— ...И поэтому поймите меня, сиры: когда я говорил, что дракон лишён логики, я имел в виду именно это! Это огромная огнедышащая тварь, которая сама себя едва может прокормить. Не говоря уже про её огненное дыхание! Но вернёмся к размерам. Наука говорит нам, что твари такого размера уже летали в природе — Кетцалькоатль, и я лично видел скелет этого чудовища. Представьте размах крыльев более тридцати футов! Когда он парил в небе, вся живность внизу пряталась, чтобы не стать его добычей. Но ему не нужен был орган, ответственный за выделение воспламеняющихся веществ! Да и зачем вообще кого-то поджаривать, да ещё и на расстоянии?! Сам по себе огонь — ненадёжный товарищ, так им ещё и плеваться?! Вот другое дело — яд! Надёжно, безотказно, в арсенале природы с момента её зарождения.

— Марк?

— Да, Джорах?

— Это была невероятно увлекательная лекция о драконах и их нелогичности. НО ДАВАЙ ТЫ БУДЕШЬ ПРОВОДИТЬ ЕЁ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЭТОТ САМЫЙ ДРАКОН ПЕРЕСТАНЕТ ПЫТАТЬСЯ НАС СОЖРАТЬ!

Сидя в укрытии за колонной, Марк и Джорах прятались от драконьего огня. Эурон лежал в глубине здания с ранением глаза, сир Барристан пытался организовать обслугу из Безупречных, чтобы никто не пострадал, а сами Безупречные в этот момент про себя думали, что рабство было не таким уж и проклятьем.

Полгода назад.

Я точно не знаток женской логики. И хотя отец обучал меня основам психологии — обязанности врача в убежище обязывают, — на практике применить её мне удавалось крайне редко. И вообще, психологию нужно разделить на мужскую и женскую! Ну вот как объяснить, что моя невеста больше «не хочет», но стоит ей увидеть меня голым, как на меня тут же прыгают и пользуют по прямому назначению? А потом бьют, приговаривая: «Я же говорила, что устала, дай отдохнуть!». И так целую неделю!

А как всё начиналось... Я снял для нас приличный особняк, чтобы провести с моей невестой приятное время. Купил продуктов, оккупировал кухню, приготовил хрустящую уточку в кисло-сладком соусе с гарниром из риса и жареным кешью. Сторговался за бочонок арборского золотого, который стоит как этот самый особняк. Накрыл нам стол на веранде, чтобы закат освещал нас, попросил её надеть любимое платье и пригласил к ужину. Разлил нам по бокалам и наслаждался её личиком, которое поглощало уточку неестественно быстро. А потом в красочной коробочке презентовал ей бронелифчик! Я уже было подумал, что в меня сейчас запустят ножом, но нет! Его взяли в руки, покрутили, повертели и спросили, какую роль я хочу сегодня увидеть.

А дальше была одна сплошная неделя разврата! Что мы только не делали... И если она и после этого не забеременеет — а учитывая, сколько «материала» она в себя приняла и проглотила, — то я первым делом займусь ЭКО или другой процедурой, чтобы она испытала счастье материнства. Эта женщина заслуживает собственных «кошмариков». А следом — свадьба, как мы и договаривались.

Потом я пригласил в особняк команду женщин, чтобы они тут всё убрали. Выражение их лиц, когда они увидели, ЧТО ИМЕННО им предстоит убирать, говорило о многом. Мы ведь вообще не сдерживались — неосквернённым остался разве что потолок. Всё остальное фатально пострадало от нашего загула. Одна уборщица так вообще сбежала, истошно крича, что не хочет от такого забеременеть. М-да, крышу нам за эту неделю сорвало знатно. Надеюсь, госпожа Мерея, хозяйка особняка, никогда не узнает, что мы тут вытворяли.

Но отпуск закончился, пора возвращаться к работе, а именно — организовывать экспедицию в Валирию. Перед этим нужно было попрощаться с львиным семейством и забрать нашу манекенщицу.

