В то время как в пиршественном зале Утёса Кастерли вовсю шёл пир, где от еды ломились столы, а вино лилось рекой, стайка мальчишек подгадала момент, чтобы сбежать с этого праздника жизни и последовать за двумя воинами, которые незаметно для остальных взрослых ушли по своим делам.

Только это были необычные воины, особенно для юного Джейме Ланнистера. Это были две живые легенды, которые сегодня на песке арены продемонстрировали такой уровень мастерства, что Джейме даже помыслить не мог, что подобное вообще возможно. Он заворожённо наблюдал за каждым взмахом меча и блоком, но всё равно не успевал уследить за движениями бойцов — особенно за стремительным клинком посла Братства Стали. А финал, когда оба воина во всеуслышание объявили, куда именно будут бить, стал самым героическим моментом в юной жизни Джейме. В его глазах в этот миг будто ожили благородные рыцари старины, когда мир вокруг был честнее и справедливее.

Следуя за ними со своей верной свитой, юный Ланнистер просто хотел поговорить со своими кумирами и спросить, как достичь того немыслимого уровня мастерства, которым оба обладают. Но у легенд, похоже, были свои, никак не связанные с праздником планы, ради которых они и покинули замок. И вот друзья Джейме, ускользнув от бдительной опеки стражи и семьи ради исполнения этой задумки, двинулись по следам воинов: сначала через весь Ланниспорт, затем за пределы городских ворот, а следом — прямиком в глухой ночной лес.

— Ланнистер, мы заблудились из-за тебя! — раздался в темноте сердитый шёпот.

— Ты из Ланниспорта, Джон, и ты из семьи наших вассалов, так что побольше уважения! — огрызнулся Джейме.

— ИЛИ ЧТО, ДЖЕЙМЕ?! — парень по имени Джон Лантелл сорвался на приглушённый крик. — Пожалуешься отцу?! Но вот незадача: твоего великого отца здесь нет! Здесь вообще никого нет, кроме нас, идиотов, что попёрлись в ночную чащу поговорить с легендами!

— Закрой свой рот, Джон, или я...

— Джейме, Джон прав, успокойся.

— Заткнись, Аддам, или я и тебе врежу!

— Джейме, я признаю свою вассальную присягу перед твоей семьёй, — твёрдо ответил Аддам Марбранд. — Мой дом радовался, когда львиный рёв вновь начал доноситься из Утёса, и мы первыми встали подле твоего отца, когда тот принялся наводить порядок на Западе. Но сейчас всё это неважно. Мы сбежали из-под охраны, забрели в ночной лес и рискуем отсюда не вернуться. Мы пошли за тобой только потому, что не хотели, чтобы ты остался один. И теперь мы все рискуем.

Хотя Джейме и был сыном Льва Запада, думать он умел и признавал, когда был не прав. Гордыня никогда не позволила бы ему сказать это вслух, но подступающий страх быстро сбил пелену с мальчишеской гордости.

— Надо возвращаться, нас, наверное, уже ищут.

— Мы никуда не пойдём.

— Ты смеешь мне перечить, Джон?

— Джейме, уймись, я о нас всех забочусь! Ты хоть знаешь, какой дорогой мы сюда пришли?

— Конечно знаю, вот... — Джейме уверенно указал рукой в темноту и вдруг понял, что понятия не имеет, куда идти.

Когда они неотступно следовали за сиром Дейном и Иуваром, дорогу слепила яркая полная луна. Но сейчас она скрылась за облаками, да и густые кроны вековых деревьев не давали тусклому свету озарить ночной путь.

— Именно, Ланнистер, мы заблудились.

— Джон, уймись, злорадством делу не поможешь, — осадил его Аддам.

— Ну а что ты предложишь, Аддам?

— Для начала давайте разведём огонь.

— НЕТ!

— Джейме, мы же не знаем, кто тут водится? Вполне возможно, здесь могут быть волки, медведи, рыси и даже дикие львы. С огнём у нас будет хоть какой-нибудь шанс.

