Времени на подготовку к поединку им выделили достаточно. Правила были простыми: оба будут сражаться пешими до тех пор, пока один из них не сдастся.

Эртур проверил и перепроверил каждый элемент своего доспеха, каждую застёжку и мелкую деталь, ведь его противник прямо у него на глазах доказал, насколько он опасен. Принц Оберин, один из лучших бойцов в королевстве, был связан им, как малое дитя. Гвардейцы Мартеллов — одни из самых опасных противников, с которыми Эртуру доводилось тренироваться, — при слаженной командной работе могли представлять угрозу даже для него. Но после короткой встречи с послом эти бравые воины остались сидеть на полу с кляпами во рту, беспомощно связанные собственными плащами.

Дейн видел, как движется посол: едва слышно, будто осознанно контролируя каждый свой шаг. Нет, он делал это неосознанно, на намертво вбитых рефлексах. При ходьбе он будто плыл — настолько удивительной была плавность его движений.

Принц и принцесса, подвергшиеся поруга... ну, это сложно было назвать поруганием, скорее — жёстким воспитанием, едва услышав о предстоящем поединке, тут же пришли пожелать ему удачи.

Точнее, принцесса Элия страстно желала, чтобы Эртур «избил этого наглого, самодовольного, отвратительного ублюдка так, чтобы даже шлюхи побрезговали возлежать с ним за всю казну королевства». Услышать подобные слова от утончённой Элии он никак не ожидал. А принц Оберин мрачно напутствовал: «Засунь этому алоглазому сукину сыну „Рассвет“ куда поглубже и проверни там пару раз, чтобы слоны могли его сношать». Вот примерно такого от Оберина он как раз и ожидал.

Но больше всех удивил его собрат по Королевской Гвардии, сир Ливен Мартелл. Рыцарь, живой образец достоинства и чести, человек, на которого Эртур всегда равнялся, отозвал его в сторонку и процедил: «Отрежь этому уроду яйца, чтобы я мог носить их в качестве украшения, иначе я устрою тебе такую сладкую жизнь в гвардии, что взвоешь».

Вот честно, подобных напутствий Меч Зари предпочёл бы искренне избежать.

Чтобы хоть как-то привести себя в чувство перед поединком, Эртур решил помолиться, но все его мысли сейчас занимал соперник. Сир Иувар хоть и доказал, что является воином невероятной силы и ловкости, в сущности, показал себя неплохим парнем. Да, манеры у него отсутствовали напрочь и проявляться не желали. Да, он ни в грош не ставил древние фамилии, и у него явно имелись конкретные душевные проблемы. Но там, где остальные лорды свирепствовали или впадали в гневливую истерику, он лишь шутил. Постоянно и над всеми, причём, как правило, беззлобно. Принц Оберин не в счёт — тот сам нарвался, пострадал, а потом ещё и получил первоклассную медицинскую перевязку от того же самого посла.

Для чужака был важен сам человек, а не знатность его рода. Эртур до сих пор с содроганием вспоминал, как тот отчитывал дорнийских стражников, которые по приказу принцессы попытались его схватить. Сначала посол играючи обезвредил их без малейшего вреда для самих солдат, а потом буквально потребовал, чтобы принцесса извинилась перед простыми мужчинами, каждый из которых был старше неё! А после вообще завёл с ошарашенными стражниками возмутительную речь о необходимости создания чего-то под названием «профсоюз». Что это такое, Эртур не понял, но чётко осознавал, что посол создал для Мартеллов огромные проблемы на ровном месте.

А вот собственная сестра Эртура, Эшара, была от посла в полном восторге. Она рассказывала, что чужак купил им всем каких-то невиданных конфет и щедро угостил их. И всё равно она требовала, чтобы брат бросил ему вызов хотя бы за то, что тот упорно называет её «кошмариком», пусть и добавляет, что «миленьким».