Кинвара за время пребывания в Утёсе успела разрекламировать всю продукцию Альдис: просто смыв с себя косметику, она становилась всего лишь невероятной красоткой, а накрасившись — Афродитой во плоти. Парни из косметического цеха теперь будут херачить без выходных и обедов в режиме 24/7, чтобы удовлетворить тот спрос, что заказало львиное семейство.

Попутно она ещё невзначай обмолвилась, что мы недавно запустили фармакологический цех, лечащий почти любое заболевание. И вот тут лорд Запада послал с нами своего вернейшего сподвижника и помощника — родного брата Кивана. Прямо кожей чувствую: как только Киван зайдёт в нашу винокурню, то парни там просто останутся жить, чтобы успевать отрабатывать заказы.

Но всё это потом. Нас уже неделю ждёт лорд Квеллон, который наотрез отказывался уезжать без нас. Правда, мы всё равно задержались ещё на один день: Демон по старой доброй традиции решил вспомнить все те жаркие ночи, что он провёл с несчастным конём Тигетта, и эту скотину пришлось ловить. Ах да, нам ещё и оставили сира Барристана. Зачем? Да по той же причине, по которой леди Оленна хотела отправить своего сына в смертельно опасную экспедицию — понты покорителей Валирии.

Надежды Тайвина Ланнистера

Тайвин наблюдал через мирийский глаз, как уплывал корабль Квеллона Грейджоя, и вместе с ним уплывала его главная головная боль. Что Дейн и Иувар делали ночью в лесу, его не интересовало, его больше заботило, что сын ослушался его наказа и сбежал. Джоанна давно говорила, что нужно взять воспитание детей в свои руки, а не отдавать такое на откуп нянькам и мейстерам — и она в очередной раз была права. По крайней мере, младший сын растёт так, как должен. Да, Тирион — уродец, но даже мейстер Крейлен говорит о ярком и светлом уме мальчика. Лордом он не станет, но проследит, чтобы Джейме не пустил по миру всё, что Тайвин вместе с братом построили.

— Тайвин?

— Джоанна, не сейчас!

— Ты уже довольно долгое время смотришь в этот мирийский глаз. Ты ведь не думаешь, что господин посол выпрыгнет из корабля прямо в воду и вплавь доплывёт досюда, чтобы и дальше тебя изводить?

— Когда дело касается ЕГО, я ни в чём не уверен!

— Да убери ты этот глаз в сторону и посмотри на меня, свою жену в конце концов! — немногие могли позволить себе говорить с Тайвином в таком тоне.

Он уже было повернулся, чтобы напомнить, кто в доме главный, но обомлел, когда увидел обновлённую Джоанну. Она и раньше была красивой, но сейчас стала просто бесподобной!

— Судя по тому, что ты не можешь подобрать слова, эффект получился нужным, — с улыбкой произнесла она. Но Тайвин смотрел только на увеличившуюся в объёме грудь жены. — Тайвин? — ответа не последовало. Джоанне пришлось подойти, взять его за подбородок и перевести взгляд лорда на свои глаза.

— Как?!

— Косметика. Леди Кинвара показала, как можно омолодиться и скинуть года. Ты ведь не против?

— Я... я...

— Не против, я смотрю. Пошли, «Плохая новость» ждёт.

Тайвин Ланнистер забыл всё, что терзало его разум. Его больше не волновало то, что он не предложил Серсею в качестве невесты принцу, не волновал изменившийся король, что теперь не домогается его супруги, даже алоглазый засранец теперь не волновал. Он собирался приятно провести время со своей женой, и сами боги не смогли бы остановить его.

Добравшись до спальни, он уже хотел приступить к делу, как вдруг заметил небольшой запечатанный конверт прямо на их с Джоанной кровати. Кто-то посмел вторгнуться в их обитель!

Но когда Тайвин уже открыл рот, чтобы рявкнуть страже найти того, кто посмел это сделать, он услышал звонкий смех своей жены, прочитавшей содержимое послания. А когда прочитал его сам, то возненавидел Иувара ещё сильнее.

Содержимое письма было таково:«Проценты растут, лорд Тайвин. Теперь я требую розовые бакенбарды и розовые доспехи».

