Ветер щекочет мне лицо и заставляет плащ развеваться под его неумолимой силой. Прикрыв глаза, я наслаждаюсь этим ощущением. И делаю то, о чем мечтал в Пустоши со дня выхода на поверхность: снимаю свой верный плащ, откладываю его в сторону и чувствую, как ветер мягко обволакивает меня своей незримой прохладой. Идеальный момент, чтобы проветрить подмышки — несравнимое чувство.

В Пустоши я был лишен такой роскоши. Там вечно какая-то дрянь летит тебе в лицо, засоряет визор, а частицы радиоактивных осадков из могильников — и вовсе обыденность. А в Разломе был вообще полный мрак: когда выбираешься на поверхность, тебя хотят убить, содрать кожу и сожрать Меченые (несчастные, обреченные на вечную агонию), а под землей — просто сожрать Туннельщики (наши милые всеядные родственники).

Как вообще эволюция создала таких тварей, я не представляю. Ведь такие резкие изменения произошли с людьми всего за двести лет. Двести лет — и классический Homo sapiens под воздействием радиации и неизвестной дряни, что хранилась на военных складах Хоупвилла, превратился в подземного сверххищника, для которого вся жизнь на поверхности — лишь добыча. Как же мы потом задолбались с Улиссом на пару вычищать их гнезда, чтобы они по всей Мохаве не распространились! От них у меня остался примечательный шрам на левой ноге и след от когтей на правой руке.

(Меченные, несчастные обреченные на вечную агонию)

(Туннельщики, наши милые всеядные родственники)

А здесь — никакой дряни, что хочет тебя сожрать. Только живописные горы со снежными вершинами да просторные поля, где под ветром качаются волны пшеницы. После смрада столицы и пропахших Атомом знает чем тесных кают корабля я откровенно наслаждался пребыванием в этом благословенном краю. А особенно был благодарен за проветренные подмышки.

— Сир Тигетт, можете мне помочь? — раздался за спиной голос.

— Боюсь, я догадываюсь, о чем вы попросите, сир Ройс. И да, у сира Марка крайне занимательное времяпрепровождение.

— Мы уже, Семеро знают сколько, стоим на ветру и смотрим, как этот чужеземец проветривает подмышки! Вы точно уверены, что он сможет помочь брату милорда?

— У сира Марка очень... особенное восприятие нашего королевства, — философски заметил Ланнистер. — То, что мы принимаем как должное, он считает даром богов.

— Только время, отведенное богами милорду, заканчивается!

— Сир Ройс, я вас слышал и слушал, не переживайте, всё будет «чики-пуки».

— Ваши «чики-пуки» звучат как проклятие.

С того момента как я согласился вылечить брата лорда Аррена, меня везде и всюду сопровождал бравый сир Нестор Ройс — за исключением тех минут, когда я уединялся для дефекации или ночного обмена теплом тел с Мейдж. Нестор Ройс — ходячий монумент рыцарским традициям, обладатель бычьей шеи, лысой башки и супового ершика размером с наконечник лопаты. Данный господин был нашим сопровождающим, телохранителем и тюремщиком в одном флаконе. Он неустанно следил, чтобы мы не отклонялись от маршрута и не останавливались подолгу. А еще, по-моему, он запал на Мейдж — иначе я не могу объяснить его постоянное бдение возле нашей палатки 24/7. И лучше бы он действительно запал на неё, потому что альтернатива гораздо страшнее. Бородатые мужики мне теперь в кошмарах будут сниться.

Ехал я, кстати, на Демоне, потому что еще на борту эта скотина чуть не забила всех остальных лошадей и несчастных конюхов, коим выпала проклятая доля заботы о нем. Процесс перемещения этого бюджетного толсторога достоин отдельной баллады. Достаточно сказать: я слышал, как матросы плакали от счастья, когда боги наконец избавили их от него.

Но если меня Демон слушал, только потому что побаивался, то рядом с Мейдж он становился «уси-пусичкой», которого беспощадно эксплуатирует хозяин — и вообще, у него тонкая душевная организация. Мейдж его и по холке погладит, и яблочком накормит. Я даже не знаю: мне начать ревновать или нет? Моя «кукуха» уже давно съехала еще в симуляторе, но, кажется, я отчетливо заметил во взгляде Демона этакое превосходство надо мной.

