— Прошу, лорд Ланнистер, молю вас, смилуйтесь! — Иувар свисал на оковах в его подземелье, пока Тайвин неторопливо выбирал новое орудие для «улучшения» его самочувствия. Нож — слишком милосердно, щипцы — недостаточно больно, калёное железо — Тайвин не настолько садист. А вот и тот инструмент, который идеально донесёт всю ту боль, что испытывает владыка Запада. Молоток — идеально подойдёт, чтобы вбить в голову Иувара уважение.

— Я не люблю лично причинять боль, сир Иувар, для этого у меня есть доверенные люди. Так что сейчас я проявляю к вам невиданное уважение. Гордитесь: вы первый человек, который заставил меня опуститься до такого. Но не волнуйтесь, вы выйдете отсюда живым. Но не целым... — приближаясь к Иувару и смакуя каждый момент, лорд Тайвин наслаждался этими мгновениями, словно изысканным вином.

— Лорд Тайвин, прошу, я осознал, я всё осознал! Не надо, прошу, молю... Лорд Тайвин, так что вы скажете насчёт участников турнира?

Сладкое наваждение спало и вернуло Хранителя Запада к ужасающей реальности: ведь здесь, рядом, на расстоянии удара кинжала, сидел ставший его главной головной болью посол от Братства Стали.

Королевская ложа.

— Тайвин, друг мой, ты должен уметь отдыхать, чтобы лучше работать. Я уже второй раз задаю тебе вопрос, но ты не соизволил на него ответить.

— Ваше Величество, не вините лорда Тайвина. Он пребывал в сладких грёзах о моём потрошении, — мой ответ немного удивил как короля, так и наследника престола.

— Посол, вы же не считаете, что лорд Тайвин хочет причинить вам вред? — наследник явно не привык, что кто-то отвечает ему так прямо.

— С чего вы взяли, Ваше Высочество?

— Он из благородного и древнего рода, который верно служит нашей династии и всегда был вернейшим вассалом моего отца!

— Ваше Высочество, прежде всего лорд Тайвин — мужчина, а мужчина по определению гордец, иначе он не выживет в человеческом обществе. Без амбиций, без желания оставить после себя наследие мужской род выродился бы в бесполезных и никчёмных существ, чьё существование состояло бы всего из двух вещей: есть и совершать акт дефекации. По сути, мы стали бы простыми паразитами.

— А как это связано с лордом Тайвином?

— Лорд Тайвин — один из немногих людей, кто сумел разобраться, как пользоваться главным оружием рода людского.

— И что это за оружие, которое сумело возвысить человека даже выше драконов?

— Голова, Ваше Высочество. Поверьте мне, я встречал многих людей, но тех, кто сумел разобраться, как правильно думать, к моему великому сожалению, очень мало. И, увы, такие люди приобретают черту, свойственную любому умному человеку, — гордость. И чем умнее человек, тем выше его амбиции и тем сильнее гордость. Я невольно прошёлся по столь высокой гордости лорда Десницы. В связи с чем прошу у него искреннего прощения, которое позже выражу в виде извинения стоимостью в четыре нуля на конце.

— Пять. И чтобы ваши извинения меня ещё больше не оскорбляли, мы обсудим это лично.

— Как вы того пожелаете.

— А вы у нас философ, посол? — слышал будто принц любит зачитываться философскими трактатами, похоже подтвердилось.

— Скорее тот, кто ведёт собственную статистику.

— Вы постоянно говорите слова, которые нам не знакомы: «дефекация», «статистика». Что они означают?

— Статистика — это сравнение данных и составление выводов на их основе. А дефекация — это то, что я, ввиду своего скудоумия, не должен был упоминать. Но если коротко, это процесс переработки и избавления организма от продуктов его жизнедеятельности. Надеюсь, дальнейшие намёки не нужны.

— А четыре года назад вы обещали поработать над своими манерами и этикетом.

