Вернувшись в гостиницу, мы с женой хотели уединиться, вскипятить чай и, поужинав, вытянуться на кроватях, дабы переварить первые впечатления от увиденного, – но в нашу дверь постучали. Это была дежурный администратор, а проще говоря, добродушная хозяйка этого скромного заведения, прибежища редких командированных и ещё более редких путешественников, вроде нас. Простая, скромно одетая, сельского вида, с добрым, ещё не старым лицом и с чайником в руках, она извинилась за беспокойство, но, зная уже, что мы из Ленинграда и завтра собираемся покинуть Себеж, сочла необходимым сказать, что нам следует обязательно побывать на Святом источнике, находящемся в двух километрах от городка. С её слов мы узнали, что место это является известной достопримечательностью, и приезжающие в Себеж из других городов стараются обязательно посетить его. Также она сообщила нам, что в городе есть еще одно знаковое место – краеведческий музей, расположенный недалеко отсюда, в старом здании бывшей тюрьмы, и, опять же, зная, что я художник, решила, что мне будет интересно увидеть картины одного очень почитаемого в городе человека, бывшего многолетнего директора этого музея и замечательного оригинального художника Константина Громова, известного далеко за пределами Себежа, даже в самом городе Париже. Вот так поворот! А ведь и вправду интересно, подумал я, и, поблагодарив эту женщину за искреннее внимание к нам, мы решили, что завтра перед отъездом обязательно последуем её совету и хоть ненадолго побываем и в музее, и на источнике.

Так оно и получилось. На следующий день около десяти утра, без труда отыскав двухэтажное старинное здание музея, мы поднимались по высоким ступеням крутой, узкой каменной лестницы на второй этаж. Картины Громова я увидел сразу на стенах лестницы и в других комнатах этого небольшого особняка с такой неожиданной историей. Яркие, искренние, написанные доброй и искусной рукой явно талантливого самоучки, они и вправду поразили меня какой-то особой выразительностью и убеждающей правдой сюжетов. Так первым я увидел большой красивый холст с надписью под ним: «Бомбардировка Себежа в 1941 году». Много лет спустя, когда мы регулярно встречались с Громовым, я спросил его об этом – ведь в то время ему был 21 год. Он рассказал, что был очевидцем того, как фашистский лётчик, покружив над городком, по ошибке или намеренно сбросил единственную бомбу в прекрасное озеро, столь часто изображаемое художником на своих картинах. Вот этот ошеломляющий контраст смерти и красоты пейзажа с такой потрясающей правдой и выразил наш художник… Картины Громова… Кроме всего прочего, они были просто красивы. Гармония ярких, но сбалансированных цветов притягивала к себе, удивляла, радовала, хватала за сердце, восхищала и провоцировала глаз и, в конечном итоге, доставляла то, что называют затертым сочетанием «эстетическое удовольствие». «Вот это аккорд!» – подумалось мне, и я поделился своим восторгом с Людмилой. Похоже, она вполне разделяла мои чувства. Впечатление было настолько сильным, что просто забыть увиденное было в принципе невозможно… Вот оно, ещё одно чудо, ожидавшее нашего появления в этом городке, подумалось мне. Я представил, что мы могли не увидеть этого вовсе, если бы нас не привели к нему! Но кто автор? Как он выглядит? И, словно я был услышан, навстречу нам из небольшой комнатки шагнула молодая сотрудница музея. Поздоровавшись и увидев в нас искренний интерес к работам Громова, она завела нас в свой кабинет и указала на небольшую, висевшую на стене, фотографию:

– Вот фотография автора, посмотрите. Это наша гордость, бывший директор музея и скромный интеллигентный человек.

Я поинтересовался, жив ли он, и где живёт. Немного смущенная моими прямыми вопросами, она успокоила меня:

– Конечно, жив… Он на пенсии, как говорят, на заслуженном отдыхе, хотя едва ли это может относиться к нему. Он очень деятелен, иногда заходит к нам.

– Я слышал, что его что-то связывает с Парижем.

– Это правда, несколько его картин участвовали в международной выставке наивного искусства в Париже, где он в числе других самодеятельных художников представлял нашу Псковскую область!

«Да… – невольно подумалось мне. – Как это здорово! Просто удивительно, хотя и заслуженно!» Небольшой тихий городок в далекой Псковской глубинке и сверкающий всеми красками жизни неугомонный Париж, мировая столица искусств!

– Хотел был я познакомиться с Громовым, не будь у нас так мало времени, – вздохнул я со странным чувством легкой досады… – Очень хотелось бы просто пожать его руку… Тем более, я вижу, он одногодок моего отца, двадцатого года рождения… Жаль… Жаль…

Мог ли я подумать тогда, что пройдёт долгих двадцать лет, и пожилой 80-летний художник Громов из тихого провинциального Себежа станет моим настоящим другом! Я, приезжая в Себеж, буду останавливаться в его скромном небольшом светлом доме, увешанном его жизнерадостными картинами на мирной Красноармейской улице, что тихо живёт своей жизнью над прекрасным озером с таинственным названием Ороно. Мы будем регулярно видеться с ним в течение двух лет, вплоть до его внезапной смерти… И я напишу и опубликую о нем большую повесть и стихотворную балладу, где выражу всю свою любовь и преклонение перед этим необыкновенным и скромным человеком самого возвышенного искусства…

Солнце перевалило за зенит, когда мы подъехали к Святому источнику. Высокая, ступеней пятьдесят, пологая лестница привела нас на вершину холма, поросшего по склонам трепетно шелестящими на ветру молодыми березами, такими, как на только что виденных пейзажах Константина Громова – нежными, одухотворёнными… На вершине в обрамлении таких берёз мы увидели бетонный квадрат, из боковой стены которого изливалась казавшаяся голубой, сверкающая на солнце струя. Это и был Святой источник. Позади него возвышалась скромная невысокая часовенка, сложённая из звонких сосновых брёвен, светлая, радостная. Мы с удовольствием испили святой водицы и помолились образу Божией Матери над входом в часовню… Осеняя себя крестным знамением, я загадал желание, попросил Заступницу привести меня когда-нибудь ещё раз на это место, в этот ставший мне родным и близким тихий озерный городок…

С тех пор пройдёт два десятка лет, и мое желание-просьба исполнится, я вновь приеду сюда и не раз пройду по его тихим и безлюдным в утреннюю пору сонным улочкам, сходящимся на вершине узкого мыса, овеваемого озерным ароматом… К тому времени я много узнаю о его богатой событиями, удивительной истории, познакомлюсь с интересными и добрыми людьми, моими собратьями – местными художниками, много чего увижу и навсегда сохраню в своём сердце добрую память об этом времени… Мало того, этот город поможет мне и моей семье выжить в горестные и всегда безденежные годы после крушения страны, давая спасительную работу по специальности и всегда готовый принять меня гостеприимный дом… Русский дом. Такое не забывается…