За два часа до нервного срыва одного принца

Общение с начальством — это всегда удовольствие ниже среднего. А как иначе, ведь от пожелания левой пятки этого парня в большинстве случаев зависит твое существование. Особенно это было ясно видно до падения бомб: взламывая компьютеры, я читал переписки сотрудников, где они жаловались на ненормированный рабочий график, постоянные переработки, сокращение обеденного времени, а в особо запущенных случаях — на урезание зарплаты. Но хочется отметить, что так было не везде. В Срединных Штатах примерно одна из десяти фирм пыталась соблюдать условия труда рабочих и сотрудников, даже несмотря на отмену всех профсоюзов, что непременно приводило их к банкротству. Забавнее всего было читать переписки, где работяги костерили руководство и за глаза называли начальство не самыми лестными словами непечатного толка. А еще забавнее было видеть, как это самое начальство угорает над сотрудниками, которые всё еще надеются на конфиденциальность переписки.

Но общение с королем — это совсем не то же самое, что общение с начальством. Ведь если ты обидел человека, который выдавал тебе зарплату, то максимум, что тебе грозит, — увольнение, а за ним жизнь в картонной коробке под открытым небом. А если ты обидел короля, простым увольнением ты не отделаешься. Ведь король — это вроде как даже не совсем человек, он — Помазанник Божий. Его правление угодно самому Высшему Начальству, и поэтому ты, грязный немытый батрак, должен заткнуться и платить. А если ты не платишь, то сеешь смуту в королевстве, и тогда Высшее Начальство будет недовольно, а его исполняющий обязанности на земле может творить с твоей бренной тушкой все что угодно, лишь бы ты эту смуту не вносил. И пофиг, что тебе платить нечем, и чтобы из пятерых твоих детей четверо не умерло от голода, ты их натурально сдаешь почти что в рабство на шахты или другим, более везучим парням, которые также отрабатывают повинность трудясь в поле. Я, возможно, очень сильно утрирую, но, учитывая то, что я видел в Долине или Речных Землях, — не то чтобы особо.

Вот и сейчас я стою истуканом и смотрю, как король вертит, крутит и растягивает образец блочного лука, который я дал своим парням. Ну хоть на зуб не пробует.

— И сколько стоит один такой лук в производстве?

— Дорого, Ваше Величество. Десять золотых драконов.

— Доспех у мастера-кузнеца стоит столько же, а возможно, и дешевле.

— Боец, который идет в бой, не экономит на защите и на оружии, Ваше Величество.

— Один выстрел за три удара сердца?

— Тренированный человек может держать такой темп стрельбы.

— Этому вы учили северян?

— Я учил их, Ваше Величество, самому главному навыку на поле боя.

— И какому же?

— Выживанию.

— А как же честь, доблесть, слава? То, ради чего бьются воины испокон веков, целые тысячелетия?

— Оставим эти добродетели тем, кто хочет их добиваться. Мои ученики вполне довольствуются жизнью.

— Интересный взгляд на вещи, господин посол. Но мой верный лорд-командующий, когда услышал, что совершили ваши ученики, был в корне с вами не согласен.

Вот смотрю на Герольда и хочу задать ему вопрос, который обычно возникает у тех, кто любит баловаться баффаутом: тебе делать нечего? Он и до этого был здоровым, а сейчас вообще надулся и раздался в ширину так, что там, где раньше стоял один Герольд, теперь поместятся полтора. А еще на нем был бронегульфик. И с ним рядом стояла почти вся Королевская Гвардия, тоже с бронегульфиками.

— То, что совершили северяне, — это бесчестно, Ваше Величество. Они опозорили себя, своих предков и самих богов. В их поступке не было ни капли чести и достоинства. А брат досточтимого десницы, сир Тигетт Ланнистер, опозорил само рыцарство. Если вы позволите, я бы хотел лишить Тигетта Ланнистера рыцарского звания за позор, который тот навлек на свою семью, и за бесчестные методы ведения войны.

