Записка прыгнула на мою парту, скользнула по ней и свалилась на пол.

Я сжался и глянул на Миссис Ротондо. Она ничего не заметила. Можно поднять.

Мир в опасности!!! Предки спросили, почему твои родители звонят и просят позвать тебя. Я больше не смогу врать. ПРОСТИИИ!!!

Твой друг навсегда, Барбара.

Я посмотрел на Барбару. Она ломала руки и скорчила гримаску. Я улыбнулся и кивнул, изображая, что курю сигарету. Барбара улыбнулась и тоже кивнула. Ее дружба грела меня.

Барбара, с которой я дружил уже два года. Барбара сказала, что встречалась бы со мной, будь я парнем.

Мы встретились в женском туалете. Две ученицы курили в открытое окно.

— Где ты пропадаешь последнее время? — полюбопытствовала Барбара.

— Все время торчу на работе. Нужно подзаработать, чтобы свалить из дома. Предки меня ненавидят.

Я затянулся.

— Вот бы они были рады, не родись я вовсе.

Барбара смотрела испуганно.

— Не говори так,— она обернулась, как будто кто-то мог подслушать.

Потом встряхнула головой, затянулась и медленно выпустила дым через нос.

— Круто, да? Французский затяг. Кевин научил.

— Шухер! — кто-то крикнул от двери. Шла Миссис Антуанетт, заклятый враг школьниц-курильщиц.

Она заставила нас выстроиться в шеренгу и принюхалась.

***

Мне удалось сбежать. Школьные коридоры были гулкими и пустыми.

Скоро прозвенит звонок на перемену, и стены содрогнутся от детского крика.

Наверное, после лета я стал другим. Раньше бы ни за что не осмелился выйти из школы до конца уроков. Мне хотелось бежать по дорожкам спортивного поля, пока я не вспотею так сильно, что ощущение несвободы в теле пропадет. Но дорожки были заняты, мальчики играли на поле в футбол, а девочки прыгали в коротких юбках чирлидеров. Я сел на скамейки для зрителей.

Краснохвостый сарыч парил в небе, необычный гость города. Мне некуда было идти, нечего было делать. Что бы ни приготовила мне жизнь, я никак не мог этого дождаться.

Я помечтал немного о карьере квотербека в команде по регби.

Представил вес защиты, как она обнимает мое тело под формой.

Положил руку на грудь и представил, что ее не заметно.

Пятеро из восьми чирлидерш оказались белокурыми. Я удивился.

Откуда в нашей школе пять блондинок? Половина учеников была из еврейских белых семей среднего достатка. Вторая половина — чернокожие и неимущие.

Моя семья была и еврейской, и неимущей. Редкое сочетание.

Родители моих немногих школьных друзей работали в три смены, чтобы свести концы с концами.

Чирлидерши ушли, посматривая искоса на парней: наблюдают ли они?

Урок по регби закончился. Несколько белых парней остались на поле.

Один из них, Бобби, посмотрел на меня. Я встал, чтобы уйти.

— Ты куда, Джесс? — прицепился он. Несколько парней шли с ним в мою сторону. Я спускался по трибунам к выходу.

— Куда же ты, лесбияночка? Джезбияночка?

Я шел быстрее. Они догоняли. Бобби подал знак, его парни прыгнули на трибуну, загнав меня в угол. Я соскочил с трибуны и побежал. Бобби настиг меня. Я упал лицом в грязь. Все развивалось очень быстро, и я не понимал, что делать.

— А, Джесс? Мы тебе не нравимся? — Бобби засунул руку мне под платье. Я отбивался и сучил ногами, но парней было больше. Они прижали меня к земле.

— Чего ты смотрела на нас? Тебе тоже хочется, да, джезбияночка?

Я укусил руку, которая держала меня за лицо. Один из них завопил и съездил мне по щеке другой рукой. Я почувствовал вкус крови.

Выражения их лиц пугали меня. Они не были похожи на детей.

Я ударил Бобби так сильно, как только мог. Он засмеялся, а я сильно ушиб руку. Наверное, попал по спортивной защите. Он прижал мне горло локтем. Я дрался, как вепрь, и проклинал их. Они смеялись, как будто мы играли.

