Оставляя своих дурней одних, я ничего плохого не ожидал. В конце концов, это ведь взрослые люди, а некоторые с женами и детьми. А то, что они сейчас немного навеселе — ну так гулянка же. Сам я присоединиться не мог: меня ждал Рикард с докладом. И чтобы никто нас не смог побеспокоить, мы выехали в Волчий Лес, якобы на охоту. Мое впечатление о Рикарде было испорчено его попытками манипулировать мной и подстроить под себя, но, несмотря на все, он не казался мне уродом — просто мудаком.

И вот, когда мы скрылись в чаще леса, первым делом Рикард попросил прощения за свои мудацкие дела, что не снимает клейма мудака, но делает его мудаком адекватным. Говорил, что когда проворачивал свои левые делишки, думал в первую очередь о Севере и благополучии своей семьи. Здоровый эгоизм я приветствую. После извинений тот спросил меня о прогрессе за три года, и с каждым словом я прям видел, как мужик расцветает. Одно только косметическое производство принесет Северу баснословные деньги, ведь нет ничего страшнее и ужаснее, чем женское тщеславие. А средства гигиены и лекарства, что мы производим, станут дефицитным товаром, едва выйдя на рынок.

Но когда я упомянул, что мы можем построить стекольный завод, то испугался, что тот упадет в обморок от переизбытка счастья. Я уже грешным делом подумал, что мужик меня расцелует, но когда я озвучил примерную цену такого предприятия и количество нолей в этой цене, тот сказал единственное слово, что приходит в такие моменты:

— СКОЛЬКО?

— Ну а что вы думали? Мы будем производить не просто стекло, а полноценные линзы для навигации и наблюдения небесных тел. Да основной профиль такой мануфактуры будет именно простое стекло, но оно будет именно таким, каким его захочет видеть заказчик: хочет цветное — пожалуйста, хочет в горошек — любой каприз за ваши деньги. Там же будет и стеклодувный цех, который станет производить стеклянную утварь.

— Просто я думал, что такое предприятие будет производить стеклянные листы для теплиц. Это позволило бы решить продовольственную проблему.

— Лорд Рикард, я, конечно, не бог весть какой агроном...

— Пожалуйста, говорите словами, которые я пойму.

— Извините. Я имею в виду: ни у кого не хватит денег во всем мире, чтобы сделать достаточно стеклянных листов для теплиц. Вот сколько урожая можно собрать с одного гектара?

— Я понимаю вашу логику и то, что теплицы не смогут решить продовольственную проблему Севера, но ПОЛТОРА МИЛЛИОНА ЗОЛОТЫХ ДРАКОНОВ ЗА ЦЕХ!!!

Что входит в эту цену? Моя оплата как ценного и единственного в мире специалиста, который может этот завод вообще построить; логистические линии подвоза сырья из самой Королевской Гавани; редкие химические реагенты, охрана и прочее. Ну и, естественно, как же мне не своровать немного на «стройке века»? Но я не жадный, возьму максимум пять процентов от сметы. Рикарду, конечно, знать, что я сворую, не обязательно, но, думаю, он и сам догадывается. Да и если не дурак — сам руку в бюджет запустит.

Но если честно, я Рикарда понимаю. По сути, южные лордства держат Север на продовольственной игле, и особо с этим сами северяне ничего сделать не могут. За восемь тысяч лет они, правда, ничего не придумали, что странно, а Рикард решил, что с моей помощью решит все свои проблемы разом. Ну, в принципе, да — решу, но не бесплатно и не по взмаху руки. Но все равно мужик поник. Что ж, попробуем поднять ему настроение.

— Лорд Старк, я понимаю, что такая сумма для вас неподъемна...

— Это мягко сказано — неподъемна. Такие деньги есть только у Железного Банка или государств Эссоса, да и то не у всех.

— Так что я могу вам предложить не такую технологически сложную мануфактуру, но, тем не менее, тоже необходимую.

— И какую же?

— Бетонную мануфактуру.

— Что такое бетон?