Герольду впору носить прозвище не Белый Бык (хотя, за что его так называют, хрен его знает), а Обиженка. Кидать вот такие предъявы в сторону моих дурней, да еще и не глядя им в глаза... Только мне можно так делать! Никто не смеет обижать моих дурней, кроме меня!

— Ваше Величество, оскорбление лиц Королевской Гвардии — это ведь измена?

— Так и есть, господин посол. Но только если бы вы были моим подданным, а вы, к сожалению, не он, — вот дерьмо, я уже знаю, куда пойдет этот разговор, но сначала спущу с небес на землю одну обиженку.

— Разрешите мне, Ваше Величество, провести диспут с вашим лордом-командующим, но в свободной манере, если вы не против.

— Я не против, сир Иувар, — слуги тут же поднесли монаршей заднице кресло, а мой ему подарок куда-то убрали.

— Спасибо за эту редчайшую возможность, Ваше Величество. — Поворачиваюсь к Герольду и начинаю процесс запуска человека на жопной тяге: — Обиженка ты ненаглядная, бычок ты беленький, скажи дяде Марку, кто посмел тебя обидеть?

Вот человек вообще не знает, как держать удар. Нет чтобы просто проигнорировать или, при наличии мозгов, ответить в такой же манере, ну или на самый крайний случай послать нахрен. Этот от гнева и напруги пучит глаза в полном недоумении и становится не Белым Быком, а каким-то красноватым.

— Ты... ты... ты... — вот не знаю почему, но бесить этого придурка — чистое удовольствие.

— Ой, как все запущено. Ваше Величество, я могу в целях вашей безопасности попросить изолировать сира Герольда на несколько дней и не подпускать к нему людей?

А почему король позволяет оскорблять своих доверенных слуг и вассалов? Да скучно ему. Потом даст ему выпустить пар на турнире, скажет пару ободряющих тостов в их честь, и эти шлемоголовые всё забудут, ибо для них «нет выше чести, чем служить королю». А тут прямо что-то новенькое в моем исполнении.

— Для чего, господин посол?

— Я даже не знаю, как сказать прилично.

— Скажите неприлично, раз вы начали, мне даже интересно.

— Ну... понимаете, молодые ребята в возрасте двенадцати-четырнадцати лет крайне любопытны и, к сожалению, желают познать любовь.

— Так?

— Но праведные девушки не спешат дарить свою любовь таким юношам до брака, и потому они обращаются к... кхм, нестандартным методам.

— Каким?

— Ну, скажем так: овечка говорить не умеет и такую постыдную тайну унесет с собой в могилу.

Немая сцена. Королевские гвардейцы в ах** молчат, вытаращив глаза, король в ах** смотрит на меня, а у Обиженки перехватило дыхание от гнева. Как же я люблю бесить людей!

— Вы... вы приписываете лорду-командующему Королевской Гвардии связь с... с овцой?

— Что вы, Ваше Величество, сир Герольд слишком высок для связи столь низкой. Ему было бы банально неудобно. А вот с теленком... тут всё не так однозначно.

— А при чем тут... кхм... теленок?

— Понимаете, мужской род никогда не отличался благоразумием или выдержкой в принятии решений. Особенно юноши, которые были замечены в столь постыдных связях. Но последствия таких... взаимодействий — это болезни. Вот у сира Герольда я как раз могу наблюдать такую...

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! Я СКОРМЛЮ ТЕБЕ ТВОЮ ПЕЧЕНЬ И ВЫРЕЖУ ПОЧКИ!..

Обычно, когда на тебя бежит двухметровый мужик с заточенной арматурой, принято пугаться. Но я разучился бояться еще в Сьерра-Мадре после встречи с почти бессмертными людьми-призраками. Из-за гнева он совсем перестал соображать. Так что классическая ошибка — самое главное защитил, а про голову забыл. Я просто ухожу с линии атаки и точным ударом в незащищенную голову вырубаю Обиженку. К чести шлемоголовых, они быстро перестали тупить и уже с мечами наголо бросились на меня. Только поднятая рука монарха пресекла все их дальнейшие попытки меня зверски убить.

