — сказала я, пытаясь подавить зевок.

— Приятных снов вам обеим, — произнёс он с широкой улыбкой.

Но его напряжённый взгляд, прикованный ко мне, совершенно не сочетался с этой тёплой улыбкой. Он упёр руки в бока, явно дожидаясь, когда мы уйдём.

— В дневнике говорилось, что у тебя был ребёнок, — сказала я. — Что с ней случилось?

Малик смерил меня убийственным взглядом и промолчал.

— Ты расскажешь нам, что произошло? — мягко спросила Эмили.

Его лицо мгновенно закрылось, и во взгляде остался лишь холод.

— Уже поздно. Я отвечу на этот вопрос в другой раз. Спокойной ночи.

Он взялся за дверную ручку, недвусмысленно давая понять, чего от нас ждёт.

Мы с Эмили вышли из кабинета в коридор и разошлись по своим спальням.

Пока я шла по мягкому ковру, я никак не могла отделаться от воспоминания о том, как его взгляд следил за каждым моим движением.

На следующее утро я проснулась от тихого скребущего звука за дверью. Моргнула, зевнула, потянулась и спросила:

— Кто там?

— Это я. Эмили. Можно войти?

— Конечно.

Я села, спустила ноги с кровати и потянулась за изящным шёлковым халатом с кружевной отделкой, оставленным для меня в шкафу. Пока я запахивала его на себе, Эмили вошла в комнату. Выглядела она растрёпанной и всё ещё уставшей.

— Что случилось? Не спалось? — Я пересекла комнату и обняла её.

Эмили обняла меня в ответ и кивнула, уткнувшись мне в плечо.

— Всю ночь ворочалась.

— Я тоже. Никак не могла перестать думать обо всём, что мы узнали о маме из дневника. — Я поцеловала её в макушку и отпустила. — А тебе что не давало уснуть?

Я взглянула на просвет между шторами и увидела, что солнце уже поднялось довольно высоко.

— Та пропавшая страница. — Она крепко обхватила себя руками и уставилась в пол. — Я уверена, там было что-то очень важное. Мы должны спросить Малика. Что на ней было написано? Где она? И почему её вырвали из дневника?

Моё настроение помрачнело, когда в памяти нахлынуло всё прочитанное прошлой ночью. Столько всего нового о маме, и теперь всё это предстояло как-то переварить…

От мыслей меня отвлёк топот маленьких ножек.

Рози! Я ведь вчера вечером даже не догадалась спросить о ней.

Рози распахнула дверь без стука и впрыгнула в комнату, словно зайчонок.

— У меня было чаепитие! — объявила она, закружившись на месте.

— Чаепитие? Как здорово! — Я присела перед ней на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — А для чая не рановато?

— Нет, глупенькая! — Она ткнула меня пальчиком в нос. — Уже самый полдень.

Она подняла руку над головой и встала на цыпочки.

— Малик так говорит. Он сказал: «Солнце уже высоко», а если я встану вот так высоко-высоко, то смогу до него дотянуться.

Я озадаченно посмотрела на Эмили. Малик умеет дурачиться?

— А с кем ты устраивала чаепитие? С Кухаркой?

Рози сложила ладошки перед собой и принялась покачиваться из стороны в сторону.

— Не с Кухаркой. С Маликом! Мы с Маликом пили чай, а теперь он сказал позвать вас обедать!

Она развернулась и выпорхнула за дверь, словно птенец.

Я уставилась на Эмили.

— Малик устроил чаепитие с Рози? Ну, полагаю, случались вещи и постраннее, — сказала я, покачав головой.

— Не знаю. По-моему, это как раз довольно странно, — ответила Эмили.

Мы обе расхохотались.

— Я спущусь сразу, как только переоденусь. И не переживай — мы обязательно спросим про пропавшую страницу.

Я подошла к шкафу, чтобы выбрать, что надеть сегодня. Моё внимание сразу привлекло длинное дневное платье ярко-синего цвета с высокой талией.

