Агнес была типичной крестьянской дочкой. Как и многие девицы в её деревне, она жила от урожая к урожаю: следила за младшими братьями и сестрами, вовсю помогала отцу на поле или матери в доме. Работы в её краях всегда было много, и каждый день походил на предыдущий. Единственными её развлечениями были проповеди бродячих септонов, игры с такими же, как она, детьми и мечты о том, что когда-нибудь бродячий рыцарь увезет её из родной, но уже ставшей опостылевшей деревни навстречу новым землям, незнакомым, но интересным людям и, конечно же, приключениям. В тех грезах она представляла себя не просто дамой сердца рыцаря, но и его верным соратником.

Подруги тихонько посмеивались над её мечтами, а родной матери она их не раскрывала, чтобы та не всыпала плетей за всякие «ненужные глупости». Так и проходила вся её жизнь: лето — урожай — зима. Единственное, что отличало Агнес от остальных, было то, что она являлась нянькой для всех детей в деревне. Дети слушались её и не смели перечить, причём для этого она даже не использовала палки! Ребята сами внимали ей и не капризничали. Если было мало еды — «терпи словно Воин»; если вы устали — «так Кузнец не создавал людей слабыми и ленивыми»; а если не хотите слушаться — «Отец судит вас, и Он вами недоволен». Откуда она всё это знала? Просто внимательно слушала септона, когда тот приходил и проповедовал.

Воспитывая тех, кто был младше неё, юная Агнес и не заметила, как сама выросла. Однако это заметили все парни в деревне, и от поклонников теперь не было отбоя. Но девушка знала себе цену: свою девичью невинность она берегла словно храбрый рыцарь, оберегающий принцессу. Агнес уже настроилась на замужество, ведь ей исполнилось почти восемнадцать, а Олли, сын бондаря, уже давно проявлял к ней интерес. В отличие от всех остальных парней, он казался ей вполне серьезным человеком с четкими планами на будущее. Только Семеро распорядились иначе.

Их деревня принадлежала роду Клиганов — бывших псарей, которых Семеро невероятно благословили, а род Ланнистеров щедро отблагодарил. Основатель их дома был псарем и лесничим Утеса Кастерли — родового замка Ланнистеров. Он так бы и остался в безвестности, если бы Титос Ланнистер не стал добычей для их родового зверя. Лорд погиб бы в когтях дикого льва, если бы не подоспевший псарь. В благодарность Титос основал новый вассальный род и даровал спасителю титул, замок и земли, а сына псаря сделал своим оруженосцем.

Морган Клиган, сын того самого псаря, сразу доказал всем, кто хотел задирать его за низкое происхождение, что человек он жестокий, злопамятный и вспыльчивый. Не обладая большим умом, он, тем не менее, владел недюжинной силой и ростом, возвышаясь над всеми рыцарями и стражниками Утеса на голову, а иногда и на полторы. Когда Титос умер и его сын Тайвин вступил в наследство, Морган стал «клинком» семьи Ланнистер. Как раз в то время случилось восстание вассалов — Тарбеков и Рейнов, — где Моргану удалось проявить себя в полной мере. Не было приказа, который он бы не выполнил, и не было жестокости, на которую он бы не пошел. Тайвин посылал его на самые безнадежные поручения, где требовались беспощадность и кровожадность.

С окончанием восстания Морган удалился к себе в замок и женился на дочери земельного рыцаря. В том браке умерла жена Моргана, но родился Григор. Статью он пошел в отца, к великому сожалению — унаследовал также его агрессию к окружающим и природную свирепость. Слуги регулярно пропадали в их замке, а жители окрестных деревень молили Семерых, чтобы их лорд сегодня пребывал в благостном расположении духа.

Агнес стала служанкой в замке Клиганов, а Олли открыл лавку неподалеку, чтобы быть ближе к невесте. Отец гордился дочерью: шутка ли — она служит у самого лорда! О слухах, что гуляли вокруг лорда Клигана, он не знал, так как их деревня находилась на самой окраине. Да и сама Агнес поначалу радовалась: исполнилась её мечта покинуть отчий дом, оставить родню и отправиться навстречу приключениям.

