Бринден Талли по прозвищу Чёрная Рыба готовился к этому турниру полгода подряд. Он отказал себе во всём, в том числе в алкоголе и женщинах, чтобы суметь купить хороший меч и починить доспех. Хотя брат спокойно дал бы ему денег, Бринден скорее умер бы, чем принял от него помощь. Да, сейчас он служил у Хостера рыцарем Врат и получал законную плату, но в последнее время контрабандистов стало меньше, ворьё извелось, а разбойный люд предпочитал обходить окрестности Риверрана десятой дорогой — стража начала нести службу куда ответственнее. Так что Бринден считал, что свои монеты он честно заработал, и теперь пора вновь показать всему королевству, за что его считали легендой в войне Девятигрошевых королей.

В поединках он участвовать не собирался — там слишком многое зависело от удачи, а вот в общей схватке у него было гораздо больше шансов. Единого правила проведения меле не существовало: кто-то спешивал всех бойцов, давая шанс проявить себя, а кто-то следовал традиции и устраивал бой на конях. Вот и сейчас лорд Ланнистер решил не отступать от старых обычаев.

Многие откровенно глупые и наивные воины полагают, будто в такой мешанине главное — личная боевая удаль. Такие умельцы первыми целуют землю. На самом деле в общей схватке важно правильно выбрать союзника, который не предаст в самом начале, но ещё важнее — опора воина. А это значит, нужен правильный конь, который не испугается лязга металла, вида яростных соперников и ударов по крупу (хоть подобное и порицается, но не запрещается).

Глупцы обращают внимание только на себя и свою защиту, но в снаряжении нельзя выделять лишь один элемент. Доспех, оружие, конь — всё должно работать в идеальном сочетании. Броня обязана быть достаточно прочной, чтобы выдержать удар, но достаточно лёгкой, чтобы скакун не выдохся раньше времени; большой щит в тесном конном строю — скорее обуза, чем преимущество, а меч должен быть не столько обрезным и острым, сколько крепким. Все элементы для предстоящего триумфа Бриндена были готовы, но больше всего он гордился именно конём.

Бринден взял его почти жеребёнком, и тот уже тогда выделялся среди остальных: крупнее, злее, норовистее, он вечно лез в драку с другими лошадьми. Объезжать его стало тем ещё испытанием, но за прошлую зиму рыцарь сумел обуздать этот буйный нрав. Теперь, с новым боевым конём по кличке Неприступный, Бринден значительно увеличил свои шансы на победу.

Он вышел из шатра и направился к конюшням. Бринден не ожидал увидеть там ничего особенного — ну что, в самом деле, можно встретить в конюшне, кроме навоза и конюхов? Но то, что предстало перед его глазами, заставило ветерана мысленно взмолиться.

Конюхи тщетно пытались успокоить мечущихся животных и загнать их обратно в развороченные стойла. Сами парни выглядели не лучшим образом. О том, что лошади могут больно укусить, Бринден знал не понаслышке, но обычно всё обходилось синяками. Сейчас же сквозь разорванные рукава курток у некоторых работников виднелись глубокие кровавые раны. Да и сами кони казались до смерти перепуганными. У всех была странная, подкашивающаяся походка, будто задние ноги их едва держали, и животные постоянно с ужасом озирались назад.

Однако цепкий взгляд ветерана так и не отыскал среди этого хаоса Неприступного. Зайдя внутрь конюшни, чьи массивные ворота были буквально выломаны, Бринден увидел своего слугу Уилла. Тот сидел прямо на грязном полу, обхватив руками колени, и отрешённо бубнил что-то себе под нос.

— Уилл, — позвал Бринден. Никакой реакции. — Уилл! — рыцарь с силой схватил слугу за плечи и тряхнул, вырывая из ступора.

— Сир… сир Бринден! Вы вернулись! — несчастный парень тут же повалился на колени и отчаянно обхватил сконфуженного рыцаря за ноги. — Молю Семерыми, защитите! Не дайте демону осквернить род людской!

— Уилл, приди в себя! Какой ещё демон?! — Бринден нахмурился, пытаясь отцепить от себя слугу. — О чём ты лепечешь? Кто и что осквернил? Отвечай толком!