— Ваша Светлость, я всё ещё работаю над этим. За эти четыре года я был вынужден разрабатывать множество лекарств и средств для облегчения жизни ваших будущих подданных, параллельно обучая солдат, которые сберегут ваши владения. На уроки этикета у меня оставалось категорически мало времени.

— Рейгар, не докучай послу. А вы, посол, по-моему, снова добились своего и вынудили меня исполнять нашу договорённость раньше времени. Теперь никто в здравом уме больше не пригласит вас на юге к себе на пир. И хотя для всех остальных это означало бы опалу, для вас, возможно, это идеальный вариант, чтобы все от вас отстали. Но вы немного перегнули палку, и вся дорнийская делегация требовала от меня, чтобы я выдал вас им. Дабы больше не лишаться вассалов, я был вынужден отклонить их требование. В этот раз вы были в одном шаге от плахи, в следующий раз я подобного не потерплю и дам волю Тайвину, чтобы он вас угомонил. Мы друг друга поняли?

— Предельно, Ваше Величество.

— Хорошо. А теперь, Тайвин, кого бы ты выбрал фаворитом турнира?

А внизу взрослые дядьки в полной броне как раз готовились к черепно-мозговым травмам, вывихам конечностей, пневмотораксу от удара в грудную клетку и, конечно же, к банальным переломам. И всё ради того, чтобы доказать: я самый сильный. И вправду, мальчики не вырастают, вырастают лишь цены их игрушек. Вот, например, сколько труда стоит сделать турнирный доспех? Немерено! И вырастить правильную лошадь — столько же. И при этом нужно тренироваться, чтобы правильно держать копьё и обладать реакцией, дабы вовремя ударить соперника. И всё это время рыцарь ничего другого не делает: жрёт, срёт, тягает железо и выбивает дерьмо из тех, кому не повезло оказаться на месте тренировочного манекена.

Но если всё это овеять ореолом романтики — мол, ломая чужой хребет, ты совершаешь подвиг, который прославит тебя и твой род, — да ещё немного денег добавить, вуаля: идеальный инструмент для формирования будущей воинской элиты. Правда, полностью неподконтрольной, ибо рыцарь — не солдат, а воин, а воину иногда западло выполнять чужие приказы.

— Как бы мне ни хотелось признавать, но нынешние фавориты вашего турнира, Ваше Величество, — это рыцари Штормовых земель, в частности Аргел Молоторукий, победитель турнира в Грандвью. Очевидцы рассказывали, что он выбил из седла всех своих соперников.

— И ты не считаешь моих гвардейцев достойными соперниками этому Аргелу?

— Ваша гвардия, Ваше Величество, — недостижимый идеал для всех воинов нашего королевства. Только достойнейшие и вернейшие рыцари могут претендовать на то, чтобы вступить в неё.

«Косячите, лорд Тайвин! Может, от вопроса вы и спаслись, но осадочек, как говорится, остался. Король ведь заметил, что на сам вопрос так и не ответили».

А пока в королевской ложе велась беседа, внизу мужики на ристалище на полном скаку выбивали друг из друга дерьмо. Вон тот рыцарь с гербом меча на солнце только что заехал копьём по харе бедняге с гербом корабля. Если судить по тику его мизинца, кровоизлияние в мозг парень заработал, и спасти его вообще никто не сможет.

— Господин посол, а почему вы не принимаете участие? — раздался вопрос от наследника престола.

— Потому что я боюсь, Ваша Светлость.

Если Тайвин просто не обратил на меня внимания, а королю было абсолютно насрать, то у принца случился настоящий слом шаблонов.

— Вы... боитесь? — сказано это было так, словно кто-то на его глазах попытался делить на ноль.

— Ваша Светлость, не бояться только идиоты. Мой страх перед турнирами заложил сир Барристан и моё личное нежелание выяснять эмпирическим методом, существуют ли ещё такие монстры в человеческом обличье.

— Но вы ведь рыцарь?

