— Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо… блюэргх! — известнейшую морскую шанти времён Эдварда Тича в исполнении сира Тигетта прервало знакомство внешнего мира с богатым внутренним миром самого сира Тигетта.

— Слабак ты, Ланнистер. Четырнадцать человек на сундук мер… блюэргх! — эстафету знакомства двух миров продолжил и тут же прервал сир Вардис.

— Господ… — прерываюсь, чтобы не выблевать собственные внутренности наружу. — Кхм, господа, я не намерен выносить наше «блюй-ведро», поэтому… Тринадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведёт до конца! Йо-хо-хо, и бутылка рому! Я… блюэргх! Хотел сказать, что выиграл, но, походу, в этот раз мне выносить это долбаное ведро, в котором в такт волнам качается богатый внутренний мир трёх мужиков.

А как же трое мужиков оказались в одной каюте, пропахшей потом, грязью и Атом знает чем ещё? Ответ прост: мы всех достали. Ну не виноваты мы, что море нас ненавидит. А у меня тяжёлая эмоциональная травма: Мейдж меня предала в угоду двум малолетним засранцам, причём, по-моему, Сандор показал мне чисто вестеросский жест — типа «отвали от моей женщины». Вот про этот мелкий нюанс я уже побоялся спрашивать у парней: а если матросня узнает — вовек не отмоюсь. Вот и сидят в просторной и чистой каюте женщины с детьми, а в маленькой паршивой — трое мужиков. ГДЕ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?!

А самое обидное — мой прогноз сбывается: «кое-что особенное» мне теперь светит только на Медвежьем острове, а до него ещё пилить и пилить. А я уже привык засыпать и просыпаться с шикарнейшей брюнеткой под боком. Но страдал теперь не только я, а ещё и верные четвероногие спутники парней — от Демона. Тот следовал древнейшему правилу, которое так же старо, как и человечество: мальчики, девочки — в попу, без разницы. Конь сира Вардиса пострадал повторно, а бедное животное сира Тигетта познало на себе «главный калибр» Демона, причём тот отдавал предпочтение именно коню Ланнистера.

Когда я в очередной раз ощутил неповторимый аромат перегара капитана, тот наконец нас обрадовал: мы достигли первой остановки на нашем маршруте — Железных островов. В обычной ситуации любой здравомыслящий моряк и путешественник просто причалит, по-быстрому сделает свои дела и как можно дальше уберётся от этих мест. Репутация у островитян была… как бы мягче это сказать… своеобразной.

Достаточно ёмко говорил об укладе жизни на Железных островах семейный девиз их лордов: «Мы не сеем». Вместе с «мы не сеем» идут также «мы не добываем», «не обрабатываем» и «не производим». Мы вообще ничего не делаем, только грабим — крайне интересная экономическая модель процветания общества. Их за это, кстати, и ненавидят все. То есть абсолютно все ненавидят жителей Железных островов и мечтают их как можно более жестоко удавить. Прям «Черти» из Убежища 3, только на целый регион.

Но нам троим было просто насрать на Железные острова и их репутацию отбитых на всю голову пиратов. Мы увидели самое прекрасное на свете зрелище, что туманило нам взор, мутило рассудок и заставляло нас троих держать секреции организма внутри себя: холодные и неприветливые берега острова Пайк были для нас землёй обетованной. Лордпорт — я уже заранее влюблён в тебя!

Через несколько часов после высадки на острове.

Так, возможно, с моей влюблённостью в этот загаженный чайками кусок камня посреди холодных вод и колючих ветров я поспешил. Слово «Мухосранск» писали именно под это место. Тут вообще ничего нет, только голые, обдуваемые всеми ветрами скалы, на которые чайки поколениями срали, — на окрестные камни и головы местных жителей. И всё. Другого описания это место не заслуживает. У людей, которые живут в таких условиях, обычно вырабатывается мнение, что раз они обитают там, где все остальные боятся, то они автоматически становятся охренеть какими крутыми перцами, кому сам чёрт не брат и дьявол не соперник. Но в реале в таких местах живут люди, откуда их погнали все остальные, то есть обычные отщепенцы.

