Давос

Давос был типичным отребьем со дна Блошиного Конца: неизвестный отец и мать, отдавшая его в «уютные» руки приюта храма Семерых к тысячам таких же, как он, отбросов. В приюте он усвоил главный урок в своей жизни: каждый — кузнец собственного счастья. И как не усвоить этот урок, если даже за те объедки, которые им давали раз в день, приходилось драться с другими детьми? Жизнь в приюте научит и не такому, а первое, чему она учит — никогда и никому не смей доверять. Группа девочек лет двенадцати-тринадцати так доверилась одному «доброму» человеку, а потом парни рассказали, что их всех отправили в Тирош быть рабынями для утех. А парни, что доверились благородной даме, исчезли, и их постигла судьба похуже, чем девчонок. Но он не отчаивался, ведь, в отличие от всех остальных, он умел читать людей и ждать нужного момента. А пока этот момент не настал, нужно на что-то жить — вот и жил Давос на деньги от краж, разбоев и вымогательств, но без убийства. Хоть какие-то остатки совести у него были.

И вот тот самый момент, о котором он мечтал, настал, правда, он об этом не догадывался. Таверна «Счастливый Дракон» была заведением средней паршивости, где любили спускать свои кровно заработанные деньги работники доков, стражники и прочие уголовные элементы. Никто бы не обратил внимание на эту таверну, если бы не одно «но»: ее новый постоялец, который сорил деньгами последние два дня подряд. Местные выпивохи туда уже как на работу собираются. Вот и этот постоялец станет его дорогой в новую лучшую жизнь, вдали от Блошиного Конца с его вечным смрадом.

План был прост и оттого осуществим: нужно будет срезать кошель, когда богач выйдет за пределы таверны. Следя за ним, он не заметил ни охраны, ни свиты — только бедного лорда с Севера, его сестру и какого-то блаженного. Раз он два дня подряд заливал в себя алкоголь, попутно угощая всех подряд, то он просто обязан быть расслабленным. Ему бы в таверне сидеть и отсыпаться, а тот в город постоянно выбирается по делам. Сейчас Давос совершает не кражу, а благородное дело: научит богатея жизни и возьмет за это справедливую плату.

План начал воплощаться в жизнь, как только северный лорд, пошатываясь, ушел в сторону Шелковой улицы, а его цель — в сторону Стальной. В других обстоятельствах он бы и северного лорда научил, что нельзя ходить без сопровождения в столице, но он не хотел брать мелочь. Он возьмет сегодня кошель, полный золотых драконов, а не тусклых оленей. Сомнения начали глодать Давоса с самого начала. Походка цели была ровной и уверенной, не как у пьяниц, а как у совершенно трезвого, как мирийская слеза, человека, но все равно он казался расслабленным. Легкое затруднение, но он справится.

Богатей остановился возле кузнеца-инородца, который, по слухам, знаком с самим победителем турнира. На сам турнир вшивого сироту с Блошиного Конца никто бы, естественно, не пустил, но поговаривают, будто рыцарь из дальних земель так искусен и силен в бою, что смог одолеть всех королевских гвардейцев и выиграл все три состязания сам, а потом вручил венок Королевы любви и красоты самой королеве. То, что таких, как он, не пропускают на турнир, не было таким уж большим препятствием, но побег от группы крайне озабоченных граждан, что ценят свою собственность, не позволил Давосу увидеть состязания, а ему хотелось. Но турниры еще будут проводиться, а такая жирная цель бывает в городе не каждый день.

Идеальный момент для изменения своей жизни к лучшему наконец настал. Вот богатей стоит и как ни в чем не бывало разговаривает с кузнецом; кузнец расплывается соловьем и, скорее всего, хвалит собеседника в надежде, что тот что-нибудь купит, а богатей что-то ему отвечает, но Давос не слушал. Вместо траты сил на подслушивание пустых разговоров он все усилия приложил к тому, чтобы срезать кошель на поясе. Его шаги аккуратны, дыхание равномерно, осталось всего лишь сделать надрез небольшим лезвием, взять кошель и улепетывать. И здравствуй, сытая, уютная жизнь, полная вкусной еды и хороших вин, как у благородных! Вот лезвие уже почти касается кошеля, как его руку сжимают стальные тиски и он видит демонические алые глаза. Стоп, АЛЫЕ! О Семеро, он решил ограбить самого победителя турнира! И мало того что он решился на такой идиотский поступок, так он еще и попался! Теперь, если ему повезет и тот решит сдать его стражникам, то в камерах ему грозит судьба подстилки для главаря, а если не повезет — тут лучше не думать. Благородные редко когда отличались добрыми нравами. Но вместо тирады о недопустимости кражи или избиения Давос услышал следующее:

— Ну ты и лох, парень, навыки у тебя — дерьмо.