— Материал в виде смеси. При правильном использовании становится твердым, как камень. Сокращает время строительства в разы. — О, как у Рикарда настроение сразу повысилось! Прям расцвел мужик.

— Я надеюсь, он будет стоить дешевле стекольного?

— Честно — не знаю. Просто когда мы считали с нашим мейстером примерную стоимость стекольного завода, тот упомянул, что у вас есть вулканический остров Скагос.

— Формально он часть Севера. А что есть на Скагосе, что нужно для производства бетона?

— Вулканический пепел. Он сцепляет бетон и делает его долговечным.

— Насколько?

— Ну, римский бетон, если судить по книгам, держался более двух тысяч лет. — Я прям вижу, как начали шевелиться шестеренки Хранителя Севера насчет бетона. Рикард уже прикидывал, как будет купаться в золоте, только реальность окунула его в золотой дождь.

В этот момент к нам прискакал гонец, который с ужасом сообщил, что на Винтерфелл совершено нападение.

На следующий день.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Ни хрена не помогает. А созерцание того, как мои дурни стоят в позе «глаза в небо», снимает напряжение, правда, немного.

— ЗАДНИЦЫ ПОДНЯЛИ, А ГОЛОВЫ УПЕРЛИ В ЗЕМЛЮ! И ЕСЛИ ХОТЬ ОДИН ИЗ ВАС, ПРИДУРКОВ, СОГНЕТ НОГИ, ТО ВЫ ЗНАЕТЕ, ГДЕ ОКАЖЕТСЯ СТИМУЛ! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ, ИДИОТЫ?!

— ТАК ТОЧНО! — проорали мои дурни.

— К СЧАСТЬЮ ДЛЯ ВАС, ЛОРД РИКАРД МИЛОСТИВ, И ВЫ БУДИТЕ ГРЕТЬ ВАШИ ЖОПЫ ТОЛЬКО ЧАС, А НЕ КАК ОБЫЧНО — ТРИ! ЧТО НУЖНО СКАЗАТЬ ЛОРДУ РИКАРДУ?!

— СПАСИБО ЗА ВАШУ ЗАБОТУ!

Вдох. Выдох. Зачем я совершаю данное бесполезное действие? Да потому что если не буду делать это, то я, бл***, сорвусь на моих дурней. Ну вот КАК?! Я оставил их без присмотра на один день, а они умудрились выпить все запасы алкашки, отыметь всех девок в округе, захватить посланный по их пропитанные спиртом головы отряд, разоружить и СПОИТЬ ЕГО, после чего продолжить отмечать вместе с ним. А я еще хотел поговорить с сиром Родриком и узнать, как у него дела. Мой первый разговор с ним не задался, а теперь бедняга мучается от тяжелой алкогольной интоксикации и смещения тазовой кости. Бордель-маман было от него не оторвать!

Брандон и Лианна.

Стоя на балконе, оба северных волчонка взирали на зрелище, которое иначе как бред описать нельзя. Ведь отец учил их, что нет никого благороднее и свирепее северянина, что один северянин равен пяти южанам в бою. И вот олицетворение истинных северян — гордые северные лорды, чьи фамилии восходят ко временам Эпохи Героев — стоят, в общем, греют задницы, выставив их прямо на солнце и упершись головой в землю. За этим наблюдали все обитатели Винтерфелла, от слуг до стражников, и никто не посмел сказать и слова.

— Отец?

— Да, Брандон?

— И долго наши вассалы так будут стоять?

— По-моему, это не совсем стояние.

— Лианна, ты не помогаешь.

— Дети, запомните на всю жизнь: иногда все-таки следует выпускать своего внутреннего волка.

— То есть, как говорит мама, вынимать шило из задницы?

— Да.

— АМБЕР, Я СМОТРЮ, ТЫ У НАС УСТАЛ?! — прогремел голос посла.

— НИКАК НЕТ, ГОСПОДИН ИНСТРУКТОР!

— ТОГДА КАКОГО ХРЕНА У ТЕБЯ НОГИ НЕ ПРЯМЫЕ?! ГРЕЙДЖОЙ, ОН В ТВОЕМ ОТРЯДЕ, ТАК ЧТО ПОЗДРАВЛЯЮ — ВЫ В ТАКОЙ ПОЗЕ БУДИТЕ ЕЩЕ ПОЛЧАСА!

