— Кому мясо с ноги? Марк, Севиз, Эурон? Сир Барристан, попробуйте, не отказывайте себе ни в чем.

— Сир Марк?

— Мм?

— А мы можем поговорить о том, что случилось?

— Вам не понравилось мясо?

— Нет, как ни странно, понравилось. Боги наделили вас талантом повара. Но речь сейчас не об этом.

— А о чем же?

— ТЫ ДРАКОНА, БЛ***, УБИЛ!

— Эурон, не матерись за столом. Кстати, как глаз?

— Жжётся! — достаю из подсумка «Мед-X» и вкалываю ему прямо в шею, пусть кайфанет.

— А сейчас?

— Это что такое вы мне ввели?!

— Понравилось?

— О да-а!

— Значит, больше не получишь, эта дрянь гробит жизни быстрее алкоголя. Вечером зайди ко мне, глаз промою и сделаю перевязку, а пока, — накладываю увесистый кусок драконятины с углей ему в тарелку, — слушай мою команду: жрать! Нам нужно целого дракона сожрать, и мы никуда отсюда не уйдем, пока всё мясо не прикончим.

А зачем нам нужно сожрать дракона? Да затем, что его кости стоят не меньше, а возможно, и больше, чем та сталь, за которой мы сюда приперлись. А мясо на костях стоит на пути к моему... кхм, нашему богатству. Вдобавок я помню мохавских гекконов — они вкусные. А я посмотрел на всё это мясо, что лежит вокруг бесхозно, и подумал: а чего добру пропадать? Вот и откармливаем всех пятиразовой драконьей мясной диетой. А сожрать нам предстоит очень многое, тварюшка была огромной.

Сир Барристан, кстати, сравнил ее с Балерионом, драконом Эйгона, говорил, что его череп в высоту со взрослого человека. Ну, наш череп по объективным причинам не сохранился, но вот всё остальное уцелело. Так вот, у нашего стейка на углях был размах крыльев около двадцати метров. И рыцарь даже примерно понимал, кого мы грохнули: Каннибала или его потомка. Дракончик растет всю жизнь, и, судя по размеру, наш стейк мариновался очень долго, за что все мы говорим ему спасибо.

Безупречные после моего перфоманса с драконом смотрели на меня... странно. Вроде пьем и едим из одного котла, обязанности у всех одинаковые, а теперь считают меня кем-то вроде бога, или героя из легенд, или еще какой-то мифической поебе***. Хорошо, что это лечится тяжелыми физическими упражнениями. Нам еще всю сталь и скелет, образцы крови и еще кое-что по мелочи тащить. Вот двуногий тягловый транспорт обрадуется!

А вот мои парни и рыцарь теперь считали меня чуть ли не героем из легенд. Да, убийство дракона — это, конечно, круто, но не так круто, как когда я супермутанта-бегемота завалил с помощью силовой кувалды раз на раз. Вот это было веселее. Ну так вот, сир, Джорах и Эурон грозились сделать меня иконой героизма и мужества, внести мое имя в анналы легенд, сделать образцом воина и ученого мужа.

Тогда я собрал всех, врубил «сирену» и пригрозил так жестоко прирезать любого идиота, что будет распространять такую ересь среди людей. Знал я там каждого поименно и в лицо: пойдет хоть один слушок, что я завалил дракона — валить буду всех, и чтобы потом не говорили, что не предупреждал. В который раз убеждаюсь, что мессией быть отстойно.

Но тут еще играет и политический момент. Какой герб у правящей династии? «Да? Дракона убили?! Какие молодцы. И доказательства есть? Неужели и свидетели найдутся, которые готовы это подтвердить? Прекрасно! Немедленно арестуйте их всех за неуважение к символу правящей династии!». Так что сидим тихо, жрем драконятину, кайфуем от ее вкуса и наслаждаемся видами руин.

После меня попросили дать пострелять из моего карабина. Всем хотелось, а нас тут человек сорок. Патронов у меня осталось двести сорок, значит, можно выделить каждому по три патрона, и останется по четыре полных рожка. Рыцарю стрелять не понравилось по причине бесчестности оружия. Он и арбалет не то чтобы любил, а тут его скорострельный аналог, что полностью нивелирует честь на поле боя. Ну, по крайней мере, он понял, почему я не люблю понятия чести и мужества. А вот братья-еноты после своей очереди вновь в нее вставали или отбирали ее у парней — стрелять им понравилось.