— Вполне здравая мысль, — бл***, я конкретно так одичал, что до сих пор транслирую мысли вслух.

— Долго слушала?

— Не волнуйся, я привыкла. Но тебе нужно избавляться от этой привычки как можно скорее: я не хочу, чтобы наши будущие дети слушали весь твой бред и воспринимали его всерьёз.

— Кстати, раз уж ты завела разговор о продолжении рода...

— Терпи. С нами дети, и я не хочу, чтобы они нас ночью слушали.

— Они вырастут и поймут, что да как.

— Похотливый ты мой, я тебя слишком разбаловала. Теперь ты меня получишь, только когда мы доберёмся до Острова.

— Большой Вик как раз таки рядом...

— Медвежьего острова, Марк! — Она соблазнительно развернулась на носках и ушла в сторону пристани.

Я не мог оторвать взгляда от такого сокровища, что позволило мне находиться рядом, и проклинал себя за свой длинный язык. Теперь придётся терпеть до Медвежьего острова. Но когда мы туда доберемся... о-хо-хо, она уже от меня никуда не убежит.

Но сначала нужно немного отдохнуть от корабля: дети и Агнес плохо переносят путешествие. И если на меня и парней всем было насрать, то Мейдж сильно беспокоилась за них. Да и мне нужно осмотреть Сандора: такие шрамы на лице, да ещё в столь юном возрасте, могут аукнуться в будущем. Если рубцы начнут стягивать кожу при росте черепа, парень рискует остаться с вечно открытым глазом или перекошенным ртом. А в худшем случае — потерять зрение. Нужно глянуть, насколько глубоко прожарил его этот ублюдок-брат.

Снял нам «лучшие номера» во всём Лордпорте — по уровню шикарности апартаментов после нас только сам верховный лорд островов. И под лучшими номерами я имею в виду единственную таверну, наверное, на весь Лордпорт, а возможно, и на все Железные острова, где вообще согласятся принимать деньги зеленоземельцев. А «зеленоземелец» в переводе с местного на нормальный — это любой, у кого хватает извилин, чтобы жить не на Железных островах.

Таверна «Мольба Зеленоземельца» была угрюмой дырой, пропахшей рыбой, кислым вином, рыбой, немытыми телесами постояльцев, рыбой, тавернщиком, который, видимо, презирает такое понятие, как личная гигиена, и ещё раз рыбой. Коллективно решили есть тут только в ситуациях, когда нам будет угрожать каннибализм, а лучше готовить самим. А это значит что? Правильно, отправить парней на рыбалку. Им как раз тренировка навыков в добыче еды, а мне удастся опробовать книгу рецептов, что я прикупил в Ланниспорте. Арендовав котелок у тавернщика (за который тот торговался так, будто он сделан из урана), поручили Агнес его до блеска отдраить. Парни ушли за рыбой, Мейдж следит за Сандрой, а я займусь Сандором, после чего, когда они вернутся, буду кашеварить.

Сидя на неудобном маленьком табурете, я начал снимать бинты с мелкого и внутренне поразился выдержке пацана. Вся левая сторона лица, включая ушную раковину и часть шеи, представляла собой один сплошной ожог третьей степени. Кожа здесь больше напоминала оплавленный пластик или кусок горелой подошвы. Тот ублюдок-брат не просто «приложил» его к углям — он буквально спёк ткани в единый неподвижный массив. Тут орать от боли нужно во всю глотку, но Сандор только сопел и сжимал кулаки. Местное обезболивающее — дрянь слабого действия, притупляет чувствительность, но всё равно... парень — кремень. Сидит, ухмыляется и хвастается передо мной, что возьмёт Мейдж и Агнес в жёны одновременно, а раз я его спас, то позволит мне чистить его конюшни. Мелкий засранец.