Этот странный человек, который любил посмеяться вместе со всеми и над собой, оказался не лишён своеобразного благородства. Его слова о том, что он помог просто потому, что ему это было не сложно, а Мартеллам это нужно, накрепко засели у Эртура в голове. Дейн понимал, что мир — не самое радужное место, да и рыцари далеко не всегда образцы добродетели. Посол вообще не был рыцарем: он носил звание Паладина, но это именно его воинское звание, а не благородный титул. И при всём этом он куда больше соответствовал представлениям простого люда об идеальном герое: щедр, добр, смел и невероятно умел. А его тактический совет, как одолеть сира Барристана, обеспечил Эртуру победу. С точки зрения Меча Зари — не совсем честную, но с результатами не спорят.

И всё же вызов послу он бросил по одной простой причине: Дейны — самые смертоносные воины во всём известном свете, и он обязан оправдать репутацию своей семьи. Десять тысяч лет Дейны из Звездопада с «Рассветом» в руках были непобедимы. И сегодня он вновь докажет это, одолев того, кто играючи посрамил Королевскую Гвардию.

Молитва, что до этого всегда приносила в его разум душевное равновесие, сейчас не дала облегчения. Но боги не ждут. Он сам вызвал посла на поединок и не позволит обесчестить свой род сомнениями.

Когда Эртур вышел на песок арены, его встретил оглушающий рёв толпы, жаждавшей увидеть поединок столетия. На трибуне восседал король, милостиво согласившийся внять его эгоистичной просьбе, а незримые боги приготовились рассудить, достойны ли Дейны и дальше зваться лучшими воинами королевства.

Вот на ристалище вышел и его соперник. Эртур специально выбрал не турнирные, а боевые доспехи — они обеспечивали гораздо большую подвижность в реальном бою. Но посол... Посол ограничился простым бацинетом и кольчугой. Казалось, он просто снял этот доспех с какого-то бедняги-стражника.

— Эртур, крутые доспехи! — весело крикнул Иувар, приблизившись.

— А... что означает «крутые»? — слегка опешил рыцарь, сбитый с настроя.

— Имею в виду — отличные.

— А... да. Спасибо. У вас... тоже.

— Да не, я ж вообще не планировал биться, пришлось наспех наведаться в оружейную за тем, что хотя бы по размеру подойдёт. Так что прошу у тебя прощения, что не подготовился к нашему поединку соответствующе.

— Ничего страшного, господин посол.

— Я тебя больно покусаю, если ещё раз назовёшь меня «господином», — совершенно серьёзно пообещал чужак.

— Не надо! — искренне попросил Меч Зари.

Король взмахнул руками, призывая толпу немного успокоиться. Эртур искренне удивился тому, как кто-то, не будучи воином, мог обладать такой силой, чтобы одним лишь жестом утихомирить многотысячную толпу.

— Сегодня мы станем свидетелями того, как свершится суд Богов! — взял слово его величество. — Дейны, самые смертоносные воины Вестероса за всю его историю, бросят вызов тому, кто с самого рождения борется за выживание. Сегодня мы узнаем, что сильнее — «Рассвет» или Сталь! Рыцари, вы готовы?!

Эртур церемониально опустил меч, знаменуя полную готовность. Посол в точности повторил его движение.

— Суд Богов... НАЧИНАЕТСЯ!

Эртур стоял, готовый к поединку с первой же секунды. Он знал, что этот бой не будет для него лёгкой прогулкой, но даже представить не мог, насколько всё окажется тяжело. Между ними оставалось приличное расстояние, которое невозможно было преодолеть одним рывком, однако посол покрыл эту дистанцию с такой скоростью, что Эртур едва успел среагировать.

Чужак орудовал своим валирийским клинком на таком пределе возможностей, что Дейн невольно задался вопросом: как скоро тот выдохнется? При столь быстром темпе ударов человек должен уставать мгновенно. Отец всегда наставлял Эртура, что выносливость в бою гораздо важнее скорости. Правда, отец никогда в жизни не предполагал, что на свете может существовать такой воин, как Марк Иувар.