Сама Мейдж ехала вместе с сиром Тигеттом, а сир Ройс сопровождал нас с почетным караулом из десяти сурово выглядящих бойцов. Вот такой веселой и разношерстной компанией мы ехали врачевать брата лорда Аррена. Путешествовали мы по Долине. Живописный край: высокие пики и утопающие в зелени низины между ними. Самая высокая гора в Вестеросе расположена здесь же — вершина Копье Гиганта. Три с половиной мили вверх от моря. По-человечески — пять пятьсот или пять шестьсот метров. Не Джомолунгма, конечно, и даже не Мак-Кинли, но все равно впечатляет. Эта гора видела всё: от появления первых цивилизаций до вторжения андалов и Эйгона-Кретина.

В самом деле, можно сказать, что местные живут почти в раю. Если Север прост и суров, хоть и крайне живописен своей первозданной природой (я там даже нормальных дорог не видел), то Долина — куда более цивилизованный край. Тут была даже нормальная транспортная магистраль, по которой катили торговые повозки, а путники спокойно перемещались на своих двоих.

Местные жили богато по сравнению с северянами: на Севере плодородной земли раз-два и обчелся. А тут — целые поля пшеницы, перемежающиеся рощами золотистых абрикосов и сочных вишен, которыми так славится этот край. В низинах, защищенных от горных ветров, стройными рядами тянулись яблоневые сады, а склоны холмов были усыпаны кустами садовой земляники. После выжженной Пустоши, где пределом мечтаний был сморщенный мутафрукт, это место казалось мне чертовой рекламной открыткой довоенного фермерского рая.

А наличие гор должно было обеспечивать их практически неисчерпаемыми запасами полезных ископаемых. Но сир Нестор прямо сказал: ископаемые есть, но их мало. Вернее, их-то много, да вот только не добраться. И причин было две: первая — они были расположены достаточно глубоко, а вторая — горные кланы. При упоминании этих горных кланов абсолютно все солдаты сопровождения плевались в презрении и ненависти. Когда я спросил о причине такой горячей любви к своим ближайшим соседям, сир Нестор в подробностях рассказал всё. И если вычленить суть через маты и описания взаимоотношений матерей горных кланов с представителями животного мира, то получается, что эти кланы — типичные рейдеры, только без огнестрела и боевой химии.

Я, правда, не понял, почему этим горным кланам не устроить локальный геноцид, просто отрезав их от путей снабжения — те сами сдадутся. У альбигойцев ведь получилось. За лет двадцать, но все-таки получилось, но местные почему-то тупят. Уже две тысячи лет как тупят. На мое заявление сир Нестор что-то заявил о том, что это не по чести и не согласуется с рыцарскими добродетелями, но червячок сомнения у него закрался.

Касательно рыцарства: нигде во всех регионах Семи Королевств так свято не чтут эти самые традиции и олицетворяющую их Веру в Семерых. Андалы начали захват континента именно с Долины, и где, как не здесь, чтить их богов. Тут бы и главный собор построить, но Таргариены не тупанули и отобрали сию привилегию, воздвигнув главный храм Семерых в столице.

В обсуждении экономики Долины, ее истории и ее откровенных затупов мы наконец добрались до Орлиного Гнезда. Честно говоря, название немного разочаровывающее, нет в нем этакой изюминки. Ну серьезно: могли бы назвать более интересно! Самый высокий замок назвали Орлиным Гнездом — капец как «креативно». Вон Вероника бункер Братства Стали назвала «норой», и ведь не сказать, что ошиблась. Но сам замок, в отличие от его названия, мне понравился. Единственное, что удручало — это его расположение на склоне Копья Гиганта. Я абсолютно уверен, что растет уже не первое поколение слуг, которые считают своим долгом надрывать спины, таская ведра воды, чтобы благородные люди могли помыться. Но замок красив, этого не отнять.

Но встречали нас не в Гнезде, а в Лунных Вратах — просто замок был виден издалека. Лунные Врата были парадным входом Гнезда и зимней резиденцией Арренов. Брат лорда Долины как раз был хранителем Лунных Врат. Встречал нас лично Хранитель Востока лорд Джон Аррен. На пиру мы с ним перебросились парой дежурных фраз. В отличие от остальных, он интересовался не моими навыками бойца или тем, куда я потрачу турнирные деньги. Нет, лорд Аррен получил весточку от мейстера Лювина, что я, возможно, смогу вылечить его брата. Моё желание жестоко отомстить Лювину, заставив его переписывать МКБ-76, только что получило новое обоснование.