Не лох, Марк.

Держу в левой руке лапку с маленьким лезвием щипача. Щипач — мелкий, грязный, худой пацан лет десяти-двенадцати — удивленно зыркает на меня, ну а я зыркаю на него в ответ.

— Грязное уличное отребье, ты понимаешь, кого ты хотел ограбить! Стра... — так, доблестных служителей правопорядка мне здесь не нужно. Те в лучших традициях средневекового гуманизма отрубят пацану руки или еще что-нибудь такое, а наказывать за то, что жрать охота (и при этом без попытки убийства), мне не по нраву.

— Мастер Тобхо, зачем нам тут стражники? Мы здесь сами разберемся.

— Согласен, сир Марк, незачем их просто так беспокоить. Я схожу за топором —ого, на словах о топоре пацан пытается вырваться из хватки, и... а, черт, он обоссался.

— Мастер Тобхо, умерьте свою кровожадность. Мы тут обсуждали меч, а не топоры. Я понимаю, что вряд ли это ваш профиль, но у вас есть штаны?

— Штаны? Тут кузня, сир Марк, а не лавка портного. Да и зачем вам... Только не говорите, что вы не хотите отдать этого проходимца в руки правосудия?

— Ладно, не скажу. Так что насчет штанов?—у мастера Тобхо разочарованный вид, а у пацана — просто ошарашенный. Мне бы его отпустить на все четыре стороны, но тогда кто его накормит?

— Это не дети, а звери, сир Марк! Они не знают жалости, а доброту за слабость примут. Не жалейте его: как только вы его отпустите, он приведет дружков, чтобы закончить начатое, помяните мое слово!—перевел взгляд на это воплощение всех пороков человечества в обоссанных штанах и сразу понимаю: одиночка, который ни разу жизнь не отнимал.

— Ладно, штанов у вас нет, что логично. А насчет меча?

— Сир Марк, прислушайтесь к голосу разума!

— Поверьте мне, мастер Тобхо, мой голос разума последние три года уже в вечном запое, прислушиваться к нему даже вредно.

— Эх, мне ведь вас не переубедить?

— Нет, но зато можете продать мне лучший меч на ваш выбор.

— Как пожелаете, сир Марк. Пойдемте, покажу нормальные мечи для боя.

— А эти что? — Перевожу взгляд на те, что стоят на обозрении.

— Они красивые, но бесполезные. Гнутся, ломаются и не держат удар. Поделки моих учеников. Вам ведь боевые мечи нужны.

Хорошо, что эти не взял, а то перед сиром Родриком было бы неудобно потом. Но я все еще сжимаю лапку щипача в обоссанных штанах, хотя теперь вместо дикого страха в глазах у него смесь удивления и шока. Выпускаю из рук его лапку и предлагаю ему следующее:

— Давно последний раз ел?

Тот, немного помявшись, все-таки произносит:

— Три дня назад, господин, — и, чтобы подтвердить свою правдивость, желудок заурчал. Верю.

— Ага, видно. И слышно. Можешь идти на все четыре стороны, но если хочешь есть — подожди меня здесь, а потом сходим в таверну, там накормят.

— Господин, я...

— Да ссы... ах да, ты уже. Не дрейфь. Накормим, напоим и не потребуем ничего взамен, наверное. В общем, подожди меня здесь, а потом можешь пойти со мной, если хочешь.

Пацан некоторое время простоял, обдумывая свои варианты, ну и, естественно, согласился: выбора-то у него особо не было.