Бобби спустил спортивные штаны и пихнул свой член в меня. Боль оказалась такой острой, что напугала до чертиков. Мне казалось, что во мне что-то порвалось. Я посчитал нападающих. Шесть.

Больше всего я злился на Билла Терли. Все знали, что он вступил в команду по регби, чтобы одноклассники не обзывали его педиком. Он пинал землю бутсой и ждал очереди.

Весь ужас была в том, что ничего нельзя было сделать. Я не мог спастись, так что представил, что этого не происходит. Я смотрел в небо. Оно было бледным и мирным. Я представлял себе, что это океан, а облака — белоснежные волны с барашками.

Другой парень взобрался на меня. Я узнал Джефри Дарлинга, наглого школьного хулигана. Джефри схватил меня за волосы и дернул, и я вскрикнул. Он хотел, чтобы я обратил внимание. Он двигался агрессивно.

— Еврейское отродье, гребаный буч!

Все мои преступления были перечислены. Я был признан виновным.

Это тот самый секс между мужчиной и женщиной? На занятия любовью не было похоже. Скорее уж занятия ненавистью.

Были ли эти потуги тем, о чем писали в журналах для взрослых и грязно шутили? Это действительно тот самый секс, о котором мечтали девчонки?

Я засмеялся. Не потому, что мне было смешно, а потому что понял, насколько зря все волнуются насчет секса.

Джефри отшатнулся от меня и отвесил мне пощечину.— Не смешно, долбаная стерва! Не смешно! — крикнул он.

Кто-то засвистел.

— Черт, это тренер,— сказал Фрэнк Хамфри.

Джефри натянул штаны. Насильники побежали в раздевалку.

Тренер Мориарти стоял неподалеку и смотрел. Меня трясло. Я постарался встать. На юбке были пятна травы, по ногам текли кровь и слизь.

— Вали отсюда, маленькая шлюха,— рявкнул он.

Домой пришлось идти пешком. Проездной на автобус не сработал, потому что было поздно. Казалось, что я уже умер. Все вокруг было декорациями к фильму. Меня обогнала машина, Шевроле 57-го года с кучей парней.

Оттуда высунулся Бобби и крикнул:

— До завтра, лесбияночка!

На что они имели право после такого?

Если я не смог отстоять себя сегодня, чего ждать в следующий раз?

Дома я первым делом пошел в туалет. Меня тошнило. Было страшно думать о том, что у меня происходит в паху. Все это выглядело, как сырой фарш. Меня мучили стреляющие боли.

Я залез в ванну и просидел до вечера. Сестре сказал передать родителям, что заболел и иду спать.

Когда я проснулся утром, пора было собираться в школу. Но я не мог! Я не мог пойти на продолжение этого кошмара.

— Кому говорю! — мать настаивала, чтобы я вставал. Все тело ныло. Я старался не думать о боли в паху. Родители, похоже, не замечали разбитой губы или того, что я припадаю на одну ногу. Я двигался очень-очень медленно, как муха в меду. Думать было тяжело.

— Пошустрей! — настаивала мать.— В школу опоздаешь.

Я пропустил автобус и пошел пешком, чтобы опоздать на урок и никого не видеть до звонка. Я шел и забывал обо всем. Ветер шумел деревьями. Собаки лаяли. Птицы чирикали. Я шел медленно, как будто в никуда.

Здание школы вынырнуло из тумана, как средневековый замок.

Нахлынули воспоминания. Все уже знают о вчерашнем? Кто-то шептался. Обо мне ли?

Я думал, что мне кажется, пока одна девочка не сказала:

— Джесс, тебя ищут Бобби и Джефри.

Все засмеялись. Я чувствовал свою вину за вчерашнее.

Нырнул в дверь кабинета истории одновременно со звонком на урок и услышал, как миссис Данкан произнесла ужасные слова:

— Разорвите листок пополам и пронумеруйте строки от одного до десяти. Пишем тест. Первый вопрос: в каком году подписали Великую хартию вольностей?

Я задумался на тем, что это за хартия вольностей. Десять фактов болтались в невесомости. Я грыз кончик карандаша и смотрел на пустой лист. Поднял руку и попросил выйти.