— В… в… в предрассветные сумерки в конюшню ворвался не конь, а чудовище… Самый настоящий демон! Он выломал ворота и… и…

— Уилл, не томи! — прикрикнул Талли, теряя терпение. — Что этот дьявол сделал?!

— Обесчестил коней.

Бринден Талли ожидал, что животных украдут, ранят, отравят — да что угодно, но только не это.

— Уилл, ты хочешь сказать мне, что в конюшню ворвался скотоложец и… обесчестил коней?

— Демон! Это был демон, сир! — слуга снова начал биться в припадке в руках Бриндена.

— Уилл, успокойся! Я рядом, я разберусь. Но скажи мне: где Неприступный?

— Ваш конь… — приступ паники у парня резко сменился глубокой скорбью, и верный слуга разрыдался. — Ваш верный конь… он один выступил против чудовища. Он стоял до конца, пока все остальные в страхе и позоре разбегались! Он показал себя настоящим рыцарским скакуном, достойным своего хозяина! Но и он пал… — Уилл вытер грязным рукавом слёзы с лица. — А потом… потом этот демон пристроился сзади и…

— Уилл, — Бринден прервал его. Он уже понял, что треклятая тварь сотворила с его жеребцом, но пока не увидит это своими глазами, отказывался верить. — Где Неприступный?

Голос рыцаря сейчас источал ледяную сталь и непреклонную волю.

— Пойдёмте, сир. Возможно, увидев вас, Неприступный вернёт себе прежний настрой.

Бринден ожидал худшего. Он надеялся, что его конь просто сломал ногу или его искусали в драке — ведь слово «обесчестил» должно было быть просто преувеличением испуганного слуги? Но когда он увидел своего любимца, то понял: его гордого боевого жеребца цинично использовали вместо кобылы.

Такого безразличия в глазах, абсолютной апатии и покорного смирения Бринден не встречал ни у одного живого существа на свете. Исчез яростный взгляд, бросавший вызов всему миру; вместо него у Неприступного появился взор побитой собаки. Бринден заставил себя осмотреть верного спутника, и лучше бы он этого не делал. Там, под конским хвостом, всё было разворочено так, будто туда со всей дури ударили стенобитным тараном по мягкой глине.

Он отомстит. Обязательно отомстит той твари, что посмела осквернить честь и плоть вернейшего спутника рыцаря.

Кабинет лорда Ланнистера - или по пафосному солярий.

Интересно, как там Демон? Я ведь помню, как Джиор грозился пустить его на мясо, если я не заберу эту тварь с собой, вот и пришлось тащить. Но на судне он вёл себя крайне благопристойно, что даже удивительно. Наверное, потому, что к нему спускались Мэйдж и Кинвара и кормили яблочками. Похотливая скотина пребывала от такого отношения в полном экстазе.

Тигетт, кстати, сразу узнал этого любителя конских задниц. Его собственный конь тоже его узнал — бедолага аж пятиться начал. Тигетт тогда слёзно попросил меня лично довести питомца до частных конюшен Ланнистеров, где ему выделили отдельное пастбище, чтобы больше никто не пострадал. Ну и отлично, одной головной болью меньше.

Но от одной головной боли я плавно перешёл к другой. Сижу и молчу с хозяином кабинета, по ощущениям — уже полчаса. Я, в принципе, не против: я смотрю на него, он смотрит на меня, и мы оба гадаем, о чём думает другой. Я и сам любитель посидеть в тишине, но это уже явный перебор. Нужно как-то развеять эту атмосферу запредельной мрачности, что витает вокруг лорда Тайвина.

— Если я перестану носить тёмно-красный дублет и надену ярко-розовый, что подумает Джоанна? Она, естественно, развеселится... Но главное — чтобы этот наглый, самодовольный ублюдок Иувар об этом не узнал, — озвучил я вслух предполагаемые мысли Десницы.

— Что. Вы. Делаете? — лорд Тайвин наконец-то очнулся.

— Ну, вы явно пригласили меня для беседы, но грозно молчите и сверлите меня взглядом уже довольно долгое время. Я просто скрашиваю себе время, пока вы собираетесь с мыслями и мы не начнём разговор.

— Вы специально поставили себе цель вывести меня из себя?