— Сир Марк, добро пожаловать в Лунные Врата.

Лорд Аррен внушал уважение на пиру, но, видимо, волнение о родном брате подкосило его. Сейчас передо мной стоял не великий лорд, а изможденный мужчина.

— У вас было своеобразное приглашение, но я тут не ради вашего гостеприимства, а ради пациента. Ваше гостеприимство пусть оценивают мои спутники, а меня отведите к вашему брату.

— Как вам будет угодно.

Моих спутников проводили в покои, а я сразу отправился к своей будущей жертве. Хотя по дороге к замку мы и делали короткие привалы, чтобы я мог исполнить мелкие мечты вроде наслаждения ветром, надолго мы не задерживались — максимум на полчаса. Анамнез по дороге к замку мне так и не предоставили, поэтому я лишь молча надеялся, что у Роннела в запасе есть еще немного времени. К сожалению, я ошибся. Когда я его увидел, то понял: я недооценил местных эскулапов — те, видимо, поставили цель залечить его до смерти.

Роннелу Аррену на вид было максимум лет двадцать, и внешне он сильно напоминал своего старшего брата. Только сейчас передо мной лежал не молодой, пышущий жизнью мужчина, а измученный больной, который скорчился в позе эмбриона и глухо стонал от невыносимой боли в животе.

Вокруг него суетился мейстер, пытаясь заставить парня выпить какую-то дрянь. Судя по резкому, тошнотворному запаху, я искренне надеялся, что местная наука еще не докатилась до практикуемой в некоторых уголках Пустоши уринотерапии. Хотя, глядя на уверенное лицо этого «учёного», я уже ни в чём не был уверен. Пора за работу.

— Здрасьте, я Марк. А ты пошёл вон отсюда, пока ты его нахрен не убил!

— Что? Что вы себе позволяете? Я мейстер этого замка и лечу...

— Уриной своей других идиотов лечи, а теперь вышел нахрен отсюда! — Мужик хотел что-то мне предъявить, но я был выше, шире в плечах, а мои алые зенки не на шутку его испугали. А ещё рядом стоял лорд Джон.

— Милорд, я не знаю, кто это, но сейчас жизнь сира Роннела целиком и полностью...

— Так, ладно, не хочешь валить — постой в сторонке и не мешай, — я взял горе-доктора за шкирку и отодвинул в сторону. Мда, он легкий.

— Милорд, он...

— Мейстер Колемон, о нём писал мейстер Лювин из Винтерфелла.

— Этот дикарь!..

— ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! Лорд Аррен, выйдите. А ты... когда начались боли?

— Ты... ты понимаешь, с кем разговариваешь? — мейстер явно охреневал от происходящего.

— Сир Марк, я понимаю, что сейчас вы... — а это лорд Джон охреневал от того, что его благородную задницу не целуют.

— Вы чувствуете запах?

— Какой запах? Что вы имеете в виду?

— Если я прав — а я очень не хочу быть правым в этой ситуации, — то сейчас ваш брат страдает от перфорации аппендикса. Или, по-простому, у него кишка взорвалась.

— О чём ты болтаешь, безумец?! Как кишки могут «взорваться»?

— О, давай обсудим теорию, я с радостью тебе всё расскажу. Но не сейчас! У нас пациент страдает! И если мы сейчас не вскроем ему брюхо и не вычистим всю дрянь оттуда, он сдохнет! Так что прекращай выяснять, чей авторитет круче, и показывай свои обезболивающие средства. В том числе и яды — они мне могут пригодиться.

— Ты сумасшедший! Милорд, я клянусь, я сделаю всё, чтобы лорд Роннел выжил, но сейчас вы должны выгнать этого дикаря!

Пока лорд Долины решал, дать брату умереть из-за своей гордыни или нет, я поступил проще: вытолкнул его за дверь. Он тут бесполезен. Джон, конечно, сопротивлялся, и серьезно, но противопоставить мне ничего не мог. Мейстер Колемон стоял в шоке от такого действия. Мда, зря я с местным светилом медицины так жестко, он сейчас — мои единственные «вторые руки». Будем исправляться.