— Аддам, в этих чащах есть твари, которые опаснее всех них, вместе взятых.

— О чём ты? — Мой дядя Тигетт выводит наших егерей сюда охотиться на двуногую добычу. На тех, кто не хочет жить по людским законам, на мерзавцев, что не приемлют никакой власти над собой и испытывают радость от убийств. В таких местах, вдали от людских глаз, они и могут обитать.

— Ты преувеличиваешь.

— Я тоже думал, как и ты, Джон! А потом дядя Герион рассказывал мне истории, от которых кровь стынет в жилах! Зажжём огонь — и они сразу нас заметят.

— А у меня к вам, дебилам, встречный вопрос: вы вообще знаете, как зажечь огонь без огнива?

Голос, раздавшийся прямо у них за спинами, ударил словно самый настоящий гром среди ясного неба и заставил мальчишек по-детски испуганно взвизгнуть. Вид стоявшего позади мужчины внушал первобытный ужас: весь в чёрном, а в кромешной тьме зловеще светились алыми углями его глаза, напоминая людскую кровь.

— Так, помолчите, — попытался успокоить их незнакомец, но дети от испуга продолжали истошно кричать и плакать. — Да не трону я вас! — бесполезно. Мальчишки его не слышали. — ЗАТКНУЛИСЬ НА***!

Вот теперь дети от ещё большего испуга мгновенно онемели.

— Всегда знал, что мат доносит команды быстрее, — проворчал чужак.

— Сир Иувар, что вы опять натворили?! — из лесной чащи устало вышел напарник этого лиходея.

— Знаешь что, Эртур?! Я обиделся! — демонстративно отвернулся лиходей.

— На что?!

— На то, что ты постоянно винишь меня во всём подряд!

— А вы — единственный из всех моих знакомых, кто сделает абсолютно всё, что взбредёт ему в голову!

— Я ещё больше обижен, Эртур!

— Теперь-то на что?!

— Я думал, мы друзья!

— Сир Иувар, вы мне искренне нравитесь, но дружить с вами опасно для психики любого, кто с вами общается.

— Справедливо, — легко согласился посол.

То, что рассказывали про жестоких бандитов и разбойников дядя Герион и дядя Тигетт, совершенно не сходилось с тем нелепым диалогом, который вели сейчас эти двое. Это было странно, но, как глава отряда и сын своего отца, Джейме, несмотря на предательски мокрые штаны, решил взять слово.

— Сиры! Если вы и правда являетесь благородными воинами, что дали клятву перед богами...

— Пацан, не мешай взрослым, — отмахнулся алоглазый.

И тут совершенно не вовремя взыграла ланнистерская гордыня.

— Я — Джейме Ланнистер, сын Льва Запада, и я не позволю, чтобы мной пренебрегали! — выкрикнул он.

Сначала на него с выражением «ну ты и дебил» посмотрели его собственные товарищи. А затем и двое лиходеев уставились на него с выражением абсолютного, глубочайшего недоумения.

Слово снова взял алоглазый чужак:

— Пацан, я встречал много тупых дебилов. Но настолько тупых, как ты, встречаю впервые! Решено, с этого момента я буду звать тебя Джейме Мокрые Штаны.

— НЕТ!

— Да.

— НЕТ!

— Да.

— НЕТ!

— Нет.

— Да?

— Ты только что сам согласился. Теперь ты официальный Джейме Мокрые Штаны!

Позади него друзья, которые до этого тряслись от страха в ночном лесу, не выдержали и тихо засмеялись.

— Когда я выберусь отсюда, то отец прикажет вздёрнуть вас, как последнего вора и бандита! — вскинулся оскорблённый наследник Утёса.

— Конечно-конечно. Только ты сначала объясни ему, почему ты наткнулся на вора и бандита без сопровождения.

Детский разум не просчитал этот шаг, поэтому Джейме опешил. Но быстро нашёлся:

— Я совру, и он поверит!