— Выйдете, когда сдадите тест, мисс Голдберг.

— Ну пожалуйста, миссис Данкан! Мне срочно.

— Ага,— сказал Кевин Мэнли.— Ей надо к Бобби.

Класс взорвался смешками, а я в панике выбежал из кабинета. Я отчаянно хотел найти того, кто мне поможет. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я направился наверх в столовую в поисках Карлы, моей одноклассницы по уроку физкультуры. Прозвенел звонок, и вошла Карла с подругами.

— Карла! Нужно поговорить.

— О чем?

— Хочу кое-что рассказать.

Мы встали в очередь за едой.

— Что сегодня на обед? — спросила Карла.

— Мусорный рис и дерьмо на лопате.

— Как вчера.

— И как позавчера.

Было так здорово смеяться и ни о чем не думать.

Мы взяли подносы с обедом и вздрогнули, когда школьный диетолог плюхнул ложку чего-то мерзкого на каждую тарелку. Мы заплатили на кассе и схватили пакетики молока.

— Можно с тобой поговорить? — спросил я Карлу.

— Конечно. После ланча?

— А почему не теперь?

Карла уставилась на меня.

— Можно я сяду с тобой? — настаивал я.

Она удивленно смотрела:

— Подруга, ты в себе?

Я смутился. Она продолжала:

— Нам нельзя сидеть вместе. Или ты тут первый раз?

Вдруг я понял, что она имеет в виду. Я посмотрел на столовую новыми глазами. Она делилась ровно пополам: на белых и цветных.

— Теперь замечаешь? Что сегодня с тобой?

— Можно я все-таки сяду и расскажу?

Карла прищурилась:

— Америка — свободная страна.

Отвернулась и села.

— Эй, белая девчонка! Первый раз в гостях? — Дарнелл пошутил и подвинулся, чтобы я села с Карлой.

Я засмеялся. В столовой стало очень тихо, и мой смех прозвучал неожиданно громко. Желудок сжался, есть расхотелось.

— Карла, слушай. Кое-что произошло, и мне надо с тобой поговорить.

За нашим столиком зашептались.

Мистер Бенсон бежал к нам.

— Юная леди, что вы себе позволяете?

Я набрал воздуха в грудь:

— Обедаю.

Наш столик захихикал. Дарнелл фыркнул, и молоко у него пошло носом.

— Марш за мной,— скомандовал мистер Бенсон.

— Почему? Что я делаю плохого? — настаивал я.

Он выскочил за дверь, как пушечное ядро.

— Легко получилось,— сказал Дарнелл.

— Слишком легко,— сказала Карла.

— Карла. Мне нужно с тобой поговорить,— повторил я.

— Ой,— сказала Даррил,— расист идет.

Это был тренер Мориарти. Он направлялся прямиком ко мне.

Я приготовился слушать, но он молчал. Вместо этого схватил меня своими противными пальцами, одновременно держа и щупая.

Мориарти тащил меня к выходу.

— Маленькая шлюха,— сквозь зубы прошептал он.

— Я разберусь, тренер,— вмешалась мисс Мур, заместитель директора. Она положила руку мне на плечо и вывела в коридор.

— Детка, что с тобой творится?

— Ничего, мисс Мур. Мне нужно поговорить с Карлой.

Она улыбнулась:

— Незнание правил не освобождает от ответственности.

Страх почти что заставил меня зареветь. Захотелось рассказать мисс Мур все до последних мелочей.

— Милая, не все так плохо,— уговаривала она.

Я не мог говорить.

— Джесс, ты в порядке? Что случилось?

Она единственная заметила разбитую губу.

— Хочешь поговорить, Джесс?

Я хотел поговорить. Но мой дурацкий рот не двигался.

— Второй нарушитель.— Мориарти притащил Карлу.

Мисс Мур забрала и ее.

— Я разберусь, тренер. Возвращайтесь к обязанностям обеденного надзирателя.

Он посмотрел на нее с ненавистью. У него на лбу было написано «расист».

— Девочки,— мисс Мур обняла нас за плечи,— я объясню директору, что вы не собирались нарушать правила.

Карла и я переглянулись.

— Прости меня,— сказал я ей.— Это моя вина.

Мисс Мур остановилась.