Одевшись, я легко спустилась по блестящей лестнице и направилась в столовую, ориентируясь на доносившиеся оттуда аппетитные запахи.

Как обычно, стол ломился от еды.

Когда я вошла, Малик оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на меня своими потрясающими изумрудными глазами.

— Добрый день, Оливия. Как ты себя чувствуешь?

Рози сидела рядом с ним и играла с горошинами на своей тарелке.

— С едой не играют, милая, — сказал Малик, мягко накрыв её руку своей.

— Хорошо, — тихонько ответила она.

Он снова перевёл взгляд на меня, ожидая ответа.

— Я как в тумане. Прошлой ночью почти не спала.

В подтверждение моих слов я зевнула.

— Мне жаль это слышать. Садись и подкрепись едой и питьём. — Он указал на многочисленные блюда, расставленные по столу.

Я села рядом с Эмили. Её тарелка была доверху наполнена мясом, картофелем и овощами, а рядом стояла небольшая формочка с заварным кремом.

Накладывая себе еду, я сказала:

— Из дневника вырвана страница. Ты знаешь, где она или что на ней было написано?

Я поднесла ко рту индюшачью ножку и откусила кусочек хрустящей румяной кожи вместе с нежным, идеально приготовленным мясом.

— Боюсь, что нет. — Малик посмотрел на Рози, которая сидела, болтая ногами. — Милая, почему бы тебе не сходить и не посмотреть, не нужна ли Кухарке помощь?

Рози покачала головой, отчего её блестящие каштановые кудряшки запрыгали.

— Я хочу остаться с тобой.

— Если хочешь остаться со мной, придётся сидеть тихо и смирно, как скучные старые взрослые.

Уголки его губ весело приподнялись.

— Хорошо. Я буду вести себя как старая взрослая, — с серьёзным видом пообещала она.

Малик рассмеялся.

Я сердито посмотрела на него.

— Я уверена, что ты знаешь больше, чем говоришь, Малик.

Я подцепила вилкой картофель с подливкой и отправила его в рот.

Малик нахмурился.

— Я действительно не понимаю, о чём ты. Мне ничего не известно о пропавшей странице.

Он откинулся на спинку стула с видом довольного короля.

Я проглотила еду и сказала:

— Пожалуйста, не играй со мной, Малик. Мои нервы и так на пределе. Мы обе почти не спали прошлой ночью… а ты продолжаешь хранить от нас секреты.

В одно мгновение его облик изменился, став мрачным и угрожающим.

Клянусь, температура в столовой будто упала градусов на десять. Я задрожала и невольно сжалась.

— Почему ты упорно считаешь, что знаешь, о чём я думаю?

Малик медленно убрал салфетку с колен, аккуратно сложил её и положил рядом с тарелкой.

Я промолчала, осознав, что разбудила его ярость.

— Забудь о пропавшей странице. Сейчас это неважно. Важно другое: тебе нужно принять решение. Что ты собираешься делать? Каков твой следующий шаг?

Он смотрел на меня своим пронзительным взглядом, словно заглядывая внутрь, насквозь и куда-то за пределы моего существа, пригвоздив меня к стулу.

Меня снова пробрала дрожь, на этот раз от страха. Я не могла ни заговорить, ни пошевелиться.

Малик медленно и размеренно забарабанил пальцами по столу.

— Что. Ты. Собираешься. Делать?

— Не знаю, — едва слышно произнесла я.

Он с силой ударил кулаком по столу, и посуда со столовыми приборами задребезжала и зазвенела.

— Не это я хочу слышать. Ты прочитала дневник своей матери. Теперь тебе придётся решить, что ты собираешься делать.

Наконец я не выдержала и вскочила на ноги.

— Я не знаю! На меня свалилось слишком много всего, и я до сих пор пытаюсь это переварить. Это всё слишком. Сейчас мне нужно проветрить голову. Я пойду прогуляюсь с Рози.

Я моргнула, уставившись на пустой стул Малика.