— Да неужели? Эртур, переносим наш поединок. Мы возвращаемся прямо сейчас и проверяем, поверит ли лорд Тайвин своему сыну или нет.

Внутри у Джейме кипела обида и злоба за то, что его, Золотого Льва, не боятся и не трепещут перед его фамилией. Но вот у его друзей, после приступа дикого хохота над новым прозвищем их лидера, резко проснулся инстинкт самосохранения. Во-первых, они поняли, что эти двое — точно не бандиты. Во-вторых, осознали, что крупно попали. Им то ли повезло, то ли фатально не повезло наткнуться на двух легенд, за которыми они следили, а Джейме прямо сейчас всё глубже закапывал им всем могилы.

Когда Джон Лантелл тихо шепнул Джейме, на кого именно они нарвались, выражение дикой злобы на лице юного льва мгновенно сменилось беспросветной паникой. Только сейчас до Джейме Ланнистера дошло. Тот давний пир в Королевской Гавани, где они впервые встретили алоглазого посла Братства Стали, вновь ярко всплыл в воспоминаниях.

— С-с-с... Сир... — заикаясь, выдавил из себя мальчишка.

— Вау, повышение! — картинно всплеснул руками посол. — Эртур, слышал? Меня из разбойников в сиры записали!

— Вы закончили издеваться над маленькими детьми, сир Иувар? — со вздохом спросил Дейн.

— А надо?

— Да!

— Эх... — глубоко и разочарованно вздохнул посол. — Так, мелкие, слушай мою команду! С левого по правый край, на первый-второй — рассчитайсь!

— Первый! — тут же выпалил Джон.

— Я первый! — крикнул Аддам.

— С чего это ты первый?! Я с левого края стою!

— Заткнитесь оба, первым буду я, потому что я Ланнистер! — возмутился Джейме.

—Ты Джейме Мокрые Штаны!

На начинающуюся грызню с нарастающей головной болью смотрел Эртур Дейн.

— Вы это специально? — тихо спросил он.

— Конечно! Ещё минуту назад они были так напуганы, что боялись сдвинуться с места, и даже рядом с нами тряслись бы от страха перед лесом и кошмарами, которые сами себе придумали. А теперь они слишком заняты выяснением отношений и дворовой иерархии. Запомни, Эртур: злость всегда вытесняет страх, потому что для злости причина не нужна. Поэтому злиться — проще.

— Учту. Только мы и так потеряли много времени, петляя и запутывая следы, чтобы эти трое нас потеряли. Как они вообще умудрились до самого леса нас выследить?

— Что тут сказать... гениальные идиоты!

Ещё один гениальный идиот

Петляя и маневрируя по городу, скрыться от мальчишек — что может быть проще? Так и было бы, если бы я ориентировался в самом Ланниспорте и в лесу, и не слушал совета местного бывалого мужика по типу:

«Значит, слыхай сюды, вашбродь, добраться до той полянки проще простого. Выходите за ворота... ну, те самые, возле которых мой кузен вечно службу несёт. Ну, который алкаш. Хотя сегодня, может, и трезвый. Хотя не, кого я обманываю... Неважно! Значит, проходите мимо него и идёте прямо, пока ноги не заболят. У меня они, правда, постоянно болят, так что тут уж сами смотрите.

Потом сворачиваете налево... Только это налево, если лицом к лесу стоять. А если спиной — тогда направо! Хотя вы же в лес идти будете, значит, налево. Наверное. Потом увидите здоровенный дуб. Хотя дубов там много... Тогда ищите тот, который покривее остальных! Возле него будет дупло. В дупле — моя заначка. Захватите её с собой, будьте людьми. Старуха моя все остальные уже понаходила, хоть эта пусть поживёт.

А дальше ещё чутка пройдёте — и поляна! И вот тут, вашбродь, говорю вам как один нормальный мужик другому: такой поляны вы нигде больше не увидите. Море со скалы видно, дубы вековые стоят, ветер в кронах шумит... Красота-то какая, лепота! С вас десять грошей».

