Кто в своей жизни может похвастаться, что поймал целого кхала? Я. Но такое я никому не рекомендую — не по причине сложности подобного предприятия, а по причине последствий.

На что мы надеялись, когда его ловили? На то, что тот в приказном порядке раздаст всем указания выпустить нас из руин и за попытку рейдерского захвата имущества выплатит нам компенсацию. А на деле кхал остаётся кхалом, пока не побеждён в бою. Стоит хоть один раз оступиться, проиграть, проявить слабость — и всё, кхаласар рассыпается, и каждый берёт столько власти, сколько способен удержать. Для нас это означало только одно: из одной понятной, но решаемой проблемы возникнет множество проблем сразу на пустом месте. Вот как сейчас, когда Бхарбо нам это рассказывал.

Хотя чего он пугается? Вот я знал одного гуля — чудеснейший человек, приятный в общении и невероятно вежливый. До войны работал инструктором по йоге и эластичность с гибкостью сохранил, практиковал аутофелляцию и горя не знал. Убеждал, что идейный последователь первородного греха («задуши змею») гораздо счастливее, чем тот, кто тратит время на женщин и их охмурение. Правда, у него в подвале был своеобразный гарем из тех, кому не повезло поддаться на его обаяние, и там были в основном гордые носители Y-хромосомы. Что стало с тем гулем, когда я освободил гарем, я не знаю, но думаю, что ничего хорошего. Кажется, того парня звали Зед.

В общем, наш кхал очень серьёзно испугался, что придётся удовлетворять собственный бибус орально, и всерьёз включился в решение уже общей проблемы. Всё это затруднялось тем, что наш переводчик Марк — один из Безупречных, взявший моё имя, — почти забыл родной язык, и перевод у нас шёл методом испорченного телефона. Но с горем пополам мы примерно сообразили, что нам делать с кхалом: просто вернём его обратно.

Не, ну а что, план хороший. А если он чего-нибудь с собой принесёт из руин, то покажет что-то вроде: «Меня призраки хотели в плен взять, но я загрыз их и вернулся к вам». Была только одна проблема: Бхарбо — дотракиец. Они не держат слово перед оседлыми, только перед своим кхаласаром, и ему ничего не помешает напасть обратно, как только мы выйдем из укрытий. Но меня Бхарбо считал чем-то вроде колдуна или демона — в общем, неважно. Я отвёл его в сторонку, показал, что смогу застрелить его с расстояния пяти сотен метров так, что он даже не заметит, и отпустил восвояси.

И, что удивительно, Бхарбо сдержал слово: испугавшись меня или подумав «да ну их на***» — неважно, главное, он свалил.

Ну а мы все остались на карантине, чтобы никто из нас не подцепил заразу из Крояне. Я разделил весь лагерь на группы по десять человек и регулярно проверял каждого на признаки болезни; еду и воду носил только один из десятки. На седьмой день я уже примерно понял, что моё решение не заходить вглубь руин было правильным, раз никто не заболел и конечности у всех были целы.

Но ещё мы занялись другим жизненно необходимым вопросом — амортизацией повозок. Рессоры и подвеска — наше всё. Пустили часть трофеев на это дело, благо пружина делается просто, особенно в походной кузне. Теперь обозники не будут злыми как черти.

Мы попрощались с Крояне и выдвинулись в сторону Селориса. Однажды вечером у меня состоялся занимательный диалог с сиром Барристаном и братьями-енотами:

— Сир Иувар, что это у вас за доспехи?

— Ну... это не совсем доспехи, сир Барристан. Это больше защитный комплекс.

— Не понимаю.

— Хорошо, объясню по-простому. Доспехи дают пассивную защиту только от физического урона...

— Что значит физического?

— Нельзя проткнуть, порезать, ударить и так далее, сир.

— Спасибо, лорд Джорах. Извините, что перебил.

— Ничего. Так вот, моя броня защищает меня не только от ударов, но и от вредных веществ, которые могут быть в воздухе. Две небольшие коробочки по бокам, ниже носа у меня на шлеме — это фильтры, которые чистят воздух и позволяют мне дышать без вреда, кроме того, она позволяет мне дышать под водой определённое время. Сами доспехи сделаны под меня и принимают форму моего тела, чтобы я не уставал во время марш-бросков. Плюсом она контролирует температурный режим, чтобы я не перегрелся и не замёрз.

