Огромная вызывающе несоразмерная гранитная голова Ленина ослепительно сверкала на азиатском солнце. Редкие прохожие с круглыми коричневыми лицами и узкими раскосыми глазами, сновали по площади и, казалось, испуганно шарахались от неё… Я стоял на главной площади малолюдного, вымершего от зноя Улан-Удэ, столицы Бурятской АССР, и думал: куда меня занесло? Где-то за тысячи километров на западе остался мой родной Ленинград, колыбель трёх революций и моя колыбель, город-памятник вождю самой кровавой революции. И вот ещё одно гранитное пугало… Стоя в его тени и обливаясь потом, я пытался представить, что может происходить внутри этой гигантской головы, и какие гениальные и устрашающие мысли могла бы она родить в своих недрах, если бы вдруг ожила? Мог ли я представить себе, стоя у этого гранитного монстра, что пройдет каких-нибудь 15-20 лет, и великий красный Союз, скреплённый потом и кровью миллионов жертв, рассыплется на тысячи кровоточащих осколков, и мы, вдумавшись и обратив свой взгляд вспять, вдруг очнёмся от этого затянувшегося полуденного кошмарного сна разума, и поймём, наконец, что человек, чьи изваяния были чуть ли не символом каждого города на одной шестой части суши, предстанет в зеркале нашей новейшей истории и потрясённой совести едва ли не самым страшным чудовищем, погрузившим вместе со своими кровожадными наперсниками в кровавый туман нашу православную Родину. А сразу после этого новые хитрые и коварные временщики, дорвавшись до власти, присосутся к ней миллионами жадных щупалец, присвоив себе моря, реки и горы и превратив несчастный растерянный народ в беспомощных и раздавленных рабов, покорно живущих с собачьим чувствам места в ожидании жидкой похлебки… Совсем, как на картине гениального Филонова «Пир королей»… А я, вместо украшательских лицеприятных портретов и натюрмортов с цветами, буду, словно пробудившись от тяжкого наркоза, рисовать омерзительные образы «Русского холокоста»… Так оно обстоит и по сей день… Словно лютыми сибирскими морозами современная воровская демократия намертво сковала простых граждан потерянной страны своими регламентами и удушающими законами, уничтожив, сведя на нет свободную волю каждого человека…

В тот же день на «кукурузнике» я улетел в Усть-Баргузин.