— ЕБА*** ТЕБЯ В ЖОПУ, ДЖОН! ТЕБЕ ПИ****!!! — коллективно озвучили угрозу Маленькому Джону с десяток лордов.

— Я ЛИЧНО ЗАПИХНУ ТЕБЕ ЭТОТ ТРЕКЛЯТЫЙ СТИМУЛ ПОГЛУБЖЕ, ДЖОН! — Грейджой присоединился.

Рикард Старк сейчас сидел и не мог понять: он ведь отправлял не только детей вассалов, лояльных своему дому, но и специально отбирал тех, кто веками враждовал между собой. Но наблюдая за угрозой анальной девственности Амбера, Рикард про себя подметил: посол сформировал между всеми его учениками братство выше всех иерархий и сословий, которые строили северяне за восемь тысяч лет. А это проблема. Теперь их лояльность друг другу была выше лояльности ему.

Пока старший Старк подмечал это для себя, младшие, пользуясь тем, что отец отвлекся, углубленно изучали список новых ругательств, которые обильным водопадом сыпались из уст лордов. Те уместнее звучали бы из рта сержанта, а не благородного лорда. Некоторые из них они слышали впервые и не совсем понимали значение, но догадывались, что они означают задницу и что с ней могут сделать; вариативность зависела от глубины.

Позже, когда наказание их вассалов закончилось, им дали время привести себя в порядок и подготовиться к пиру. Скоро прибудут все лорды и леди Севера, чтобы отпраздновать окончание зимы. На памяти детей младших Старков это будет первый такой пир. Первыми прибыли именно те лорды, чьих сыновей отправили обучаться у посла. И сразу на пиру Большой Джон Амбер решил узнать, насколько стал смертоноснее его сын, и попросил расчистить ему место под драку.

Брандон всегда считал Большого Джона Амбера лучшим и самым здоровым воином из всех вассалов Старков. Он возвышался над всеми и больше походил на дикого зверя как повадками, так и телосложением. И несмотря на то что Маленький Джон был его сыном, тот уступал отцу в росте на голову и был не так широк. Собравшиеся лорды делали ставки, насколько быстро Джон-старший уложит своего сына.

Это заняло пару мгновений. Весь зал, полный шума от предстоящей схватки, смолк: Большой Джон лежал на полу с разбитым носом. Маленький Джон, как только отец двинулся в его сторону, ударил ногой ему в бедро, что заставило отца упасть на колено, а вторым ударом отправил его «навстречу богам». Брандон мгновенно захотел стать учеником посла. Он уже давно грезил этими мыслями, с тех пор как сестра передала ему кусок проржавевшего клинка — клинка с самого Железного Трона! Отец ему всячески отказывал, но если надо — тот готов был сбежать.

Однако после поединка он наткнулся на учеников посла, и желание благополучно исчезло. Те с некоторым ужасом, трепетом и с ностальгией вспоминали свое обучение, и Брандона вспугнули фразы: «А помнишь, как нам локтевую кость сломали, а после заставили рыть траншею одной рукой?» и «Ты хотя бы ходить мог, а я с лошади упал и сломал ноги, но господин инструктор посчитал это хорошей возможностью научиться правильно ползти». Окончательно повлияло на его выбор: «Везучие ублюдки, а меня господин инструктор оставил ночью в лесу одного и сказал неподвижно лежать под ледяным настом. Как я не помер — не знаю».

Вскоре глашатай объявил прибытие Мормонтов, и весь пиршественный зал погрузился в тишину. Леди Альдис Мормонт и леди Мейдж Мормонт были одеты не в привычные северные наряды, а в изысканные и довольно откровенные платья цветов своего дома. И пахли они не как остальные лорды и леди, а благоухали приятным ароматом трав и цветов. Мужчины не могли оторвать взгляда от их красоты, а женщины завидовали нарядам. Но самым примечательным гостем была высокая рыжеволосая женщина, что приковывала взгляды всех без исключения. Такой красоты Брандон никогда в жизни не видел — будто боги решили передать свой образ через нее. Он уже хотел познакомиться с ней поближе и намекал, что наследник Винтерфелла не прочь иметь такую женщину подле себя, но его полностью «обломала» госпожа Кинвара, служившая послу, сказав, что Брандон еще слишком юн и незрел, а ее контракт пресекает связи такого рода.