— Вы просто очень долго молчали.

И снова сидим молчим. Но на этот раз лорд Тайвин решил изменить алгоритм действия. Он взял бутылку бурбона, хотел было налить себе в кубок, но передумал и приложился прямо к горлышку. Мощен лорд, по-другому и не скажешь.

— Я поясню, что я делал, сир Иувар, чтобы вы больше не строили предположений и не озвучивали свои догадки, — вытерев губы, ледяным тоном произнёс Ланнистер. — Я собирался с мыслями. Каждый раз, когда я вас вижу, я мечтаю выдавить вам глаза, снять с вас шкуру, вывалить в соли и заставить молиться о смерти за то, как вы меня унижаете. Вас спасают только три вещи. Первое: вы так общаетесь абсолютно со всеми. Второе: вы спасли мою жену и сына. И третье: вы полезны и не требуете особой платы, кроме моих нервов. Именно поэтому я сейчас разговариваю с вами, а не приказываю страже за дверью войти и зверски вас запытать. Но чтобы вести этот диалог, я должен мысленно доказывать самому себе, что ваша помощь моему дому перевешивает моё искреннее желание вашей мучительной смерти. И с каждым разом аргументов в пользу первого остаётся всё меньше. Так что я прошу: если мы ещё раз окажемся одни и я буду молчать, просто заткнитесь. Для вашего же блага.

— Всё настолько плохо?

— Всё гораздо хуже, чем вы можете себе представить.

«Ну ладно, у человека тонкая душевная организация, посидим-помолчим», — подумал я про себя. Однако на этот раз тишина длилась недолго, и разговор наконец-то вошёл в конструктивное русло.

— О чём вы разговаривали с Его Величеством? — спросил Тайвин.

— Если тезисно, то Его Величество просил меня создать арбалет, который стреляет быстрее лука. Я отказался. И теперь за «нанесённые обиды» я должен короне валирийский меч, полтора миллиона золотых драконов единовременно и ещё по тысяче драконов в месяц за само моё пребывание в его владениях. За это он обещает мне неприкосновенность от своих подданных.

Глаза Ланнистера опасно сузились.

— Я хочу знать детали.

— А волшебное слово?

— НЕМЕДЛЕННО! — проорал Тайвин так, что, казалось, зазвенели кубки на столе.

— Почему все, включая вас, так любят кричать на людей, когда те находятся на расстоянии вытянутой руки? — от моего комментария на лбу Тайвина вздулась синеватая вена. Похоже, немного переборщил. — Ладно, извините, не удержался, речь шла о создании армии.

— Король хочет создать армию?

— Король хочет по-настоящему объединить своё королевство, в чём я ему и помогу. А легче всего объединять через выгоду и страх. Я предложил ему построить дороги для облегчения торговли между регионами. Чтобы купцов никто не грабил поборами, им будут выдаваться патенты, подтверждающие, что они находятся под защитой короны. А чтобы защищать интересы купечества, нужна постоянная, регулярная армия. Вот туда и пойдут все эти колоссальные деньги.

Тайвин тут же просчитал, что означает сильная королевская власть: резкое ослабление вассальной зависимости. Если у короля появится собственная постоянная армия, он больше не будет нуждаться в союзниках из Великих Домов, а следовательно, перестанет идти на уступки. И весь этот абсолютистский кошмар собирается предоставить Его Величеству этот алоглазый засранец, сидящий напротив.

— Зачем вам усиление короля? — ледяным тоном спросил Десница. — Если вы думаете, что он вспомнит ваши заслуги и вознаградит соответственно вкладу, то вы глубоко заблуждаетесь. Я вложил в корону сотни тысяч золотом, но не увидел обратно ни единого медяка.

— Ответ очень прост, лорд Тайвин: я хочу помочь всем людям, — мягко ответил я.

Этот альтруистичный бред явно ввёл моего грозного собеседника в ступор.

— И как же усиление короля может помочь всем?

— Ваше государство сложно назвать государством в полной мере, — пояснил я, откинувшись на спинку кресла. — Вы говорите на одном языке, верите в одних богов, мыслите почти одинаково, но при этом не считаете друг друга даже соседями. Честно признайтесь, лорд Тайвин, для вас жители Простора — это партнёры, с которыми можно договориться, или конкуренты, которых нужно при первой же возможности раздавить?