Однако замок Клиганов встретил молодую пару мрачной атмосферой и молчаливыми, запуганными слугами. Олли решил заняться своим делом и начал вытачивать деревянные игрушки. Чтобы лорд благословил его начинание, Олли задумал вручить детям хозяина свои изделия и часто спрашивал Агнес, понравятся они им или нет. Но к этому времени девушка уже полностью разочаровалась в своей мечте. Лорд Морган Клиган оказался чудовищем, которое не стеснялось избивать слуг по любому поводу, и своего старшего сына он растил в такой же манере.

Люди в замке боялись господина пуще Неведомого и старались говорить шепотом, чтобы не привлечь его внимания. Даже когда у лорда было хорошее настроение, все жители старались спрятаться, чтобы не стать случайной жертвой убийства или насилия. Морган Клиган упивался властью над людьми и наслаждался ощущением полной безнаказанности. Единственным светлым пятном в этом мрачном месте были юные Сандор и Сандра — дети от второго брака лорда Моргана. Они были маленькими комками детской непосредственности, лучиками доброты среди тьмы. Все слуги делали всё возможное, чтобы мрак Клиганов коснулся их жизней как можно позже. Но даже этих стараний оказалось недостаточно.

Агнес была нянькой младших Клиганов и однажды увидела зрелище, которое заставило её полностью пересмотреть свои взгляды на жизнь. Маленький Сандор — тот самый Сандор, что своим смехом мог заставить улыбнуться даже самого поникшего духом человека, — лежал на кровати с омерзительным ожогом на левой части лица. Мальчик кричал от боли, пока мейстер пытался спасти его жизнь. А рядом, на соседней кроватке, лежала маленькая Сандра — избитая и покалеченная.

Позже Агнес узнала страшную правду: старший брат, Григор, так «наказал» брата за то, что тот трогал его старого деревянного рыцаря — того самого, которого ему подарил Олли. Григор, чей рост уже не уступал иным мужчинам, а силой и вовсе превосходил многих, держал маленького брата лицом над жаровней, пока тот не зашелся в крике. А после он до полусмерти избил сестру за то, что та пыталась его остановить. Лорд Морган обещал вырвать языки всем, кто хоть заикнется дурным словом об его наследнике, и велел всем говорить, что Сандор пострадал от ночного пожара. После этого она приняла твердое решение спасти маленьких детей от этих чудовищ, что упивались своими злодеяниями.

Подождав, пока дети окрепнут, Агнес собрала всё, что нужно детям в пути, украла немного денег и в тьме ночи бежала с двумя детьми. Сандра и Сандор уже давно начали воспринимать Агнес как мать, ибо родная мама умерла при родах (а возможно, постарался сам лорд Клиган), и потому Агнес они слушались беспрекословно. Она рассчитывала добраться до Ланниспорта и всё рассказать лорду. То, что она безродная крестьянка, её не останавливало, м`лорд Ланнистер слыл мудрым не по годам, а дети послужат ей пропуском. Едва отойдя с детьми на расстояние дневного перехода, она услышала по дороге топот копыт и лай собак. Бросив всё и взяв двух детей в охапку, она ушла в горные леса в надежде переждать там и скрыться от ловчих. Ветки и сучки били её, разрывали на ней одежду, ноги от усталости горели огнем, но маленькие дети, что не совершили в жизни ничего плохого, давали ей сил. Пока охотничий силок на ноге не оборвал её надежды. Больно упав на колено, Агнес прокляла дурного охотника, что решил поставить силок, оборвавший её надежды на побег. Все попытки освободиться окончились ничем, а маленькие детки, плача, пытались помочь тете Агнес. Все надежда была потеряна, даже если она скажет детям бежать, то куда они уйдут ночью в лесу?

— Мисс, пожалуйста, не двигайтесь больше. Вы только затягиваете петлю на своей ноге, — её отвлёк молодой мужской голос. Владелец голоса подкрался к ней совершенно незаметно. Сандор тут же встал между ней и мужчиной, а Сандра спряталась за Агнес.

— Поди прочь! Мы сами себе поможем! — молодой Сандор делал робкие попытки защитить их, но голос отдавал неуверенностью.