Лианна же восторгалась всеми слухами, что витали вокруг посла и его деяний. Еще с первой встречи она хотела бы видеть такого человека возле себя, но, к сожалению для нее, он избрал «старую» и бедную Мейдж Мормонт. Она думала, что со временем красота Мейдж завянет, а ее — расцветет, и посол обратит на нее внимание. Все говорили, что красотой она вскоре превзойдет свою мать, вот только сегодняшний пир оборвал все ее надежды. Леди Мейдж за зиму не только стала красивее, но будто бы, наоборот, помолодела. Ее и прежде считали красивой, но теперь она затмевала почти всех на этом пиру. А посол смотрел только на нее, и этот взгляд разбивал Лианне сердце. Во время объявления танца она попыталась завязать с послом разговор, только он бесследно исчез.

Пока гости окончательно не напились, Рикард решил произнести речь в честь окончания зимы.

— Милорды, миледи! Северяне! Я рад, что мне довелось оказать гостеприимство столь многим сынам и дочерям Севера. Прошлая зима была долгой и суровой даже по нашим меркам, однако мы вновь доказали, что истинных северян не сломят ни снег, ни лед, ни ветер. Однако сегодня я созвал вас не только ради празднования ее окончания. Повод для этого пира куда значительнее. Три года назад на Север прибыл воин из земель куда суровее наших. Воин, спасший целый остров от пиратов. Человек, что ради спасения жителей вышел на турнир и победил во всех испытаниях. Многие из вас помнят тот турнир в Королевской Гавани. Он сражался там рядом с нами. И все же не только мечом он заслужил уважение Севера. Он пережил вместе с нами эту жестокую зиму и все это время обучал наших детей тому, что знает сам. Лорды и леди… Я хочу поднять этот тост за посла Братства Стали Марка Иувара. За бойца по прозвищу Север. И за человека, способного дать новое начало не только Северу, но и всему Королевству!

Весь пиршественный зал Винтерфелла взорвался поздравлениями в адрес посла. Была только одна проблема: Рикард, произнося речь, не увидел в зале виновника торжества. Он не придал этому значения, ведь тот не был настолько безумен, чтобы проявить неуважение и покинуть пир раньше хозяина. Лорд Винтерфелла уже захотел наплевать на все соглашения и увещевания жены о том, чтобы подружиться с послом, и объявить его врагом Севера, как откуда ни возьмись тот появился. Правда, появился не один, а в компании Мейдж Мормонт. Сама леди Мейдж выглядела неважно: взъерошенная прическа, помятое платье и явные следы на шее говорили о том, что они с послом проводили гораздо более «тесное сотрудничество», чем посол с Рикардом.

— Прекрасная речь, лорд Рикард, простите за опоздание, — оправдывался посол, поправляя на ходу свой наряд.

Красный Замок.

Прочитать, проанализировать, осознать, ужаснуться, ахренеть, выпить. Примерно в такой последовательности прошел весь вечер мастера над шептунами Вариса. А читал он доклад от своих соглядатаев из Долины. В первый раз, когда он это прочитал, то посчитал, что в Долине появился не просто еще один аналог посла Братства, а что его сеть полностью разрушена и скомпрометирована. Это означало, что Малый Совет был прав, а он — нет, и он проморгал высадку солдат Братства Стали. Чтобы убедиться, Варис послал агентов из соседнего Севера и Речных земель. Только они прислали те же самые вести. Тогда он приказал своим «маленьким пташкам», которых старался держать в Королевской Гавани, проверить, что происходит в Долине. Те прислали такие же доклады.