— Ваше Величество, что вы делаете?! — Вот поэтому я и не люблю всех этих рыцарей: вместо критического мышления у них одна «честь», и, походу, король сейчас будет за это с них спрашивать.

— Сир Ливен, вы уверены, что находитесь в том положении, чтобы задавать мне такие вопросы?

— Но вы ведь сами видели, что этот выродок напал на сира Герольда!

— Нет, сир Ливен, я видел совсем не это. Я видел, как человек, который должен быть образцом сдержанности и выдержки, повелся на самую элементарную провокацию уважаемого посла.

— ОН ОБВИНИЛ ЕГО В СКОТОЛОЖСТВЕ!

— А вы были свидетелем этого?

— Нет, но...

— Может быть, краем уха слышали об этом?

— Конечно же нет! Но...

— Или, может, слышали, как господин посол прямо сказал, что лорд-командующий — человек, который должен быть образцом рыцарства, блюсти целибат и соблюдать обет безбрачия, — грубо нарушил данную клятву с... кхм... теленком?

— Да! Он прямо заявил, что...

— Он предположил, сир Ливен. А сир Герольд вместо того, чтобы возразить, пытался в гневе заткнуть посла. Я разочарован им и вами всеми. Уходите.

— Но, Ваше Величество, я не могу...

— Что вы можете, а что нет, определяет ваша клятва мне и моему роду. Если вы боитесь за мою жизнь, то я в полной безопасности — господин посол слишком умен, чтобы мне вредить. А теперь прочь отсюда. И заберите с собой... Обиженку.

Шлемоголовые, подобрав Обиженку, с ненавистью смотрели в мою сторону. К своему удовольствию, я не заметил среди них сира Барристана. Среди всей этой пафосной братии он был самым «неадекватным» — а именно пытался быть, а не казаться рыцарем. Хороший он мужик.

— Когда вы просили меня разрешить диспут в свободной манере, я ожидал, что вы в изящной и едва заметной форме пройдетесь по самолюбию сира Герольда, отчего он будет тихо вас презирать, но в глаза продолжит называть сиром. Но вы... вы прошлись по моим ожиданиям словно слон, а в лице лорда-командующего Королевской Гвардии обрели непримиримого врага, который непременно захочет вам отомстить. Вы этого добивались?

— Просто сир Герольд так уверенно говорил о том, чего не знает, позволял себе судить тех, кто мог решить тысячелетнюю проблему, и считал себя выше и благороднее остальных. Я просто был обязан показать ему, что он, я и мои ученики — одинаковы.

— И кто же тогда вы все?

— Всего лишь тренированные убийцы, не больше и не меньше.

— Кхм. Возможно, но иногда миру нужны такие люди.

— Меня просто немного напрягает мысль, что люди — что ваши, что мои — делали что угодно, только не то, чтобы таких людей становилось все меньше.

— И у вас появилась возможность сделать так в нашем королевстве, — мда, а я хотел избежать этого разговора еще лет пять. Но я к нему подготовился.

— Ваше Величество, вы представляете ваше государство и всех людей, проживающих в нем, я представляю своих братьев и сестер. Так что предлагаю опустить весь этот этикет для двора и его прихлебателей и начать говорить прямо. Вы, как могли заметить, я на правду не обижаюсь.

