Приближение России было заметно по многим признакам. С обеих сторон стали чаще обступать трассу большие хвойные массивы, в основном, красивые сосновые леса, состоящие из деревьев среднего и даже весьма почтенного возраста. Иногда в эту сосновую симфонию врывались мерцающие ноты озёр. А голубые озёра льна – разве это не был явный, трогательный признак встречающей нас милой родины? Казалось, в полуоткрытое окно врывался смутно знакомый, единственный и неповторимый аромат покинутой Отчизны. Стали чаще попадаться наши русские, псковские избы-развалюхи, грустно стоящие вдоль шоссе в окружении темно-зеленых грузных яблоневых садов и огороженные длинными пепельными жердями оград, вскипающие августовской зеленью, огороды. И запах… Запах… Свой, родной, тонкий аромат влажной хвои, вызревающих яблок, озерной свежести – и пикантная нотка коровьего навоза…
В груди у меня что-то екнуло, словно кто-то бережно и чутко коснулся молчащих струн, – и вот уже смутный и, однако, до слез знакомый аккорд, негромко отозвался в моем полусонном сердце, окутав его легкой поволокой утомленного и отцветающего лета… Я жадно, по-звериному раздувая до отказа чуткие ноздри, втаскивал в себя эти неуловимые прохладные звуки-запахи и, словно умывшись нежно-журчащей ключевой водой, медленно оживал каждой клеткой притупевшего, измученного долгой дорогой тела…
– Где мы? – ещё окутанная сном, спросила жена.
– Похоже, мы в России, на юге Псковитии. Судя по карте, скоро будет Себеж.
– Себеж… Какое красивое название…
Се-беж… Что-то бежевое, холщово-полотняное, а может озерное… По привычке я переводил звуки и созвучия в краски и пытался представить себе цветовую гамму этого неведомого нам городка… Получалось красиво и очень даже интригующе. Решение пришло быстро. Хоть этот небольшой городок, скорее всего, райцентр, находился не на трассе, решено было заехать и, если представится возможность, то, остановившись в местной гостинице, перевести дух и отоспаться, ведь до Питера оставалось ещё добрых пятьсот с лишним километров пути. Мы въезжали в Себеж по потрясающе красивой дороге. Узкая и асфальтовая, она петляла среди небольших, поросших сосняком холмов и больших ивовых деревьев, таинственно нависающих своим лиственным серебром над дорогой. Временами казалось, что мы не на Псковщине, а где-то на далеком юге, куда странным образом возвратились. Не скрою, во мне шевельнулось ожидание чуда. Интуитивно я чувствовал его, ведь так хотелось встретиться с Россией по-особому, испытав на этот раз нечто необычное. И это, похоже, случилось.
Себеж очаровал меня с первого взгляда… Привыкший к нему, угнетенный ежедневными заботами житель городка вправе спросить меня: чем, почему? Знаете, я не открою ничего нового, но бывают, редко, правда, такие человеческие лица, в которых так много всего… Дело вкуса и проницательности, конечно, но это уже проблема лицезреющего… Может, я не зря всю жизнь любил Испанию и все испанское, но именно этим повеяло на меня, когда мы въехали в Себеж… Об этом я ещё напишу и нарисую, а пока мы подъехали к скромному двухэтажному каменному особнячку на одной из центральных улочек, обсаженных шелестящими на солнечном ветру невысокими тополями. То была местная гостиница, на которую нам указали местные жители. Нам сразу захотелось остаться здесь на денёк. Выспаться, не спеша побродить по городку, открывая до себя нечто новое и удивительное.
На сей раз нам повезло. В тихой и более чем скромной провинциальной гостинице, бывшем доме для приезжих, в этот день на излёте августа было достаточно свободных комнат. Войдя в одну из них, о двух скромных кроватях и с видом на тихую улицу, мы испытали долгожданную радость, во всяком случае, я. Можно, наконец, выпасть из долгодневного движения и остановиться. Я думаю, это может понять лишь наш брат шофёр. Даже звон обычного рукомойника при умывании в такой гостинице доставляет ему неописуемую радость и звучит как дивная музыка.
В тот день мы выспались по-настоящему. Проснувшись довольно поздно, но с легкостью в теле и ясной головой, мы решили немного познакомиться с городком. Было ещё довольно светло, и мы не спеша, наугад, пошли вверх по центральной улице городка в сторону, как показалось, большого озера, дышавшего нам навстречу легкой и пряной прохладой и особой озерной свежестью. В конце утомительного жаркого дня это хорошо чувствовалось. Поднимаясь все выше и выше по узким улочкам, мы прошли несколько кварталов аккуратных разноцветных домиков и, наконец, оказались на самой высокой точке городка возле старинной церкви с католическими крестами на двух боковых башнях. Неужели католический храм? Хотя близость Латвии многое объясняла. Обойдя её, мы вышли на площадку, с которой открывался восхитительный вид на большое озеро с угадывавшимися на горизонте покрытыми лесом холмистыми берегами. Озерные запахи кружили нам голову неповторимым травным ароматом с волнующей нотой нагретой солнцем пресной воды. Вид и впрямь был роскошный. Стало ясно, что мы находимся на высоком мысу, которым заканчивается узкая и вытянутая, подобно полуострову, окружённая водами двух озёр, разделённых узким перешейком, колоритная, с явным испанским акцентом, часть этого южного псковского городка. Воистину, было, чем восторгаться: готовый мотив для любого художника. Я представил, как в разное время года и суток, при разном освещении может выглядеть этот впечатляющий мотив, – например, с заходящим солнцем или на раннем рассвете… Вечер красиво угасал, незаметно плавясь в белом золоте озера, но вдруг, как это бывает в августе, стало быстро смеркаться, и, впечатленные увиденным, мы споро поспешили в свое путевое прибежище.