Внутри кузни было завораживающе, другого слова подобрать не смогу. Подмастерья мастера Мотта трудились, не замечая никого вокруг. Кто-то раздувал меха и подкладывал уголь, кто-то нагнетал воздух в печь и придавал железному бруску нужную форму, кто-то затачивал уже готовые изделия. И несмотря на весь хаос, что творился вокруг, я не заметил, чтобы было откровенно грязно. Напротив, кузня, несмотря на производственный хаос, была образцом порядка и чистоты. Я в этом процессе явно чувствовал себя лишним, но мастер Мотт проводил меня в свой личный уголок, где он, видимо, хранит лучшие образцы.

— Мастер Мотт, у вас не кузня, а храм ремеслу и порядку. Мое к вам истинное почтение!

— Добрые слова, сир Марк. Я уже год как в столице обосновался и твердо встал на ноги, но только недавно сумел обновить свой дом. Каждый вечер после работы мы с учениками чистим наш дом от копоти, грязи и окалины. Дом должен быть в чистоте. Жаль, что лорды Королевства этого не понимают.

— Творцы творят не ради одобрения, а ради процесса созидания.

— Красиво сказано, сир Марк. Но что это я... Я ведь хотел вас поблагодарить. Не послушав вас, я поставил на вашу победу в общей схватке огромную сумму, и благодаря вашей победе я могу уже сейчас бросить ремесло и зажить беспечной жизнью.

— Но вы этого не сделаете.

— Конечно! Кто я без своих мехов и звуков молота по металлу? Я ведь с раннего детства вырос, помогая отцу в кузне. Сколько тонн угля я перетаскал — уже боюсь вспоминать, но, оглядываясь сейчас, понимаю, что оно того стоило.

Напоминает мне отца: тот тоже ведь не просто так заставлял меня корпеть над толстыми талмудами.

— А вы рассчитываете передать дело преемнику?

— Куда там! — Театрально развел руки мастер. — Усидчивости в моих подмастерьях много, и я даже могу смело сказать, что постигают они ремесло, не щадя себя, но ума у них меньше, чем в моем молоте. Но что мы говорим обо мне... — Подойдя к стойкам, накрытым тканью, мастер скинул тряпку, и моему взору предстали шедевры оружейного дела. — Выбирайте меч, сир Марк.

Даже неудобно говорить, что я в мечах не разбираюсь, а выбрать первый попавшийся — это будет скотством. Надо было взять с собой Мейдж, но если Джиор протрезвел и ушел в бордель доказывать свою ориентацию, то бедняжка ушла к себе тихо страдать от похмелья. Положение спас сир Тигетт, который застращал одного из подмастерьев, и его привели к нам. При его появлении Тобхо Мотт, здоровый мужик, что может весь день трехкилограммовым молотом махать, сжался.

— Милорд Ланнистер...

— Сир Тигетт, вы не представляете, как вы вовремя.

— Сир Марк, могу я узнать, что вы здесь делаете?

— Я сломал меч мастеру над оружием Рикарда, у нас тогда возник конфликт дипломатического характера. В общем, помогите выбрать хороший меч сиру Родрику.

— Почему я, а не вы?

— А почему бы и нет? Да и потом, вы в мечах лучше меня разбираетесь.

— Лучший воин в Королевстве не разбирается в самом благородном виде оружия! — Эх, средневековье. Пафос — наше все. Функционал и практичность идут на йух.

— Сир Тигетт, как мой будущий подопечный, мы проведем предварительный урок об оружии. Во-первых, в оружии нет ничего благородного: это всего лишь инструмент для убийства себе подобных. Во-вторых, оружие должно быть практичным, и меч едва ли входит в эту категорию.

— Брат предупреждал меня, что вы слегка безумны. Но теперь я сомневаюсь, что вы сможете меня чему-либо обучить!

Бить на людях и ронять авторитет дома Ланнистеров я не хочу, поэтому буду ломать фактами.

— Первый недостаток меча — он безумно сложен в производстве и чрезвычайно дорог, не говоря уже о его обслуживании. Вот спросим эксперта: мастер Тобхо, сколько наконечников для копья вы сделаете за время изготовления одного меча?

— Точно не скажу, сир Марк, но минимум пять хороших наконечников для копья у меня уже будет готово, пока заготовка под меч только остынет.