Посол бил с такой чудовищной силой, что у Эртура трещали кости, а запястье ныло от глухой боли. Но, скрепив зубы, Меч Зари терпел и выискивал возможность для контратаки. В конце концов, у него всё ещё оставалось главное преимущество: посол явно не привык орудовать классическим двуручным мечом. Да, он был отличным мечником, даже великолепным, а его инстинкты казались отточенными до блеска, но в чистом фехтовании Эртур всё-таки был лучше.

Вскоре Дейн полностью приспособился к бешеной скорости соперника и начал уверенно отвечать на каждый выпад. Однако он оказался слишком самоуверен.

Когда Эртур замахнулся для вертикального удара, посол совершил немыслимое: перехватил опускающийся «Рассвет»... собственной ногой, зажав клинок подошвой тяжелого сапога, и одновременно с этим с размаху ударил Эртура щитом прямо в лицо так, что у рыцаря с грохотом отлетело забрало.

«Вот и всё, — пронеслось в голове у Дейна, когда перед глазами поплыли круги. — Славная история дома Дейнов как лучших воинов королевства сейчас закончится. Сейчас последует финальный удар, и всё кончено...»

Но противник почему-то помедлил. Он выждал ровно столько, сколько требовалось, чтобы Эртур сумел твердо встать на ноги, а затем снова сошёлся с ним вплотную, заблокировав мечи в клинче.

— Эртур, мы оба должны проиграть, — донёсся до него приглушённый шёпот.

Толпа вокруг неистовствовала, в ушах нестерпимо звенело, и Эртур решил, что ему просто почудилось от лёгкого сотрясения и жары. Оттолкнув посла сильным пинком, он снова ринулся в яростный обмен выпадами и блоками.

— Ты что, с первого раза меня не услышал?! — прошипел чужак, когда клинки снова скрестились.

Эртур решил, что его слишком сильно приложило по голове, да и полуденная жара уже давала о себе знать. Очередной обмен ударами, уворот, выпад... И тут посол выкинул новый финт. Снова пойдя на сближение в клинч, он резко ударил Эртура бронированным кулаком в район застёжки шлема и подножкой повалил на землю. Поднявшись, Дейн понял, что остался без защиты головы. Посол, мгновение подумав, картинным жестом сорвал и отшвырнул собственный бацинет в пыль.

— Ну хоть сейчас не тупи и выслушай то, что я пытаюсь тебе сказать! — выдохнул Марк.

Нет, Эртуру точно не показалось.

— Я считал вас человеком чести! — тяжело дыша, ответил рыцарь, поднимая меч. — Странной, извращённой, но всё же чести! А вы пытаетесь поколебать мою уверенность своими грязными речами прямо во время суда?!

— Нет, я пытаюсь заработать! — огрызнулся посол.

От этих слов благородная ярость Эртура мгновенно нашла выход. И он ещё смел искренне восхищаться этим проходимцем?! Да как тот вообще посмел предлагать Мечу Зари продать свою рыцарскую честь за жалкую горсть монет?!

Дейн бросился на посла с доселе незнакомой ему самому яростью, обрушивая на него весь гнев своего горького разочарования.

— И сколько же стоит честь Братства?! — выкрикнул Эртур, нанося серию сокрушительных ударов. — Сколько стоит посрамить себя в глазах богов и людей?!

— Двадцать две тысячи четыреста золотых драконов! — без запинки ответил посол, параллельно блокируя и гася все его яростные выпады.

Эртур замер с занесённым мечом, а его разум на долю секунды просто отказался обрабатывать информацию.

— СКОЛЬКО?! — ошарашенно переспросил рыцарь.

— Да не пали ты контору, кретин! — рыкнул Марк, с силой пиная Эртура в грудь и отталкивая от себя.