Эурон даже сделал мне персональное предложение. Он женится, как только прибудет на острова, сделает дочку, отдаст мне ее в качестве второй жены и половину Железных островов в качестве приданого, а взамен я должен буду открыть ему секрет этого оружия. По второму кругу пришлось объяснять, что пороховое оружие станет для всех концом, ему в том числе. Убеждал я его очень долго, но удалось уговорить оставить все попытки как-то лезть в ту сторону. Он и так из этой экспедиции выйдет не просто героем, а МИЛЛИОНЕРОМ.

Вдобавок каждый из нас четверых получил столько валирийской стали, что хватит выковать себе полный латный доспех, ростовой щит, любое оружие ближнего боя, и сделать так по два раза. Книг, где говорилось бы, как ее можно выплавлять, не сохранилось, но нам они и не нужны были. Мы пришли сюда за тем, чтобы неприлично разбогатеть, и этой цели мы достигли. Пора домой.

До Дракониса мы добирались неделю, обратно потратили месяц. Повозки, экстренно сделанные из подручных материалов, постоянно ломались, сходили с колеи и вызывали чувства искренней нежности и любви, а парни из Безупречных на каждом километре пути материли меня всеми словами, что знали. План по подрыву религиозного раболепия работал безотказно.

Зато те, кого мы оставили на берегу, встречали нас как героев: Безупречные кинулись обнимать вернувшихся братьев, а Торос пришёл жаловаться, что вода заканчивается и они перешли на нормированный режим.

А вот это плохо. Мы с Рого договаривались насчёт чёткого графика поставки пресняка, чтобы никто не отказывал себе в питье. Он к тому же забирал с собой предполагаемых «родственников» тех, кто ему заплатил. Может, он решил подождать, пока мы тут все умрём от голода и жажды, и потом присвоить всё себе?

Но как тогда он перебил наших ребят? Пятьдесят Безупречных после нашей муштры и нормальной диеты окрепли, ссушились и стали ещё более смертоносными, а их верность нам была неоспоримой. И они были на каждом корабле! «Марки», которых я приставил начальниками отрядов, были толковыми парнями с головой на плечах и не дали бы обвести себя вокруг пальца.

Решили подождать ещё недельку. Благо у нас были фильтры для воды, приспособленные ещё в Мире: давали они максимум литров триста в сутки на всех, но это всё лучше, чем ничего. Лагерь разбили подальше от берега, чтобы нас точно не застали врасплох.

Прождали ещё неделю и окончательно пришли к выводу, что Рого нас всё-таки кинул. Собрали коллективный совет: что делать дальше?

Переться со всем грузом через весь полуостров пешком, конечно, можно, но это тупо. Когда мы собирали отряд в Драконис, то взяли фильтров для противогазов по максимуму, но на дорогу через весь континент — сквозь вулканические испарения и сероводородные зоны — на всех тупо не хватит.

Один героический придурок попытался выделиться — предложил отдать нам все свои фильтры, чтобы мы смогли добраться до Рого и отомстить. За это предложение он мгновенно заслужил бессрочный наряд на копание нужников для всего отряда. Правило одно: пришли со всеми — и уйдём отсюда со всеми.

Тогда Эурон предложил альтернативу: построить собственный корабль. Обломков древних судов по побережью рассыпано немерено — гниют без надобности. И в теории мы могли бы что-то из этого собрать. Правда, Эурон у нас не то чтобы кораблестроитель, скорее мореход, но в хороших судах разбирается. Есть, конечно, нюанс: нормальные корабли строят из специально обработанных пород древесины, а не из полусгнившего топляка и трухлявых шпангоутов... Но мы работаем с тем, что имеем.

Единственное — Эурон выставил условие: корабль называет он. И никаких больше «Реклам». Облом.

Для судна древесина важна так же, как и металл. А из металла у нас в наличии были только декоративные мечи, которые стоили неприлично много, да золото. Что ж... Золотые гвозди и заклёпки! Мы построим самый дорогой в мире чертолёт. Рого и Давос, я вас за это отдам Эурону на практику допросов.

Что можно построить буквально из говна и палок, скрепляя всё это мягким, как тесто, металлом? Плот. Плот, который едва-едва доплывёт до берега — по крайней мере, мы на это надеялись. Этот корабль-плот, или сокращенно «кплот», мы назвали «Богатый Босяк». Логично: у нас в принципе ничего нет, но мы пипец какие богатые.