— Вот. И это говорит человек, который всю сознательную жизнь посвятил своему делу. И представьте: пока делается один меч, десять копейщиков пройдутся по селению мечника, пока тот тренируется. Ведь копьем легко научиться орудовать, но сложно мастерски им обращаться. Да и потом, копье всегда можно швырнуть в противника.

— Тогда почему вы сами не участвовали в турнире с копьем? Вы на турнире участвовали с оружием еще более низкого происхождения —ох, долго мне придется выбивать всю эту спесь. Но с другой стороны, это будет весело!

— Ну да, ищи в пылу боя удачный момент для удара в слабозащищенную область в суставах или подмышках. Запомните правило, которое, возможно, не раз спасет вашу жизнь: если сила не решает проблем, то вы недостаточно ее применяете!

— Вы, сир Марк, говорите вещи, которые полностью противоречат воинскому искусству! — Все не унимается и пытается доказать свое видение мира. Но меня там голодный пацан ждет.

— Сир Тигетт, не ставьте слова «воин» и «искусство» в одной фразе. Вы вольны мне не верить и отказаться от моих уроков, но когда я говорил вам, что вы сами удивитесь тому, на что способны, я не врал. Но беседа свернула не в то русло, а меч до сих пор не выбран. Так вы мне поможете?

Гордый рыцарь решил побаловать свое любопытство и не продолжать бессмысленный спор. Вместо этого он оценивающе прошелся по стойке с мечами и внимательно осмотрел каждое изделие. Свой взгляд он устремил на меч-бастард с простой гардой и ромбовидным навершием.

— Это отличный меч, сир Марк. С ним можно сражаться как в строю, так и в поединке. — Взяв меч в руки, он оценивающе покрутил его и оценил баланс. — И сбалансирован неплохо. Вы и ваши подмастерья его ковали?

— Да, милорд, сразу видно хорошего мечника. И хоть слова сира Марка могут быть правдивы, мне по душе ковать именно мечи, милорд. В них, возможно, живет душа!

— Если у вас будут проблемы с вашим делом в столице, то знайте, что Ланниспорт всегда рад таким умельцам.

— Благодарю, милорд.

Все-таки, несмотря на свою душу творца, Тобхо — продукт своего окружения. Но мечи делает красивые, этого не отнять.

Отдал за меч ПЯТНАДЦАТЬ ЗОЛОТЫХ. Не то чтобы я жаловался, но, Атома ради, за кусок железа с «душой» — такие деньги? Причем эту пресловутую душу не схомячить. Сделал из этой сделки следующий вывод: рыцарь — это не про профессионализм, это про символизм и пафос. Буду из своих будущих жертв обучения выбивать всю рыцарскую романтику и честь с доблестью головного мозга, если он имеется.

На выходе нас ждал пацан и двое сопровождающих-телохранителей сира Тигетта. В принципе, опытному разведчику телохранитель не нужен, и телохранитель от опытного разведчика не спасет, так что можно уже сейчас начинать процесс обучения.

— Сир Тигетт, как вы смотрите на то, чтобы начать наше с вами обучение прямо сейчас?

— Что вы имеете в виду?

— Долой роскошь и безопасность, только суровый хардкор!

— Чего? — Тут уже пацан с телохранителями обратили на меня внимание. А телохранители забавно так переглянулись.

— Урок номер один: если хочешь, чтобы все думали, что ты из ада, создай себе адские условия. И я не помню, чтобы в аду были телохранители.

Парни стоят и думают, куда они попали и что с ними сделают, если их объект охраны ускользнет от них.

— Сир Марк.

— Ау.

— Вы безумны.

— А то. Ну так что вы решили? Эти парни будут сопровождать вас везде и петь колыбельную на ночь, чтобы, не дай ваши Семеро, их драгоценный лорд не напрудил в кроватку, или вы суровый закаленный рыцарь, который презрел слабости и комфорт?

О, видно сразу, что сир Тигетт — брат лорда Тайвина: едва сдерживает свой гнев, но сдерживает. А парни невольно хрюкнули. Хороший день.

— Сир Марк, вы забываетесь!

Гордыня прямо кричит в голосе — крайне бесполезное чувство.

