– Как я уже сказал, сегодня вечером я буду с тобой на случай, если что-то пойдет не так, – повторяет Эхо, поправляя галстук уже, кажется, в миллионный раз.

Под костюмом у него на груди висит микрофон, передающий каждое слово шепотом его команде в фургоне, припаркованном у церкви.

Он поправляет на поясе «Глок», и костюм дополняет его грозный вид.

– И как ты планируешь попасть внутрь? – спрашиваю я, приподнимая бровь. – Они тебя не ждут.

– Я уже сталкивался с педофилами, Роман. Это не первое мое родео. Проникнуть внутрь проще простого. А вот не убить всех ублюдков внутри – самое сложное, – отрезает он. – Спасение этих детей всегда будет для меня главным, – говорит он, и улыбка нарушает его суровое выражение лица.

Я поправляю воротник, позволяя ухмылке появиться на моем лице.

– Уверен, нет ничего лучше, чем разнести в пух и прах всю их операцию, – говорю я.

– И теперь ты тоже сможешь стать частью этого, – подхватывает Эхо. – Фолкнер, – бросает он, поворачиваясь к Эйдену и Зои. – Каковы основные правила?

Эйден и Зои сидят на диване, закатив глаза.

– Мы остаемся здесь и ничего не делаем, чтобы помочь, – повторяет Эйден.

– Отлично, рад, что мы все на одной волне.

Я беспокойно постукиваю ногой, и в голове у меня раздаются всхлипы Иден.

Я верну ее сегодня вечером.

Я не уйду из этой чертовой церкви без нее.

– И какова твоя роль сегодня, Роман? – спрашивает Эхо, готовый допросить меня в миллионный раз.

– Мы ждем, пока они признаются на диктофон, а потом твои парни врываются и забирают их, – шепчу я.

– И что мы не собираемся делать? – настаивает Эхо.

Я отвечаю только молчанием.

– Вот именно, мы не собираемся просто прийти и убить их, – говорит Эхо со снисходительной улыбкой, сочувственно хлопая меня по спине.

Иногда его неуместный оптимизм сводит меня с ума.

– Я не могу ничего обещать, если увижу, что Иден ранена, – шиплю я.

– А я тебя и не прошу, – предупреждает Эхо. – Но мне будет труднее гарантировать твою безопасность, если ты убьешь этих мудаков до того, как у меня появятся необходимые доказательства. Так что сделай все наоборот, и все будет в порядке.

Вот засранец.

Ему повезло, что я его так уважаю.

– Мама все еще не отвечает на звонки, – тихо говорит Эйден, глядя на свой телефон. – Ее телефон был в доме всю ночь. Она никогда без него не выходит.

– Может быть, твой отец запретил женщинам пользоваться техникой этой ночью, – со вздохом предполагает Эхо.

Легко задаться вопросом, как Дэвид смог вырастить таких детей, как Иден и Эйден.

Просто чудо, что они не стали маленькими психопатами.

– Ты готов? – спрашивает Эхо, оглядывая меня.

Я киваю, не в силах сказать больше, чем просто «да».

Скрестить пальцы будет недостаточно.

Последнее, что я могу пообещать Эхо – это то, что я не закончу эту ночь кровопролитием.

Мой друг собирает свои вещи, оставляя пистолет на кофейном столике:

– Вы оба, заприте двери, как только мы уйдем. Мы сообщим вам, когда все будет сказано и сделано.

Зои и Эйден откидываются назад, кивая.

– Верни мою сестру домой, Роман, – сурово говорит Эйден.

Я подхожу к дивану, поворачиваюсь спиной к Эхо и незаметно беру пистолет, пряча его так, чтобы Эхо не мог его заметить.

Даже не моргнув глазом, Эйден понимает мой истинный замысел.

– Это моя единственная цель.

Оставив их на этом, мы с Эхо выходим.

Пора сжечь эту церковь дотла.

Судьи 6:23: Но Господь сказал ему:

– Мир тебе. Не бойся, ты не умрешь.