— Девочки, вы не сделали ничего плохого. Вы нарушили неписаное правило, которое вообще следует упразднить. Я просто хочу, чтобы разбирательство прошло спокойно.

Когда директор, мистер Донатто, вызвал меня, мисс Мур попросилась к нему вместе со мной. Он недовольно поднял свои толстые брови:

— Мне хотелось бы поговорить с ученицей наедине, Сюзанна.

Мистер Донатто закрыл дверь и предложил мне сесть. В этом мире было одиноко. Он упал в кресло и сложил кончики пальцев вместе. Я посмотрел на картину на стене. Джордж Вашингтон. Я подумал, был ли у Вашингтона на самом деле белый овечий тулуп или просто картину не закончили. Мистер Донатто закряхтел, готовый к разговору.

— Мне доложили, что ты хулиганишь в столовой, юная леди. Будь так добра объясниться.

Я пожал плечами.

— Я ничего специально не делаю.

Донатто откинулся в кресле.

— Мир вокруг сложный. Сложнее, чем детское его понимание.

Ну вот, подумал я. Лекция начинается.

— В других школах случаются драки между белыми и цветными детьми. Тебе это известно?

Я отрицательно покачал головой.

— В нашей школе хорошие межрасовые отношения. Этого нелегко было добиться после смены округа. Мы хотим оставаться такими, понимаешь?

— Я не понимаю, почему нельзя сидеть за одним столом с подругой.

Мы не дрались.

Донатто скрипнул зубами.

— Столовая содержится в надлежащих условиях, и ученикам это удобно.

— А мне неудобно.

Кто меня тянул за язык?

Мисс Мур заглянула:

— Я могу помочь, сэр?

— Закройте дверь с той стороны! — рявкнул он. Повернулся ко мне и глубоко вздохнул.

— Мы ценим хорошие отношения между учениками.

— Тогда почему мне нельзя сидеть за одним столом с подругой?

Донатто подошел и наклонился. Я чувствовала на лице его сбивчивое дыхание.

— Юная леди, повторять я больше не буду. Я эту школу держу под контролем и не позволю маленькой хулиганке пустить под хвост годы работы. Понятно?

Я моргнул, потому что он плевался, когда говорил.

— Исключена из школы на неделю.

Исключает? За что?

— Я все равно собираюсь бросить школу.

Он ухмыльнулся.

— Ты не можешь бросить ее, пока тебе нет шестнадцати.

— Я не могу бросить, но вы можете меня исключить?

— Так и есть, юная леди! Мисс Мур,— проревел Донатто.— Ученица исключена на неделю. Выведите ее из здания немедленно.

Мисс Мур ждала за дверью. Она улыбнулась и положила руку мне на плечо.

— Ты в порядке?

— Ага.

— Все пройдет,— утешила она.

Я просительно посмотрел на нее.

— Можно повидаться с миссис Нобель и мисс Кэнди? И я уйду.

Мисс Мур кивнула.

Мне хотелось ей все рассказать, но я как будто сидел в лодке, которую уносило волнами от окружающих. Я попрощался и ушел.

***

Миссис Нобель проверяла контрольные. Она подняла взгляд от бумаг, когда я вошел в кабинет.

— Я слышала,— уточнила она и вернулась к бумагам.

Я сел на крышку парты первого ряда.

— Я хочу попрощаться.

Миссис Нобель сняла очки и посмотрела на меня снова.

— Ты бросаешь школу из-за случая в столовой?

Я пожал плечами.

— Меня исключили, и я не вернусь.

— Исключили? Из-за столовой? — миссис Нобель потерла глаза и снова надела очки.

— Вы думаете, это было зря?

Она откинулась в кресле.

— Когда ты поступаешь потому, что иначе поступить не можешь, милая, это должно опираться на серьезные убеждения. Если будешь ждать одобрения, никогда ничего не сделаешь.

Она нахмурилась.

— Я и не спрашиваю всех подряд. Только вас,— буркнул я.

Миссис Нобель отмахнулась от меня.

— Обещай подумать над возвращением.

Я пожал плечами.

— Мне все равно не светит колледж. Пойду на завод.

— Знания нужны даже для работы на заводе.

Я пожал плечами.