А потом прямо за моей спиной раздалось низкое рычание:

— Когда проветришь голову, лучше придумай, что будешь делать дальше. Потому что иначе я вышвырну тебя отсюда, и с Бальтазаром ты будешь разбираться сама. А Романа больше не увидишь.

Я резко обернулась, собираясь ответить ему, но Малик уже исчез.

Дрожа всем телом, я рухнула обратно на стул.

Эмили принялась убирать со стола и унесла свою тарелку и приборы на кухню.

Я провела дрожащими ладонями по лицу, пытаясь взять себя в руки.

Рози сидела напротив и смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Хочешь пойти прогуляться, сладкая? — дрожащим голосом спросила я.

— Хорошо, — ответила она, слезая со стула.

Она обошла стол и погладила меня маленькой ладошкой по волосам.

— Всё хорошо.

Мне хотелось ей поверить, но я знала, что ничего не хорошо.

Мы с Эмили и Рози оделись по погоде, чтобы не промокнуть под дождём, и вышли из дома.

Пока Рози искала грибы и древесных лягушек — это была её идея, не моя, — мы с Эмили обсуждали, что делать дальше.

— Знаешь, Малик прав, — сказала Эмили, пока мы пробирались под мокрыми деревьями. — Мы не можем вечно здесь прятаться.

С ветвей то и дело срывались крупные капли и шлёпались о наши чепцы.

— Ох, как бы мне хотелось, чтобы могли, — сказала я, нагнувшись за крепкой веткой, которая прекрасно годилась вместо трости. Я вздохнула. — Но ты права. Малик не обязан о нас заботиться, особенно учитывая, что он — тьма. Насколько мне известно, он в любой момент может обернуться против нас и убить. Но до сих пор он был более чем гостеприимен.

— Тогда, может, отправимся в Италию? В шестнадцатый век? — Эмили провела ладонью по стволу дерева.

— За солнечным клинком? — Я помассировала шею, пытаясь хоть немного прийти в себя. Малик до смерти меня напугал.

— Именно. Именно так ты и поступила бы до того, как до тебя добрался Бальтазар, — сказала Эмили.

Я понимала, что она пытается меня поддержать, но выбрала для этого худшие слова. Они тут же всколыхнули весь мой ужас перед Бальтазаром и напомнили о той всепоглощающей апатии и страхе, с которыми я жила с тех пор, как потеряла нерождённого ребёнка. Я больше не была храброй. Я превратилась в перепуганную курицу, кудахчущую посреди двора, и никак не могла заставить себя снова стать прежней.

— Ну? — с надеждой посмотрела на меня Эмили.

— Не знаю, Эм, — ответила я, чувствуя, как сапоги хлюпают по сырой лесной земле. — Я просто не могу решиться.

В воздухе мелькнула размытая тень, и прямо перед нами с дерева спрыгнул мужчина.

Мы с Эмили пронзительно закричали.

Я отбросила свою палку.

Рози выглянула из-за огромного дуба, возле которого искала грибы, и уставилась на нас широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая, что происходит.

Эмили вскинула руки и бросилась к мужчине.

— Марселиус!

Он оттолкнул её и прорычал:

— Отойди, сука.

Эмили побледнела, и её вспышка радости мгновенно угасла.

— Что ты имеешь в виду? Ты меня не помнишь? Это же я. Эмили. Твоя жена.

Её голос звучал тихо и отстранённо.

— Мы думали, ты погиб. Как ты здесь оказался? Как ты нас нашёл? Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как во мне просыпается прежняя дерзость. Я подалась вперёд, разозлённая тем, как он отверг мою сестру.

— Я здесь только по одной причине, — произнёс он, двинувшись ко мне.

— И по какой же? — прошипела я.

Глаза Марселиуса были безумными, дикими.

— Я пришёл за дневником по приказу Бальтазара.

Я попятилась, когда ужас сковал мои конечности.

По приказу Бальтазара?

— Покажи мне, где он, и никто не пострадает. Я должен отнести его лорду Бальтазару.