Как же я скучаю по GPS.

Всё это затевалось ради того, чтобы нас никто не побеспокоил и мы не собрали толпу зрителей. Эртур не может проиграть мне на глазах у всех, потому так и заморочились.

Но вот что странно: Мейдж того мужичка поняла с первого раза. А раз мы так и не нашли его заначку, то, наверное, она её уже забрала — по крайней мере, её следы говорили именно об этом. Кстати, а как Мейдж нас обошла? Мы же потом по её следу шли — так оказалось гораздо надёжнее, чем ориентироваться на слова того мужика. Интересно, как она вообще поняла все эти путаные намёки? Наверное, потому что всю жизнь бок о бок с такими вот простыми мужиками прожила и нос от общения с ними не воротила. Эртур, хоть парень и нормальный, но всё равно аристократ, а я просто не привык к общению с местным простолюдьем.

Однако мужик не соврал: когда мы добрались до места, то застали небольшой островок естественного рая, не тронутый рукой человека. Всё как он и говорил: зелёная полянка, на горизонте море, позади нас деревья, а всё вокруг озаряет яркий лунный свет.

И посреди этой полянки сидит прекрасная дева и наслаждается зрелищем, что предстало перед её очами. Легкий морской бриз развевает её распущенные волосы, а сама она сидит, обнимая свои ножки и наслаждаясь заначкой того мужичка.

Я пустил слюну, но мне можно — это моя невеста. Эртур пустил слюну, но для него это естественно. А вот то, что компашка из Джейме, Аддама и Джона тоже начала пускать слюни — это уже явный перебор.

Ну почему на мою Мейж вечно западают парни помладше?! Где логика?!

— Вы долго, я уже вас заждалась. И кто это с вами?

По этикету кавалеры первыми представляются дамам, но наши кавалеры — это малолетние дебилы, пускающие струю и слюни, поэтому сразу не сообразили. Пришлось напомнить подзатыльниками.

— Приветствую вас, меня зовут Джейме Ланнистер, сын Тайвина Ланнистера, Десницы короля Эйриса II, да правит он вечно!

— Меня зовут...

— Так, Мейж, если эти парни будут как Джейме представляться, то это надолго, поэтому лучше я. Это Джейме Мокрые Штаны, это Джонни Заблудившийся, а это Аддам, просто Аддам.

— То, что Джейме — Мокрые Штаны, понятно, но почему у Аддама нет унизительного прозвища!

— Потому что, Джонни Заблудившийся, пока вы с Мокрыми Штанами выясняли отношения, Аддам пытался сохранить трезвую голову и не ныл, что устал и хочет отдохнуть. И кстати, Аддам, ты теперь Аддам Тихий.

— Спасибо, сир!

— Юные лорды, прошу не обращать внимания на моего жениха, он безумен.

А какого чёрта мы вообще взяли мелких с собой? Причина проста: нам с Эртуром было влом сопровождать их обратно, а ему уже завтра на официальную службу вступать, и тогда ему просто будет некогда. Он едва успел попросить лорда... принца... лорца Оберина передать его семье долю от выигрыша. Правда, не всю, пятьдесят монет оставил себе, на всякий случай. Потом отсыпал ему ещё пятьдесят — на неделю в борделях столицы. На Севере этого хватило бы на полгода борделей, инфляция — ужас какая!

Вот мы и прибыли на обещанный мной поединок. А я ведь пытался парня отговорить от этого, просто боюсь его покалечить. Он человек, молодой, полный надежд и будущего. Да, он пустил всё это под откос, согласившись на должность гвардейца, но с его точки зрения это почти предел мечтаний. А я едва ли человек. Отрезал от себя куски плоти и заменял их имплантами, вырывал из себя кости, чтобы вставить полимерные керамические, и всё ради банального и такого человеческого желания — не сдохнуть. Правда, я не думаю, что человек может драться с супермутантом врукопашную или глотать химию, не ловя передоз. Интересно, мать признала бы меня такого — сломанного и выжженного, заменившего плоть на технологию — не в качестве сына, то хотя бы в качестве человека? Но я этого уже никогда не узнаю. Я отчётливо помню, как она умерла, дав мне жизнь.