А это означало одно: срочно надо выпить. Но его вечная проблема последних трех лет преследовала его неустанно — вся выпивка магическим образом исчезала, а Варис всем нутром ненавидел магию. Оставалось только несколько глотков из его вернейшей фляжки из осколка меча Железного Трона. Еще теплилась надежда, что не все слуги ушли спать и ему принесут графин с крепким вином, но эта надежда рухнула: слуг он сам распустил и забыл об этом, а фляжка оказалась пустой. А это означало только одно — пора было идти с докладом к королю.

Но что могло так напугать человека, который с самого раннего детства столкнулся с худшими человеческими проявлениями? Доклад ото всех его шпионов и должников гласил: десять крупнейших кланов горцев Долины сдались на милость лорда Джона Аррена. Варис несколько раз отправлял воронов, чтобы подтвердить сведения, и те подтвердились. В них говорилось, как сорок северян под руководством Эурона Грейджоя, Тигетта Ланнистера, Вардиса Игена и Вендела Мандерли заставили сдаться почти двадцать тысяч человек. Мейстеры всех крупных домов Долины — Ройсы, Кобреи, Графтоны — подтвердили доклады, а мейстер Колемон прислал подробную хронику событий.

После третьего месяца начала лета к Лунным Вратам прибыл отряд северян с «культурным визитом в горные кланы», и, не найдя формального повода для отказа, хранитель Лунных Врат — Нестор Ройс пропустил их. Те направились в горы, и о них не было слышно целых три месяца. После в замок Железная Дубрава прибыл бледный и испуганный буквально до коричневых штанов воин из клана Черноухих с посланием от северян. В нем просили выслать крупный отряд, который перехватит стариков, женщин и детей этого племени, а сам горец слезно молил не подпускать к нему неких «Ежиков». Горца посчитали сумасшедшим и убили, но через неделю к Железной Дубраве начали спускаться остальные горцы. Гарнизон объявил тревогу, но это были не воины, а молодняк и женщины. Все, бледные от ужаса, стучали в ворота и молили взять их в плен, чтобы их не постигла участь мужчин.

Вскоре такая же история случилась со вторым крупнейшим кланом — Обгорелыми, а затем и с Каменными Воронами и Лунными Братьями. Казематы замков просто ломились от пленников, а слухи парализовали всякое передвижение в горах. Допросы ничего не давали: пленники несли бред про «Ежиков». Те говорили, что ночью к ним приходили призраки и похищали мужчин. Наутро находили лишь голову похищенного. Так происходило каждую ночь, а вскоре начали сгорать запасы еды, а источники воды были отравлены. Вожди клялись богами, что найдут и покарают призраков, но через несколько дней люди находили головы вождей и воинов из его окружения прямо посреди стоянки племени.

Реагируя на события, лорд Джон Аррен велел своему брату Роннелу сформировать отряд и наконец узнать, что происходит. Поднявшись в горы, они ожидали засад, а наткнулись на могильники. Повсюду лежали тела людей, умерших от отравлений или болезней, а в каждом мало-мальски крупном общинном доме была надпись кровью: «Здесь были Ежики». Иногда натыкались на головы, насаженные на пики, или зверски замученного вождя. Далее доклад превращался в молитвы Семерым и просьбы к королю предпринять что-нибудь.

Для Семи Королевств это значило только одно: эпоха рыцарей прошла. Больше не имело значения, кто твой противник — все хотят есть и пить, и если твои запасы отравят, ты умрешь унизительной смертью от жажды и голода, не окропив свой меч вражеской кровью. И все это проделал один алоглазый засранец, который плевать хотел на тысячелетние устои. Он грацией слона прошелся по всем планам лорда Вариса и Мопатиса. Варис все также присылал королю еженедельные отчеты, и сам Эйрис, прочитав их, ужаснулся жестокости, с которой Марк вбивал знания в учеников. ЭЙРИС УЖАСНУЛСЯ.