Марселиус с презрительной усмешкой схватил меня за перед платья, сминая ткань в кулаке.

— Отпусти меня, придурок.

Я вырвала его руку, чувствуя, как ко мне возвращается прежний огонь.

Неужели Бальтазар отравил разум Марселиуса, как когда-то отравил мой, заставив меня попытаться убить Романа?

Марселиус бросился на меня, целясь руками в горло.

Я резко увернулась и взглянула на Эмили. Она опустилась на колени и плакала.

— Его разум отравлен, Эм. Он не понимает, что делает.

Она сморгнула слёзы, цепляясь за надежду в моих словах.

— Не говори глупостей, — бросил Марселиус. — Мне нужен дневник. Он нужен моему господину, и я его получу.

— Какого хрена ты несёшь, Марселиус? Ты совсем с ума сошёл? Неужели ты действительно считаешь Бальтазара кем-то иным, кроме злобного демона? — Я растерянно почесала щёку.

Марселиус сжал кулаки.

— Я верю только в своего господина, лорда Бальтазара. Только в него.

Во время разговора из его рта летели брызги слюны.

Живот скрутило тугим узлом, а тело покрылось потом.

Он такой же безумный, как Бальтазар.

Я лихорадочно обдумывала, что делать дальше. Рози всё ещё стояла за деревом. Эмили по-прежнему была на коленях на лесной земле.

Я никак не могла подхватить их обеих и броситься к дому.

И где, чёрт возьми, Малик? Он просто обязан знать, что Марселиус находится на его земле.

— Отдай мне ебаный дневник, — процедил Марселиус сквозь стиснутые зубы.

— Его у нас нет, — ответила я, пытаясь поймать взгляд Эмили.

— Есть, — сказал Марселиус, медленно обходя меня по кругу. — Я наблюдал за вами несколько дней. Он у вас. Он мне нужен. Отдай его.

Я поворачивалась следом, ни на секунду не спуская с него глаз. Наконец мне удалось встретиться взглядом с Эмили, и я едва заметно кивнула в сторону Рози.

Эмили кивнула в ответ, вытерла слёзы и поспешила к ней.

— Я знаю, что он в доме, сука. Иди и принеси его мне, — приказал Марселиус.

— Я тебе не сука, придурок, — прошипела я.

Ледяная дрожь пробрала меня до костей, когда прямо передо мной возник ещё один размытый силуэт.

О боже.

Это Бальтазар.

Он стоял передо мной с мерзкой ухмылкой.

— Скучала по мне, моя дорогая? Давно всё было так тихо, не правда ли?

Разум и тело полностью онемели. Я не могла пошевелиться, только руки и ноги мелко дрожали. Страх сковал меня настолько сильно, что я едва держалась на ногах. В последний раз, когда я видела Бальтазара, он велел нам бежать, спасая свои жизни. И мы сбежали к Малику, где, как я была уверена, этот хищник нас не достанет. Но нет. Мы не только оказались в опасности — хозяина поместья, Малика, нигде не было видно. Он обязан был знать, что во дворе происходит что-то неладное. В конце концов, он демон и обладает сверхъестественными способностями.

Бальтазар протянул руку и провёл длинным ногтем по моей щеке.

— Я задал тебе вопрос, любовь моя. Ты по мне скучала?

Я содрогнулась и отвернула лицо от его омерзительного прикосновения.

— Так скажи мне, где дневник. Я хочу его получить.

Его зубы неестественно поймали свет и ослепительно блеснули.

Я молчала, всё ещё не в силах выдавить из себя ни слова.

— Ты что, онемела? — На лице Бальтазара расплылась злобная усмешка. — Или тебя настолько потрясла глубина любви, которую мы разделяли с твоей матерью, что ты даже не можешь придумать язвительный ответ? Разве у нас были не прекраснейшие отношения? Настоящая любовь на всю жизнь, полная страсти.

Его слова наконец вывели меня из оцепенения.