Дальше посол делал вид, что тяжело переводит дыхание, а Эртур вдруг понял одну вещь, которую до этого не осознавал. С самого начала чужак с ним просто игрался. Скорость, техника, сила удара — посол превосходил его абсолютно во всём, даже его меч был валирийским, под стать «Рассвету». Эртур проиграл ещё до того, как бросил этот вызов.

Но посол предложил ему сделку. Прямо во время схватки. Это было настолько в его духе, что, признаться честно, Эртуру стали очень интересны детали.

Встав и отряхнувшись, рыцарь снова кинулся на посла, но теперь его движения стали куда более экономными. И вот оба воина начали обсуждение деловой сделки прямо во время поединка.

— Я хочу знать детали! — потребовал Эртур, делая резкий горизонтальный выпад.

— Давай после! — посол едва успел убрать голову от летящего лезвия.

— Сейчас, или я просто признаю поражение!

— Да чёрт, ладно! — Иувар снова перешёл в клинч. — Я не могу проиграть, потому что представляю Братство, и не могу выиграть, потому что король сам ожидает от меня проигрыша. Но я могу заработать, не дав выиграть тебе! — быстро протараторил посол, так что Эртур едва уловил суть, прежде чем они разошлись в стороны.

Вернувшись к обмену звонкими ударами и глухими блоками, стороны параллельно продолжили обсуждать детали сделки.

— То есть вы поставили и на свой, и на мой проигрыш, и хотите сорвать с этого куш?

— Не совсем так, но в целом — да.

— Хочу половину!

— Губу закатай, мне самому едва половина остаётся!

— Тогда десять тысяч!

— Три!

— Восемь!

— Пять!

— Пять и настоящий поединок в будущем!

— Продано.

Отойдя друг от друга и отбросив в сторону изрубленные щиты, оба бойца покрепче перехватили рукояти своих мечей. Эртур обеими руками сжал «Рассвет», а посол удобнее перехватил «Длинный Коготь».

— Сир Дейн, вы воин, достойный тех легенд, что рассказывают о вас менестрели. Но пора это прекратить. Я буду бить в сердце! — громко, играю на публику, произнёс Марк.

— Согласен с вами, сир. А я буду бить в шею! — так же отозвался Эртур.

Пока притихшая толпа замерла, затаив дыхание, оба воина сурово смотрели друг на друга, незаметными жестами и мимикой лихорадочно согласовывая план обоюдного нокаута. По окончании этой сюрреалистичной пантомимы план был утверждён: оба делают вид, что промахиваются, и на развороте бьют друг друга плашмя по голове. А так как оба предусмотрительно остались без шлемов, задумка имела все шансы на успех.

Отдышавшись и смахнув пот со лба, воины встали в стойки и направили друг на друга клинки.

Сорвавшись с места, они одновременно рванули навстречу. Эртур ушёл в перекат, уклоняясь от удара, а посол тоже намеренно пустил лезвие мимо цели. Синхронный разворот — и оба меча плашмя впечатались в непокрытые головы оппонентов, мгновенно отправляя обоих великих бойцов в сладкие объятия сна. Две фигуры одновременно рухнули на песок арены.

А зрители на трибунах в едином порыве сорвали голоса, искренне веря, что только что стали свидетелями самого бескомпромиссного поединка столетия.

Пир в честь окончания турнира.

Эйрис — редкостная сволочь, что делает его правильным выбором в качестве будущего реформатора королевства. Но всё равно он сволочь. Знал ведь, что я выиграю, и всё равно отправил месить песок арены и выступать на потеху публики.

И всё же, несмотря на солидную гематому от удара мечом плашмя по башке, я был доволен. Да и как тут быть недовольным, если карман оттягивают четырнадцать тысяч золотых драконов! Пять из них — доля Эртура, а остальное — моё, честно отжатое у умников, что местные порты крышуют и ставки принимают.