— Это дар ваших богов?

— Нет, сир. Творение рук человека.

— Разве человек способен создать такое чудо?

— Вы не представляете, на что способен человек. Просто поверьте: если человечество ставит перед собой задачу, то мы буквально можем свернуть горы, повернуть реки и взлететь выше неба.

— Летать? Словно драконы?

— Выше, сир Барристан, — я указал на ночное небо над нами. — Как вы думаете, что таит в себе небо?

— Царство Богов.

— Нет, сир. Джорах, ответишь?

— Я до сих пор не верю, что то, что ты нам рассказывал во время обучения, — правда. Это... я просто не верю, что там что-то есть.

— И всё же озвучь рыцарю.

— Сир, звёзды на небе — это не звёзды, что венчали корону Хугора, как говорится в Семиконечной Звезде. Это светила, как наше солнце, что утром осветит наш путь. И, возможно, вокруг каждого такого солнца крутится мир, который, возможно, населяют такие же люди, как мы, или непонятные нам существа.

Рыцарь притих. Возможно, не стоило портить ему картину мира, но во время нашего путешествия тот проявлял невиданный интерес к знаниям. Сир Барристан активно изучал вместе с нами низкий валирийский, приобщался к математике, учился первой медицинской помощи, пересмотрел свои взгляды на картографию. Впервые в жизни он познавал мир за пределами своих привычных взглядов и окружения. Несмотря на глубокий возраст, когда учиться уже не принято, это воодушевляло. Я проявлял невиданное для меня терпение, на что Джорах с Эуроном обижались — их-то учили палкой по башке.

— Сир Иувар, скажите мне, что вы врёте.

— Зачем? Чтобы ваша привычная картина мира вновь стала цельной? К сожалению, такой роскоши я вам не дам.

— Зачем вы мне всё это рассказали? Какую цель преследовали?

— Да никакой. Но вас вело то, что сделало нас людьми и вознесло на вершину — любопытство. Вы просили знаний, и я вам их давал. И я дам вам столько, сколько вы готовы изучить.

— И что я буду с ними делать? Как они мне помогут?

— Никак. Завтрашний день будет таким же, и солнце будет светить так же. Но вы теперь поменяете ваше восприятие мира, поймёте, что те границы, которые мы возвели в наших разумах, условны, что нет чётких граней того, что позволено человеку. И, возможно, только возможно, вы сможете убрать такие границы у кого-то другого, а он сам станет задаваться вопросами и передаст эту тягу остальным.

— Но как же боги! Получается, их нет? Что всё, что нам говорили с детства, — это обман?

— Нет, сир Барристан, ни в коем случае. То, что выше нас, что определяет в нас человека, существует. Спросите хоть дотракийца, хоть вестеросца, хоть браавосца или представителя других народов, что населяют этот мир, что есть добро, и они все дадут одинаковый ответ. Несмотря на то, что мы разъединены культурой и историей, мы не так уж и отличаемся друг от друга. Возможно, это и есть проявление божественности. Но я верю в божественное провидение по другой причине.

— По какой же, сир?

— Грешнику вроде меня позволили любить и быть любимым.

Ох, красиво я сказал, прям заслушаться можно! Но Эурон решил обломать такой момент:

— Сир Барристан, не слушайте наставника. Он просто благодарен богам за то, что регулярно и не щадя терзает госпожу Мормонт.

— Боги! — простонал Джорах. — Я ведь чуть не забыл, как мы тренировались в маскировке в лесу и всю ночь слышали, как ты и моя тётя не щадили наши уши! А мы тогда уже полгода без женщины были.

— Тебе-то что жаловаться, Мормонт, у тебя красавица-жена под боком была. А я год, ГОД терпел, пока нам не разрешили!

— Хорош гнать, я знаю, что Морган Лиддл почему-то отказывался стоять в очереди к вдовам и просто любил постоять, да и садился он крайне редко, а он был в твоём отряде. Вспоминал славные морские традиции?

Эурон хорош. Прекрасно считал настроение и вывел рыцаря из меланхолии — грубо, правда, но, чёрт возьми, действенно. Теперь тот сам рассказывал истории про парней, которые тоже не ходили в бордель и сами любили постоять. Хороший он всё-таки мужик. Дальнейший путь до Селориса прошёл в лёгкой и непринуждённой атмосфере — наконец-то, а то конина приелась.