— Хорошо, хорошо, я отойду, но твоей маме нужно освободить лодыжку, пока она не повредила нервы и мышцы. У вас есть что-то острое?

— Тебе не отобрать то немногое, что у нас есть, чужак! Мой отец, Морган Клиган, хозяин этих земель, и если ты осмелишься навредить моей сестре или моей няне, то познаешь весь гнев моего рода!

— То есть нету? — маленький Сандор проявил гораздо больше мужества, чем многие мужья, старше его в разы.

— Милостивый господин, прошу вас, возьмите этих детей и уведите отсюда прочь. Передайте лорду Ланнистеру, что простой народ страдает на землях Клиганов, Семерыми молю! Исполните мою последнюю волю!

— Так, кровоток повредился и повлиял на мышление. Пацан, отойди, — оттолкнув Сандора, как ничего не значащее препятствие, мужчина начал глазами обыскивать Агнес. Вот тогда она встретила это! Оно было высоким и одетым в странные одежды, но глаза... глаза пылали алым цветом пекла, пугая бедную Сандру, а сама Агнес начала молить Семерых.

— Так, смотри на меня, хорошо! Нет, я не демон и не исчадие Неведомого, а глаза — это приобретенное. Но сейчас мне нужно, чтобы ты успокоилась. Ты и так затягиваешь петлю у себя на ноге. Еще немного, кровоток окончательно повредится, и я не смогу спасти тебе ногу, мне придется ее отрезать.

На слова «отрезать ногу» маленький Сандор собрал всё мужество, что у него было, и напал на это, но что мог сделать маленький мальчик против этого исчадия? Скрутив его за биение сердца, тот усадил его.

— Так, пацан, смотри, ты здесь главный, но я не хочу вредить ни твоей сестре, ни няне, я хочу помочь. И чтобы помочь им, ты должен помочь мне.

— С чего мне помогать тебе, демон?

— Ну, ты же еще жив. — Оценив свое состояние, Сандор понял полную безвыходность своего положения. Сейчас они полностью во власти демона, и если тот хочет помочь — пускай, они потом уличат момент, чтобы убежать.

— Чего ты от меня хочешь?

— Постарайся успокоить сестру, а я помогу твоей няне.

— Если ты меня обманешь!..

— Так, ладно, — демон протянул Сандору нож. Тот едва держал его в руках, и немудрено, ведь нож был в половину его роста. — Доволен? Теперь успокой свою сестренку.

Сняв петлю с её ноги, демон оценил её состояние. — Итак, для меня у вас две новости: паршивая и ужасная. С какой начать?

— Господин, не надо, прошу, не губите нас…

— Мда, у народа с Пустоши с чувством юмора гораздо лучше. Ладно, слушайте: помимо стандартного отёка, вы умудрились повредить кровоток и, не дай Атом, заработали сепсис на ровном месте, когда судорожно пытались выбраться. Ходить вам я запрещаю, иначе вы умрёте.

— Н-н-н-но, господин, я должна…

— Не знаю, чего там ты должна, но ты поедешь со мной и со своими воспитанниками. Оставлять вас одних ночью в лесу с детьми с такой травмой я не собираюсь.

— Но я не знаю, как вам заплатить!

— Натурой заплатишь. Мелкие! Идёте со мной, у меня в лагере есть еда и лекарства.

— Смерд! Ты разговариваешь!..

— С сопливым пацаном. Пошлите.

Взяв Агнес на руки, она признала, что, несмотря на пугающий свет ярких алых глаз, что ярко светили в ночи, дем… незнакомый мужчина был красив. И даже если бы он хотел, он не стал бы возиться с её раной, а убил бы на месте, а детей забрал. Надежда начала зарождаться в её сердце, чтобы тут же превратиться в камень отчаяния, который унёс все благие мысли в бездну.

Их нашли люди лорда Моргана: десять самых отъявленных головорезов, что немногим уступали в жестокости своему господину. Во главе них на коне сидел сам лорд Морган, возвышаясь над всеми своими людьми.