Тайвин промолчал, но взгляд его стал ещё тяжелее.

— И вы думаете, что Эйерис — именно тот человек, который подойдёт для великого объединения? Вы вообще знаете, каким он был до встречи с вами?

— Честно? Плевать, — отмахнулся я. — Потому что сейчас я вижу довольно прозорливого и не лишённого ума правителя, который пытается возвысить свой род и оставить в истории след поглубже, чем просто сухой текст в хрониках. Он мечтает о славе своего предка-Объединителя. И я считаю, что подобное тщеславие — как раз то, что нужно для достижения глобальных целей.

— И как этот ваш «сильный правитель» поможет людям?

— Он даст единое направление развития. Каждый считает что знает лучшее направление для развития, но на самом деле просто расщепляете ресурсы и внимание. А в итоге все приходится начинать с начала.

— Цена этого вашего «развития» — Дома, — процедил Тайвин, и в его голосе прорезалась глухая ярость. — Дома, что существовали тысячелетиями. Их история, их древние обычаи... В вашем видении мира всё это просто канет в небытие.

— Насмотрелся я на придурков, которые исходят жёлчью и срутся друг с другом за паршивый клочок земли или кучку камней с богатой историей кровопролития, — хмыкнул я. — Но вы сейчас, очевидно, имеете в виду себя и свой дом.

— Вы даже представить себе не можете, что мне пришлось вынести, когда хранителем Запада был мой отец! — Тайвин резко подался вперёд, его пальцы до белизны сжали край стола. — Вы знаете, каким унижением было смотреть, как этот никчёмный, трусливый хорёк с вожделением смотрел на мою сестру? Как люди открыто смеялись надо мной и моим родом, пока отец раздавал золото направо и налево, лишь бы его не переставали любить?!

— Дела дней минувших, лорд Тайвин. Сейчас мало кто осмелится издеваться над вами прилюдно.

— Кроме вас.

— Ну что вы, я над вами не издеваюсь. Я лишь напоминаю, что помимо долга существуют и другие вещи. Вы ведь буквально одержимы своим наследием, верно? Хотите, чтобы ваш дом простоял вечно. И это осуществимо в новом государстве.

— Главное — чтобы мой дом и через тысячу лет внушал уважение и трепет, — отчеканил Ланнистер.

— Вот тут не позволю себе с вами согласиться. Слышал я как-то от одного лорда, явно пребывавшего в глубоком алкогольном делирии, фразу о том, что в Игре Престолов главное — выйти победителем. Чушь собачья. Вчерашний победитель — это сегодняшний проигравший, и наоборот. Правила меняются постоянно. Извечно лишь одно — сами игроки. И на этой доске главное не выиграть раз и навсегда. Главное — оставаться в игре.

Не знаю, какую именно струну его души я задел, но Тайвин всерьёз призадумался. Я прямо-таки физически почувствовал, как заскрипели и завертелись шестерёнки в голове у этого человека.

— Зачем вы мне это рассказали? — тихо спросил он, наконец нарушив тишину.

— Потому что я считаю вас и вашу семью друзьями, — просто ответил я. — У меня их немного, и каждому другу я готов помочь. Причём совершенно бескорыстно.

— Ограждаете меня от неверных решений?

— И даю прямую наводку. Сами посудите: как вообще можно скрыть поступление в казну единоразовой выплаты в полтора миллиона золотых? Никак, это практически невозможно. Но можно сделать предварительные шаги, чтобы пустить слухи в нужное русло и стать первыми в этом направлении. На что король потратит эти деньги? На постройку дорог и найм инструкторов. Но ведь дорога — это не просто «построить», её нужно ещё и обслуживать. И к кому обратится человек, который понятия не имеет, как это организуется? Разумеется, к тому, кто это уже сделал. Эйерис ведь лично проезжал по дорогам, возведённым мастерами Запада. Вам даже не придётся навязываться — просто тонко намекните, что сделаете всё по старой друбе и со скидкой. А дальше в дело вступит классика: перерасчёт итоговой сметы, неправильная оценка из-за плохого качества материалов, сложный ландшафт... Поверьте, лорд Тайвин, на этой «стройке века» вы за год заработаете больше, чем приносят все ваши золотые шахты, вместе взятые.