Маршрут наметили такой: выйти из пролива на юге острова и, не отходя далеко от берега, плыть до Риоса, в Земли Долгого Лета. Сунуться на нашем «кплоте» в открытое море — смерти подобно. А так, возможно — только возможно! — доберёмся до более-менее не отравленных областей недалеко от торговых маршрутов, и мы в шоколаде.

Стоп. ТОЧНО! Свекла есть, какао-бобы найти можно... Я создам свою «Ядер-Колу» и шоколадные батончики! Я стану местным Вилли Вонкой! Осталось только не сдохнуть, но это у меня получается.

Когда мы строили наш «кплот», такие понятия, как удобство обслуживания, бытовое размещение экипажа и банальный гальюн, не учитывались вообще. Им даже управлять было почти невозможно — парусины у нас было раз-два и обчёлся. Основным критерием нашего «кплота» была надежность. Что забавно — он был нихрена не надежным.

Мы уже на четвертые сутки прокляли род человеческий за то, что он породил тех двух уродов, из-за которых мы испытывали эти адские муки. А сир Барристан, человек, который всегда старался не браниться, плюнул на всё и сам начал ругаться не хуже заправского прораба. Зато мы знатно обновили наш матерный словарный запас.

Плыли мы две недели. Так как карт у нас не было, ориентировались, глядя на звезды через самодельный секстант. Дымное море, где нас поджидала стопроцентная смерть, мы обогнули. Дальше стало немного легче, ведь этот участок был самым сложным на маршруте.

И вот оно, Дымное Море — место, от которого фонит легким излучением. Видимо, это осадки от вулканов фонят. Пить местную воду и использовать её для гигиенических нужд я строго запретил. Пока не доберемся до первого более-менее приличного города, где, возможно, найдутся запасы йода, — терпим всё. Вечерами я объяснял команде, что такое радиация и как она влияет на организм. Сначала мне не верили, а потом КАК ПОВЕРИЛИ, когда увидели это влияние воочию.

Добравшись до берега, мы бросили наш «кплот» к чертям собачьим, возблагодарили всех богов, что больше никогда и нигде эту пыточную машину не увидим, и направились на север. А на севере у нас находился Мантарис, также известный как Город Чудовищ.

Оставаться в этих диких землях было опасно, но путешествовать на дальние расстояния без еды и воды — еще опаснее. Запасы показывали дно, так что мы зашли в Мантарис.

Вновь видеть, как люди заживо гниют от рака без лечения, было неприятно. Крайне неприятно. Я-то думал, что убежал от такого, но нет — снова здравствуй, радиационное отравление. Кого мы тут только не видели, какие только виды мутаций не лицезрели... Прониклись все. Даже я, хотя навидался всякого.

Но вот почему люди здесь живут и на чем держится сам город? Живут тут потому, что давным-давно какой-нибудь валирийский придурок решил, что здесь неплохо бы обосноваться. Из этого вырос целый город со стенами, и теперь эти стены ограждают местных от опасностей внешнего мира. А держится город за счет продажи собственных граждан. Богачи с жиру бесятся и отдают баснословные деньги за человека, страдающего от тяжелой мутации. Вот он, истинный оскал цивилизации.

Мне не нравится Мантарис, а еще больше он мне не понравился, когда я договаривался насчет чистой воды и еды. Видят, сволочи, что у нас при себе бабло, вот и задирают цены — и ведь знают, что сейчас они единственный поставщик. Покинули мы Мантарис с мыслью, что если мы сюда и вернемся, то только с армией, чтобы окончить существование этого недоразумения. Но теперь у нас есть обоз, вода и провизия. Мы снова на коне! Волантис, жди нас, мы идем за своими деньгами.

Снова шагаем по пыльным дорогам,Снова маршируем в строю,Снова ругаем дорогу и солнце,Судьбу и погоду свою.

А неплохо получилось. Не Оскар Уайльд, конечно, но неплохо. Но мне надоело слушать синхронный шаг наших парней и скрип нашего обоза, поэтому я заставил всех петь бессмертную классику группы The Tokens. Всю дорогу все проходящие, кто понимал на всеобщем, охреневали, почему суровые мужи с оружием на марше поют про львов, которые спят. Заметка на будущее: не петь бессмертную классику при лорде Тайвине, у него сердечный приступ случится.