— Нашла нового ебаря, пока воровала моих детей, тварь. Отдам тебя на потеху парням. Чего встали? Этого убить, а моих детей заберите. Итак просрали кучу времени, — голос Моргана бил хуже молота. Сандра тут же спряталась за незнакомца, а Сандор стал на защиту.

— Дорогая, а ты часом не охренел такие угрозы мне выставлять?

— Ч-ч-что? Тварь, ты знаешь, кто я такой?

— Редкостный дебил, я так понимаю. Слушай меня, сладенький. Ты сейчас берёшь своих подружек и прячешься как моооожно дальше от меня, чтобы, не дай Святой Атом, вы от моего плевка не растаяли. Как тебе предложение?

— Этого брать живым! Я хочу лично объяснить ему разницу между лордом и всяким сбродом.

— С оценкой я не ошибся. Мисс, я вас положу на землю, никуда не уходите. Мелкий, следи за ними.

— Я не мелкий! Меня зовут…

— Потом расскажешь.

Аккуратно положив Агнес на землю, незнакомец уверенно пошёл в сторону двух ухмыляющихся головорезов. Он был абсолютно безоружен, даже не забрал свой нож! Она хотела кричать, чтобы он убегал, но тот излучал такую ауру уверенности, что на миг она подумала, что он сможет одолеть этих чудовищ.

Первый из ухмыляющейся двойки хотел схватить его за руку, но незнакомец ударил его в горло, и тот осел на землю, держась за шею. Второй хотел напасть на него с мечом, но незнакомец перехватил его при ударе, перекинул через себя и вывернул руку — его противник заскулил, начав её баюкать, чтобы унять боль. Пара мгновений — и двое мужчин лежат на земле беззащитными.

Морган Клиган застыл, не веря своим глазам. Двое его людей, мужчин, что способны ломать хребты крестьянам голыми руками, валялись в грязи, как мешки с зерном. Один задыхался, хватаясь за горло, второй скулил, баюкая вывернутую под неестественным углом конечность.

Остальные восемь головорезов растерянно переглянулись. Ухмылки исчезли с их лиц, сменившись суеверным ужасом. Они видели, как «демон» двигался — слишком быстро, слишком чётко.

— Взять его! Живым или мёртвым — мне плевать! — рявкнул Морган, срываясь на визг. Его конь занервничал, чувствуя ярость хозяина.

Головорезы с диким воем бросились вперёд, обнажая мечи и топоры. Он не стал ждать, пока его окружат. Незнакомец рванулся навстречу первой паре. Уклонившись от неуклюжего удара мечом сверху, он резко ударил локтем в челюсть нападавшего. Раздался хруст, и мужчина рухнул, потеряв сознание ещё до падения. Перехватив меч из руки падающего противника, незнакомец использовал его не как оружие, а как рычаг, поддев щит второго головореза и отправив того в полёт прямо в ноги своим товарищам.

В лесу воцарился хаос. Люди Клигана мешали друг другу, не зная, как атаковать противника, который двигался быстрее, чем они могли думать. Марк бил точечно, технично и жестоко, используя их же силу и инерцию против них самих.

Через минуту на ногах оставался только Морган, возвышающийся на своём огромном коне. Его люди стонали и корчились на земле.

Морган Клиган от страха достал свой охотничий арбалет и направил его на незнакомца.

— Не подходи! Я вассал самого Тайвина Ланнистера. Тронь меня, и самый могущественный человек в Королевстве придёт за тобой, убьёт всех, кто тебе дорог, и…

— Заткнись.

Гнев пересилил страх. Гнев за то, что избили его людей, за неуважение к его титулу, за потраченное время, за наглость. Всё это заставило Моргана Клигана выстрелить в надежде, что арбалетный болт прервёт существование недоразумения, что посмело ему перечить. Только вместо его триумфа его ждало невозможное. Незнакомец стоял с арбалетным болтом в руке.

Марк с болтом в руке.