Заёмщик из Пустоши

Путешествовали мы с комфортом и шиком. Лорд Квеллон построил корабль на экспроприированные у экспроприаторов средства, а именно — у всяких придурков, идиотов и кретинов, которые издревле жили на Железных островах и промышляли разбойным ремеслом. Денег нет? Не беда! Добро пожаловать в гостеприимные железные шахты, где ты своим честным трудом заработаешь себе свободу! Сдай пару десятков тонн руды — и всё, ты чист перед законом и можешь начинать жизнь с чистой совестью.

Горжусь Эуроном: он правильно понял мой посыл, что мертвец пользы не приносит.

Да и компания подобралась приятная. Сир Барристан — единственный из Королевской Гвардии, кто меня не бесит. И вообще, несмотря на благородное происхождение, мужик он простой и компанейский. С лордом Квеллоном он был знаком ещё по прошлой войне, так что обстановка на борту царила более чем душевная, и никто не воротил нос от того, что с нами бухали дамы.

Но был жёсткий, конкретный минус: свободных кают на корабле стало меньше, все были заняты. Так что уединяться с моей умничкой-разумничкой так, чтобы потом не было стыдно смотреть остальным в глаза, стало гораздо сложнее. Да и маршрут выдался немного странным — заехали на острова за Эуроном буквально на несколько часов, пока экипаж восстанавливал запас воды и еды.

За четыре года Эурон изменился так же, как и Тигетт. Пропал хитрый ублюдок с лёгкой еб***цой в голове — его место занял прожжённый вояка и разведчик, который резал глотки людям в ночи и устраивал массовые засады кланам в горах, а потом то же самое практиковал у себя дома.

Он жаловался, что у них никак не выходит воссоздать по чертежам аппарат по опреснению морской воды. Змеевик из меди оказался крайне дорогой и сложный в производстве, а его установка на камбузе требовала небольшой перестройки самого судна. Ну, пришлось садиться и разрисовывать пол каюты углем, пытаясь оптимизировать чертёж. Почувствовал себя Архимедом. Нас даже лорд Квеллон выгнал из каюты, когда я слишком громко вдалбливал принцип дистилляции жидкости в голову Эурона.

Наконец, мы вернулись домой. Уже на острове Джиор закатил грандиозный пир. Да и как не закатить, если прибыла самая настоящая легенда и рыцарь самого короля!

Но, скорее всего, тут сыграло роль ещё и то, что Скара, Вилла и Ара помирились между собой, дружно решили, что во всех их ссорах виноват Джиор, и принялись активно воспитывать их общего любовника. По моей прямой рекомендации доступа к бухлу его лишили. А тут такой повод — легальный способ выпить! Сам Джиор вообще вторую неделю из загула не выходит, празднуя то, что его сын вернулся и стал легендой наравне с героями старины. И как его печень до сих пор всё это честно терпит?

Пока остальные бухали (особенно лорд Квеллон на пару со Старым Медведем), мы с парнями решили не тратить время зря и потихоньку собираться в экспедицию. Впервые за пять лет с момента моего прибытия в Вестерос я зашёл в тайник за своей бронёй и оружием.

За их сохранность я не волновался — в своё время я специально их надёжно и герметично законсервировал, чтобы в случае чего снова пустить в ход. С бронёй всё было в порядке, как и с оружием. Меня больше волновали гранаты, особенно плазменные. Но плазма-камера на них оказалась целой и эрозии не подверглась. А вот импульсные всё же повредились, что неудивительно: конденсаторы на них не выдержали проверку временем, да и в моём случае они всё равно бесполезны.

Итого у меня на руках: броня, оптимизированная под мой организм, сатурнитовый армейский нож, боевой карабин и четыреста сорок патронов к нему, пистолет с четырьмя обоймами по двенадцать патронов, пять осколочных, пять светошумовых и две плазменные гранаты. С таким арсеналом можно смело идти и объявлять войну кому угодно.

И когда мы с парнями уже почти свалили с Медвежьего острова, нас с Джорахом всё-таки поймали наши дамы. Джорах — кремень! Почти выдержал натиск жаркого шептания на ушко от жены. А я вот нет. Взвалил эту похотливую медведицу на плечо и сказал парням нас подождать. Пришлось задержаться ещё на день. А раз задержался я, то задержались и все остальные, особенно Джорах. Он всё лелеет мечту о сыне, вот и пошёл его делать.