Обрабатываю ему раны, чтобы предотвратить гниение и заражение, чистой водой обмываю глаз. Надо будет проследить в будущем, чтобы ожог правильно зарубцевался, иначе парень не сможет орудовать челюстями. Но сейчас мелкий засранец свободен, процедура окончена.

Агнес как раз закончила чистку котла, и Сандра немного проголодалась, а парней всё нет. Мы уже грешным делом собирались рискнуть здоровьем и попытать счастья в местной кухне, но один вид тавернщика громко сигналил нам, что данная идея сродни медленному и мучительному самоубийству. Командирским голосом повелел сидеть в номере, и если будут спрашивать или пытаться войти — не размениваться на мелочи, а сразу бить мечом в горло. Оставил женщин и детей в номере, Сандора назначил за главного. Тот от подобной чести резко возгордился и велел привести двух оставшихся слуг. Когда вернусь — пропишу ему профилактический ремень по заднице.

Расспросы местных привели меня к тому, что если я ещё хоть раз услышу «сраный зеленоземелец», то сделаю с островом Пайк то же самое, что сделал с Убежищем 3, а именно — тотальную зачистку. Но после пары выбитых зубов, сломанных носов и угрозы вывернуть колени обратной стороной, больше ко мне не цеплялись, а даже зауважали. Долбаные рейдеры.

Но по смутным воспоминаниям местных, обделённых богатым словарным запасом, я примерно понял, что ни черта не понял. С Уиллисом и то легче разговаривать. Единственное, что стало ясно: видели двух парней, которых местные «обули» на удочки и показали им примерно, где лучшая рыба. А какое направление у этого «примерно» — те уже забыли. Остров ведь, тем более в низине находимся: где хочешь, там и рыбачь. Повезёт — и Утонувший Бог сжалится над двумя идиотами, что решили порыбачить на Железных островах, но, скорее всего, нет, не сжалится.

Расспросы ничего не дали, так что применяем навыки следопыта и ищем двух залетчиков, что женщин и детей еды лишили. От местного торговца удочками я начал выслеживать моих оболтусов. Следы вели меня почему-то не в низину, где местные рыбачат, а наверх. Подозреваю, что данная гениальная мысль пришла сиру Вардису. Отойдя от Лордпорта на приличное расстояние, натыкаюсь на их следы. Рост и вес парней известен, а они ещё пару килограмм на моих харчах набрали, так что определить их не составило труда. Меня больше пугало, что следы кучи народа вокруг смешались со следами парней.

Следы вывели меня на скалу, в которой была лестница, ведущая вниз. А там, внизу, была целая процессия со странным религиозным обрядом, где пришибленный на вид дедок с водорослями в голове топил молодых парней, а после с индифферентным видом наблюдал, как они отплёвываются от морской воды. Видимо, это культурные особенности Железных островов или ловкая попытка сократить население.

Хотя кого я обманываю... Я сам литрами заражённую радиацией воду глотал и страдал от облучения, и всё ради вшивого культа, что поклонялся ядерной бомбе. Симмс потом от меня столько ласковых слов услышал за то, что даёт фанатикам столько власти в Мегатонне! Но культ Атома мы всё-таки изгнали, а Симмс мне потом антирадин контейнерами поставлял.

Там в уголке сидят двое парней, связанных по рукам и ногам, а характерные одежды выдавали в них моих залетчиков. ВОТ КАК?! Я всего лишь попросил их добыть нам еды на ужин, а они умудрились стать жертвой не то культистов, не то идейных последователей Барбароссы. Их теперь вообще нельзя из виду упускать? Вот чувствую, что лорд Тайвин и лорд Аррен меня по головке не погладят за то, что этих оболтусов лишился.

Харлон Пайк

— Утонувший Бог принял свою новую паству, — продекларировал жрец, когда из пятнадцати парней четырнадцать очистили свои телеса от воды, а пятнадцатый ушёл к Утонувшему Богу.