Вот смотрю я на Селорис и ещё больше хренею с Королевской Гавани. По габаритам и плотности населения он больше Гавани, но по чистоте и порядку заметно выше. Ну вот как? Как Эйгон мог просрать свою столицу? Он же валириец, у него были примеры, как надо строить, что мешало ему построить нормально?

Ладно, чёрт с Эйгоном, нужно решить вопрос социализации наших парней. Выдал каждому Безупречному по золотой монете и сказал: «Творите херню, но главное — без трупов». Сир Барристан хотел было возразить, предупреждая, что если солдату дать волю, то тот такую херню натворит, что вовек не отмоешься. Правда, бравый рыцарь не учёл одного: у нас парни без члена, и все безумства можно делить на десять.

А так у них появились собственные деньги. Их первые деньги, которые они сами решат потратить на то, что, как им кажется, нужно. Мне даже один боец решил отдать свой золотой, объяснив это тем, что хотел отблагодарить за то, что я сделал его человеком. Это было мило. Пинком отправил его к остальным и приказал тем, кто взял его в охапку, напоить парня до состояния нестояния.

А парни ушли в бордель. Интересно, во сколько мне обойдётcя потом их всех по вытрезвителям ловить?

Сколько нужно времени, чтобы поймать пять сотен парней? Насчёт времени не знаю, но нервов — до хрена. Итак, по списку, что у нас было:

1. Докопаться до торговцев.

2. Примерить конский член.

3. Пойти узнать, насколько «мужик» местный стражник.

4. Устроить «стенка на стенку» между Марками и Барристанами на главной площади.

5. Напиться и обожраться в таверне (но это самое невинное).

Список можно было продолжить — это были самые яркие эпизоды, остальные представляли собой типичные выходки алкашей.

Сир Барристан меня предупреждал, но сам он ожидал худшего, поэтому, в принципе, всё обошлось. А ещё он знал, что примерно так и произойдёт, поэтому сразу пошёл договариваться с начальником городской стражи. Мужик выставил ценник — пять серебряных за голову, и забирайте. Оказалось, так проще, чем ходить и искать их по кабакам.

Но вот моих главных парней всё нет и нет. Мы уже все приличные бордели обошли, а потом неприличные, а потом отрезвевших Безупречных напрягли, но двоих вестеросцев и одного миррийца никто не видел.

А я их нашёл. В порту. В исподнем. Они проматывали те деньги, что я им дал, уличным каталам.

Нью-Вегас, ты не отпускаешь меня даже здесь.

Но одного уличного каталу и его капитана я узнал.

— Мокрые штаны?

Со вселенской грустью и тяжестью мира на плечах мне ответили:

— Я Давос, сир Иувар. Рад встрече с вами.

За пять лет парень заматерел, возмужал, оброс мышцами, загорел.

— А мутный тип где?

— Капитан Угорис сейчас договаривается с начальником порта о том, что наш корабль пуст и что мы выкинули весь товар, чтобы уйти от пиратов. А потом мы этот товар продадим.

— Что, контрабанда здесь рискованна?

— Нет, просто расценки у него низкие.

Вот так я нашёл нам первого капитана, который согласился отвезти нас в Валирию. Рого Угорис был мне должен, а за тысячу золотых готов был назвать в мою честь своих сыновей — но только от шлюх, что приятно знать. Кстати, Давос у него первый помощник. Стремительный карьерный рост: с юнги до помощника капитана. Спросил его насчёт навыков моряка, и тот божился, что в парне живёт само море. Так у нас появился второй капитан. По условиям, я полностью финансирую ему корабль и команду, а он за это довезёт меня в Валирию и простоит в ожидании. И вернёт парням одежду!

Снарядить команду оказалось просто — прям как в книгах: зайти в любой кабак, кинуть клич, и уже идут драки за очередь в команду. Ведь матросам прилично платят. А вот к выбору корабля мы подошли уже с Эуроном, ведь кого, как не железнорождённого, нужно спрашивать про корабли? Селорис — крупный порт с постоянным товарооборотом, и как тут не быть кораблям, что конфисковали за долги.