Хочется материться, так сильно хочется материться, но нельзя — рядом дети. Вот Святой Атом, почему, ну почему мне постоянно везет на встречу со всякими уродами? Вот кто из них хотя бы раз предложил бутылку воды, немного еды, и, чем Атом не шутит, стимуляторы? Я бы даже от наркоты не отказался, но нет. Предлагают лишь патроны и сопутствующие им ранения, а также колотые и резаные раны от острых предметов. Вот и сейчас, вроде бы и попал хрен знает куда, а тенденция встреч с кретинами остается прежней. По-любому Кривбекни виновата: после того как я отнес ту странную книгу в Данвич-билдинг, встречи, где меня хотели убить, увеличились экспоненциально. Но хотя бы выбрались из Речных земель, а то там таких придурков каждый третий. Думал, попаду на вотчину лорда Тайвина, где царит порядок и покой, ан нет, даже он за всеми не уследит. Окидываю взглядом округу на предмет подляны со стороны придурка, но он был верен своему амплуа дебила и не оставил в засаде никого. А няня с братом и сестрой стоят в немом шоке — привычная картина.

— ЧТО ТЫ ЗА ТВАРЬ! — видок у него еще тот: то ли сердится, то ли пугается.

— Сладкий ты мой, если не хочешь, чтобы я тебе вернул твой болт в твой колчан, который никогда не видел солнца, бери своих подружек и вали нахер.

— ЧЕГО?! — не люблю клише про высоких, но перед мной, видимо, эталонный вариант.

— Святой Атом, как же сложно общаться с дебилами! Вали, пока я не засунул тебе этот арбалетный болт тебе в задницу, теперь понятно?

— Лорд Тайвин...

— Если ты не шикарная блондинка, то ты не в его вкусе. А теперь я считаю до десяти, а после этого воплощаю свою угрозу насчет твоей задницы. Раз.

— ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ИСПУГАЛСЯ? — насчет испугался не знаю, но с лошади не слез.

— Два.

— ТАКИХ, КАК ТЫ, Я СОТНЯМИ УБИВАЛ!

— Три.

— Я ЛОРД МОРГАН КЛИГАН, И ТЫ ЗАБРАЛ МОИХ ДЕТЕЙ!

— Четыре.

— ЗНАЙ, ЧТО...

— Пять, — на пяти дебил почувствовал угрозу своей анальной девственности и решил позорно уйти со своей свитой опущенцев. Слава Атому, что мне не пришлось лицезреть голые мужские задницы с торчащими из них арбалетными болтами. Теперь пора узнать, как глубоко я в дерьме или еще могу отмыться.

— Мэм?

— Гос-гос-госпо-госпо-дин?

— Вы мне расскажите всё, включая почему вы решили украсть детей вашего лорда и заканчивая нашим ночным рандеву. Всё, о чем я спрошу. Мы поняли друг друга?

— Д-д-д-а.

— Вот и славно. Мелкий, бери сестру и айда за мной.

Вернувшись в лагерь без еды, но с дополнительными ртами, меня немедленно засыпали вопросами. А Мейдж мигом окружила лаской и заботой двух мелких, ее даже не испугал чудовищный шрам на лице брата. После того как няньку и детей накормили и обработали их раны, я приступил к допросу. Хорошо, что я вмешался. Высокий дебил был вассалом Тайвина, не родовитым, а, можно сказать, нуворишем, и, как всякий нувориш, тот начал самоутверждаться за счет остальных. Своего старшего сына он растит такой же бешеной тварью, а младших держал на всякий случай, если что-нибудь с его дорогим наследничком случится. Это помимо того, что тот убивал и насиловал всё, что движется.

Тигетт слушал молча, а потом настоял, чтобы мы по пути зашли в Утес Кастерли, где сейчас сидит и властвует за место Тайвина его брат Киван. То, что этот кретин соберет побольше народа и догонит нас, я не боялся: у нас тут в путниках брат десницы и второй после бога в местной иерархии. Прорвемся.

Прогноз сбылся: на утро нас ждал будущий «почетный эскорт» во главе с высоким кретином. Тот начал кричать и требовать, но когда вышел Тигетт и начал командовать — так, что любо-дорого заслушаться! Кретин юлил, пытался отбрехаться, говорил, что чернь совсем распоясалась, но свидетельские показания от сына, а потом от этой самой черни разбили в пух и прах всю его доказательную базу. Сразу видна порода Тайвина. Но с почетным эскортом я не угадал — от такой сомнительной чести Тигетт отказался.