На следующий день нам пришлось валить под покровом ночи, пока одна особо озабоченная особа не проснулась. Я тихо разбудил остальных. Удивил Эурон — этот за ночь сумел завалить сразу троих! И когда мы уже почти свалили, нас перехватила Кинвара и вручила нам братца Тука — в девичестве Тороса из Мира. На мой резонный вопрос, нахрена нам сдался главный дегустатор винокурни, жрица аргументировала просто: «Помрёт — не жалко». С религиозной женщиной мы спорить не стали.

В дороге решили ехать инкогнито. Если на нашем пути нас все будут так встречать, то наши печени просто не выдержат. Путь до Белой Гавани прошёл нормально: никто не пытался нас прессовать, грабить или просить «поделиться богатством». То ли вид пятерых хмурых, чётких мужиков распугивал местные криминальные элементы, то ли мои дурни уже вовсю куролесят на материке и сами грабят криминалитет. Вскоре подтвердилась моя вторая теория об ограблении криминалитета. Мы лично увидели, как этот самый криминалитет под конвоем усердно чинит Королевский тракт. Не зря я заставлял своих парней учить экономику! Посмотрим, что станет с Севером лет через пять с такими темпами.

В Белой Гавани я зафрахтовал нам корабль до Браавоса. Во время этого круиза по Узкому морю я только и делал, что пытал братца Тука на предмет изучения валирийского языка. Я знал китайский — тупо потому, что меня пытали виртуальные китайцы в течение пяти лет подряд. Я знал испанский, потому что он был вторым по распространённости после английского. Немного говорил на латыни, так как по профессии я врач. И все эти языки были для меня понятными, в них были чёткие правила, по которым строились слова, словосочетания и предложения.

Но у моего невольного учителя в валирийском были свои законы, в которых без пол-литра не разобраться. В итоге в изучение языка постепенно втянулись и все остальные. Вот так и получилось: сидим вечерком на палубе, покачивающейся в такт волнам, пьём и бурно обсуждаем сира Барристана.

— Вы, сир Барристан, подлец, мерзавез и злодей! — на моё внезапное обвинение заслуженный рыцарь Семи Королевств аж поперхнулся брагой.

— И почему же я злодей, сир Иувар?

— А вы ещё спрашиваете?! Все вы, будьте мне свидетелями! Вы только посмотрите на эту прямую, как меч, осанку, на его волевое лицо и взгляд, от которого у женщин подкашиваются ноги, а мужчины начинают сомневаться в своей ориентации! Да даже ваша биография — один сплошной подвиг. Вы, сир, величайший убийца будущих камнетёсов, землепашцев, лекарей, бондарей, углежогов и представителей прочих профессий, где требуется честный труд!

— Да?! Но тогда вы ещё больший злодей и подлец, чем я, сир Иувар, — с усмешкой парировал Селми.

— Именно, я... стоп, чего?!

— Раз я злодей, который победил всех своих врагов, то кем это делает вас — человека, победившего меня?

— Бл***... Ну, по крайней мере, мы с вами лучшие в мире злодеи!

— Хочу произнести тост! — взял слово Эурон, поднимая кружку. — По окончании этой экспедиции мы станем самыми известными злодеями в мире! Так давайте же покорим эту пеклову Валирию, вернемся домой и будем всю жизнь наслаждаться заслуженной репутацией злодеев!

— За злодеев! — проревел Джорах.

— За злодеев! — дружно подхватили тост остальные.

— Брату Туку не наливать! — поспешно внёс я свои коррективы.

Итак, мы прибыли в Браавос через три недели после того, как отчалили из Белой Гавани. Что можно про него сказать? Если Вестерос застрял в четырнадцатом-пятнадцатом веке, то Браавос жил уже в веке семнадцатом. Тут был крайне крупный и развитый банк, что держал за яйца половину Эссоса и Вестероса, развитая канальная система, фонтаны почти в каждом квартале и — о, святой Атом, то, чего я никогда больше не ожидал увидеть, — огромная библиотека! Да, ассортимент оставлял желать лучшего, да и цены были кусачими, но, святой Атом, она всё равно была! А погода-то какая: туман семь дней в неделю с перерывами на дождь. Я словно попал в рай!