Нам нужен был вместительный и не очень быстрый торговый корабль. Причина? Потом, если что, заберём у пиратов быстрый. Главное — вывезти побольше добра из Валирии. И мы такой приобрели. Огромную каракку, которую бывший хозяин отдал за долги, под названием «Гордость Ройны».

Но мы переименовали её в «Здесь может быть ваша реклама».

Когда Давос узнал, что означает это название, то отказался от сомнительной чести быть её капитаном и со всей доступной почтительностью пытался передать эту обязанность Эурону как железнорождённому. Но тот прыгнул за борт и отказался покидать корабль Рого Угориса. Аргументация у него была железобетонная: если на островах кто-нибудь узнает, что он плыл на корабле, который зовётся «Рекламой», то никакая подготовка его не спасёт от гнева островитян. Те костьми лягут, но прикончат его.

Давос хотел прыгнуть следом, но я ему не дал. Тогда он молил сделать его снова юнгой, но я не согласился, и ему пришлось уступить. Угроза навсегда остаться капитаном такого корабля подействовала. Нас теперь ждал Волантис — главная дочь почившей во времени и катастрофе Валирии.

Ах, Волантис — НКР в миниатюре, только с рабством. Раньше я считал, что в Королевской Гавани собралось максимальное количество придурков с самомнением выше крыши, в концентрации девять дебилов на одного нормального. Приношу извинения Королевской Гавани: такой концентрации самовлюблённых идиотов, которым западло даже ХОДИТЬ, я не встречал нигде.

Город делился на две части: восточную, которую стоило бы выжечь огнемётом и посыпать солью (там живут коренные волантийцы), и западную, где живёт чернь и иностранцы. По мне, так западная лучше — тут веселее. Волантис — наша последняя остановка на пути в Валирию. И если в восточной части города от нас воротили носы и презрительно высказывали своё «фи», то в западной я вновь ощутил себя в Мегатонне — торговом городе, что принимает и продаёт почти всё, что угодно, где собрались люди разных культур, этносов и рас. И ещё я увидел слонов и получил от них хоботом. Слоны классные.

Здесь говорили на тысячах... ну ладно, на десятках языков люди со всех концов континента, но при ведении дел переходили на волантийский диалект валирийского. Я увидел здесь ремесленников всех мастей и уровней мастерства; особенно приятно удивили стеклодувы, которые делали красочные изделия прямо при тебе. Но когда я узнал, что здесь выращивают, то ещё раз убедился, что я дебил.

Оставив за старшего Джораха (того, который Безупречный), мы пошли в город, чтобы сориентироваться насчёт воды и продовольствия. Расчёты выходили следующие: человек потребляет примерно три литра в день, то есть на весь отряд нам нужно полторы тонны питьевой воды в сутки. А сколько мы проведём времени в Валирии, пока не раскопаем чего полезного, я не знал. Воду на вулканических островах добыть невозможно, поэтому нам придётся отрядить отдельный экипаж, чьей задачей будет гонять на континент и привозить нам пресняк.

По плану мы выгружаемся группой в четыреста человек и оставляем по пятьдесят Безупречных на кораблях в качестве охраны. Они будут стеречь суда и убеждаться, что Рого и Давос придерживаются заключённых соглашений.

Сидели мы, обсуждали всё это в таверне, где попросили что-нибудь из местных блюд. Нам принесли похлёбку. Сладкую похлёбку. Дрянь редкостная, но я сразу же поймал служанку и спросил, из чего это сделано. Мне ответили: из сладкой свёклы.

Святой Атом, ну почему я нахожу бесконечный источник денег только тогда, когда уже почти приплыл в Валирию?! В моих... да в любых условиях владение свекольной плантацией — это стопроцентный вариант для печатания денег. Сахар — самый распространённый наркотик на свете, и я мог бы толкать эту «наркоту» в промышленных количествах всем подряд, и все они просили бы дать ещё!

Решено: вернусь обратно в Вестерос, построю теплицу и засажу туда свёклу, чтобы голова о деньгах больше никогда не болела. Но сначала «засажу» Мейдж. (Боже, по-моему, я из неё нимфоманку сделал. Исправлять не буду.)