— Колледж мне не по карману. Родителям нечем платить за учебу, а кредит брать они не станут.

Она поправила прическу. Я вдруг заметил, какая она седая.

— Что ты хочешь от жизни? — спросила она.

Я подумал, прежде чем ответить.

— Самостоятельность. Хорошую работу. Место в профсоюзе. На металлургическом или Шевроле.

— Наверное, было эгоистично с моей стороны рассчитывать на большее.

— В смысле? — я разозлился. Еще одно разочарование на моей совести.

— Я видела в тебе великого американского поэта. Лидера борцов за свободу труда. Создателя лекарства против рака.

Она сняла очки и протерла их бумажным платочком.

— Я мечтала о том, что ты изменишь мир.

Я засмеялся. Она и понятия не имела, насколько я был слаб.

— Я не могу ничего изменить,— сообщил я ей. Я взвесил, могу ли рассказать о футбольном поле, но не мог найти слов.

— Ты знаешь, что нужно, чтобы изменить мир, Джесс?

Я покачал головой.

— Реши, во что ты искренне веришь. Найди людей, согласных с тобой.

Единственное, что придется сделать в одиночестве,— выбрать.

Я кивнул и сполз с парты.

— Я пойду, миссис Нобель, пока они не послали за мной.

Она встала и потрепала меня по щеке. Поцеловала в лоб. Я вспомнил ночь в тюремной камере с Эл и Моной. Тебя отрывают от людей, к которым ты близок, но это ощущение близости отнять у тебя не могут.

— Заходи в гости,— сказала миссис Нобель.

— Ага,— соврал я.

Я вышел из ее кабинета и отправился в спортивный зал к мисс Канди.

Мисс Джонсон остановила меня в коридоре.

— Где туалетный пропуск, юная леди?

— Нету. Меня уже исключили,— радостно сообщил я.

Еще пару часов назад я чувствовал себя пленником. Теперь я уходил, школа стала для меня мала. Я свободно скользил по коридорам, как выпускник.

Звуки марша Джона Филипа Сузы доносились из одной аудитории. Я совсем забыл, что сегодня последний звонок для выпускников. Теперь мне не придется идти.

Прозвенел звонок, двери открылись, ученики вылились в коридоры, как вода. Я подождал, пока они схлынут, и прошел в спортзал.

В женской раздевалке никого не было. Я достал шорты и кроссовки из шкафчика. Надел. Залез под потолок и стал качаться на кольцах, передвигаясь с одной стороны зала на другую. Когда я спустился, во мне скопилось столько невыраженного, что я боялся лопнуть. Я побежал по дорожке спортзала, сломя голову.

Когда уже был готов свалиться от усталости, я увидел мисс Кэнди.

Наверное, она вернулась за чем-то в свой кабинет и увидела, как я бегаю.

— Вы здесь давно?

Она пожала плечами.

— Говорят, тебя исключили.

— Вы думаете, это было зря, мисс Кэнди? — я вспомнил слова миссис Нобель об одобрении.

— Я не верю тем, кто раскачивает лодку,— она отвернулась.

— Ух,— вздохнул я удивленно.— Мисс Кэнди, я пришел попрощаться.

***

Проходя мимо кабинета «Автодело», я подумал: вот куда нужно было ходить. Но меня учили печь лимонные кексы. С чего миссис Нобель взяла, что я изменю мир, если мне полагались кексы?

Над воротами школы блестели слова «Optima futura»: лучшее грядет.

Я надеялся, что это правда.

— Эй! — Дарнелл выглянул из кабинета для наказанных на втором этаже.— Молодец!

Я махнул ему:

— Увидимся!

Учитель оттащил его и закрыл окно.

— Джесс! — звала Карла.— Джесс, погоди!

— Меня исключили,— сказал я.

— И меня. На две недели.

— На две? За что? Меня только на одну. Хотя я не собираюсь возвращаться в школу.

Карла присвистнула.

— Ты серьезно?

Я кивнул.

— Сил нет.

— Джесс,— вспомнила Карла,— Ты же хотела мне что-то рассказать.

Поворотный момент всей моей жизни.

Казалось, я был готов открыться… но тут же услышал свои слова:

— Да ну, ерунда.