Когда я пришёл забирать свой изначальный выигрыш от поединка Эртура и Барристана, то по-быстрому накалякал план, как заработать ещё немного. А уж когда узнал коэффициенты на ничью, сразу стало понятно — надо делиться с подставными парнями, которые сделают ставки в других конторах, чтобы не обрушить линию. Коэффициент на ничью был один к тридцати двум! Забавный факт: ничьи в финалах турниров никогда не происходили. Но раз уж сам король соизволил организовать такой внезапный финал, умники в порту оказались смекалистыми и быстро сообразили, что грех упускать подобную возможность.

Сложнее всего оказалось забрать свои честно заработанные деньги обратно у букмекеров. Но пятнадцать избитых мордоворотов спустя моя личная доля увеличилась с тринадцати до четырнадцати тысяч. Спасибо вам, избитые мордовороты! Нужно будет снова переговорить с лордом Квеллоном, чтобы организовал безопасную перевозку денег.

— Сильно болит? — заботливо поинтересовалась Мейдж.

— Мейдж, меня по башке железкой ударили, естественно больно! Ай, блин, не тычь туда!

— Не ной, у тебя голова железная, ты сам мне говорил.

— Точнее, покрыта неокерамическим полимером. И всё равно, Мейж, когда тебя по башке бьют плашмя двуручником, это всегда больно.

— Страдалец ты мой похотливый, ты лучше скажи: как перед королём будешь оправдываться?

— Да никак.

— Слушай, может быть, я и не самый умелый боец, но даже мне была видна наигранность вашего финала. А король так-то рыцарь. Думаешь, не заметит?

— Ты увидела наигранность только потому, что меня тебе сдала Кинвара. А все остальные увидели величайший поединок века. Да и королю нечего бугуртить: всё его королевство сегодня увидело, что теперь у него в услужении состоит воин, способный на равных противостоять мне. Все в выигрыше: я заработал, Эртур заработал как денежно, так и репутационно, а король получил статусного ручного бойца. Одни плюсы.

— Вот уж не знаю, как комментировать ситуацию, где абсолютно все остались в огромном плюсе от того, что позорно проиграли, — хмыкнула коварная северная соблазнительница.

На что я её покрепче обнял и чмокнул, а она взяла и сказала не портить ей платье. Обожаю её.

Но во всех этих плюсах я не подумал о главном минусе: распалённых бесплатным алкоголем идиотах, что порывались сердечно меня поздравить и сказать, что, несмотря на проигрыш, я всё ещё как воин «ого-го-го». И что они сами были в молодости воинами ещё теми, правда, годы уже не те, да и форма подкачала. В тридцать-то лет. Вот и приходится теперь сидеть с Мейж в садике у Ланнистеров и наслаждаться шумом прибоя и покачивающимися с ними в такт ветками, вместе с украденным из зала бочонком вина. О чём ещё в такой момент можно желать?

Но судьба — та ещё тварь, что любит обламывать всех. Очевидно, особенно меня.

Над нами возникла ослепительно красивая женщина с огненно-рыжими волосами в притягательном платье, которая по совместительству работает у меня манекенщицей. Кинвара смотрела на меня с долей лёгкого осуждения, а я судорожно вспоминал, что же сделал не так.

— Мистер Иувар, сомневаться в словах и видениях Владыки — грех. Тем не менее я несколько раз спрашивала Владыку о том, что, возможно, вы не тот, кто спасёт нас всех. И он уверял, именно что уверял меня, что вы спасёте людской род от Великого Иного... Хотя, смотря на вас, я всё ещё искренне сомневаюсь.

— Ты зарплатой довольна?

— Более чем, мистер Иувар.

— Тогда остальное приложится. Но ты ведь не просто так пришла к нам и нарушила наше уединение?

— Да. Цитирую лорда Тайвина: «Сир Иувар, если вам дороги ваши яйца, то я немедленно жду вас в пиршественном зале».