Загрузившись припасами и водой по максимуму, мы наконец отплыли в Валирию. Плыли мы не в самый центр континента, где располагались основные города, а в Аквос Доэн — восточную колонию. Если судить по хроникам, то Аквос Доэн для валирийцев был сродни Сиракузам для римлян: крупный и богатый торговый город. При приближении к континенту через визоры в шлеме я понимал, что наша экспедиция далеко не первая — по всей береговой линии гнили остатки кораблей. Отлично! Вдруг внутри них что-нибудь полезное для нас завалялось. Ещё не приплыли, а мы уже в плюсе: дрова для костров у нас точно есть.

Выгрузка началась после обеда и закончилась поздно ночью; обустроили лагерь прямо на берегу. А с утречка пораньше, после всех утренних процедур, мы пошли разграб... кхм, исследовать тайны и загадки почившей цивилизации.

Мейстер Квиберн (да благословит его святой Атом своим излучением!), после дегустации нового напитка вместе с Торосом, рассказывал нам, что Таргариены были не топовым родом Валирии, а так — чуть выше среднего. Вывод он делал на основании их семейного гнезда — Драконьего Камня. Он предполагал, что Камень был лишь небольшим наблюдательным постом или торговой факторией для работы с континентом, а когда Тарги туда перебрались, остальные семьи подвергли их коллективному остракизму.

Драконий Камень я не видел, но даже руины Аквос Доэна впечатляли больше, чем все поселения в Вестеросе. Судя по остовам зданий, некоторые строения могли претендовать на роль высоток. По очень грубой оценке — этажей десять, ну, одиннадцать максимум, но всё равно круто!

Разделились мы на четыре отряда, и каждый взял себе по сектору города, а Торос вместе с обозниками вёл учёт. Приоритет отдавался письменным источникам информации (если сохранились), материальным артефактам, ну и если найдут золото с драгоценностями. За одну только первую неделю мы нашли золота на сотни тысяч вестеросских золотых монет, украшений и оружия не из валирийской стали, которые можно смело продавать на аукционе, а также украшений и столовых приборов из валирийской стали. Редкий и крайне дорогой металл отложили в сторону, потому как нашли его не то чтобы очень много, но уже, если прикинуть, переплавить можно на меч — маленький, одноручный, но меч.

Книги и предметы искусства относились в отдельную категорию. Высокий валирийский я знал примерно, но то, что прочитал, оказалось деловой перепиской и личными дневниками прошлых владельцев. Коллекционеры такое любят, но их ещё нужно найти. А ещё я понял, что в Вестеросе порнография не развита вообще, зато валирийцы ещё как знали в ней толк. Один из «Эуронов» принёс мне книгу на оценку, думая, что это какой-то магический трактат с применением чёрной магии и дракона. Я аккуратно полистал то, что осталось от страниц (благо книга лежала в сухом подвале, вроде как в печке), и принялся рассматривать, что там детально так нарисовано. А там дракон вертел на своём... в общем, делал всяческие противоестественные вещи с одной девушкой. И я не берусь судить, но, вроде как, ей это нравилось. Потом книжка пошла по рукам, и пришлось всех от неё отгородить. Нечего тут моральным разложением заниматься! Эурон расстроился больше всех.

Так продолжалось целую неделю. Мы уже посчитали, что вычистили Аквос Доэн подчистую, как вдруг наткнулись на последний оплот жителей города. В одном подвале мы нашли сотни человек, тесно сидящих друг напротив друга. Видимо, надеялись переждать катастрофу, но задохнулись.

Что делать с трупами, первым предложил сир Барристан:

— Мы похороним их.

— Согласен с сиром, — поддержал Джорах.

— Что вы решите, то и я приму, — пожал плечами Эурон.

— Вы дебилы, чтобы наш куш закапывать? — вырвалось у меня.

На меня посмотрели уже не как на психа, а как на конченого идиота все остальные, даже наши Безупречные.

— Наставник, вы в своём шлеме нормально дышите? — осторожно уточнил Эурон. — Это трупы! На них не заработать!

— Ошибаешься, Эурон. Вон, видишь тот более-менее целый трупик у колонны? Так вот, познакомьтесь: это Дейвон Рэйлис, градоначальник Аквос Доэна, который руководил эвакуацией города и остался наблюдать, когда Рок поглотил его дом.