Но парням я настоятельно рекомендовал из местных фонтанов не пить. И не потому, что тут все стирают одежду и моются, а по причине свинцовых труб. Так что, если никто не хочет постепенно сойти с ума, пусть лучше бухают. Мой совет восприняли с нескрываемым энтузиазмом.

И Браавос был бы идеальным образцом цивилизованного города, если бы не брави. Вот на каждом углу пытались докопаться то до Джораха, то до Эурона, то сир Барристан постоянно пытался угомонить этих безработных раздолбаев. Нет, я понимаю, что это мегаполис, а город автоматически привлекает всякий сброд, что не хочет и не умеет работать, но не в такой же концентрации!

Решение проблемы брави нашлось быстро: я просто начал ломать им всем запястья, чтобы они физически больше не могли держать меч. Когда обиженные опущенцы приходили с дружками — повторял процедуру. Эурон и Джорах быстро втянулись, сир Барристан со вздохом присоединился.

В итоге к нам пришёл местный мега-брави за пояснениями. Мы как раз сидели в местном кабаке и обсуждали логистику экспедиции.

— Братья, — изволил молвить мега-брави, стоя в окружении дружков. — Неужели сброд из Вестероса сумел вас так посрамить?

Мы переглянулись, не поняли, к кому он обращается, и спокойно продолжили обсуждение. В частности, нам нужны были носильщики, которые не кинут и пойдут за нами в саму Валирию. Эурон как раз предложил нанять Безупречных.

— Я смотрю, вам не терпится испытать ярость моего...

— Слышь, поди нах*р, — отмахнулся Эурон, не любивший долгие пафосные речи.

Мега-брави от такого ответа опешил, но намёков всё равно не понимал.

— Я не потерплю подобного отношения ни от кого! Не будь я Сирио...

— Сирио? Я правильно услышал? — перебил его я.

— Сирио Форель, Первый Меч Браавоса и лучший танцор воды!

На этот его демонстративный и пафосный спич я молча достал из кармана десять серебряных монет и положил на стол.

— Так, Сирио. Я дам тебе десять серебряных, чтобы ты станцевал куда-нибудь подальше от этого столика, ладно?

— Марк, а какого пекла мы его вообще терпим? — нахмурился Джорах.

— Джорах, мы не калечим убогих.

— Но это почему-то совершенно не мешало вам калечить остальных брави, сир Иувар, — резонно заметил Барристан.

— Да вы посмотрите на него, он же реально конченый! Стоит, дифирамбы себе при поёт, говорит, что он танцор. Вы как хотите, а я блаженных бить не хочу.

— А меня-то тогда за что постоянно били?! — подал голос из угла обиженный Торос.

— А ты заслужил, братец Тук! Ну вот кто тебя просил смешать грог и лекарство от цинги?!

— ХВАТИТ! ВЫ...

— Да подожди ты, не видишь — мужики разговаривают.

Но Сирио решил действовать ва-банк. Достав свою шпагу, он резким выпадом собирался проткнуть меня прямо на стуле. Пришлось просто выставить руку, поймать его хвалёную тыкалку за лезвие и сломать. Бронька ты моя волшебная, не зря я в своё время те круги ада в Лаборатории X-13 проходил!

Браавосец ожидал нанизать мою тушку на свой клинок, но его ожидания фатально не оправдались. Сейчас он с абсолютно глупым выражением лица смотрел на остатки эфеса своего оружия.

— Сирио, ведь ты на самом деле не хотел тревожить нас и нарушать наш покой, я ведь верно говорю, да? — ласково спросил я, глядя на него светящимися алыми глазами.

— Д... д... да, сир! — сглотнул Первый Меч.

— И ты прямо сейчас собирался пойти к своим подружкам, чтобы собрать для нас достойную денежную компенсацию за бездарно отнятое время, верно?

— ДА!

— Ну так и что ты стоишь? Беги, радуй парней.