Вот уже давно Харлон Пайк по прозвищу Харлон Безумный мечтал, чтобы Железные острова вновь стали независимыми. Ведь прежде чем стать жрецом, тот был отчаянным пиратом, что наводил страх на многие воды, от Староместа до Мира. Он один не боялся высказывать то, что было у всех истинных железнорождённых: Новый Закон душит их, душит саму суть, заставляя торговать словно пентошийских евнухов, а не брать то, что принадлежит им по праву, по праву Старого Закона. Но многие послушались лорда Квенлона и стали сродни тем евнухам, которых он в своё время грабил и отправлял в рабство в Волантис. Но всё изменится. Утонувший Бог указал ему на двух зеленоземельцев, что осмелились вступить на их берега. Они имели наглость утверждать, что они благородные, но какой благородный будет рыбачить самостоятельно, без слуг и охраны? Так что им придётся побыть жертвой для их бога. Двойная выгода: и закон соблюли, и жертву соответствующую принесли.

— Смотрите, братья и сестры, как низко мы пали. Смотрите на их лица — они не уважают и не боятся нас. Они осмелились прийти к нам с ложью, не боясь последствий. И это только наша вина — мы стали слабыми. Мы забыли, кто мы есть и в чём наша суть, ибо Утонувший Бог дал нам возможность проявить себя, послав этих двоих, чтобы мы принесли их ему в дар. И сегодня мы станем на шаг ближе к тому, чтобы оправдать его, сегодня мы вновь вспомним, кто мы, сегодня мы...

— Ктулху Р’льех фхтагн, мои братья по вере! — его речь прервал чужак, что одним своим видом внушал ужас. Алые глаза обещали каждому, кто в них взглянет, бесконечность страданий. Но Харлон не оступится, ведь Утонувший Бог прислал ему новую, более достойную жертву!

— Кто ты и как смеешь ты прерывать справедливое воздаяние за ложь?! — его пленники-лжецы с кляпами во рту заметно расслабились при появлении чужака.

— Я СМЕЮ! А КАК ТЫ СМЕЕШЬ СТРАЩАТЬ ИХ С ПУТИ ИСТИННОГО! Запутал ты этих отроков своими речами и опутал их своей ложью. Как смеешь ты называться жрецом, если ты даже забыл имя нашего бога! — голос незнакомца внушал благоговейный трепет, но Харлон не сдавался.

— Безумец! Хочешь сказать, ты лучше знаешь нашу веру? Веру тех, кто поколениями жил на этих островах и с молоком матери впитал веру в нашего Бога?

— Слушай меня внимательно, жрец, — в слове «жрец» было столько презрения, что его можно было ощутить во рту, а паства Харлона мгновенно переключила всё внимание на чужака. — Наш бог и впрямь утонул, но он не отдал свою жизнь морю, нет! Великий бог Ктулху спит в своём городе Р’льех и видит сны. И только сильнейшим он насылал свои видения, чтобы его волю исполнили!

«Что за бред?» — подумал Харлон, но его паства взахлёб слушала чужака.

— А как он выглядит? — молвила молодая девушка.

— Лик его ужасен и величественен. Телом своим он подобен человеку, но огромен, ибо ногами своими он упирается в самое глубокое морское дно. Крылья его подобны драконьим, ведь когда он летает, от взмаха его крыла всё построенное человеком сносится будто ничего не значащие песчинки. А лик его подобен кракену, что пожирает драконов!

— Ктулху ест драконов?! — толпа взахлёб слушала чужака, и Харлон признался себе, что тоже стал слушателем. Ему особенно понравился момент про драконов.

— А как же! Ведь из воды мы все вышли, от отца нашего Ктулху, и только он решает, кто из его детей достоин жизни.

— Ты говоришь, чужеземец, что велик он! Но это ложь! Ведь ты не жил на наших островах, не ощущал на себе дыхание бога, не...