— Хотите прямоты? Хорошо. Вы действуете в одиночку на чужой земле, вы в отрыве от вашего Братства и его чудес. Единственное доказательство существования вашего Ордена — это вы сами. Будь вы обычным человеком, я бы уже давно приказал казнить вас как проходимца, но вы кто угодно, только не проходимец. Вы сильнее, быстрее и, к моему великому сожалению, умнее нас. Ваши знания опережают наши на столетия, а ваша смертоносность сделала вас легендой. Я даже предполагаю, что вы сами хотели бы, чтобы вас никто не беспокоил и вы прожили свой век в тишине и спокойствии. Но, к несчастью для вас, вы слишком громко о себе заявили, и тогда решили действовать от обратного. Если вам не удастся прожить в тишине, то нужно создать себе нерушимую репутацию, чтобы вас никто не смел побеспокоить. Вы со мной поэтому так вежливо и общаетесь — чтобы никто вас не трогал, ибо пока вы приносите пользу мне, я буду ограждать вас от всех, кто вас бесит. Но теперь я больше не могу в ущерб себе гасить конфликты, которые вы провоцируете, просто не могу. Однако я знаю, как решить все мои и ваши проблемы.

— При всем уважении, Ваше Величество, я вынужден отказать.

— Понятно. Значит, вы подготовились к этому разговору.

— К сожалению, Ваше Величество.

— Можно узнать причину отказа?

— Она заключена в личном и политическом мотивах. Политический мотив прост: я паладин Братства Стали, и хотя, как вы верно заметили, я сейчас единственный представитель своего Ордена, это не отменяет мою принадлежность к нему. А паладин Братства Стали не дает присяги никому, кроме Старейшины своего Ордена.

— Уважительная причина. А личный мотив?

— Вы дали бы мне землю на ваше усмотрение и заставили бы присягнуть вам. Но я бы навсегда остался к ней привязан. Лет через десять эти земли стали бы для меня не причиной для гордости, а тюрьмой, в которой я заперт. А вокруг меня — целый неизведанный мир, полный загадок и чудес. Все они ждут меня. Вы в некотором роде такой же узник, просто ваша тюрьма — это целое королевство, за которым нужно непрерывно следить.

— Меня сравнивали с величайшими воинами, правителями и мудрецами, но теперь я еще больше убеждаюсь, что тогда мне всего лишь лили в уши мед. Никто еще не сравнивал меня с узником собственного королевства. Вы ведь могли стать вторым лицом в государстве, выбрать себе невесту, какую сами захотите. Все благородные дома с радостью отдали бы за вас своих лучших дочерей. Но вы выбрали уединенный остров и старую деву из бедного рода. Иногда я вас не понимаю.

— Я просто выбрал ту, в которую влюблен, Ваше Величество.

— Этой болезни все мужи подвержены. Но вернемся к вашему отказу. Раз вы смели ответить мне «нет», то знаете, чем это может вам грозить, — ну да, королям «нет» не говорят. Или говорят, но после этого очень плохо и недолго живут, если повезет.

— Прежде чем я дам вам ответ: в вас сейчас говорит гордыня или гордость?

— Прагматизм, сир Иувар. Мои поручения и моя милость должны быть абсолютом. Никто и ничто не вправе отказывать короне.

— Мейстер Квиберн говорил, что королевский род утратил свои валирийские мечи. Но так уж сложилось, что я отправлюсь в Валирию, дабы изучить наследие ваших предков. Думаю, там мы могли бы найти если не способ ковки валирийской стали, то хотя бы образцы такого оружия, которое Братство преподнесло бы в дар Вашему Величеству.

— Мало, — так, ладно. Значит, задабриваем деньгами.

— Братство готово платить короне за возможность проживать в вашем благословенном королевстве.

— Сколько?

— Пятьсот... — так, затравка, клюнул, пора дать ту цену, которую я действительно готов заплатить, — я хотел сказать, тысячу золотых драконов в месяц.

— Еще не хватает, — вот же жадный ублюдок.

— Единовременная выплата.

— Тут я должен назвать сумму, но лучше предоставлю вам выбор.

— И какой же? — Вы подумаете насчет вашей выплаты после пира и тогда назовете ее. Но если сумма покажется мне малой, то вы знаете о последствиях. Либо выберите конкретный долг короны.

— Что за долг?

— Мой дед, король Джейхерис, взял кредит в Железном Банке, и его погашение легло на мои плечи. Вы можете взять этот долг на себя.