Но главный урон Иувар нанес планам Вариса своим присутствием. Как только появился посол, пропал параноидальный безумец, упивавшийся безнаказанностью. Вместо него появился правитель, который умело стравливал оппонентов и видел интриги в зародыше. Он не пресекал их, а давал развиться, чтобы охватить как можно больше врагов, и только тогда все понимали, что были лишь фигурками в кайвассе, а он — опытным игроком. Теперь не осталось поля для интриг, а всего лишь тонкий ручеек, позволявший держать в курсе Иллирио. Связь через воронов была под полным контролем короля, а вестовая служба передавала сведения Эйрису, минуя Вариса. Все, что ему оставалось, чтобы не закончить жизнь в подземельях в молчаливой компании Илина Пейна — это верно служить ему.

Но в двух вещах король остался неизменным: он все так же не доверял своему Деснице и остался все таким же жестоким. Каждый визит короля в опочивальню королевы заканчивался насилием; Эйрис винил Рейллу за то, что та не может зачать «нормального» наследника. Отношения короля и принца оставались на низком уровне. В таких раздумьях Варис подошел к спальне королевы. Перед дверью стоял Барристан Отважный — единственный рыцарь, которого искренне заботило благополучие королевы, но оковы долга держали его крепче любых цепей.

— Лорд Варис, как вы заметили, король сейчас не сможет вас принять.

— Эйрис, мне больно!

— ТЕРПИ, ТЫ ДОЛЖНА ДАТЬ МНЕ НАСЛЕДНИКА!

— Я понимаю, сир Барристан, но дело касается одного посла, и у меня есть разрешение короля на доклады неотложной важности, — Варис заметил едва уловимую улыбку на лице рыцаря при упоминании этого человека, но она тут же сменилась маской долга. Варис решил подождать короля в кабинете в надежде найти там чего—нибудь выпить. Унять головную боль ему не дали — король вскоре зашел сам.

— Лорд Варис, вы ведь не настолько безумны, чтобы отвлекать своего короля от выполнения супружеских обязательств?

— Нижайше прошу прощения, Ваше Величество, но эти сведения вы должны услышать до заседания Малого Совета.

— Я? Должен? Вы еще не перепутали роли, назначенные нам богами?

— Я все еще ваш верный слуга ваша величество, не больше, не меньше. Сведения касаются гостя нашего королевства.

— Что еще сумел сделать господин посол? Он уже сумел унизить почти всех моих вассалов, не слишком верных трону, обращается с северянами как палач и доказал, что знает больше Цитадели. Что еще он мог совершить?

— Только что в Долине Аррен произошло то, чего не могли сделать все Аррены вместе взятые за последние две тысячи лет.

— Горцы? — Десять самых крупных кланов сдались на милость милорда Аррена, лишь бы не встречаться с «призраками».

— Это сделал посол?

— Нет, Ваша Милость, ему отказано в посещении Долины. Невозможное совершили его ученики. Сорок человек избавили Долину от ее вечного ига.

Король замолчал на минуту, а после начал смеяться — громко и заливисто. Этот смех не нравился Варису, напоминая времена паранойи.

— Насколько же бесполезны мои слуги, что один человек с чужбины может решить проблему целого королевства за три года! Аррен постоянно ныл, что налоги должны быть ниже. Что ж, теперь, когда горцы не убивают его чернь, пусть платит короне так же, как и все остальные. Да и старый Хостер, наверное, тоже пусть платит мне побольше — теперь купцов из Долины станет больше. А винить в этом станут посла.

— Ваше Величество, — в кабинет зашел великий мейстер Пицель. Король стал особенно недоволен им, ведь тот, отвечая за воспитание наследника, не смог привить ему почтения к отцу.

— Пицель, ты отвлекаешь. — П-п-прошу прощения, Ваше Величество, но пришло письмо от господина посла. С вашего позволения я зачит...

— Дай его сюда и проваливай! — отобрав письмо и выгнав старика, король прочитал его.

— Знаете, что в письме, лорд Варис?

— Могу только догадываться, Ваше Величество. — Посол просит — не требует, не уведомляет, а просит — разрешения посетить столицу и выразить почтение мне и моему роду.

— Мне начать подготовку?

— Зачем? Мой друг Тайвин устраивает турнир у себя в мою честь. Там мы и встретимся.