Эртур принялся готовиться к поединку, начав облачаться в доспехи. Ну, в принципе правильно, но не в этом случае.

— Эртур?

— Сир Иувар?

— Я крайне рекомендую тебе не надевать доспехи, и прежде чем ты спросишь почему, отвечу: потому что мой меч из валирийской стали, ему плевать, что резать: кость, плоть или металл. Доспехами ты лишь ограничиваешь себя в движении.

— Спасибо, сир, я учту ваш совет.

— Лучше бы ты учёл мой совет и отказался от этой глупой затеи. Ну серьёзно? Ты посмотри на всю эту красоту! Зачем портить её лязгом металла?

— Сир, вы не отсюда, вам никогда не понять. Но я Дейн, а Дейны были самыми смертоносными воинами континента десять тысяч лет. Мы творили историю взмахом «Рассвета» и определяли судьбы народов. И не было нам равных. Нас побеждали, но никогда — в поединке. И вот появились вы. Тот, кто может противостоять нам, тот, кто может победить нас. И мне, как Мечу Зари, нужно знать, что мы всё ещё самые смертоносные. Я вам не соперник, я это знаю, и я благодарю вас за то, что вы не опозорили меня там, на арене. Но я должен знать разницу между нами, насколько вы превосходите меня как воина.

Жаль, что я встретил этого парня только сейчас. Он упёртый, волевой. Такой может стать кем угодно. Но он захотел быть воином... Что за нелепица.

— Я прочитал в одной книге, что истинное уважение, которое может проявить один боец другому, — это продемонстрировать все свои способности и не оскорблять его своей слабостью. Так вот, Эртур, слушай меня внимательно: я собираюсь проявить к тебе столько уважения, сколько ты заслуживаешь. Но чтобы не погибнуть, ты должен хотеть не победить меня, а убить. Понятно?

— Но как же...

— Эртур, никаких «но»! Ты сейчас должен хотеть убить меня, ясно! Только так ты сможешь выжить. Забудь про придурка, который даёт несмешные прозвища, забудь про шута, что изводит всех. Перед тобой сейчас чудовище, повинное в смертях не сотен, а тысяч жизней, погибших от его рук. Чудовище, Эртур, не человек. Чудовище!

Эртур сначала показал шок, потом неверие, следом отрицание, потом смирение, но затем он закрыл глаза и провёл дыхательную гимнастику. Она дала ему собраться с мыслями и примириться с тем, кто я есть. И сейчас на меня смотрел не рыцарь, а хладнокровный убийца. Хороший взгляд, такой, какой мне нужен.

Пацаны стояли в сторонке и не смели открывать рты, а сама Мейж немного с грустинкой смотрела на наш поединок. Мы встали в стойку, друг напротив друга. Я дал команду и задействовал половину моих имплантов. На мой «готов» Эртур ответил кивком, вот тогда я сорвался с места и сразу врубил GRX.

Вот Эртур делает вертикальный замах, чтобы обрушить на меня удар, вот уже меч опускается... Только я для большего импульса делаю разворот и бью его плашмя по грудной клетке. Эртур смог меня искренне удивить и в последний момент попытаться отпрыгнуть, только это ему не помогло, и от силы удара он отлетел на приличное расстояние. А позади был обрыв. В очередной раз я доказал самому себе, что я дебил. Пришлось прыгать за ним и его мечом в холодную воду. Надеюсь, внизу достаточно глубоко.