— Пока не вижу противоречий, Ваше Высочество.

— Рыцари — образец чести и бесстрашия, независимо от того, откуда они!

— И кто вам это сказал?

— Наши гвардейцы.

— Я прежде всего солдат, Ваша Светлость. А хороший солдат — это живой солдат, а живой солдат — это трусливый солдат. Он не как воин, который преследует цель и в упор не видит препятствий. Солдат видит все препятствия и старается максимально их обойти или обезвредить. И если нет возможности избежать преград на пути к цели, то природа дала нам страх не просто так. Со страхом мы движемся быстрее, дерёмся сильнее, не замечаем ран. Страх — один из главных инструментов выживания. И научившись обуздывать свой страх, любой боец станет в разы опаснее.

Пока я объяснял влияние гормона страха на организм человека и его эволюционную роль в выживании человечества, очередной бедняга выиграл поединок, но проиграл жизнь — копьё попало в район солнечного сплетения.

— А как вы тогда оценили бы наших рыцарей?

— Ваша Светлость, этот турнир полностью показывает неэффективность рыцаря в бою.

Как боженька смолвил, поэтому сейчас все взгляды обращены на меня. Даже королева и леди Джо с моей умничкой-разумничкой обратили на меня своё внимание. Ну я и идиот.

— И в чём это выражается? — ну, раз начал копать себе могилу, то сделаю её поглубже.

— Все эти воины наглядно показывают, что рыцарь на поле брани пригоден только для одной роли — быть тяжёлой конницей прорыва. На большее его не хватит. Преследование противника, удержание его на одном месте, стояние под обстрелом — это не их задача. Их задача — ударить в нужный момент в надежде, что противник обратится в бегство. К сожалению, это и ограничивает их роль на поле боя. И противостоять такому врагу достаточно легко.

— Но ведь за тысячелетия никто не смог одолеть рыцарей в честной битве.

— Ваша Светлость, я молю вас выкинуть из головы чушь вроде «честной битвы». Любая битва с самого начала нечестная. И если вы имеете в виду, что обычный человек не может противостоять рыцарю в простой драке, то ведь рыцарь — это профессиональный воин, который умеет только одно: убивать. Естественно, чтобы противостоять профессионалу, нужно выставить против него другого профессионала, и тут рыцарь проигрывает. История показывает, что десятки натренированных солдат с копьями могут быть страшнее любого конного воина. И единственный способ противостоять такому солдату — это конный лучник. Конный лучник, можно сказать, это ультимативное средство решения всех проблем на поле брани в вашем случае.

— И что? Хотите сказать, что немытые дикари-кочевники вроде дотракийцев, использующие костяной лук, могут одолеть воина, который всего себя посвятил искусству войны?

— Знаете, я ещё попрошу вас не называть дотракийцев кочевниками. Дикарями — да! Это дикари и есть. Скорее я назвал бы их...

— Дикими, воинственными, варварскими?

— Скорее отсталыми, примитивными, деградирующими. Живут в первобытно-общинном строе, и вершина их технологий — это обработка кости. То железо, которое они имеют, выковывают им рабы или они выменивают его у городов. С настоящими, истинными кочевниками они не имеют ничего общего. Когда я узнал, что их — прости меня, святой Атом, — культура не развивается в течение тысячелетий, то только нечеловеческие усилия леди Мормонт удержали меня от порыва исследовать этих примитивов.

«Эх, сладкие воспоминания, когда я ушёл с Мейдж утром, а на следующий день принёс её в поместье на руках, ибо она не могла прямо стоять. Вон как она сейчас на меня злобно зыркает!»

— А вы и таких знаете?

— Ханы, Ваше Величество. Племя воинственных выживальщиков, которых за двести лет никто не смог подчинить, хотя пытались очень многие.

Пока мы обсуждали историю, какой-то неудачник сейчас орал из-за сломанной ноги. Эх, романтика... Романтика под маты от сломанной конечности.