— А вы откуда это знаете? — опешил сир Барристан.

— А я не знаю, сир Барристан, и никто не знает, кто это был. Зато у нас есть бумага и чернила. Лёгкая манипуляция — и вуаля, Дейвон Рэйлис вновь явил себя миру!

— Постой! — нахмурился Джорах. — Рэйлисы — это вроде одна из влиятельных семей партии Тигров?

— В точку! И я всем настоятельно советую повспоминать имена других влиятельных людей с валирийскими корнями. Господа, мы будем продавать волантийским аристократам их давно почивших предков!

Это же целый бизнес из ничего: «Глубоко соболезнуем вашей утрате и возвращаем вам мощи ваших предков. Откуда мы знаем? А он при себе купчие на имя предъявителя имел! Что вы, как мы смеем обманывать таких благородных и именитых людей?!». Можно вообще продавать благородные фамилии богатым торговцам, которые их не имеют — просто случайно «находя» фамилию торговца в реестре первых жителей города. План шикарен!

Правда, на меня смотрели с некоторым осуждением, особенно наш благородный рыцарь, но блеск в глазах «братьев-енотов» от предстоящей прибыли перекрыл все моральные стороны вопроса. Аквос Доэн, спасибо тебе за всё.

Переправив всё это на «Рекламу», Рого отвёз нас теперь на Миса Фаэр. Там мы тоже вычистили всё подчистую, правда, везде ходили в противогазах. Безупречные сначала не понимали зачем, но я, зная о повышенном содержании сероводорода в атмосфере, настоял. Один из «Эуронов» не послушался и потерял зрение, спасти его мы не успели, к сожалению. Но после этого в противогазах ходили все не снимая. Пополнили запасы изделий из валирийской стали и отправились дальше.

Рого, кстати, стал нашим связующим звеном в сфере торговли трупами — тот так активно втянулся, что организовал прямо в Волантисе собственное предприятие по поиску предков. Желающие их найти выстраивались целыми толпами, а нам перепадала половина. Он же за собственный счёт нанял вместо себя другой корабль, который отвозил добычу в Волантис на хранение и присылал нам припасы.

Потратив на Миса Фаэр где-то полторы недели, мы решили уйти вглубь континента. Валирийской стали мы нашли не то чтобы очень много: хватит на меч королю, Джорах получит не полуторник, а короткий меч — и всё. Все кузницы и семьи, обладавшие валирийским оружием, жили в глубине континента, там, где Рок не прекращался. Я хотел идти туда один, но парни и сир Барристан меня не отпустили, а за ними увязались и некоторые наши ребята. Пришлось взять их с собой в Драконис — предполагаемую столицу государства. Блин, только сейчас осознал, насколько большой стояк был у валирийцев на драконов!

Драконис располагался на самом берегу Дымного моря, и неудивительно, что никто не хотел сюда заплывать. В Аквос Доэне мы разбивали наш лагерь на холмах, чтобы снизить влияние сероводорода, в Миса Фаэр ходили в противогазах, а до Дракониса без противогаза вообще не добраться — постоянно искали укрытия и возвышенности, чтобы передохнуть. А тут такая концентрация, что человек умрет от первого же вздоха. Я без шлема продержусь ну максимум две минуты, остальные не протянут и секунды.

Но вот что странно: по мере приближения к городу концентрация вредных веществ в атмосфере снижалась, а в самом городе так вообще была нормальной. Еще одна аномалия этого мира? Но мы пришли сюда не исследовать аномалии, а за сталью и секретами ее ковки. В двух предыдущих городах мы уже примерно понимали, что и как нужно искать, и, так как нас было мало, разделились на двойки, а не на отряды.

Искали мы упорно, но ни черта не нашли — вообще ничего. Вроде столица, тут везде должна быть показная, бессмысленная роскошь, а тут пусто. Мы, уже окончательно разочарованные, собирались уходить, как вдруг услышали звук, не сравнимый ни с чем. А потом над нами нависла тень.

Через одно объяснение нелогичности дракона

Коготь Смерти — высший хищник, вершина пищевой цепи, что делит эту позицию с человеком. Рекомендации по охоте на эту тварь следующие:

1. Пересмотреть свои жизненные позиции и понять, какие шаги в вашей жизни привели вас к встрече с тем, кто когтями танковую броню разрывает словно мокрую бумагу.