— Марк, твои яйца мне ещё нужны, поэтому пошли, — вздохнула Мейдж.

— Блин, Мейдж, а я только хотел ими воспользоваться!

Прибыв обратно на пир, я первым делом пошёл искать лорда Тайвина. Его все боятся, поэтому вокруг него образуется естественная зона отчуждения от придурков. Найти его было несложно: Десница вёл напряжённые переговоры с лордом Квеллоном Грейджоем.

— И какова урожайность? — донёсся до меня голос Ланнистера.

— Мы не славимся как землепашцы, лорд Тайвин, но, я вам скажу, даже такие неумелые фермеры, как мы, сумели вырастить четыре урожая перед зимой. А сколько смогут вырастить ваши крестьяне, которые поколениями возделывают землю и знают в этом толк?

— Не примут, лорд Квеллон. Вы островитянин, поэтому вам и позволительно не знать, но наши крестьяне крайне суеверны и не склонны к рискам. Да и ваш товар... он весьма специфический. Не упомяни вы нашего общего знакомого, я бы решил, что вы хотите меня оскорбить, предлагая покупать у вас... это.

— Господин посол предупреждал меня о подобной реакции...

— Лорд Тайвин, лорд Квеллон, приятно вас обоих увидеть на пиру вместе! Что ещё раз доказывает: сегодня нет места глупым предрассудкам, — грубо вклинился я в разговор, пока Мейж и Кинвара неподалёку увлечённо вели светскую беседу с леди Джоанной и Королевой о лифчиках.

— Я посылал за вами. Почему вы соизволили прийти только сейчас?! — раздражённо процедил Тайвин.

— Потому что, лорд Тайвин, вы грозились оторвать мне яйца и лишить леди Мейдж средств для её любимого времяпрепровождения, — честно ответил я.

Мой ответ вызвал у Десницы такую острую головную боль, что он молча перехватил кубок сначала у меня (глотнув, он скривился — там оказался яблочный сок), а затем у лорда Квеллона. Судя по слегка расслабившемуся лицу Тайвина, там был виски.

— Прошу прощения за кубок, лорд Квеллон.

— Ничего страшного. Я понимаю, что цена общения с послом — это головная боль, — философски заметил островитянин.

— Мой вам совет, лорд Тайвин: покупайте, — добавил я.

— Вы хоть знаете, что лорд Квеллон предлагает мне купить?

— Птичье гуано.

— Что такое «гуано»?

— По-простому — птичье дерь...

— Я понял вас, — резко перебил Десница, поморщившись.

Дальше пошло серьёзное обсуждение пользы птичьего гуано в качестве естественного нитратного удобрения и его стратегической роли как фактора улучшения отношений с Дорном. Схема была изящна в своей простоте: Простор и Штормовые Земли не продают зерно дорнийцам, из-за чего тем приходится покупать его с огромной наценкой в самой Королевской Гавани через перекупщиков или в Эссосе.

Поэтому будет создана новая логистическая цепочка: дерьмо — на Запад, дешёвую пшеницу — в Дорн. Островитяне получат деньги и повышение репутации, Запад — новые сельскохозяйственные технологии и продовольственный бум, а Дорн — жизненно важное зерно без наценок.

Правда, был один нюанс. Никто из них категорически не хотел, чтобы другие узнали, ЧТО ИМЕННО они закупают и на чём выращивают свой урожай. Репутационные потери для гордого льва и сурового кракена могли оказаться поистине колоссальными.

— Ну и как вам план?

— Дерьмовый.

— Учитывая изначальный товар, это звучит даже как комплимент, лорд Тайвин.

— А что бы вы нам посоветовали, сир Иувар, на те деньги, что мы, возможно, выручим с продажи... дерьма?