Эртур

Он встал в защитную стойку, ведь посол встал в атакующую. Он прекрасно помнил наставления посла о том, что его стоит воспринимать как чудовище. Не человека, а чудовище, убивать которое не жалко. Только он ведь никогда не дрался с настоящим чудовищем. Последнее, что он запомнил, — это чудовищный удар по животу, который отбросил его прямо в море позади. То, что он прямо сейчас об этом размышлял, натолкнуло его на две мысли: первая — посол вновь его спас, когда отшвырнул его; вторая — то, что он мокрый, означает, что он упал в море, и это значит, что, возможно, посол делал ему искусственное дыхание. Это было ещё хуже, если бы он позорно утонул.

Точно, «РАССВЕТ»! Он ведь держал его в руке, когда падал вниз! Резко встав, он начал оглядываться в поисках меча и обнаружил его с правой стороны от себя. Успокоившись, что фамильная реликвия не утеряна в пучинах вод, Эртур огляделся. Тело жутко болело, в особенности в области живота, куда пришёлся удар — сейчас там красовалась чудовищная гематома, но тщательно обработанная. Его одежда сушилась возле костра, что означало, что сейчас он голый.

— Я смотрю, вы очнулись, лорд Дейн, — приятный голос леди Мейж заставил его судорожно прикрываться и краснеть.

— ПРОШУ ВАС, ОТВЕРНИТЕСЬ!

— Лорд Дейн, не кричите! — с лёгким шепотом заговорила леди Мейж. — Дети спят!

А рядом и правда спали дети на импровизированных кроватях.

— Прошу прощения, леди Мейж, но всё же вы не могли бы отвернуться, чтобы не смущать уже меня?

— Лучше я вам дам штаны.

— А откуда у вас лишние мужские штаны?!

— Я процитирую, и вы поймёте откуда: «Раз мне не дали воспользоваться хозяйством по прямому назначению, то хотя бы проветрю».

— И я надену штаны господина посла?

— А вы предпочтёте светить вашим не менее великолепным, чем ваш «Рассвет», мечом перед благородной леди? — несмотря на колкость, леди Мейж была права, так что он тут же надел посольские штаны. К его зависти, в паху было слишком свободно.

— Согрейтесь, лорд Дейн, — она тут же передала ему бутылочку. — Закатное море не славится тёплыми водами.

— Это?..

— Да. Заначка того проводника, что указал нам на это поистине волшебное место.

— А где сам посол? И что он делает... без штанов ночью?

— Охотится.

— Ночью?

— К утру будет завтрак. Надеюсь на тетерева. Но если будет рябчик, то жаловаться не буду.

Охотиться ночью без штанов и лука... да, пожалуй, это в духе посла. Между ним и его первой женщиной, которой он хотел бы признаться в любви, возникло неловкое молчание. В очередной раз он поймал себя на мысли, что засмотрелся на её лицо и изящную шею. Заметив это, она невинно улыбнулась и поправила локон волос, а Эртур испытал прилив сил, от которых ему сейчас было неловко — хорошо, что он был в штанах.

— Уже поздно, лорд Дейн. Если вы мне позволите, я хотела бы поспать. Хищников не бойтесь, мой жених позаботился о том, чтобы наш сон никто не потревожил.

— Постойте, леди Мейж.

— Вам что-то нужно, милорд?

— Я... я должен знать, почему.

— Вам придётся быть более конкретным в данном вопросе, милорд.

— Почему вы с ним?

Этот вопрос был крайне неучтивым и грубым, особенно для невесты, чей жених стольким ему помог. Но он обязан был знать, особенно после того, как узнал о тех тысячах, что погубил Марк Иувар.

— Это очень грубый вопрос, лорд Дейн, я не обязана на него отвечать.

— Я знаю.

Обдумывая свой ответ, леди Мейж не торопилась. По истечении некоторого времени она дала свой ответ:

— Я была на вашем месте, лорд Дейн. И знаю сейчас, каково вам. Поэтому я дам вам ответ, чтобы сомнения не мучили вас в будущем.

— Спасибо.