— Колемон, верно? Мы не с того начали. Меня зовут Марк. Я хочу вылечить этого человека, и ты — единственный, кто может мне помочь его спасти.

— Ты... ты понимаешь, что тебя теперь казнят?!

— Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Я не хочу тебя торопить, но у брата твоего лорда всё меньше времени. Так что либо помогай, либо не мешай, — мейстер постоял несколько секунд, оценивая перспективы, а потом выдал: — Ты спасешь его?

— Из ада вытащу и жить заставлю. Ну что, приступаем?

Для начала тот показал мне свои запасы лекарств и дал местное обезболивающее — маковое молоко, судя по всему, настойка опия. Тут нужна дрянь позабористее, но что имеем, то имеем. Далее нужно расслабить ему брюшную полость: Колемон предложил экстракт болиголова. Если точно отмерить дозу, то мы его не убьём. Заставив мейстера вымыть руки в воде и прополоскать их в уксусе, мы приступили к операции. Чувствую себя мясником.

Колемон не подвел. Заставили Роннела глотнуть ударной дозы опийной настойки, а затем еще немного болиголова. Парень молодой, сердце должно выдержать, надеюсь. Когда спазмы на брюшине наконец прошли, мы начали его вскрывать. О, запах перитонита... Сто лет бы тебя не чуял. Судя по виду, Колемон разделяет моё мнение. В принципе, несмотря на немного стрессовую обстановку, у нас, возможно, выйдет спасти его. И всё бы было ничего, если бы не звуковое сопровождение: в дверь стучались с подпевкой, требуя её открыть. Не знаю, зачем тут такая толстая дверь, но сейчас это играет нам на руку.

— Сир Марк, немедленно откройте дверь!

— У меня руки в животе вашего лорда, зайдите попозже!

Видимо, парни тоже торопились на приём и начали выбивать дверь. Чёрт, я только санацию закончил, а мне еще зашивать надо. Дверь была толстой, надежной, но парни снаружи притащили топоры и принялись её рубить. Задолбали, я и так стою по локоть в гное, теперь еще вынужден слушать это. Но, к счастью, успел зашить до того, как дверь окончательно рухнула. В проёме стоял мой старый знакомый сир Вардис, сир Нестор и красный как спелое яблоко лорд Аррен с кучей стражников. И я не думаю, что все они торопились ко мне на приём.

Три дня спустя

— Сижу я в решетке, в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой...

— Семерыми молю вас, сир Марк, ЗАТКНИТЕСЬ!

— Да ладно тебе, Колемон. Скучно тут, а так у нас хотя бы культурный обмен происходит.

— За что мне всё это?!

— Да не бойся, всё будет «чики-пуки».

— Это проклятие с вашей родины?

— Вы с сиром Нестором сговорились?

Сидим мы, правда, с Колемоном в соседних камерах. Оказывается, когда я вытолкнул лорда Аррена из палаты, то нарушил целую тучу законов, и согласно этим законам я опасный террорист и преступник. Прикольно. А Колемона загребли за компанию, ну и за соучастие, естественно. Я бы мог и сопротивляться, но не хотел доставлять моим спутникам проблем, так что целительные пиздю*и, снова здравствуйте. Мои спутники — в особенности умничка-разумничка Мейдж — хотели вытащить меня отсюда, но волки позорные мне шили крупную статью. А, ладно, главное, что Роннела вылечили. Немного обидно за Колемона, но, если что, без работы не останется. Правда, он на меня немного так обиделся и не разговаривал со мной два дня, а сегодня нарушил молчание.

— А где вы научились искусству врачевания?

— Мой отец был человеком науки и с детства готовил меня на стезю медицины. А дальше было много практики.

— Несмотря на свою скорую казнь, я даже не думал, что можно вскрывать брюхо, а потом его зашивать. Так что я хочу вам сказать спасибо перед смертью. Жаль только, что я не успею написать работу по нашему случаю и не отошлю её в Цитадель.

— Ой, не хорони себя раньше времени, Колемон. Это так лорд Аррен снимает стресс.

— А что такое стресс?

— Раздражение.

— А, понятно. И ещё, сир Марк. Я был дружен с лордом Роннелом, и за то, что вы его спасли, мне хочется поблагодарить вас.

— Колемон, ты сейчас хандришь оттого, что думаешь, будто нас казнят. Так что давай заключим пари.