— Молчи! Не знаешь ты, о чём говоришь. Я пришёл к вам из земель, что полны чудовищ и ужасов, что пируют плотью человеческой. Что могут по небу летать и взглядом своим испепелять всё сущее. Но великий Ктулху избрал меня, чтобы мы вновь вспомнили, кто мы, и даровал мне силы, чтобы сим ужасам противостоять!

— Докажи! Покажи свою силу, что тебе даровали!

— Не верите мне? И правильно! Но смотрите и узрите!

Чужак подошёл к двум пленникам, и никто не посмел ему перечить. Одним движением он порвал канаты, что по крепости могли посоперничать с железной цепью. Проделав то же самое со вторым пленником, он поднял их одной рукой над собой. Вся паства Харлона смотрела и внимала чуду, да и сами пленники были удивлены.

— Смотрите, великий Ктулху даровал мне силу, дабы противостоять ужасам земель моих, чтобы я смог нести слово его!

Харлон Пайк видел многое, но такую силу он зрел впервые. Но осталась последняя проверка на истинность слов.

— Докажи, докажи нам, что твой бог велик. Прими Благословение Утонувшего Бога.

— Приму. Но не примет меня море, ибо я там могу днями находиться. Ведь каждый из истинно верующих может дышать под водой. Дай мне камень потяжелей, прикуй его к ноге — и выйду я целым.

Так и поступили. Чужак, взяв камень в руки, прыгнул в морскую пучину. Вся паства Харлона следила за сим странным действом. Время начало тянуться, и Харлон подумал, что перед ним выступал безумный шарлатан — за столько времени тот уже должен был утонуть. Но нет, незнакомец вышел из воды с камнем в руке.

— Веришь ли ты теперь, слепец? Веришь ли ты в отца нашего Ктулху?

Утонувший Бог? Нет. Великий Ктулху послал им своего пророка. Харлон уверовал.

— Верую.

Вечером в таверне «Мольба Зеленоземельца».

Кулинарная книга была самым верным приобретением. Рецепты там просто божественные — точнее, стали ими, как только я над ними немного подшаманил. Выношу свой шедевр на обзор окружающих и встречаю два лица, которые с охренением смотрят на меня, и женско-детскую компанию, которая изрядно проголодалась.

— Слуга, ты, наверное, хочешь уморить своего господина голодом? — подал голос Сандор.

— Сандор, вот тут сидит Ланнистер, которому твой род принес вассальную клятву, и он — мой ученик. Что делает тебя автоматически моим «иди нахер, не мешай».

— Это же милорд Ланнистер, ему можно. А ты — чужак, что охотился на моих землях, по праву я могу тебя наказать!

— Наказыватель ты наш, жри лучше, пока не остыло.

— Леди Мейдж, приструните своего слугу, — мелкий засранец сидел у Мейдж на коленях и вовсю пользовался тем, что он ребенок.

— Марк, не обижай маленького лорда. Ему еще меня замуж звать, а ты его обижаешь, — усмехнулась она.

Раунд за тобой, мелкий.

— А откуда у нас столько рыбы? Милорд Ланнистер и сир Вардис ведь ничего не поймали? — спросила Агнес.

— Агнес, милая, пожалуйста, не напоминай, — взмолился я.

— Да, кстати, Марк, ну расскажи, откуда ты нам ужин достал?

— Парни, не хотите сказать, как я в очередной раз ваши жопы спас?

— Я... я даже не знаю, как это объяснить, чтобы меня за сумасшедшего не посчитали, — пробормотал Иген. — Ланнистер, попробуй ты.

— Между прочим, мы попали в плен к этим немытым грязным островитянам из-за тебя, Иген! Так что тебе и рассказывать.

— Да неужели? Ведь это ты не захотел, как все нормальные люди, рыбачить со всеми. Тебе обязательно нужно было пойти туда, где за таким «недостойным» занятием нас не заметят!

— Не смей перекладывать вину на меня, Иген. Мой род знатнее твоего!

— Только сиру Марку на это плевать, как ты сам говорил, так что...

Развели балаган.