Карла выглядела взволнованной:

— Серьезно?

Я кивнул, добавляя последний кирпичик в стену между собой и миром.

Эта стена может оказаться очень прочной.

— Мы идем к Джефферсону. Ты с нами? — спросила она.

Я отрицательно помотал головой и обнял ее на прощание.

***

Мне не хотелось видеться с родителями. Я торопился закончить, пока они не вернулись с работы.

Напихал в две наволочки одежду, брюки и рубашки. Нашел в шкафу рюкзак. В нем лежали куртка и галстук, которые выбирали для меня Эл и Жаклин.

Кольцо! Я достал его из коробочки с драгоценностями и надел на руку, как обручальное.

Я торопился. Родители могли вернуться. Нашел клочок бумаги с карандашом. Я потел, рука дрожала.

« Дорогие мама и папа»,— написал я.

— Чего ты делаешь? — спросила Рейчел.

Я шикнул на нее.

«Меня выгнали из школы. Если вам интересно, это не моя вина. Мне почти 16, я давно хочу бросить школу. У меня есть работа и деньги. Я ухожу. Пожалуйста, не приезжайте за мной. Я больше не буду жить дома».

Я не знал, что добавить. Они могут найти меня на работе, но был шанс, что они порадуются моему уходу и не станут преследовать.

— Что ты делаешь? — снова спросила Рейчел. Ее губы тряслись.

— Шшш, не плачь,— сказал я. Обнял ее.— Я убегаю из дома.

Она покачала головой.

— Ты не можешь.

Я кивнул.

— Я попробую. Мне здесь не по себе.

— Я все расскажу,— пригрозила Рейчел.

Я выскочил за дверь, боясь наткнуться на родителей в последний момент. Они могли меня схватить силой, арестовать или сдать в больницу.

Они могли позволить мне уйти. Это был их выбор — я знал. Я бежал по улице, пока в легких не засвербило. Через несколько кварталов прислонился к фонарю и постарался восстановить дыхание. Я был свободен.

Я посмотрел на часы. Было пора на работу. Мне почти исполнилось шестнадцать, и в моем кармане было тридцать семь долларов.

***

— Ты опоздал,— рявкнул бригадир.

— Извините,— я включил станок.

— Чертов щенок,— сказал он Глории.

Она опустила голову. Он отошел, она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Трудный день, Джесс?

Я засмеялся.

— Меня выгнали из школы, пришлось сбежать из дома.

Она присвистнула и потрясла головой.

— Я бы позвала тебя к нам, но муж считает, что у нас и так слишком много народу. Его воля — сдал бы детей желающим.

Я попросил Эдди выдать мне две смены подряд.

— Подумаю,— сказал он.

В одиннадцать вечера работа закончилась, меня отправили домой. Я пробовал спать на остановке автобуса, но копы все время будили меня и спрашивали билет.

Я купил билет до Ниагара-Фолс. Они будили меня при виде очередного автобуса, выспрашивая, почему я не еду. Я ходил кругами, пил кофе, завтракал. В полдень я пошел в кинотеатр поспать. Опоздал на работу.

Эдди предупредил, что со следующим опозданием я вылечу.

— Выглядишь зверски,— шепнула Глория.

— Спасибо.— Я задумался.— Помнишь тот бар, куда твой брат ездил, ну, в Фолс?

Глория напряглась.

— А что?

— У нас в городе есть такие?

Она пожала плечами.

— Это важно, Глория. Клянусь богом, очень нужно.

Глория выглядела расстроенной. Она вытерла чернильные руки о фартук, словно испачкала их нашим разговором. Но за обедом сунула бумажку мне в руку.

— Это что? — на клочке было написано «Абба».

— Я позвонила брату. Спросила. Сказал, что ходит туда.

Я улыбался во весь рот.

— Ты знаешь, где это?

— Может, тебя подвезти?

— Ладно-ладно,— я поднял руки.— Просто спросил.

Я узнал адрес «Аббы» в бюро информации. Смена закончилась, я принял душ и переоделся. Я посмотрел на мое кольцо. Теперь оно идеально подходило по размеру. Я решил никогда его не снимать.

Может, оно начнет охранять меня.