— Руду не продавать — разоритесь быстрее. А вот готовые изделия: плуги, косы, серпы, дверные петли, гвозди — это да. Маржинальность у готового товара всегда выше, чем у сырья.

— И кто их у нас купит?

— Да вот он, ваш покупатель, прямо рядом с нами стоит и мечтает о моей мучительной смерти. Если не сам воспользуется, так остальным перепродаст.

— Чтобы Ланнистеры связались с торговлей?

— Учитывая ваш изначальный товар, тут самое время вспомнить поговорку «Деньги не пахнут». Но это всё лирика. Вы зачем напрягли моего сотрудника и грозились оторвать мне яйца?

Лорд Тайвин хотел было выпить, но обнаружил, что отнятый кубок уже пуст, поэтому с тяжёлым вздохом продолжил беседу: — Король будет держать речь, и вы в ней присутствуете. Я буду стоять рядом с вами, чтобы вы не сбежали и снова не зажали леди Мейдж в каком-нибудь углу, как вы обычно изволите поступать.

Король всё-таки решил явить свой монарший зад на нашем скромном празднике жизни. В торжественной манере и соответствующих регалиях Эйрис II Таргариен в сопровождении шести своих гвардейцев вышел в центр пиршественного зала. Все с замиранием сердца ожидали слова монарха, а я в это время технично отобрал у лорда Тайвина свой яблочный сок.

— Лорды и леди Вестероса! Спустя десять лет после того, как Завоеватель и Объединитель взошёл на престол, его жена Висенья создала орден, чьей единственной задачей стала защита моей семьи. И вот уже почти триста лет этот орден верно исполняет свою клятву, данную Объединителю. Триста лет он был образцом чести, доблести, мужества и долга! Королевская Гвардия знала многих великих воинов, но сегодня она примет в свои ряды, возможно, самого великого. Того, кто сумел если не выиграть, то доказать, что он равен по силам воину, самолично разбившему целую армию! Дейны всегда были великими бойцами, но, возможно, нынешний Дейн — самый великий из них. Лорд-командующий, примите в свои ряды нового брата!

Эртур вышел вперёд в ослепительно белом плаще и парадных доспехах, чтобы преклонить колено перед сиром Герольдом. Дальше пошла типичная клятва о защите тел царственных особ. Все мужики в зале тихо завидовали, а женщины мечтали о его взгляде (хотя сам Эртур в этот момент про себя думал только об одном: «ПЯТЬ ТЫСЯЧ! ДА!»). После произнесения всех клятв Гвардия поприветствовала нового брата.

Дальше начался скучнейший пир, где все так и норовили подойти и достать меня расспросами. К счастью, аура ужаса, распространяемая Десницей, отводила большинство идиотов. Кроме одного.

— Сир Иувар?

— РОННЕЛ! Как жизнь?

— Я жив только благодаря вам и мейстеру Колемону.

— Да пустяки!

— Представите нас? — ледяным тоном поинтересовался лорд Тайвин.

— Конечно, лорд Тайвин. Это Роннел Аррен, брат милорда Джона Аррена. Я познакомился с ним, когда он лежал абсолютно неподвижно, а я медленно погружался в него всё глубже и глубже...

— Продолжайте, — с придыханием попросила леди Оленна Тирелл, которая незаметно для всех присоединилась к нашей компании.

Естественно, мы сначала перевели ошарашенные взгляды на неё, а затем дружно уставились на меня.

— О чём это он говорит, лорд Роннел?! — нахмурился Десница.

— О нормальных отношениях, которые возникают, когда... — начал было я, но Десница меня не дослушал и бесцеремонно перебил:

— Я с первой встречи с вами знал, что вы ненормальный, но то, что вы занимаетесь такими... отвратительными и постыдными вещами, я даже не подозревал! Леди Мейдж вообще в курсе?!