Брави, как и любые безработные бездельники, на поверку оказались нищими, так что пришлось забрать их оружие и сдать местным кузнецам на переплавку. Вообще, городское управление Браавоса должно было выдать нам награду за общественно полезные работы, но вместо этого прислало официальную повестку в суд.

И зная, что на справедливый и честный местный суд нам надеяться не стоит, поэтому мы пошли не к гонфалоньеру или Морскому Владыке на местный манер, а сразу направились в Железный Банк. Мне вот искренне интересно: обеспечит ли мой внушительный вклад юридическую неприкосновенность мне и моим спутникам? Пора бы это проверить. А пока мои бойцы тихо сидели в таверне среднего пошиба и не отсвечивали. Мы ведь никого не убили и особо не жестили — так, обычный спиральный перелом, любой пряморукий костоправ должен справиться, даже из местных.

Я впервые в жизни посещаю здание столь крупного финансового института, и, признаться, не остался в нём разочарован. Огромное строение, отделанное чистейшим белым мрамором, прямо-таки внушало подсознательное уважение, а скорее всего — вместе с ним и слепое доверие. Это колоссальный плюс к репутации, ведь любой уважающий себя финансовый институт обязан выглядеть грандиозным и надёжным.

В главном операционном зале я тихо дожидался, пока меня обслужат. Вскоре ко мне подошёл типичный клерк — прямо как в моём воображении: смертельно задолбавшийся и искренне мечтающий о скорейшем конце света, лишь бы не выходить завтра на работу. По-видимому, он изначально решил, что я пришёл униженно просить об отсрочке кредита, и сразу начал сухо называть стандартные условия. Но я вежливо прервал его, заявив, что желаю сделать вклад.

Клерк чутка повеселел и обозначил их внутренние правила. И первое же, что я из них понял — про инфляцию валюты эти ребята прекрасно в курсе. Именно поэтому с твоего личного счёта они преспокойно снимают примерно полпроцента каждый год! Туда, видимо, ещё входит плата за хранение. Про депозитные проценты вкладчикам они отродясь не слышали, так что клерк, судя по выражению лица, мгновенно записал меня в категорию кретинов.

Всё прямо как в Пустоши: чтобы избежать обесценивания крышек путём их избыточной эмиссии, многие крупные организации целенаправленно уничтожают прессы для крышек. Железный Банк действует абсолютно так же, строго и жёстко контролируя оборот валюты в городе. Правда, мистер Бротч на уроках экономики в Убежище говорил нам, что банки при депозитном хранении, наоборот, компенсируют вкладчику инфляцию за счёт процентов. А здесь всё устроено наоборот: банк компенсирует свои издержки за счёт самого же вкладчика.

По сути, Железный Банк — монополист. Другого настолько надёжного финансового института в мире нет, вот он и диктует свои условия, а все остальные вынуждены соглашаться. Я не исключение. Правда, я скромно поинтересовался, насколько должен быть велик вклад, чтобы Банк прикрыл меня от властей Браавоса, что несправедливо обвинили меня в превышении самообороны. Оказывается, и на такое расценки есть! Правда, у меня поинтересовались обстоятельствами и количеством трупов. Трупов мы не организовывали, свидетельские показания, если что, можем взять, так что я уверил клерка в том, что всё в шоколаде.

— Банк проверит ваши слова, господин Иувар. Если всё подтвердится, то вы ограничитесь всего лишь небольшим штрафом за то, что напали на жителей Браавоса.

— И насколько должен быть велик вклад в банк, господин Дорио?

— Поймите следующее: грань между защитой собственной жизни и нападением очень тонка, и закон обычно встаёт на сторону жителя Браавоса.

— Господин Дорио, я спрашивал у вас не это. Я спрашивал у вас, насколько должен быть велик вклад, чтобы меня и моих спутников не преследовали власти Браавоса.

— Чёткой границы нет, но я рекомендую вам начать с сотни золотых.

— Пять тысяч пойдёт?

— Господин Иувар, вы меня не поняли. Пять тысяч серебром — это всё ещё меньше, чем сотня золотых, даже по вестеросскому курсу.

— Господин Дорио, я имею в виду пять тысяч золотых.

Клерк сразу переменился в лице.

— Боюсь, я не могу вас обслужить.