— Я забочусь не о вашем душевном равновесии, а о спокойствии своего жениха, — и снова неловкая пауза возникла между ними. — Для начала, скажите мне, лорд Дейн, сколько мне лет?

— Я... я не знаю, леди. Я знаю, что вы старше меня, но разница в возрасте между нами не так велика. Думаю, вам двадцать четыре.

— Мне уже скоро будет тридцать лет, лорд Дейн.

Ошарашенно глядя на эту женщину, которая могла дать фору многим молодым девам, Эртур не знал, что сказать.

— Пять лет назад вы, возможно, не обратили бы на меня внимания, — продолжила она. — Тогда я была бы для вас всего лишь миловидной северянкой, но не более того, ради меня вы бы не бросали вызов.

— Леди Мейж, я бы никогда...

— Не перебивайте меня, лорд Дейн, — впервые с момента начала их общения в её голосе проявилась воля, которая заставила его замолчать. — В той женщине, что сейчас сидит перед вами, нет моей заслуги. Как я выгляжу, как я одеваюсь и какими ароматами благоухаю — то, что пробудило ваш интерес ко мне, — всё это заслуга моего жениха. Вы заинтересовались образом, который по-настоящему не мой.

— Но ведь он чудовище, он сам это признаёт!

— Да. Он чудовище. Чудовище, что спасло мой дом и вылечило моих подданных и друзей и не требовало за это ничего. Чудовище, что делилось с нами тем немногим, что у него есть. Чудовище, что одним своим упрямством победило лучших рыцарей королевства, чтобы никто, абсолютно никто во время зимы не смел голодать. Он учил меня, моего брата, племянника, сестру, помогал всем, кто просил его о помощи. Каждый год с момента его появления небо озаряют огни Нового Года. Дети на острове не болеют ничем, потому что чудовище их лечит и кормит, мужчины работают и процветают благодаря его деньгам, а женщины возносят ему молитвы, больше не боясь умереть во время беременности. Он заботится о нашем здоровье и досуге, делится знаниями, за которые Цитадель готова продать душу кому угодно. Для него нет королей и господ, только люди. И людям он с радостью помогает, даже во вред себе. Даже вам, человеку, который хотел отбить его невесту, он помог. Вы ему понравились, но теперь я не понимаю почему.

— Но как же его слова о тысячах убитых?! Разве вам не страшно быть рядом с таким?

— Нет. В начале он не хотел быть со мной, потому что боялся, что он запятнает меня своим прошлым, и всячески отгораживался. Но даже когда он рассказал мне, что ему приходилось делать, чтобы выжить там, я от него не отвернулась. Напротив, я не дала ему убежать ещё глубже в себя, в ту тьму, которую он держит внутри себя. Мне и вам не понять его, ведь нам обоим не приходилось голодать так, что ты засматриваешься на людей как на пищу, а он жил там так годами. И несмотря на всю эту боль и тьму, он смеётся и радуется от того, что смог помочь кому-то. А сейчас он помогает всему нашему королевству, и всё так же не требует для этого платы. А теперь скажите мне, лорд Дейн: почему я с ним?

Утро следующего дня.

Долбаные рябчики... Нет, конечно, я понимаю, что они вкусные, но где мне их ночью искать? А куропатки мы, видите ли, не едим — она плохо влияет на фигуру. КАК ОНА МОЖЕТ ВЛИЯТЬ НА ФИГУРУ, ОНА ДИЧЬ! Ладно, хорошо, я расслаблен, я сам вызвался сходить за завтраком. Но потом я всё понял! Эта женщина специально послала меня с невыполнимой задачей — ловить рябчиков ночью — чтобы я пришёл обратно усталый, словно раб на галерах, и дико раздражённый. А потом, когда бы мы остались одни, я бы выплеснул на неё весь свой накопившийся негатив! Моя невеста — гений, который знает, как сделать любой «обмен жидкостями» запоминающимся. Может, ей оставить книги сексологов? А что? Психология тоже наука, пусть еб***тая, но её когда-нибудь тоже надо внедрять. А если внедрять так, чтобы всем было приятно, то каждая домохозяйка будет шантажировать мужа «этим», и мир станет более спокойным местом. «Мейдж Мормонт, первый сексолог Вестероса» — а что, гордо звучит!