— Агнес, этих двоих мы не кормим. Не заслужили.

— Сир Марк, за что?! — выкрикнули они синхронно. Репетировали, что ли?

— За то, что друг другу сиськи мнете. Значит так, всё было просто: эти двое пошли рыбачить и угодили в плен к каким-то культистам, что любят топить людей.

— Жрецы Утонувшего бога? — вдруг спросила маленькая Сандра.

— Мелкая, а ты откуда знаешь? — Не смей обращаться к моей сестре «мелкая»! — влез Сандор.

— Мелкий, не встревай. Сандра, если расскажешь, на Медвежьем острове я подарю тебе платье, которого нет даже у королевы.

— Красивое? — глаза девочки заблестели.

— Такое платье будет только у тебя. Ну что, расскажешь?

Девочка мило представляла, какое платье у нее будет, и жадность победила.

— Ну, у нас дома всегда было скучно. Папа не хотел с нами играть, а братьев у меня двое, и только один хотел со мной играть. С другими детьми папа запретил общаться. Но у нас были книжки. Они были тяжелыми и скучными, но когда я их читала, представляла, как много интересного есть... эм, там, — ладошками она показала на весь остальной мир.

— Агнес, а Сандра давно научилась читать?

— Очень рано, сир Марк. Мейстер очень гордился ей и говорил, что ей достаточно один раз прочитать, чтобы всё запомнить.

Святой Атом, неужели у нее эйдетическая память?

— Сандра, а ты всё помнишь, что видела?

— А это плохо? — испуганно спросила она.

— Нет, Сандра. Это замечательно. Ты — чудо.

От такого прямого комплимента девочка мило смутилась, а мелкий Клиган тут же возгордился за сестру.

— Марк, не скажешь, что с ней? — тихо спросила Мейдж.

— С Сандрой всё прекрасно, просто отлично. У нее феноменальная память, по-моему. Потом проверю. Мелкий, бери пример со своей сестры!

— Леди Мейдж, когда вы накажете этого наглого слугу?

— Не волнуйтесь, лорд Клиган, он уже наказан. И, видимо, хочет остаться наказанным даже тогда, когда мы доберемся домой, — подмигнула она мне.

Так, стоп. Если из-за мелкого я лишусь секса, то плевать мне на его возраст!

В такой атмосфере семейного тепла и уюта, где мои оболтусы были в роли туповатых племянников, а дети — дальними родственниками, а Мейдж — несравненной женой, и прошел ужин. Рассказал им про Лавкрафта, про его космологию и придуманную вселенную (умалчивая, что автор был полным психом). Поведал, как выдал себя за жреца перед толпой и показал им пару «фокусов», а они поверили. Еще и надарили кучу всяких ништяков, чтобы задобрить «Глас Божий».

Рассказал толпе, что нужно собирать последователей и стараться не вредить «детям Великого Ктулху» — просто то, что я слышал про Старый Закон, мне категорически не понравилось. Глядишь, эти новоявленные сектанты начнут распространять доброе и светлое, а не вот это вот всё.

Парней всё-таки накормили, а то те уже начали пускать слюни целыми озерами. А потом они спросили, почему я не убил ту толпу фанатиков, а разыграл целый спектакль.

Да просто... надоело убивать. Если надо изобразить из себя жреца, чтобы «отец увидел своих детей», то почему бы и нет? Мы ведь вчетвером даже не убивали тех придурков в Речных Землях, что пытались нас ограбить. Так, отобрали доспехи, оружие, а у самых наглых еще и одежду, да отправили восвояси.

На мое заявление, что я устал от убийств, Мейдж взяла меня за руку и посмотрела таким взглядом, что я не мог оторваться. В нем было столько обещаний любви и нежности, что я до сих пор думаю: чем я заслужил её? Как такой грешник, как я, получил семью и будущую жену после всего того, что я творил на Пустоши?

Но мелкий крайне удачно вырвал меня из меланхолии: — Слуга, ты на мою невесту смотришь!