— Моя мать ненавидела тебя. Она тебя презирала. Ты убил всю её семью.

— Всё ложь, — отмахнулся Бальтазар. — Что бы между нами ни происходило, какие бы трагедии и боль ей ни пришлось пережить, она всё равно любила и желала меня до конца своих дней.

— Ты правда думаешь, что я просто отдам тебе дневник, чтобы ты узнал, что в нём написано? Я тебе его не отдам. Теперь, всеми этими знаниями, я тебя убью. Я больше не боюсь.

Я старалась говорить тихо и ровно, хотя внутри вся дрожала.

Бальтазар разразился леденящим кровь смехом.

— Думаешь, ты меня не боишься? Посмотри на себя. Ты сломлена изнутри. Я сломал твою душу. Ты стоишь передо мной и дрожишь. Той сильной Оливии, которую я когда-то знал, больше не существует.

Он схватил меня за горло и впечатал спиной в дерево.

— Думаешь, Малик тебя спасёт? Думаешь, он тебе поможет? Что-то я его нигде не вижу. Всё, что я вижу, — страх в твоих глазах.

— Откуда ты вообще знаешь, что Малик здесь? — спросила я, когда Бальтазар сильнее прижал мой затылок к неподатливой коре.

— Я знаю всё. Малик меня боится. Именно поэтому он все эти десятилетия от меня прятался. Где он? — невозмутимо спросил Бальтазар.

Я скосила глаза на Рози, прижавшуюся к Эмили.

Бальтазар повернулся, проследив за моим взглядом.

— Какой прелестный ребёнок. Иди сюда, милая.

Он отошёл от меня, и я тут же отпрянула подальше, растирая саднящую шею.

Рози покачала головой, а Эмили прижала её к себе ещё крепче.

Я лихорадочно огляделась.

Куда делся Марселиус? Где он?

— Ты пыталась спрятать от меня эту прелестную малышку? — спросил Бальтазар. — Я люблю детей. Иди сюда, милая.

Он протянул руку.

Рози в страхе отшатнулась.

— Я тебя не обижу, — сказал он.

— Не верь ему, — сказала Эмили, зажав ладонями уши Рози.

За моей спиной захрустели листья. Я резко обернулась.

Передо мной стоял Марселиус с дневником в руках.

Какого, мать его, хрена случилось с Маликом? Как он мог так с нами поступить? Неужели Бальтазар прав и Малик действительно его боится, поэтому и прячется?

— Я достал дневник, господин. Теперь мы можем уходить. — Марселиус взмахнул в воздухе дневником моей матери.

Меня охватила ярость. То есть Малик просто позволил Марселиусу преспокойно войти в его дом? Может, он вообще стоял в дверях с дневником в руках и сам отдал его Марселиусу?

Эмили поднялась, по-прежнему крепко прижимая Рози к своим ногам.

— Пожалуйста, не делай этого! Если ты меня любишь, ты этого не сделаешь. Мы можем быть семьёй.

Марселиус сплюнул на влажную землю.

— Я никогда тебя не любил. Всё было притворством с самого дня нашей встречи.

— Ты… никогда меня не любил? — повторила Эмили, и её подбородок задрожал.

Марселиус презрительно усмехнулся.

— Ни капли. Всё это было уловкой. Ты даже не знаешь, как доставить удовольствие мужчине. Мне приходилось тайком уходить, чтобы хоть где-то получить удовлетворение.

Щёки Эмили вспыхнули красными пятнами стыда.

Я сжала кулаки, желая уничтожить обоих.

Бальтазар издал мерзкий хохот.

— О да, давайте расскажем им всю правду. Самое подходящее время для откровений. — Он радостно потёр руки. — А вы знали, что Марселиус работает на меня с тех самых пор, как вы оказались в Америке? Как, по-вашему, я узнавал обо всём, что происходило? Марселиус был моим шпионом.

Марселиус встал рядом с Бальтазаром, горделиво выпятив грудь.