— Нас казнят, а вы хотите заключить пари?

— Идеальный момент для пари.

— Ладно, подыграю вам. И о чём же будет наше с вами пари?

— Что ты не только останешься при своей должности, но и увидишь извинения лорда Аррена перед нами.

— Сир Марк, когда вы зашли в мой кабинет и сходу оскорбили меня, я знал, что вы безумны, но чтоб настолько!

— Ну так что, да или нет?

— А давайте. На что спорим?

— Проигравший бреется налысо.

— Согласен. Я за то что нас казнят.

Я бы пожал руку в честь заключения, но нас разделяет стенка. Но лорд Аррен решил, что мы достаточно сидели в застенках темницы, и стража отвела нас на судилище. В широченном зале стояли все значимые лорды Долины и их леди. О, знакомые мне лица Роберта и Эддарда. Конечно же, сир Тигетт стоит там рядом с моей умничкой Мейдж, которая вся распереживалась — какая же она милаха. Машу ей в оковах, чтобы она немного успокоилась. А там на троне сидит всё ещё злой лорд Джон Аррен. Какие мы нежные.

— Сир Марк Иувар. Вы обвиняетесь в покушении на жизнь лорда Джона Аррена, в попытке убийства брата милорда Роннела Аррена, неуважении к власти верховного гранд-лорда, в...

— Да-да-да, я злой, плохой и так далее. Можно ближе к сути, сир Нестор?

— ВЫ ВЫСЛУШАЕТЕ ОБВИНЕНИЕ ДО КОНЦА, КАК ПОДОБАЕТ... — долбаное средневековье, в угоду традиции страдает прагматизм. Как с этим было проще в Пустошах! Выслушиваю длиннющий список обвинений, где мне чуть ли не государственную измену шьют, а я, между прочим, лицо с дипломатическим иммунитетом. Но похоже, по стихающему голосу сира Нестора, тот наконец закончил перечислять, какой я бяка.

— Вам есть что сказать в ответ на эти обвинения?

— А можете повторить? Просто список был длинный, а у вас голос очень усыпляющий.

— ДОВОЛЬНО! — это изволит сердиться лорд Аррен. — Вы ответите за свою дерзость, сир Марк, я прослежу за этим. Единственное, что вас спасает, — это то, что мой брат жив!

— Кстати, вы выполняли мои предписания?

— Вам следует...

— ВЫПОЛНЯЛИ ИЛИ НЕТ, ЛОРД АРРЕН? — врубаю сирену, чтобы до него дошла серьезность моих предписаний. А мой пациент должен лежать неподвижно, чтобы разрез быстрее зажил. И если эти кретины зашили до конца мой разрез, то я лорда Аррена заставлю вместе со мной в ад спуститься за Роннелом.

И всё же жители Долины послабее северян, или жители Медвежьего острова более суровые, что ли. Там из ступора вышли гораздо быстрее, а эти стоят и до сих пор охреневают.

— Ч-ч-что... что вы только что сделали?

— Лорд Аррен, мы с вашим мейстером совершили медицинское чудо, отбив из лап смерти вашего брата, и стоит благодарить ваших богов, мать-природу, родителей и прочих, что ваш брат сильный и пережил разрыв аппендицита. Он боец. И не дай ваши Семеро, если я узнаю, что вы пустили наши с Колемоном усилия по его спасению на ветер. Так что мне как его врачу нужно узнать: вы выполняли мои предписания или нет?

Лорд немного посмотрел мне в глаза и оценил, что его авторитет для меня вообще не играет роли. Я для него — непонятная и опасная аномалия, которую он собственноручно натравил на себя.

— Он проснулся и хотел поблагодарить вас. Вашим указаниям мы следовали неукоснительно, приглашённый мейстер потверждает что мой брат идет на поправку.

— Чудненько, - так, мои спутники в порядке значит можно снять эти неудобные оковы под крайне удивленные лица окружающих. И что тут такого.

— Колемон хочешь сниму?

— НЕТ!

— Да не ори ты так, я между прочим рядом с тобой стою. Мейдж вас тут с Тигеттом не обижали?

— Марк?

— Да?

— Одень оковы обратно пожалуйста.

— Мейдж свои предпочтения не надо озвучивать на глазах у всех. Но мне нравиться ход твоих мыслей.

— СИР МАРК!