— А армия? — в голосе Десницы проскользнул неподдельный интерес.

— О, армия — это великолепный паразит, который беспрерывно жрёт ресурсы с поистине королевским аппетитом, — усмехнулся я. — Солдатам нужно где-то жить, во что-то одеваться, чем-то защищаться и чем-то мочить врагов. А то, что за пару крепких сапог на марше пехтура готова родную мать продать, упоминать излишне. К тому же их всех нужно обучать. И Его Величество, желая сэкономить и оставить деньги внутри государства, рано или поздно придёт к вам — как к единственному обладателю регулярной армии в Вестеросе — с вопросом: «Тайвин, а как ты обучил свою?» И вот тут вы предложите ему инструкторов и распахнёте двери своих мануфактур, где у вас уже всё готово, отлажено и выходит куда проще и дешевле, чем в Королевской Гавани.

— Вы не упомянули, что солдаты и строители ещё и едят, — веско заметил Тайвин, прищурившись.

— А у вас есть столько лишней еды?

— Для таких вещей — найдётся.

— Но вообще, я ещё считаю своими друзьями и лорда Лютора, и леди Оленну, — я хмыкнул, охлаждая его пыл. — Так что жадность — это, конечно, хорошо, но в меру, лорд Тайвин. Делитесь.

— А вы? Что в таком случае получаете вы?

— Я? Ничего, — беззаботно отмахнулся я. — А вот Мормонты, у которых уже есть работающее лекарственное производство, получат многое. Я же получу довольных Мормонтов. А довольные Мормонты — это довольная леди Мэйдж.

Ланнистер скептически покачал головой, возвращаясь к суровой реальности.

— Но всё это станет возможным только в том случае, если вы волшебным — или, в вашем случае, божественным — способом где-то раздобудете те самые полтора миллиона золотых драконов.

— Кстати, насчёт этого, — я заговорщически улыбнулся. — Моим личным извинением перед вами станет эксклюзивная возможность купить по себестоимости меч из валирийской стали. Так что готовьте деньги, лорд Тайвин.

Взгляд Десницы мгновенно вспыхнул. О да, я попал в самую уязвимую точку его семейной гордости.

— Вы решили продать Длинный Коготь? — быстро спросил он.

— Нет, что вы. Я добуду новый режик прямо в Валирии.

— И каким, позвольте узнать, местом это извинение? — сухо поинтересовался Тайвин, хотя его пальцы едва заметно дрогнули.

— А тем, что только мои друзья получат клинок без накрутки. Все остальные будут покупать его у меня с такой дикой наценкой, что им придётся закладывать собственные замки.

На этом мы закончили наш разговор, и я наконец-то освободился от второго сложного диалога за этот вечер. Похоже, я только что создал первую в истории Вестероса реальную возможность для вертикальной мобильности. Простые парни наконец-то смогут получить свой шанс в жизни. А какой лучший в мире социальный лифт? Правильно, армия. Отслужил честно — и заработал себе имя, статус и монету. Ну и второй отличный социальный лифт — это торговля. Деньгам ведь абсолютно плевать, кто ими владеет.

Что ж, теперь можно со спокойной совестью и Мэйдж поискать.

Я рассчитывал быстро перехватить свою умничку-разумничку, а нашёл целое статусное созвездие: королева Раэлла, леди Джоанна, Мэйдж и Кинвара стояли вместе, а вокруг них шумно крутились маленькие кошмарики. Дамы выглядели просто изумительно и сногсшибательно, особенно королева. За четыре года эта женщина ни капли не растеряла своей царственной грации и красоты, хотя её лицо всё так же хранило печать привычной меланхолии. Впрочем, я заметил, что, когда она глядела на играющих детей, на её красивом лице появлялась едва заметная, но искренняя и тёплая улыбка.

— Ваше Величество, — я галантно поклонился, подойдя ближе. — Позволю себе произнести банальность и признать, что вы — одна из самых красивых дам на этом пиру.

Королева снисходительно улыбнулась, приподняв идеальную бровь:

— Только одна из, сир Иувар? Не самая?