По дороге, если предоставлялась возможность, закупались в деревнях. Свежие продукты всегда полезны, а деревенские следовали привычной тактике при виде вооруженного отряда: спрятаться, а потом спросить, чего мы хотим. Ну а мы не дикари, чтобы при любой возможности мочить и грабить, да и расплачивались твердой валютой, а не угрозами и избиениями. Очень сурово тут живут деревенские. Почти все они тут рабы, кроме старост, да и те там на правах крепостных. В одной деревне, где мы останавливались, я по доброте душевной вылечил девочку от простуды. Потом пришла еще одна женщина, а вечером вся деревня гуляла от того, что к ним наконец соизволили прислать лекаря и вообще обратили на них внимание.

Мы маршировали уже третью неделю, и я дал бойцам вольную. К утру живых бойцов у нас не было — все в дрова. Эурон, как всегда, умудрился пойти и охмурить тройку девиц. Джиор предоставил мне материал для компромата, выйдя поутру из дома девушки, с которой приятно проводил время, а нам с сиром Барристаном было просто приятно наблюдать, как наши парни, вчерашние биороботы, вновь ощущали вкус к жизни.

Утром, когда всех собирали на построение, пара «Барристанов» и несколько «Марков» нашли свою любовь и слезно просили разрешения на дезертирство. Я, правда, не очень понял, как у них там с личной жизнью все сработает, но я не их хозяин, удерживать их при себе не имею права. Отдал им причитающуюся долю, позволил сохранить доспехи и оружие и дал благословение на счастливую жизнь. Рыцарь хоть душой и понимал такой поступок, но не одобрял. Эффект же получился обратный: и без того исполнительные Безупречные пробили потолок преданности.

С нами еще увязалась пара деревенских парней, что пошли свататься к девушкам из соседней деревни. Староста попросил нас их сопроводить: ну, типа, мешать не будут, деревня вообще там за углом, а будут отставать — бросайте их. Предложение я принял: нам как раз нужна была пара рабочих рук, чтобы копать туалеты, да и деревня, по сути, находилась с нами на одном пути.

Вот только вместо невест и свадьбы мы нашли трупы и руины. Всё, что не разграбили, — сожгли, а кого не увели с собой — пытали с особой жестокостью, а потом убили. Типичное нашествие рейдеров. Оставив деревенских горевать, я попросил рыцаря продолжить путь дальше до Волантиса, а я, Джорах и Эурон пойдем и сократим популяцию вредоносных элементов. Единственное, что рыцарь попросил, когда лицезрел те зверства:

— Пусть они ужаснутся.

Лагерь наемников "Бравые Ребята"

Варго Хоут чувствовал себя прекрасно, теплая девка под боком что согрела ему постель, молодое вино что приятно разнообразило вечер, мясо и яства наполнили желудок ему и его людям. Жизнь прекрасна и такой она останется пока он сумеет держать в руках меч. Но особенно ему понравилась как упиралась та невеста что всеми силами не давала овладеть собой. Он развлекся с ней, после его люди, а то что от нее осталось теперь гниет на солнце. Плохо, девка была смазливой. Но делу время, потехе час. Тот налет на деревню ничего не дал, они были беднее чем жрецы красного бога. У них нет казны поэтому Хоут и платил своим людям вот такими набегами чтобы они на время забыли о деньгах и расслаблялись. И постепенно отряд наемников прекращался в обычных разбойников, но еще пара рейдов и награбят достаточно чтобы вновь стать полнеценным отрядом. И все кто смеялся над ним умоются кровавыми слезами, и вновь вспомнят имя Варго Хоута. Но пока нужно проверить чтобы его люди не забыли выставить патрули и дозорных.

Веселье шло полным ходом, и стоянка походила на что угодно, только не на военный лагерь. Повсюду валялись пустые бурдюки из-под вина, на земле гнили объедки, а его люди развлекались вовсю, запугивая захваченных в деревне девок. Кретины. Если на них сейчас нападут, они — покойники. Но что делают эти идиоты? Хлестают септона Утта. Но с другой стороны, кто на них нападет? Торговый маршрут от Мантариса до Волантиса захирел и умирает, дорожных патрулей нет, дозорных давно отозвали — бери на пути всё, что пожелаешь. Да, брать тут немного, но зато в этих краях они одни.