***

Я нашел Аббу и стоял перед входом, докуривая сигарету и успокаиваясь. Было страшно, как в первый раз. У меня в руках, в двух наволочках, была вся моя собственность. Что, если я ошибся?

Я вздохнул и вошел. Внутри было тесновато, знакомых не оказалось, я почувствовал себя в безопасности и протиснулся к бару.

— Пива, пожалуйста,— попросил я бармена.

Она прищурилась:

— Паспорт.

— В Тифке паспорта не спрашивали,— высказался я.

Она пожала плечами.

— Иди в Тифку.

Бармен отошла, я разозлился и врезал по стойке кулаком.

— Тяжелый денек? — спросил один из бучей-завсегдатаев.

Я странно засмеялся в ответ:

— Меня выгнали из школы, негде жить, а еще я потеряю чертову работу, если не высплюсь, чтобы приходить вовремя.

Собеседница скривила рот и глотнула пива:

— Хочешь? Живи у нас.

— Шутишь? — уточнил я.

Она покачала головой.

— Негде жить? У нас квартира над гаражом. Если хочешь, оставайся.

— Она махнула бармену.— Мэг, налей-ка пива за мой счет, пожалуйста.

Мы познакомились.

— Джез? — спросила она.

— Джесс.

Тони хмыкнула. Мэг со стуком поставила мне на стойку бутылку пива.

— Спасибо! — я улыбнулся.— Можно заехать сегодня?

Тони фыркнула.

— Почему нет. Если я не допьюсь до чертиков, а то и ключ не смогу в замок вставить. Бетти!

Вторая половина моей новой знакомой вернулась из дамской комнаты.

— Детка, это Донди, парень из комикса. Он сирота, предки погибли в автокатастрофе, окей? — Тони хихикнула и глотнула пива.

Бетти оттолкнула Тони.

— Несмешно.

Я влез в разговор.

— Тони сказала, что я могу остановиться у вас ненадолго. Мне очень, очень-очень нужно переночевать.

Бетти бросила взгляд на Тони и отошла.

— Она не сердится,— сказала Тони.— Пойду к ней. Найду тебя перед уходом.

Пиво закончилось. Я опустил голову на барную стойку. Комната шла кругом. Очень хотелось спать. Мэг постучала по стойке рядом с моей головой.— Напился?

— Нет, просто работаю круглосуточно,— сказал я. Я подумал, что не понравился ей. Тогда она принесла мне еще пива.

— Я не заказывал.

— За счет заведения.

Женщины! Пойди их разбери.

***

Народ расходился, я нашел свободное место в зале. Устроился удобно и уснул. Меня разбудила Бетти, тянула за рукав и говорила, что пора домой. Тони пела «Roll me over in the clover», Бетти запихивала ее в машину. Я упал на заднее сиденье и вырубился.

— А ну вставай,— дергала Бетти. Мы приехали. Она старалась поднять Тони и занести в дом.

— Не усложняй мне жизнь,— буркнула мне Бетти. Я вылез из машины и помог ей внести Тони в спальню на втором этаже.

— Спи на диване,— разрешила Бетти.

— Кто это? — ругалась Тони.— Твой новый буч?

— Ты сама пригласила парня домой, помнишь? — увещевала ее Бетти.

Я свернулся на диване, стараясь быть незаметным. Через некоторое время Бетти вышла из спальни и бросила мне одеяло.

— Я посплю и свалю завтра,— пообещал я.

— Все в порядке,— сказала она устало.— Не парься, все будет хорошо.

Я поверил.

Лежа в темноте, я думал, насколько я одинок. Никакой школы, никаких предков — если они не станут меня преследовать. Нахлынуло тошнотворное воспоминание о футбольном поле. Я даже не успел спросить, где в доме туалет.

Мне хотелось оказаться в гостях у Эл и Джеки. Вот бы проснуться в их квартире! Я бы рассказал про футбольное поле. Смог бы? Возможно, мне было бы трудно поделиться даже с Джеки или Эл. Слишком стыдно.

Перед тем, как провалиться в сон, я дал себе две клятвы. Никогда больше не носить платье. И никогда не попадать в лапы насильников, чего бы это мне не стоило.

Выяснилось, что сдержать получится только одну.