2. Если первый пункт не помог, то занять позицию вдалеке и из крупнокалиберной снайперской винтовки целиться твари в глаз, надеясь, что она не учует тебя за километр.

3. Если второй пункт не помог — облачись в силовую броню, возьми с собой многоствольный крупнокалиберный аргумент (или его лазерный аналог) и надейся, что тварь только одна.

4. Если и третий пункт не помог, то сделай миру одолжение: возьми нож и попытайся завалить эту тварь в надежде получить премию Дарвина.

Но я проходил через все четыре пункта. Первый мне не помогал из-за долбаной воли; второй не помогал, потому как такая тварина, несмотря на габариты, умеет в засаду; третий пункт не помогал, потому как ходить с чёртовым гатлингом по Пустоши — это то ещё удовольствие. Поэтому очень часто я практиковал четвёртый. Анклав очень любил Когтей Смерти, выращенных и контролируемых с помощью мозговых имплантов. Вот и приходилось шароёб***ся по руинам и валить таких по одному. После встречи с ними мне заменили коленные суставы — их мне вырвало ударом лапы, — но зато колени никогда не заболят.

Так вот, дракон — это Коготь Смерти, только он, скотина, ещё и летать умеет. Первоначальный план — переждать, пока у него не устанет воспламеняющий орган, и попытаться от него сбежать — провалился.

Мало того, что эта скотина дышит огнём, она ещё и думать, сволочь, умеет. Подберёт булыжник поувесистей — и бросит на нас. Эурону так осколком глаз выбило. Если так продолжится, то всем нам Драконис станет могилой, и встаёт вопрос: как эту тварь завалить?

Мой карабин заряжен патронами ручной снарядки, но этой бронированной твари это — что болотнику дробина. А приблизиться к себе не даёт: чует, тварь, что мы представляем для неё опасность. Огнём дышит чаще, чем огненный геккон, и плюётся гораздо дальше. Как его валить? Наглостью.

В нашей ситуации у меня самые высокие шансы на успех, и поэтому я вырываюсь из своего укрытия и откидываю свой плащик, чтобы его не спалили. Целюсь, врубаю GRX, время замедляется, и я ищу через прицел его глаз. Тварь решила снова пыхнуть в меня огнём, но делает ошибку и зависает на месте, чтобы плюнуть. Делаю выстрел, и Драконис разрывает нечеловеческий вой. Приятно, когда больно не тебе.

Оставшимся глазом шнурок-переросток уже со злобой смотрит на меня и уходит в пике, чтобы бреющим полётом схомячить меня. Но там, где я стоял, меня уже нет — я бегу в сторону остатков городской ратуши. По винтовой лестнице бегу наверх, чтобы тварина заметила меня.

Сначала башню окутывает пламенем, потом дракон своим телом постепенно её разрушает, а не найдя меня или мой трупик, заглядывает внутрь. Пользуюсь моментом и прыгаю ему прямо на голову уже с занесённым мечом. Длинный Коготь в моей руке не замечает сопротивления драконьей чешуи, но ему не хватает длины, чтобы добраться до мозга. Облом.

Облом выражается в том, что дракончик решил полетать, а я вместе с ним. Раз первоначальный план не сработал, потому что был недостаточно нагл, поэтому мы вообще теряем берега и достаём плазменную гранату. Держась чисто за рукоять меча, перекидываю себя поближе к его морде и засовываю гранату прямо ему в ноздрю, а потом перекидываю себя к нему на спину, чтобы меня плазмой не задело.

А вот дальше шёл самый критический момент в плане: не сдохнуть.

Дракончик уже набрал приличную высоту, и когда взрыв разнёс ему башку, туша ушла в крутое пике. Благо, мы были над городом, а моя броня обладала амортизацией. Главное — спрыгнуть не под прямым углом. Хоть бы бронька целой осталась! Прыгаю и перекатом приземляюсь на крышу здания, что, возможно, выдержит мою тушку в броне...

Не выдержала.

Проваливаюсь на несколько этажей вниз. Но был во всём этом предприятии один приятный момент: я своей тушкой проломил какой-то склад, где везде лежали болванки под мечи с характерным для валирийской стали отливом.