Внезапно пьяные вопли прервались криками ужаса. Варго только решил узнать, что там стряслось, как раздался оглушительный грохот, и его людей, сбившихся в кучу, раскидало в разные стороны.

Оклемавшись, Хоут вскинул голову, чтобы отдать приказ. Те, кто еще остался с руками и ногами, сбились вместе, пытаясь дать отпор неведомому врагу. Выстроив стену щитов, они приготовились к нападению, но в их ряды вдруг прилетела голова. Это была голова Урсвика, правой руки Хоута. Только вот во рту у него был зажат какой-то металлический цилиндр.

Чутье буквально орало Варго бежать от этой головы подальше, и оно его не подвело. Голову инстинктивно поймал иббениец Тогг Йот — взрывом ему оторвало верхнюю половину туловища, а всех вокруг посекло осколками так, что теперь они валялись на земле, хныкая над своими культями и рваными ранами. Но ничего, их тут было двести бойцов. Сейчас гораздо меньше, но сто – сто пятьдесят клинков точно есть. Нужно только их правильно организовать!

Но что бы ни делал Хоут, всё было зря. В ночи его людей по одному утаскивали во тьму тени. И после воплей отчаяния перед лицом неминуемой смерти звучали крики ужаса, а затем — агонии. Те, кто нарушал строй, умирали первыми, но отнюдь не быстро. Их специально ранили так, чтобы они молили о помощи, а если кто-то подходил, чтобы ее оказать, то немедленно пополнял их ряды.

Всю ночь Варго и его наемники слушали крики боли собственных товарищей. Некоторые сошли с ума и молили ночных демонов принять их дары — например, девок, которых они взяли из деревни. Но вместо этого ночные демоны забирали в жертву их самих.

К рассвету от более чем сотни человек не осталось и пятидесяти, и тогда они наконец увидели тех, кто преследовал их во тьме. Трое воинов в непонятной, дорогой броне, а один и вовсе с ног до головы закован в сталь, и вместо глаз у него светились красные, словно кровь, алмазы. Сошедшие с ума и отчаявшиеся остатки наемников бросились в атаку, чтобы тут же умереть.

То, как двигались воины, как они разили... Сухие, стремительные движения размывались, не давая времени даже оценить замах. Неважно, сколько наемников выходило против них — один или четверо, — умирали они все одинаково: в боли и муках. Но воин с кровавыми глазами превосходил их обоих, вместе взятых. Казалось, он двигается быстрее ветра, а его клинок разрубал окованные сталью щиты и мечи, не замечая препятствий. Отрубленные головы и конечности падали вокруг него кровавым дождем.

Хоут решил бежать. Плевать на амбиции, плевать на гордость, плевать на деньги. Они разозлили демонов, и демоны пришли за ними! Когда спасение уже маячило перед самым носом, когда он убежал от своего лагеря на приличное расстояние, ему в ногу, прямо в кость, с хрустом вонзилась стрела.

Трое демонов неторопливо подошли к нему, с ног до головы покрытые кровью его людей.

— Парни, вот объясните мне, пожалуйста, — раздался спокойный голос из-под брони. — Я ведь вас обучал не только бою, но и преподавал науки. Причем обеим стезям уделял одинаковое время. Как так получилось, что единственное, что вам запомнилось — это математика, а бой и тактику вы выучили назубок?

— Так считать постоянно приходится, наставник, — хмыкнул Эурон. — Экономика и геометрия — это прямо благословение всех богов, вместе взятых. А бой? Так мы из Вестероса, нам только дай повод проломить башку соседу.

— Ну, с Эуроном все понятно. Но ты-то, Джорах? Тебе вроде как нравилась физика?

— Скорее, понравилось объяснение того, как устроен мир. Но твой экзамен разрушил эту иллюзию.

— Вот она, благодарность учеников. Ладно, берем этого и...

— Нет.

— Что значит «нет», Эурон?

— Он обосрался и обмочился. Я к нему не притронусь.

— Эх, ладно. Прострели ему вторую ногу, чтобы не дрыгался. А мы с Джорахом возьмем его за руки.

Последнее, о чем думал капитан отряда Варго Хоут, прежде чем очищающее пламя поглотило его вместе с остатками его людей — это то, что даже в седьмом пекле не будет тех тварей, что изводили их эту ночь.