Ага, поставил перед выбором. С одной стороны, ты должен назвать такую сумму, чтобы его уязвленное эго смягчилось, а с другой — я могу заплатить Железному Банку, чтобы корона не потеряла престиж. И там, и там суммы, наверное, астрономические.

— Долг, Ваше Величество. Предпочитаю работать с конкретными цифрами.

— Жаль, думал, в вас есть азарт. Но раз вы выбрали долг, то это только говорит в вашу пользу. Позже я попрошу вас подписать бумаги о сегодняшнем соглашении.

— И последний момент, Ваше Величество.

— У вас остались вопросы?

— Нет, Ваше Величество. Просто я хотел, чтобы мы сейчас скрепили эту сделку не как короли или послы, а как два нормальных мужика у меня на родине.

— Интересно. И как же два мужика закрепляют сделки на вашей родине?

— Смотрят своему партнеру в глаза и пожимают ему руку, и всё. Если мужик нормальный, он выполнит все обязательства перед другим мужиком.

— Вы перепутали меня с отребьем, с которым вели дела у себя на родине, но мне такой способ закрепления сделки импонирует, — вот и не скажешь, что король не уделяет своей физической форме внимания. Хватка у него что надо. — А теперь удовлетворите мое любопытство: сколько вы мне предложили бы?

— Двести тысяч золотых драконов.

— Как жаль, что у вас нет азартной жилки. Долг короны на данный момент — 148 тысяч 752 золотых дракона, — отлично, мне на пятьдесят тысяч меньше!

После общения с монаршей задницей у меня было просто отличное настроение: личный подарок королю презентовал, насчет своего пребывания в его владениях договорился. Для полного счастья осталось найти кузнеца с широкими взглядами на определенную одежду и уже с готовым изделием запереться с Мейдж минимум на неделю, чтобы вытворять с ней всякие непотребства. Но сначала нужно ее найти — хочу увидеть ее новое платье для этого пира.

Но первой я нашел Кинвару. Та общалась с Лютером Тиреллом, и тот чуть ли не прямым текстом звал её замуж, а вокруг стояла куча парней, которые испытывали муки выбора: поссориться с владыкой Простора или попытать счастья с этой прекрасной незнакомкой.

Но то, как она уверенно держалась и всячески уходила от прямого «да», означало, что на этом пиру она точно не пропадет. Со спокойной душой я оставил её наедине с воздыхателями.

А вот и моя умничка-разумничка. Святой Атом, нельзя больше давать Кинваре красить Мейдж! Она и до этого была красоткой, а сейчас — просто сногсшибательная богиня красоты, на фоне которой Афродита всего лишь «ничё так». А её новое платье... Если бы на мне был галстук, я бы его уже немедленно ослабил. Какая же она сейчас красивая и желанная! Добивает этот образ кубок в руке и, судя по всему, вполне невинный разговор с леди Оленной. Иногда с их стороны доносился легкий смех, который я готов слушать на повторе вечность.

Но момент созерцания портит какой-то молоденький и смазливый самоубийца, который катит к ней свои явно девственные шары. Она делает ему один намек, второй, но мальчик уже так глубоко болен спермотоксикозом, что совершенно не соображает, что его вежливо отшивают.

Ну что ж, значит, эта благородная задача сейчас ляжет на мои плечи.

Один нервный срыв спустя

— Лорд Ланнистер, я всегда считал вас благородным человеком, который умеет правильно выбирать друзей, но вы, видимо, решили, что общество свинопаса вам...

— Оби, ты меня достал. Что мне нужно сделать, чтобы ты наконец сказал мне, как твоя нога и голова?!

— Я ОБЕРИН МАРТЕЛЛ! ТЫ...

— Тш-ш.

— ДА КАКОГО ХРЕНА ТЫ ШИКАЕШЬ НА МЕНЯ?!

— Потому что я, в отличие от всяких принцев, воспитанный. И потому что у вас голова и так забинтована, а ваша гневливость повышает давление и риск повторного кровотечения.