— Тут стоит учитывать весомый фактор, — я сокрушённо вздохнул, покосившись в сторону. — Рядом с вами стоит моя невеста, а она у меня дама крайне злопамятная. И не смотрите на её доброжелательный вид, безупречные манеры и милую улыбку. Я прожил с ней достаточно, чтобы знать: внутри этой женщины скрывается настоящий ураган, который только и ждёт момента, чтобы обрушить свой гнев на любого, кто посмеет её выбесить.

Раэлла с искренним интересом повернулась к притихшей северянке:

— Вы действительно настолько жестоки, леди Мэйдж?

— С ним по-другому просто нельзя, Ваше Величество, — невозмутимо и с тяжёлым вздохом ответила Мэйдж, даже не повернув головы в мою сторону. — К глубокому сожалению, господин посол иногда нормальных слов не понимает. Но вы не волнуйтесь, я бью его исключительно по голове. Он ею всё равно особо не пользуется.

— Вы бьёте посла? — у королевы произошёл очередной слом шаблонов. Кажется, сейчас её представление о семейной жизни окончательно развалилось. Ну, в принципе, её можно понять. Чтобы женщина прилюдно била мужчину, а тот не прописал ей в ответ хорошую подачу в табло? Разве в их суровом мире вообще такое бывает? А вот у леди Джоанны с этим всё было в порядке — она была слишком хорошо со мной знакома.

— Я уже всю руку себе отбила, пытаюсь достучаться до своего жениха, Ваше Величество, — охотно подтвердила Мэйдж. — Иногда помогает, но чаще, увы, нет.

— И вы... совсем не отвечаете? — всё ещё не веря своим ушам, тихо спросила Раэлла.

— Ваше Величество, коварная северная соблазнительница леди Мормонт охмурила меня, простого невинного парня с Пустоши, — скорбно пожаловался я. — Я просто не смог устоять перед её дикими чарами, и теперь она бессовестно пользуется своей властью надо мной. И, признаться, правильно делает.

Королева как-то странно посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула тень застарелой, глубоко запрятанной боли.

— Просто... для меня... да и для многих женщин слышать такое... очень странно.

— Полностью с вами согласен, Ваше Величество, — я поспешил перевести всё в шутку, чтобы прогнать набежавшую меланхолию. — Бить меня можно было бы и пореже, да, Мэйдж?

— Потом обсудим, — отрезала леди Мормонт.

Но кошмарики, крутившиеся неподалёку, явно чего-то хотели. Они шумно зашушукались, решая, кто выступит парламентёром, и в итоге вперёд выдвинули миленькую симпатяжку с лиловыми глазами — точь-в-точь как у королевы, или, скорее, как у одного небезызвестного молодого девственника.

Девчушка, явно робея, подошла к леди Джоанне и что-то тихо прошептала ей на ухо. Та весело рассмеялась и, повернувшись, обратилась ко мне:

— Сир Иувар, вы ведь привезли с собой небольшие подарки — те невероятно сладкие и маленькие конфеты? Они безумно полюбились детям. Но вот беда: запасы подошли к концу. Не могли бы вы угостить их ещё раз?

— Без проблем, — я улыбнулся и повернулся к невесте. — Мэйдж, выдай конфеток.

— Два дракона и три оленя, — не моргнув и глазом, ответила Мэйдж.

Я аж поперхнулся:

— ЧЕГО?!

— Ты свои запасы уже раздал? — спокойно поинтересовалась она.

— Да, но...

— А теперь вспомни свои собственные слова насчёт извлечения прибыли из монополии, — победно прищурилась эта суровая женщина. — Так что доставай монеты, господин посол.

— И почему я тебя люблю?

— Потому что я коварная северная соблазнительница, — с абсолютно честным лицом резюмировала Мэйдж.

Пришлось отсыпать монет, окончательно похоронив представления королевы о нормальных браках. Круглые, прямо-таки овальные от шока глаза ей невероятно шли. А детям было абсолютно пофиг на наши финансовые разборки — они наконец-то добрались до желанной добычи.

— Как тебя зовут, маленький миленький кошмарик? — спросил я, присев перед девчушкой.