— Я думал, что банк работает с любыми деньгами, лишь бы они не были связаны напрямую с работорговлей?

— Всё верно, просто вы немного ошиблись залом. Я провожу вас в зал для важных клиентов.

Везде всё одинаково: приносишь с собой кучу бабла — и тебе дают VIP-обслуживание. С одной стороны это хорошо, с другой — ещё лучше.

Если общий зал был для плебса, то в этом кабинете прямо кожей ощущаешь изысканность. Буквально. Я сижу на каком-то стуле, выполненном из настолько мягкого материала, что даже неудобно. Кто вообще придумал такие стулья?

— С вами всё в порядке?

— Нет, не в порядке. Ваш стул, на котором я сижу, сделан из говна и палок, он неудобен для живых!

— Просим у вас прощения, просто наши обычные клиенты немного больших габаритов.

— Насколько?

— Трое вас в ширину, им такие стулья как раз.

— Буду знать. Итак, господин Несторис, скажите мне, пожалуйста: я и мои спутники чисты перед законом Браавоса?

— Да. За ваш вклад в шесть тысяч золотых монет мы рекомендуем суду не применять к вам всю мощь закона.

— Отлично. А теперь обсудим другой вопрос. Банк ведь продает изъятое за долги имущество должников? Меня интересует сам процесс.

— Это не секрет, но и не общедоступная информация. Я могу узнать, зачем вам?

— Предложить банку поучаствовать в аукционе столетия.

— И что же вы хотите выставить в качестве лота?

— Всё, что не прибито намертво, из Валирии.

— Думаете, вы первый, кто предлагает банку такую сделку?

— Я буду первым, кто её выполнит.

— И эти речи банк тоже слышал.

— Хорошо, давайте поступим следующим образом: вы созываете всех ваших самых богатых вкладчиков и клиентов сюда, в Браавос, ради аукциона, где вы за организацию и ваши связи получаете десятую часть от всех сделок. А если я не вернусь и стану очередным трупом, то я завещаю свой вклад банку.

— Мы рискуем репутацией и нашими клиентами. Четверть от каждой сделки между банком и вкладчиком.

— Вы не рискуете абсолютно ничем. Репутация важна только если у вас есть конкуренты, а у вас их нет. Торговые дома не предоставят такие условия, как у вас, так что доля остается прежней.

— Это так, у нас нет конкурентов, но есть недоброжелатели, которые могут воспользоваться такой ситуацией, чтобы увести клиентов в другие, менее надёжные города. Пятнадцать процентов от каждой сделки.

— И скажите мне, куда их могут увести? Вы в любой момент можете опустошить вклад и выдать всю сумму. И любая крупная сумма привлекает всех, кто способен держать меч. Я сомневаюсь, что такой человек сможет выйти за пределы города, не говоря о долгом путешествии в компании кучи золотых монет. Половина от заключенных сделок.

— У нас самая обширная сеть вкладчиков и список клиентов, которые смогут участвовать. Без нас вы не сможете полностью реализовать все ваши находки. Четверть.

— Когда мы выберемся оттуда с тем, что мы там нашли, то будет неважно, где проводить аукцион — любой лот из Валирии привлечет огромную аудиторию. Так что пять процентов. И это моё окончательное предложение. Я торгуюсь с вами, сидя на этом неудобном стуле, просто потому, что мне лень самому организовывать всё это.

— Семь процентов. И вы увеличиваете ваш вклад до десяти тысяч. Если вы умрете, то это количество сможет покрыть наши расходы.

— Пять. И увеличу свой вклад до семи тысяч. Мне нужно будет подготовить снаряжение для своих людей и нанять обслугу.

Сидим, молчим и буравим друг друга взглядом. Тишину нарушает Тихо.

— Пятнадцать тысяч — ваш вклад в наш банк. И прежде чем вы скажете, что у вас нет при себе такой суммы: скоро будет проводиться турнир на звание Первого Меча Браавоса. Если вы так в себе уверены, то можете на нём заработать.

— Согласен, если цена обслуживания счета будет четверть процента. В дальнейшем я планирую пополнять этот счет.

— Мы пришли к соглашению, господин Иувар.