— Как ещё я мог узнать о Джоне Джеймсе, о том, когда ты вышла замуж и когда поженились Эмили и Марселиус? Или как я сумел найти ваш лагерь и уничтожить деревню? Я сломал тебя и позаботился о том, чтобы Роман получил достаточно серьёзные ранения и умер. И всё благодаря Марселиусу. Он сообщал мне о вашем местонахождении и докладывал каждый день. Вы все были настолько им ослеплены, что ничего не замечали.

Бальтазар с явным одобрением посмотрел на Марселиуса.

В груди вспыхнула ярость. Марселиус предал нас всех. Из-за него Роман был ранен на поле боя. Он был таким же злом, как Бальтазар, и в его жилах текла та же тёмная кровь. От одного взгляда на него меня мутило.

Если бы только Роман знал…

Я схватила с земли свою палку. Сжав её обеими руками, словно биту, я бросилась на Марселиуса.

Бальтазар рассмеялся и взмахнул рукой — палку тут же вырвало из моих рук.

Эмили взвыла от отчаяния:

— Ты варвар… дикарь. В тебе нет ничего, кроме зла, Марселиус! Я тебя ненавижу!

Марселиус расхохотался вместе с Бальтазаром.

— А что бы о тебе сказал Роман? — крикнула я Марселиусу.

Марселиус мгновенно перестал смеяться и бросил на меня злобный взгляд.

Я попятилась.

— Мне насрать, что Роман думает обо мне или о чём-либо ещё. — Марселиус яростно размахивал руками. — Я должен был убить его на поле боя в Риме, но тут появилась ты.

— Значит, ты лгал Роману, мне, всем нам, — сказала я. — Всё, что ты говорил, было ложью. Я знала, что ты зло. Знала, что такой ублюдок, как ты, никогда не изменится. Монстры не меняются. Эмили, он всё это время нам лгал, всё это время нас обманывал. Он весь в своего отца. Монстр, рождённый из тьмы, монстром и умрёт.

Эмили продолжала рыдать, крепко прижимая к себе Рози.

Я снова рванулась к палке, но чья-то рука схватила меня за запястье, и женский голос проворковал:

— Не обижай моего любовника.

Я выдернула руку и уставилась в глаза Далии.

— Зачем мне было терпеть твои жалкие попытки доставить мне удовольствие, когда меня могла удовлетворять тьма? — бросил Марселиус Эмили, а затем перевёл взгляд на Далию.

Далия самодовольно прошествовала к нему и обвила рукой его плечи.

Марселиус схватил её за подбородок, наклонился и нарочито громко поцеловал.

Далия застонала.

Эмили взвыла:

— Не делай этого со мной, Марселиус! Я любила тебя!

— Вы оба отвратительны.

Я схватила палку и замахнулась на Марселиуса и Далию.

Рука Бальтазара молниеносно метнулась вперёд и перехватила её.

— Ты ебаный монстр! — закричала я, когда он вырвал ветку из моих рук.

— Мне плевать, что ты обо мне думаешь, — ответил Бальтазар. — Теперь, когда дневник у меня, ты мне больше не нужна. Я положу конец твоим мучениям и подарю тебе мучительную смерть, чтобы наконец воссоединиться с моей возлюбленной Алиной.

— Эмили, беги! Беги! — закричала я.

Эмили схватила Рози за руку и бросилась прочь.

Я повернулась лицом к трём демонам, готовая сражаться. Это станет моей последней битвой, но я отдам ей всё, что у меня осталось. Подхватив юбки, я вытащила кинжал и рассекла им воздух перед Далией и Марселиусом.

Бальтазар просто стоял и с явным весельем наблюдал за мной.

С громоподобным криком я изо всех сил врезала пяткой Марселиусу в бедро. В воздухе раздался тошнотворный хруст сломавшейся кости и скрежет обломков друг о друга. Марселиус рухнул на землю, корчась от боли. Его пронзительные вопли разнеслись вокруг, заставив меня содрогнуться.