Добрались мы до Утёса Кастерли в относительном комфорте, и я заметил у Демона одну особенность. Помимо шикарных брюнеток вроде Мейдж, тот любит ещё и красивых шатенок вроде нашей нянечки Агнес. Спросил прямо у парней, и те подтвердили, что конь полностью мне соответствует — такой же похотливый; конь сира Вардиса уже от него пострадал. Именно конь, не кобыла. Извиняться за Демона я не стал: сир Вардис должен был лучше следить за своим транспортом. Но помимо брюнеток и шатенок, Демон ещё терпимо относится к детям: маленькие Сандра и Сандор на руках у Мейдж любили гладить его похотливую мордочку. И эта тварь пыталась меня затоптать, а бедные конюхи лишались пальцев от его укусов.

Когда заехали в Ланниспорт, то я не ощутил запаха цивилизации — точнее, после смрада столицы Ланниспорт почти что благоухал. Улицы выложены камнем, все подчиняются невидимому порядку, навязанному сверху, торговцы продают свой товар со всех концов света, многочисленные ювелиры и мастеровые предлагали богатым леди и джентльменам купить их украшения. Меня от покупки того, что подойдёт под цвет глаз Мейдж, удержали Вардис, Тигетт, сама Мейдж и неожиданно Сандор. Мелкий засранец быстро спелся со всеми.

После спасения нашего бюджета от ненужных трат Тигетт взял в охапку мелких и Агнес и пошёл докладывать брату о том, что творится в их вотчине. Сир Вардис немного обиделся на то, что мы заехали инкогнито и не посетили Утёс, но Тигетт напомнил ему о суде в Долине. Вардис оценил дальновидность Тигетта и пожелал ему удачи, а сам пошёл искать нам корабль до Медвежьего острова.

Сам я пошёл искать с Мейдж то, что так упорно искал в Королевской Гавани, но так и не нашёл — библиотеку. К сожалению, я не нашёл её и здесь, но нашёл лавку, где продают книги, — уже что-то. Лавкой управлял владелец, который занимался делом перепечатывания, точнее переписывания книг, последние тридцать лет. Добрый старичок, чей взор уже начал терять свою остроту, любезно позволил нам осмотреть свой товар, и я, как всегда, разочаровался. Нет, ну серьёзно, такое ощущение, что я читал букварь, а не книгу. Оформление было выше всяких похвал, обложка — просто произведение искусства, но вот содержание было малообъёмным. Старичок объяснил, что в основном его покупатели — заезжие купцы и знатные люди, а для таких людей книга больше предмет интерьера, чем досуга, и дал совет: если я хочу познакомиться с настоящей научной литературой, то мне нужно в Старомест, где собраны бесчисленные труды со всех уголков света.

Поблагодарил старичка, купил пару книг по истории, по кулинарии (чему старичок удивился) и всю свободную бумагу, которая только у него есть. Заметил, что у Мейдж глазки сверкают в этой лавке, ей прям хотелось здесь остаться и уткнуться в эти страницы, но свой животный позыв она удержала. Пообещал ей удовлетворить её животный позыв к знанию по приезде на остров, на что мне так очень непрозрачно намекнули, что в каюте меня ждёт кое-что особенное. Но меня, скорее всего, ждёт облом в виде морской болезни.

В Ланниспорте мы не задерживались: день на все дела — и на корабль. Тигетт доложился брату и встретился с нами уже на пристани. Сандора и Сандру с Агнес решили брать с собой — дома их ничего хорошего не ждёт, а Мейдж к ним уже прикипела. Сир Вардис торжественно презентовал нам «Морского огурца» — лоханку, что видала свои лучшие дни, наверное, ещё при деде короля Эйриса. Старый пошарпанный корабль с заплатанными парусами и с пьяным капитаном, рядом с которым стоял сир Вардис. Тигетт вдруг вспомнил, что он ещё не всё рассказал брату, а Агнес с детьми подумали, что с их отцом-тираном гораздо безопаснее. Вот пяткой чуял, что Вардису такие дела доверять нельзя, но уже спустил наш бюджет на это корыто.