— Сир Иувар, а как у вас ведутся бои?

— Смешанно, Ваше Высочество. Бедные и дикие орудуют копьями или чем-то потяжелее. Лук не используют — он неэффективен против местной живности. Арбалет слишком дорог в производстве. В основном мы воюем аналогом арбалета, только куда более скорострельным, чем обычный лук.

Вот тут два главных интригана — лорд Тайвин и король — мгновенно обратили на меня всё своё внимание.

— И вы знаете, как создать такое оружие? — подался вперед Эйерис.

— Естественно, Ваше Величество.

— А вы не могли бы создать его для нас?

— Ни в коем случае, Ваше Величество!

Атмосфера в ложе накалилась до предела. Я ведь до этого уже отказал королю, а второго отказа за день этот человек точно не приемлет.

— Поясните, посол! — в голосе Эйериса зазвенела сталь.

— Ваше Величество, ваша власть строится на монополии на насилие. Это ваше законное право. Вы делегируете его своим вассалам, а они — своим. Но то оружие, о котором говорю я, разом уничтожит эту монополию. Чтобы научиться с ним обращаться, человеку нужно меньше полудня, а его убойная сила превосходит любой арбалет. А теперь представьте, что случится, если вчерашние крестьяне вооружатся им? Да они мигом обратят его против вас же! И в вашем королевстве, которое ваши предки сохраняли и приумножали в течение почти трех веков, наступит эра тотального хаоса. А оно вам надо?

— Мои воины дадут мне клятву верности, что не посмеют обратить против меня оружие, — высокомерно отрезал король.

— Ваше Величество, даже ваша собственная история наглядно показывает, что клятвы — вещь хрупкая. Людям в принципе доверять не стоит, а уж людям с оружием — и подавно.

— А мне стоит вам доверять, посол? — Эйерис прищурился, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Конечно, Ваше Величество. По той простой причине, что я до ужаса боюсь власти и той ответственности, которая с ней приходит. Ну или, по-простому, вся головная боль, что сопутствует короне, мне и даром не нужна. Ваше милосердное правление и так вознесет Семь Королевств на новые вершины, а моя скромная техническая помощь лишь сделает вас величайшим представителем вашей славной династии.

— Мы потом обсудим вашу роль в возвеличивании моей династии с глазу на глаз, — многозначительно произнес Эйерис. — А пока... Тайвин, похоже, ты ошибся в своей оценке. Барристан Отважный только что выбил твоего Молоторукого.

И вправду, сир Барристан сейчас приближался к поверженному противнику, чтобы помочь рыцарю встать. Вот только этот придурок Аргел внезапно достал мизерикордию и замахнулся на королевского гвардейца. Вот что с людьми ущемленная «честь» творит! Только парню это не помогло: сир Селми перехватил руку и вогнал этот же кинжал ему прямо в прорезь шлема.

Да, чести и достоинства у этого гвардейца в избытке, но как наиболее эффективно прирезать человека — он знает назубок.

Так закончился первый день турнира, сразу после которого король вызвал меня к себе. Видимо, решил снова напомнить, что я дышу его воздухом.

И вновь меня сопровождал «беленький бычок» и люди короля. Но теперь лорд-командующий был в полном доспехе, в шлеме и, естественно, с надежным гульфиком. Человек учится на своих ошибках, похвально! Но всё равно оставалось одно маленькое «но».

— А вам не жарко в этих железках, сир Герольд? — невинно поинтересовался я, пока мы шагали по душным коридорам.

— Я предпочту привелегию не общаться с вами, посол, — сухо отчеканил Хайтауэр, даже не повернув головы.

— Как вам будет угодно. Но учтите, что прямо сейчас внутри этого панциря вы создаете идеальную парниковую среду для распространения опасных кожных заболеваний. Грибок не щадит даже Королевскую Гвардию.