— Все с вами понятно: вы не гордый лев, вы миленький котик. Но ничего, это не каждому дано.

Завершающий штрих в виде похлопывания по плечу и поворачивания спиной — и гордыня требует действия. Вот из ножен достается меч с характерным звуком, следом идет выставленная правая нога для лучшей опоры при ударе, удар по диагонали слева направо по плечевому суставу. Ухожу с линии атаки коротким шагом вперед и влево, перехватываю запястье в нижней точке замаха, а правой давлю на локоть сверху и завершаю все вращением руки ему же за спину. К чести парней, которые охраняли Тигетта, тупили они недолго, а Обоссанные Штаны сделал из глаз два блюдца.

— Отпустите немедленно сира Тигетта! — Видно, старший из двойки, раз первый заговорил.

— Тихо, парни, спокойно, отпустите мечи. Вы только что стали свидетелями воспитательного момента.

— Какого момента? Отпустите сира Тигетта!

— Да что вы стоите, убогие кретины... Аргх!

Больно, по себе знаю — паладин Кросс по-другому не умеет учить.

— Сир Тигетт, не мешайте вас воспитывать и извинитесь перед парнями!

— ЧТО! — Ну да, не каждый день слуге извинения приносишь.

— Что? — Ну да, не каждый день твой господин тебе извинения приносит.

— Да я в жизни ни... АРГХ! Отпустите мою руку!

— Я еще не услышал извинений за оскорбление людей, которые готовы были за вас отдать жизнь.

— Сир, прошу вас, не усугубляйте наше положение.

— А вы, парни, не бойтесь: с этого момента ваш подопечный переходит в мое полное безоговорочное подчинение, и вам он уже ничего не сделает.

— Чтобы я...

— Да Атома ради, сир Тигетт! Эти парни почтут за честь умереть за вас! Они готовы убивать и исполнять любой ваш приказ, и ради них вы не можете сказать простое «извини»?

Мозги у парня имелись, просто пелена гордыни застилала голос разума.

— Прошу прощения, сир...

— Да не у меня, а у них! — И указываю на телохранителей. Следом отпускаю руку.

Тот, разминая ее, смотрит с ненавистью сначала на меня, выдыхает и смотрит на парней.

— Извините. Гордость льва затмила его благородство, но лев без своего прайда — никто. Не беспокойтесь за меня, наказаний за сегодняшний случай не будет. Передайте моему брату, что я ухожу с сиром Марком.

Хороший он парень. Следом он передал свой кошель:

— На сегодня вы свободны. Сходите, выпейте за дом Ланнистер и за одного алоглазого ублюдка, который не умеет нормально учить.

Парни приняли кошель, посмотрели на своего господина как на истинное божество, а потом уважительно поклонились.

— Удачи вам, сир Тигетт. С таким учителем она точно вам понадобится.

Как только парни ушли, рыцарь задал вопрос:

— И о чем был сегодняшний урок?

— Если я скажу «ни о чем», чем мне это грозит?

— Я посвящу свою жизнь тому, чтобы сделать вашу жизнь кошмаром.

— Тогда урок был о том, что гордыня ведет в бездну. Потом научимся злорадству, оно приятнее.

— Все уроки будут в будущем такими?

— Что вы, конечно же нет. Этот был самым приятным. Но мы уже здесь задержались, а я обещал накормить одного пацана. Так что знакомьтесь: Обоссанные Штаны — это Тигетт Ланнистер, Тигетт Ланнистер — это Обоссанные Штаны.

— Давос, — робко подал признаки своего существования уличный оборванец.

— Прости?

— Меня зовут Давос, сир, а не Обоссанные Штаны.

— Приятно познакомиться, Давос Обоссанные Штаны — о, Тигетт принял правила игры, на что мальчишке осталось лишь с грустью вздохнуть.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. Теперь вы меня накормите?

— Да. Постойте тут, сейчас кое-кого заберем четвертым.

Вон тот стражник, подозрительно похожий на одного моего сконфуженного знакомого, уже давно стоит и вынюхивает. В несколько шагов сокращаю расстояние, пока тот не убежал, вырубаю его и закидываю себе на плечи. Ноль реакции от моих спутников на очередной выкрутас. Быстро они заматерели.