— Я не кошмарик! — девочка мило насупилась и забавно топнула ножкой. — Меня зовут Эшара Дейн, сестра Меча Зари! И если вы ещё раз меня так назовёте, мой брат бросит вам вызов!

Ну вот как тут не умиляться?

— А я брошу вызов твоему брату, чтобы и дальше называть тебя кошмариком! — хмыкнул я. — А теперь бери свою добычу, маленькая звёздочка, и беги к остальным.

Девочка бережно приняла подарок, сделала идеальный придворный поклон, вежливо произнесла: «Спасибо», и радостно побежала обратно к своей стайке. Милый ребёнок, ничего не скажешь.

— Вам стоит быть осторожнее, господин посол, — негромко заметила Раэлла, качнув головой. — Её брат — Эртур Дейн, и он, возможно, один из самых смертоносных рыцарей в Семи Королевствах.

— Эртур? Да бросьте, Ваше Величество, славный парень. Девственник, правда, так что по незнанию может и на чужих невест позариться, но парень хороший. Вам, кстати, стоит к нему присмотреться.

— Он — Меч Зари, сир Иувар.

— Вам тоже кажется, что у него странное прозвище? Полностью с вами солидарен в этом вопросе. Зачем заре меч? При чём тут вообще меч? Да и вообще, многие рыцари в вашей стране ходят со странными прозвищами. Тот же лорд-командующий, Белый Бык. Зачем добровольно становиться животным, когда ты уже и так самое опасное создание, что когда-либо ходило под солнцем? Один только сир Барристан ходит с нормальным прозвищем — Отважный!

— Ваше Величество, пока господин посол окончательно не свёл вас с ума своими выводами и наблюдениями, давайте пройдём к Мартеллам. Узнаем, как у них дела. Они ведь сегодня тоже имели несчастье поговорить с послом.

Вот так меня и покинула моя умничка-разумничка. Перед уходом она наградила меня выразительным взглядом, красноречиво намекающим, что ночью ей придётся «отрабатывать» потраченное золото. Я сделал ответный многозначительный намёк. Мэйдж закусила губу и посмотрела на меня так, что стало ясно: к отработке она более чем готова. Что ни говори, а я чертовски везучий.

Но насладиться моментом триумфа мне не дали. С противоположного конца зала ко мне на всех парах уже мчалась одна из самых неугомонных и острых на язык дам в королевстве — та самая, что умудрялась совершенно спокойно помыкать собственным мужем, пока тот пребывал в блаженном неведении. Лёгкой, но решительной походкой леди Оленна Тирелл шла в паре с Лютором.

— Сир Иувар! Мы с Лютором обыскались вас и...

— Я бросаю вам вызов, лорд Лютор! — мгновенно выдал я, грозно наставив на него указательный палец и делая шаг вперёд. — Вы в открытую флиртовали с моим сотрудником, не спросив разрешения у меня, да ещё и при собственной женее! Клянусь именем Семерых, что не оставлю такое вопиющее бесчестие безнаказанным!

Надо было видеть лицо лорда Лютора — бедолага струхнул не на шутку. Четыре года назад он ещё был неплохим воином, но сейчас изрядно оброс жирком, в то время как я остался точно таким же, как в нашу прошлую встречу.

А вот изумление леди Оленны словами было просто не передать! Сначала она ошарашенно посмотрела на меня, потом прожгла взглядом дыру в своём побледневшем муже, а затем снова резко воззрилась на меня. Наконец, взяв себя в руки и гордо выпрямившись, она заговорила:

— Сир Иувар, как жена владыки Простора, я говорю от его имени и прошу принять глубочайшие извинения от... Ах ты ж скотина!

Я не выдержал и гаденько улыбнулся прямо посреди её пафосной речи. Увы, актёр из меня паршивый, и сдержать бурлящую внутри радость от удавшегося розыгрыша я не сумел.

— Извините, леди Оленна, не удержался, — весело хмыкнул я, стирая с лица маску оскорблённой чести.

— Вы думаете, что сможете безнаказанно насмехаться над владыками самого многочисленного региона в королевстве? — в голосе Королевы Шипов звенящими искрами рассыпалась нешуточная угроза.

Я лишь шире улыбнулся:

— Ну, после такого и помереть не жалко!