В этот раз принц Дорна решил бить не в спину, а прямо броситься на объект своего гнева. С диким криком он змеей кинулся на посла. Только положение спас — или не спас — лорд Дейн. Тот быстрее, чем Тайвин смог среагировать, схватил с его стола графин с водой и разбил его о голову принца.

— Эртур! Какого хрена?!

— Я спасал принца Оберина от вас!

— Ну ты меня совсем уж чудовищем не выставляй. И вообще, ты зачем человека бьешь по его больной голове, он же дурачком может стать!

— Я придумал только это.

— Ну, хвалю за оперативность и критикую за план. Ладно, пойдем вернем его семье. Ты бери за голову, я за ноги.

— Вы... вы планируете так его понести?

— Не, ну конечно, можно оставить его здесь и дальше истекать кровью, но не думаю, что лорд Тайвин готов раскошелиться на новую отделку пола.

— Заткнитесь вы оба, — голос владыки Запада сейчас выражал всю вселенскую боль и отчаяние. А еще обещал жестокую и мучительную смерть всякому идиоту, кто сейчас посмеет потревожить этот сладостный момент тишины. — Для начала, сир Иувар: принц в порядке?

— Лорд Тайвин, если бить по башке тяжелым графином, то вряд ли кто-то может быть в порядке.

— Хорошо, я перефразирую: он будет в порядке?

— Минуту. — Обследовав лежащего на полу и истекающего кровью принца, Иувар сделал заключение: — Ложная тревога, с Оби все будет отлично. Полежит пару часиков — и вперед на подвиги.

— А кровь?

— Да поверхностно. Всего лишь маленькая артерия задета. Крови вроде бы много, а вреда почти нет.

— Хорошо, а теперь немедленно от него отойдите.

— А там перебинтовать, все дела?

— Вы уже постарались. Теперь лорд Дейн.

— Да, лорд Тайвин?

— Прошу вас, пригласите сюда принцессу Элию и попросите взять с собой пару крепких слуг и мейстера.

План по исправлению ситуации был прост: убедиться, что дорниец в относительном порядке, а потом бросить Иувара на съедение Мартеллам. Один хрен с ним ничего не случится. Только реальность внесла свои коррективы. В его кабинет вломилась сама упомянутая принцесса со стражниками.

— Где мой брат?!

— Валяется на полу и симулирует смерть. — Из всех ответов, которые тот мог дать, Иувар намеренно выбрал самый худший.

— Это вы с ним сделали?!

— Частично.

— Да как вы вообще посмели поднять руку на представителя королевского рода?!

— Я смею?! То есть Мартеллам закон людской не писан? И вообще, что за обвинения сходу, без суда и следствия?!

— Думаете, что это смешно?! Стража, немедленно возьмите этого человека под стражу!

— Деточка, обнови свой словарь, а то у тебя тавтологии много.

— ДА ЧТО ВЫ СТОИТЕ, ИДИОТЫ, ИСПОЛНЯЙТЕ МОЮ ВОЛЮ!

— Не, ну вот это вообще за гранью. Принцесса, извинитесь перед этими парнями.

От этих слов стражники сначала опешили, но потом все равно двинулись в сторону Иувара. Только через несколько мгновений они уже лежали на полу — без оружия, но в сознании. Принцесса Элия от такого развития событий испугалась не на шутку.

— Не-не-не, не подходите ко мне, я буду кричать! Лорд Тайвин, спасите меня, я... Ай!

Подойдя к принцессе Элии, Иувар просто ударил слегка, но болезненно в лоб пальцем, или, проще говоря, поставил ей легкий щелбан.

— Так, принцесса Элия, вы останетесь здесь, пока не извинитесь перед этими парнями. А вы, парни, перестаньте валяться, проявите гордость! Какая-то соплячка называет вас идиотами.

— ЧТО?! — возмущение леди Элии было не напускным.

— Чего? — удивление стражников Мартеллов от того, что человек, который их только что избил, сейчас требует, чтобы объект их охраны перед ними извинился, было безмерным.