— О том, что я провёл сложнейшую операцию вылечил его? Да, в курсе. И если бы вы меня не перебили, то узнали бы, что я хотел сказать об отношениях «врач и пациент». А вы о чём подумали, лорд Тайвин? — после этих слов Десница поперхнулся воздухом и замолчал. — Вы учтите, я вас, конечно, не осуждаю, но Семеро всё видят и судят нас даже за наши мысли.

— Лорд Роннел, я попрошу вас и леди Оленну проследить за сиром Иуваром, пока я не найду лекарство от головной боли. Сир Иувар... СТОЙТЕ НА МЕСТЕ И НИКУДА НЕ УХОДИТЕ! — рявкнул лорд Тайвин и с этими словами поспешно нас покинул.

— Я теперь понимаю своего брата, который мечтает убить вас собственными руками, — вздохнул Аррен.

— Да ничего страшного, Роннел! Вон, видишь дорнийцев? Они мечтают меня убить. И посмотри на лорда-командующего — он тоже мечтает меня убить. Я абсолютно уверен, что в этом зале присутствуют люди, которые не прочь меня прикончить наряду с лордом Десницей. Решая, кому же достанется почетная честь убить меня, все эти люди просто перессорятся между собой. Так что я в абсолютной безопасности!

— Железная логика, — хмыкнула леди Оленна.

— Кстати, как поживает сир Вардис Иген?

Долина. Орлиное Гнездо.

— БЕГИ, РОБЕРТ! Я ЕГО ЗАДЕРЖУ!

— Я не забуду твоей жертвы, Нед!

— Что?! Нет! Мы же договорились, что ты вернёшься за мной!

— Милорды, вы снова играете в побег? Как мило. Значит, силы на ещё один круг у вас имеются, — ласково молвил персональный мучитель воспитанников лорда Аррена, отчего юноши испытали настоящий, неподдельный ужас.

Сир Вардис Иген, как всегда, подошёл совершенно незаметно, словно призрак, и вырос прямо позади них. Для юных лордов это означало только одно: сейчас начнется жесткая «стимуляция стимулом».

Снова пир.

— Молодец, Вардис, прямо как я учил: «Бей сильнее, чтобы взлетели повыше», — вслух озвучил я свои воспоминания, довольно улыбаясь.

— А на моём сыне этот метод сработает? — живо поинтересовалась леди Оленна.

— А сколько сейчас Мейсу?

— Восемнадцать.

— Ещё как, леди Оленна. Ещё как.

В этот момент к нам приблизился главный виновник сегодняшнего торжества. И, что и говорить, белые парадные доспехи и плащ шли ему невероятно.

— Сир Иувар, леди Оленна... И, я подозреваю, вы — брат лорда Джона Аррена, Роннел, верно? — вежливо поприветствовал нас рыцарь.

— Это невероятная честь познакомиться с вами, сир Дейн.

— Не смей хвалить его, Роннел! — возмутился я. — Перед тобой стоит главный бесстыдник Семи Королевств.

— Что я в очередной раз сделал, сир Иувар?! — опешил Эртур.

— А тебе ещё объяснять нужно? Леди Оленна, скажите, этот молодой рыцарь красив?

— Я бы отравила своего мужа, взяла бы его к себе в любовники и нарожала от него кучу бастардов, — невозмутимо выдала Королева Шипов, заставив новоиспечённого королевского гвардейца густо покраснеть до кончиков ушей.

— Вот-вот! — торжествующе поднял палец я. — А ты подумал обо всех тех несчастных женщинах, что лелеяли мечту стать твоей женой? Ты, мой юный друг, ответственен за грядущую волну самоубийств среди благородных дам!

— Сир Эртур, леди Оленна, было очень приятно с вами пообщаться. Я пришёл выразить благодарность господину послу за спасение своей жизни, но теперь вынужден трусливо сбежать, чтобы сохранить свой рассудок, — Роннел Аррен нервно поклонился и сделал шаг назад. — Сир Иувар... вы своей смертью точно не умрёте.