Правда, нужно будет отобрать мой ПИП-Бой у Квиберна, которому я его оставил. Тот, конечно, выучил все мышцы, кости, органы и их назначения, даже начал писать собственную книгу, но потом всё просил посмотреть на МКБ, которым я его постоянно пугал. И он слёзно молил, чтобы я во время своего отсутствия дал ему переписать МКБ — ржал я тогда долго. Интересно, он закончил болезни на «А»?

Рябчиков, естественно, не нашёл, но тетерева поймать сумел. Сделать из него пристойный завтрак получилось со скрипом — сложно готовить только с помощью веток, но собранные травы помогли сделать мясо не похожим на подошву. Пацанам вроде бы понравилось, да и выглядели они бодро. Потом, правда, я их застращал так, чтобы они и пикнуть боялись о вчерашнем поединке — пацаны прониклись. Правда, Эртур ходил какой-то пришибленный. Я надеюсь, Мейдж не рассказала ему про искусственное дыхание, а то она ещё как может!

Накормив всех и вернув их тем, кому нужно, я наконец остался наедине со своей невестой.

— Марк, спасибо за то, что привёл меня на этот турнир.

— Тебе понравилось?

— Я ощутила себя словно в сказаниях старины: турнир, король, пир, поединок под луной. Тетерев!

— Да не было в том лесу рябчиков, Мейдж! Я искал!

— Не волнуйся, тетерев был так же вкусен.

— То есть всё прошло замечательно.

— Волшебно, Марк.

— Отлично! А теперь, леди Мормонт, пора и вам выполнять условия нашей сделки.

— Какой ещё... — осознание в её миленькую головушку пришло мгновенно. — Только не говори, что ты нашёл того, кто сделает такую дрянь?!

— Не просто нашёл, а уже сделал. Пришлось, правда, немного переплатить мастеру за такой заказ, но поверь мне, он того стоил. Поэтому нас уже неделю ждёт особняк, и тебя ждёт первый в мире настоящий бронелифчик!

— Ты ведь не успокоишься, пока меня в нём не увидишь, так?

— Ага. Поэтому сегодня тебя ждёт изысканный ужин при свечах, а потом я жду появления свирепой воительницы Мейдж Неприступной! Она сегодня побудет в плену разбойника и бандита Марка Ненасытного.

Кинвара

Его Величество вечером хотел поговорить с Чемпионом Владыки, но тот ушёл вместе с носителем его воли, заключённой в мече. Иногда Кинваре казалось, что Чемпион слишком сильно любит людей. Качество само по себе неплохое, но не совсем подходящее для Азор Ахая.

Не найдя Чемпиона, король решил узнать, где он находится, у самой Кинвары. И тогда она увидела взгляд короля — похотливый, раздевающий. Такие взгляды она видела у благородных в Волантисе. Тогда она могла отказать им, сейчас — нет, не создав для Чемпиона проблем. Но этот червь, что зовётся королём, был безобиден для Кинвары. Пригласив её в свои покои для «изучения волантийского диалекта валирийского языка», король планировал провести время совсем по-другому.

— Лижи мои ноги, пёс.

— Да, госпожа!

Король сейчас пресмыкался перед ней и выполнял все её прихоти, так же как те благородные Волантиса, которые вожделели её тела. А верные королевские гвардейцы, что дежурили снаружи, слышали только то, что ей нужно. А как она хотела, чтобы сам Чемпион обратил на неё внимание... Ну ничего. Учитывая его неуёмную мужскую силу, одна леди Мейж скоро перестанет справляться, и тогда она обратится к ней за помощью.