— Атома ради, почему все любят повышать голос. Мы все друг друга прекрасно слышим. И не волнуйтесь вы так лорд Аррен, полысеете раньше времени. И я все еще жду от вас извинений.

— КАКИХ ЕЩЕ ИЗВИНЕНИЙ!

— Лысина лорд Аррен, помните про лысину. И первое за то что сорвали меня с корабля в нарушении всех правил, некрасиво поступили. Второе чуть не стали причиной смерти вашего брата. Третье швырнули в камеру вашего мейстера который исполнял свой долг. И наконец в четвертых, сервис ваших камер оставляет желать лучшего. Персонал грубит, еда как отдельное наказание, кровати неудобные. Что, заключенные уже не люди?

Профилактические избиения от высшего паладина Кросс за нарушение субординации не смогли выбить из меня внутреннего обалдуя. Теперь эта надежда умерла окончательно раз на этом континенте не найдется человека что сможет вбить в меня здравый смысл. И собравшиеся на судилище тоже видимо ищут тот самый мифический здравый смысл предписываемый роду человеческому. Они не знают или заржать в голосину или начать молиться Семерым чтобы избавили их от меня. А бедняга Колемон не сомневался, и истово начал молится.

Сир Тигетт возможно прошел глубокий инструктаж от лорда Тайвина как со мной надо себя вести, а именно воспринимать все как обыденность. Поэтому стоит с флегматичной рожей тогда как все вокруг не знают что делать. А умничка Мейдж просто хочет поскорее в вернуться к себе домой чтобы ей не было так стыдно. Но вот Роберт не сдержался, и заржал, а учитывая что у него рупор в горле установлен то окружающую тишину разорвал громкий детский смех. Извини пацан за будущие порки.

— Суд признает невиновным сира Марка в покушении на жизнь братьев Арренов, однако неуважение к законной власти в долине не может остаться безнаказанным. Вам запрещено посещать долину Аррен пока верховный лорд не снимет с вас этого запрета.

— А извинения?

— Кхм. Я прошу прощения у вас с мейстером Колемоном за неправомерные действия.

— И он остается на своей должности?

— Да.

— И я забираю сира Вардиса.

— Зачем он вам?

— За страдания адские что я испытал на пиру, когда концентрированное зло терзало мой разум в своем первобытном желании удовлетворении любопытства. Знаете ли вы, каково это — находиться под перекрестным допросом существ, которые не знают пощады, морали и личного пространства? Вы знаете что я испытал, и какие муки я прошел чтобы не сойти с ума? Вам этого не понять ибо никогда не находились вы в когтях зла.

— Сир Вардис вы знаете о чем этот безумец толкует?

— Думаю милорд что сир Марк имеет в виду случай когда я решил познакомить ваших воспитанников с ним.

— Сир Марк, если я отдам вам сира Вардиса, вы поклянетесь, что ему не причинят вреда?

— Милорд? — пятой точкой сир Вардис почувствовал, что его рыцарская карьера только что совершила крутое пике в неизвестность.

— Агасась.

— Будем считать что это согласие. А теперь избавьте Долину от своего присутствия.

И конечно же нужно подленько улыбнуться сиру Вардису в довершении. Как говорили великие, улыбайтесь это раздражает. Следом подойти к Колемону и снять с него эти неудобные оковы.

— Псы режима шили тебе самую суровую статью Колемон, но поздравляю, ты свободен!

— Отец сохрани меня, мать спаси меня, воин защити меня, кузнец убереги своего слугу..., - о как его пробрало. Тараторит молитвы с закрытыми глазами, но у меня выигранное пари на счету.

— Сир Марк оставьте беднягу в покое, вы не видите что он тронулся рассудком после общения с вами.

— Не, он просто притворяется. Не хочет бриться налысо, — я бесцеремонно похлопал Колемона по плечу, отчего тот выдал молитву Кузнецу на две октавы выше. — Пари есть пари, Колемон. Ты поставил на плаху, я — на извинения. Лорд Аррен извинился? Извинился. Так что готовь черепушку, завтра на рассвете устроим «аэродинамический» апгрейд. Я обернулся к сиру Вардису, который стоял бледнее своих белых одежд. — Чего стоим, сир? Собирайте манатки. У нас впереди долгий путь, и мне как раз нужен кто-то, кто будет держать зеркало, пока я брею нашего общего друга.