— Сделай что-нибудь! — заорал Марселиус Бальтазару.

Я подняла кинжал к солнцу и произнесла священные слова. Клинок начал светиться, наполняясь тёмной магией. Я направила его на Далию, и та отшатнулась.

Пока она в человеческом облике, я могу её убить.

Я была слаба, мои движения стали неуклюжими, но я поклялась умереть с честью.

Я чувствовала, как бешено колотится сердце Далии, пока удерживала её голову одной рукой и медленно приближала кинжал к её груди. Выбора у меня не было. Если я хотела выжить, её нужно было остановить.

Когда клинок вошёл в неё, Далия издала жалобный всхлип, а воздух прорезал полный муки вопль Марселиуса.

Его вой оглушал.

— Нет! Ты убила мою возлюбленную!

Но я сделала то, что должна была.

Эмили закричала где-то вдали.

Я резко обернулась.

Бальтазар держал её в объятиях, крепко сжимая.

Крошечные языки пламени уже лизали её платье и волосы, а вокруг шеи клубился дым.

— О боже! — закричала я. — Он сжигает её заживо!

Я заставила ноги двигаться и со всех сил бросилась к ней.

— Помоги мне, Оливия! Помоги! — пронзительно закричала Эмили, и у меня разрывалось сердце.

Я не успею. Пламя разгоралось, пожирая её, в то время как тело Бальтазара оставалось совершенно невредимым огнём. Пока я бежала, ноги словно наливались свинцом, становясь всё тяжелее и тяжелее.

Бесполезно.

Я опоздаю.

Сверкающий шар энергии опустился сверху, и я резко остановилась. Какая-то странная тёмная сила вырвала Эмили из рук Бальтазара.

В нескольких метрах от него внезапно возник Малик. Одной рукой он крепко держал Рози за руку, другой обнимал Эмили. Он притянул обеих к себе, заключая в защитные объятия.

Лицо Бальтазара побагровело.

— Ну-ну-ну, смотрите-ка, кто наконец решил поиграть в героя. Все эти годы ты прятался от меня, Малик.

Малик исчез и тут же возник прямо перед Бальтазаром.

— А вот и я, собственной персоной, Бальтазар. Должен признать, прошло немало времени. Ты почти не изменился, разве что стал ещё уродливее.

Белки глаз Бальтазара сверкнули.

— Я не понимаю, как ты пережил белладонну, которой я тебя отравил. Ты был мёртв. Твоё тело превратилось в высохший труп.

Малик улыбнулся, ничуть не обеспокоенный его словами.

— Скажем так, у меня был превосходный спаситель, который не просто вытащил меня из лап смерти.

— Кто тебя спас? — потребовал Бальтазар.

Малик не ответил.

— Знаешь, Малик, мне плевать, кто тебя спас. Я повторю смерть Лейлы, а ты будешь смотреть, как я высасываю жизнь из Оливии. Я вижу по твоим глазам, как сильно ты её желаешь. Жаль только, что и тебе с ней не быть.

Бальтазар размылся в воздухе и мгновение спустя возник прямо передо мной.

Я вскрикнула и рухнула на колени.

Вот и всё.

Вот тот самый миг, когда я умру.

Прости меня, Роман. Мне так жаль.

Я зажмурилась, готовясь к смерти.

Воздух разорвал жуткий сдавленный крик.

Я распахнула глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малик вонзает клинок в грудь Бальтазара.

— Что ты сделал?! — заорал Бальтазар. — Что ты со мной сделал?!

— То, что должен был сделать давным-давно, — ответил Малик и швырнул окровавленный клинок в кусты.

— Ты… ты… ты меня отравил!

Бальтазар рухнул на землю, извиваясь и задыхаясь.

Он издал оглушительный рёв, с трудом поднялся на ноги и ринулся к Марселиусу. Схватив одной рукой дневник, а другой — Марселиуса за руку, он размылся в воздухе и исчез.

Не в силах осмыслить происходящее, я рухнула на землю и потеряла сознание.