В башне десницы сидело двое человек, что само по себе было нестандартным событием, ибо Тайвин Ланнистер славился тем, что всего себя всегда отдавал работе. И свой брак с Джоанной он ценил тем, что она принимала его таким, какой он есть: жестким, порой жестоким, но за свою семью тот был готов свернуть горы и повернуть реки вспять. Эта черта Тайвина всегда с самого детства привлекала Джоанну: когда рядом Тайвин, никто и ничто не посмело бы навредить ей и ее детям. Все до сих пор хорошо помнили судьбу Рейнов и Тарбеков.

Но сегодня Тайвин был хмур, таким хмурым она его еще не видела, но внутри себя она смеялась, как маленькая Серсея, которую сир Марк называл «светлоголовый маленький монстрик, но симпатичный». Сама Серсея и дочь леди Старк Лианна мгновенно полюбили сира Марка, ибо, как он сам о себе сказал: «Первые сорок лет жизни мальчика самые сложные», — в них он видел не будущих леди, что станут матерями наследников, а детей и спокойно играл с ними. Но если ее Серсея удостоилась прозвища «монстрик, но симпатичный», то Лианна была «не-леди». Леди Оленна же нашла себе друга по несчастью в лице леди Мормонт, точнее, выдавала себя за нее. Северянка по духу, она ходила в брюках и при оружии, и в свои двадцать пять до сих пор не имела ни мужа, ни детей, несмотря на красоту. Леди Оленна парой бокалов вина, несколькими положительными фразами о ее доме и откровенной критикой судьбы южных леди сумела разговорить молчаливую северянку. Далее разговор пошел о том, что церкви Семерых, возможно, нужна реформа, но и Старые боги ничем не лучше. Такая откровенная тема разговора раскрепостила леди Мейдж, и тут леди Оленна перешла на главный предмет обсуждения абсолютно всех на ближайшие месяцы — сира Марка, который в это время играл с детьми в прятки. Находящаяся рядом леди Лиарра, как сказал потом сир Марк, «решила погреть ушки». В тот день Джоанна никогда так в жизни не смеялась, как и все участницы беседы.

Леди Мейдж готова была рассказывать о сире Марке часами, а после — промочить горло и продолжить. Как он спас всех на ее острове, как поцеловал ее на виду у всех и ушел, как он сознался, что не умеет фехтовать, но больше всего она смеялась от того, как сир Марк уговорил лорда Мормонта отказаться от принесения клятвы Дозору. Вскоре четыре леди смеялись так, что слуги периодически заходили и проверяли, чем там занимается их хозяйка и ее гости. Сама Оленна потом рассказала на пиру, как сир Марк пошутил про неровную походку, а потом начала костерить лорда Лютера за неспособность эту самую походку обеспечить, и живо заинтересовалась, как с этим обстоят дела у остальных, что заставило благородных леди залиться краской.

Сир Марк был самой настоящей загадкой. Бытие воплощением Воина, Кузнеца, Отца и даже Неведомого — все это сочеталось в почти юноше, что младше самой леди Мормонт. Ходячее алоглазое противоречие: лучший воин в Королевстве, что лечил лучше мейстеров, играл с ее ребенком в саду. Она должна была тогда забрать Серсею и направиться напрямую к Тайвину за защитой, но сир Марк не внушал опасности от слова «совсем».

— Он так и сказал?

— Наслаждаться паранойей.

— Первые сорок лет жизни мальчика?

— Согласись, в этом что-то есть.

— И при этом он как бы случайно обронил фразу про бесцветный и безвкусный яд отложенного действия?

— Нужно начать больше платить нашим виночерпиям.

— Это не смешно, Джоанна.

— Я знаю. Но ты сам просил меня собрать сведения о нем сегодня на приеме. И, Тайвин, если и дальше будешь просить меня шпионить, то прошу — пусть будет как сегодня. Я определенно прибавила себе лет жизни.

— Снова высказывание сира Марка?

— Смех продлевает жизнь. Тебе бы тоже начать искать причины для смеха.

— Он эти причины у меня отнимает.

— Так найди другие. Да и вообще, зачем тебе волноваться об одном... человеке? Наверное, все-таки человеке.

— Этот человек опасен. Он напрямую заявил, что Семь Королевств будут существовать, пока его не тронут, и, судя по всему, он способен разрушить наше государство.

— Так не давай ему повода.

— Король потребует у меня решений по его проблеме.

— Ты вроде говорил, что король вновь стал тем, кем был в начале, и он без ума от сира Марка.

— Сегодня он, может быть, и вернул себе здравомыслие, но он всегда может стать тем Эйрисом, что был до него.

— Тайвин, я не самая проницательная женщина в Королевстве, но бытие фрейлиной королевы оставляет свои шрамы.

— Что ты имеешь в виду?

— Сир Марк сломлен и он устал.

— Воины такого уровня, как он, не ломаются.

— Помнишь Эйкена?

— Нет.

— А жаль. Ты ему потом вручил кошель из ста золотых за то, что он тебя спас на войне.

— Он выполнял свой долг и получил за это награду.

— Я не про это, я про то, что стало с ним потом.