«Вот извинился бы он за тот случай на пиру четыре года назад, я бы тоже извинился, но нет — гордыня. Вот и сейчас „бычок“ предпочитает лишь натужно дышать от гнева».

Король — это по определению человек, который тратит прорву денег на всякую бесполезную хрень. Столько предметов роскоши в одном месте я в жизни не видел, а тут всего лишь комната пять на десять метров. Да король, наверное, сам не знает, зачем ему вся эта лишняя мишура. Интересно, он сидит иногда вечерами и думает: «На хрена мне всё это?»

— Сир Иувар явился по вашей просьбе, Ваше Величество, — доложил Хайтауэр.

— Оставьте нас, сир Герольд.

Молча кивнув и наградив меня на прощание испепеляющим взглядом, лорд-командующий вышел. Я остался с монархом наедине.

— Вы понимаете, посол, что прилюдно унизили меня на глазах моих вассалов тем, что отказали мне? — тихо, но отчетливо спросил Эйерис.

— И тем не менее, Ваше Величество, в вопросах этого оружия я своего мнения не поменяю. Оно разрушит привычный уклад жизни в королевстве меньше чем за поколение.

— ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ЗНАТЬ ВСЁ! — внезапно сорвался на крик король.

— Я это наблюдал, — спокойно ответил я.

Воспоминания об Убежище 34 и сути его социального эксперимента, когда всем желающим начали раздавать оружие на халяву, до сих пор стояли у меня перед глазами. Кровавая баня в замкнутом пространстве — незабываемое зрелище.

— Считаете себя непогрешимым и всезнающим благодетелем, который милостиво решает, что нам, отсталым и неразумным, знать следует, а чего не следует? — Эйерис зашагал по комнате, его ногти впились в ладони. — Думаете, что вы лучше нас? Лучше меня?!

— Я не лучше и не хуже любого человека, Ваше Величество. Я лишь пытаюсь оградить вас от решений, которые необратимо и негативно повлияют на жизни миллионов людей.

— Не вам принимать такие решения! А МНЕ! И МНЕ ОДНОМУ! — Эйерис резко остановился и уставился на меня безумным, горящим взглядом. — Я правлю Семью Королевствами не через благородство и честь, а через страх. Страх, который держит этот сброд в узде и не дает всему континенту утонуть в пучине анархии! Вы вообще понимаете, что происходило здесь, пока не высадился Эйгон Завоеватель? Они резали друг друга в нескончаемых войнах по самым мелочным причинам! И только мой великий предок сумел дать им то, чего они так страстно желали, но боялись признать — порядок! Вы же сами утверждаете, что человек порочен, что пока над ним никто не стоит с мечом, он ничего не станет делать. Думаете, бытие короля — это бесконечные пиры, которые вы так презираете, и выслушивание фальшивых восхвалений? Это труд. Неблагодарный, тяжелый, иногда напрасный, но необходимый! Оружие, которое сможет держать в узде весь этот лордский сброд, что спит и видит, как бы низвергнуть мою династию, не просто вознесет нас на новые вершины. Оно наконец-то заставит их вспомнить, что они живут в моем государстве, которое нужно развивать. Оно облегчит мою ношу. Так что я спрошу вас еще раз, сир Иувар. Вы сделаете для моей династии это оружие?

А ведь он прав. Только в нашей истории переход занял почти три века, внедряли огнестрел постепенно, не массово. Но если сейчас каждый начнет гулять с мушкетом, то я, как всегда, стану одноглазым в стране слепых.

— Моё мнение не поменяется, Ваше Величество. Такое оружие станет концом для всей той хрупкой системы, что построили ваши предки. Но у вас уже есть оружие, чей разрушительный потенциал гораздо больше, чем у дракона.

Король смерил меня взглядом, оценивая перспективы. С одной стороны, я могу принести ему пользу и пока проявляю лояльность, с другой — он меня не контролирует, и он это прекрасно понимает.

— И что это за оружие?

— Деньги.