— Запомните, парни: пока вы позволяете вытирать об себя ноги, вы будете всего лишь голосом с галерки, которым можно и нужно помыкать. А вам нужна самоорганизация и профсоюз, чтобы коллективный глас трудящихся наконец положил конец произволу королевских отпрысков!

— Да о чем вы... Семеро вас побери! Ай! Да хватит мне щелбаны ставить!

— А вы извинитесь?

— Нет! Ай!

— Ну, вектор дальнейшего взаимодействия вплоть до вашего извинения перед этими парнями вы, принцесса, наверное, уже поняли.

На все это безумие взирали лорд Тайвин и лорд Дейн. Но лорду Тайвину было чуть легче ввиду давнего знакомства с послом и знания его отношения к благородным. А вот у сира Дейна была полностью сломана картина мира. Учитывая свой возраст и куда более богатый опыт, владыка Запада решил спасти подающего надежды юношу, усадив его рядом с собой и жестом приказав заткнуться и сидеть тихо. Возможно, их просто не заметят, и тот абсурд, что происходил в кабинете, не заденет их рикошетом. Чтобы облегчить состояние лорда Дейна, Тайвин налил ему новый напиток Иувара, который тот недавно ему подарил — бурбон. Он был крепче эля, но в данной ситуации подходил в самый раз, чтобы молодой лорд вышел отсюда с не поехавшей крышей.

— Так, всё, юная леди, я больше терпеть это не намерен. Где ваша мать?

— Вы и ее хотите избить?!

— Парни, вот я бы на вашем месте давно бы свалил от такой истерички. Нет, пойду жаловаться на вас ей, и никто меня остановить не сможет, ясно?!

Следом Иувар подобрал лежащего без сознания принца Оберина и наконец вышел из кабинета под возмущенные крики принцессы Элии, требующей положить ее брата на место, и ошарашенные взгляды стражников Мартеллов, которые так до конца и не поняли, что сейчас произошло.

Сладостная тишина наконец наступила: никто не орет, не ставит щелбаны принцессам, не самоорганизовывает стражников — только благодатный покой. Насладившись тишиной еще немного, лорд Тайвин решил наконец узнать, что стало причиной этого абсурда.

— Лорд Дейн?

— Да... да, лорд Тайвин?

— Вы ведь с самого начала были участником этого инцидента?

— Да, да, лорд Тайвин.

— Можете прояснить, что дало старт этому безумию?

— Возможно, я сам, лорд Тайвин.

— Поясните.

— Я имел неосторожность завести знакомство с леди Мейдж Мормонт, восхитился ее красотой и предложил ей сразиться с безумцем, за которого она должна выйти замуж.

— А потом вас застал сир Иувар, я так понимаю?

— Да, лорд Тайвин. Вы не могли бы налить мне еще того напитка? У меня голова разболелась.

— Конечно.

Налив молодому рыцарю еще один бокал и подлив себе, оба лорда вновь стали наслаждаться тишиной, которую вскоре нарушил владыка Запада.

— Я, конечно, понимаю, что сейчас это не к месту и не то время, но скажите мне, лорд Дейн: у вас уже есть невеста?

— Нет, лорд Тайвин, я не рассматривал женитьбу.

— Да? Ну, если вы соберетесь жениться, то я предлагаю руку своей дочери.

— Лорд Тайвин, я польщен, но на чем основан ваш выбор? Я ведь повстречал вас только сегодня, и вы не знаете ни меня, ни мою семью, — только то, о чем о нас пишут.

— Вы проявили себя с лучшей стороны в самой худшей ситуации из возможных. Я увидел, как вы проявили ум, выдержку, преданность и силу. Некоторые моменты можно было сделать лучше, но того, что я увидел, мне достаточно. Если вы захотите жениться, то, уверяю вас, моя дочь станет вам верной женой, а вы сами получите богатое приданое. Обсудите это с вашими родителями.

— Это все замечательно, лорд Тайвин, но к чему такая спешка?

— Иувар еще не успокоился.