Монарх опустился в кресло и начал отчитывать меня, словно неразумное дитя:

— Вы знаете, посол... Я даже открою вам одну тайну, за разглашение которой человека незамедлительно четвертуют. Я — не самый богатый человек в собственном королевстве. Мой слуга и друг Тайвин богаче меня в разы. Боги, да даже эти выскочки-стюарды Тиреллы богаче меня! И вы знаете почему?

— Они распределяют свои богатства только на собственный домен, в то время как вы вынуждены тратить казну на нужды всего государства, — спокойно ответил я.

— Но они всё равно будут меня слушать, даже зная, что я беднее их. Так что, предложив мне деньги, вы, наверное, пытались меня оскорбить?

— Ни в коем случае, Ваше Величество. Но получив финансовую независимость, вы создадите то, чего у этого королевства никогда не было.

— Армию?

— Именно. Десятки тысяч профессиональных солдат, которые принесут клятву верности лично вам и короне. Но вы и на этом не остановитесь: вы соедините все уголки вашей страны сетью дорог и безопасных торговых путей, а новая армия будет защищать ваши интересы на местах.

— Я постоянно слышу от советников, что нужно развивать торговлю, и согласен с этим. Но пока это всего лишь маленький ручеёк. А то, что предлагаете вы, потребует целого моря золота.

— Просто сейчас торговцы до смерти боятся рисков и поборов со стороны ваших же вассалов, — я сделал шаг вперёд, развивая мысль. — Но если вы учредите Королевскую торговую гильдию Вестероса под вашим личным патронажем, даруете им привилегии безопасности и защиты, а чтобы торговля шла бойко — проложите сеть дорог, то вы и сами не заметите, как быстро начнёт наполняться казна. Но это лишь начало. Торговец по закону не может быть выше крестьянина, его налоги и обязанности те же. Но что, если вы будете выдавать им особые патенты — усечённые права благородных, чтобы ни один обнаглевший лорд не мог посягнуть на их товар или маршрут? Люди сами массово придут к вашим дверям за такой привилегией.

— И я буду получать долю с каждого... То, что раньше было ручейком, станет полноводной рекой из монет, — глаза Эйериса лихорадочно блеснули, но тут он нахмурился. — Только вы не учли две детали, посол.

— Какие же, Ваше Величество?

— Первое: я король. Королям не принято считать медяки и позволять, чтобы их имя ассоциировали с безродными торгашами. И второе: эта затея потребует столько золота, сколько у меня сейчас просто нет.

— Первое — вообще не проблема, — тонко улыбнулся я. — Её Величество королева может официально выступить как верховная покровительница гильдии, купцов и простого люда. Нападение на людей, которым покровительствует её милость, по закону приравняется к государственной измене. Это избавит вас от клейма «торговца». А насчёт второго... Что, если нам пересмотреть наше соглашение о единоразовой выплате?

— Миллион!

«Чего, нахер?!»

— А можно... чуть меньше нулей? — осторожно уточнил я.

— Я даже продешевел, господин посол! Вы сами понимаете, сколько стоит содержание регулярной армии и её обучение? Да и гильдию мне ещё организовывать... К тому же, вы прилюдно меня унизили. Так что полтора миллиона.

«Вот нахрена я вообще свой рот открыл?!»

— Ам... Я... даже не знаю, что сказать.

— Говорить ничего не надо, господин посол. Просто пожмём руки.

Послать его нахрен или, высунув язык, бегать по всему миру и искать полтора ляма золотых монет? Вообще, безумно хотелось послать монарха куда подальше, но под удар попали бы многие, в том числе мои близкие. Так что принимаем единственно верное решение.

— Договорились, Ваше Величество. Меч, полтора миллиона, и я могу и дальше беспрепятственно наслаждаться гостеприимством вашего королевства, — я протянул руку и крепко пожал его ладонь.

— И вы забыли про тысячу золотых в месяц, — тонко улыбнулся Эйерис.

«Черт. Он вспомнил».