— Ты говоришь мне о сотнике Эйкене? Ну и что мне может сказать повесившийся сотник.

— Иногда вы, мужчины, не замечаете простых вещей у вас под носом. Он повесился от груза своих решений и отнятых жизней. Сотник, что был всегда на острие любой атаки и бравший на себя бремя исполнения любого долга. Ты не раз о нем говорил, думал сделать его рыцарем.

— Он выполнял свой долг.

— Да, и из-за этого долга он и покончил с собой.

— Хочешь сказать, что сир Марк хочет покончить с собой и избавить меня от очередной головной боли?

— Хочу сказать, что место, откуда он пришел, гораздо более жестоко и ужасно, чем наше Королевство, и он делал все, чтобы выжить. А его ребяческое поведение — это лишь способ не покончить с собой.

— Предположение, не более.

— Но согласись, похожее на правду.

— Ты многого не знаешь.

— Куда мне, глупой женщине.

— Я никогда не принижал твой ум.

— До этого момента.

Что бы ни говорили о лорде деснице, никто не смел отрицать, что свою жену он обожал до беспамятства, но, будучи человеком гордым, он никогда не начнет процесс примирения первым. Знала это и леди Джоанна, и умело манипулировала гордым ревнивцем: двумя оброненными фразами она заставила Тайвина уйти в себя, но сегодня она решила играть не обиженную жену, да и вопрос про «неровную походку» и «висунов», как ни крути, ее заинтересовал.

— У тебя сегодня много дел?

— У десницы они никогда не кончаются.

— Т.е. не очень?

— Да. Что-то нужно?

Соблазнительно встав со стула, она направилась к двери, где попросила стражника не беспокоить лорда десницу сегодня и проследить, чтобы все просители подошли завтра. Заперев дверь и хитро улыбнувшись, она обратилась к мужу:

— Я должна извиниться, я тебе не все рассказала.

— Ничего, того, что ты выяснила, уже достаточно.

— Еще там было касательно Тиреллов.

— Что-то важное?

— Еще как, — с грацией львицы, жаждущей своего льва, она подошла к Тайвину — Там было про проверку своего мужа на «висуна».

В тот день изрядно измотанный лорд Тайвин измотался окончательно под проверкой на «висячесть», а башня десницы была наполнена нехарактерными для нее звуками.

Резиденция Старков.

Лорд Рикард Старк был гордым человеком и основанием своей гордости считал свой дом. Самый древний дом на Севере, что руководил самым большим королевством восемь тысяч лет подряд. Но он также был реалистом и прагматиком: Север с каждым новым поколением лишался людей. Зачем тебе промерзлый Север, где тебя в любой момент можно умереть от руки бандитов и одичалых, где приходится терпеть голод и холод, сталкиваться с неизбежностью смерти почти каждый день, если на юге тебя ждет сытая и уютная жизнь. С каждым годом поток переселенцев на Юг только увеличивался, и сделать с этим лорд Рикард ничего не мог. Про себя таких людей Рикард называл ненастоящими северянами, но проблема-то оставалась. В сире Марке он нашел решение почти всех проблем Севера. Начитанный и образованный воин, что мог спокойно гнуть сталь голыми руками, — воспользоваться таким было бы высшим благом для Севера. Но с самого начала начались проблемы.

Когда Рикард хотел нанять его, он привирал, что у него нет денег, ведь как ни крути, Старки — самый большой дом на Севере, и монету-другую они всегда могли найти. Предложив земель, Рикард хотел навсегда закрепить сира Марка как своего вассала, ведь нельзя быть владетелем без принесения присяги верности. Марк отказался, отказался от величайшей чести, которая возможна обычному рыцарю. Это было оскорбительно, но приемлемо, потому как условия он принял и согласился обучать без платы.

Дальше было больше: вольно или невольно он оскорбил его самого богатого вассала, и хотя он внутренне посмеивался от всех торговых делишек Мандерли и его веры, но признавал, что тот делал все, чтобы обеспечить свой род богатством, которого у Старков становилось все меньше. Хорошо, что у лорда Вимана погиб его бастард от рук Пайка, и, убив его, сир Марк мгновенно погасил все зарождающиеся конфликты между ними.

Но дальше было больше. Тот нанес ему прямое оскорбление прямо у него в кабинете, но потенциальная выгода сулила больше, чем нанесенное оскорбление, да и меч Мормонтов «Длинный Коготь», что был у него на вооружении, говорил о многом. Но то было только началом. По прибытии в столицу он прямо угрожал всему королевству и лорду деснице, прямо в глаза заявив, что бояться следует как раз его. Далее тот постоянно, прямо и косвенно, издевался над ним. Хотя он и заработал на нем небольшое состояние, споря с лордами, и тот принес ему почет, уважение и славу королевства, что победило на всех турнирах, — ведь не особо разбирающийся в нюансах Марк невольно выступал как воин от дома Мормонт, что были вассалами Старков, — тот и полгроша не ставил его как лидера его королевства, от лица которого он сражался. Ему прописали ЛЕЩА и протащили, словно обычного пьяницу, через весь зал, где самые важные люди в королевстве увидели его позор.

— Наглый, самоуверенный, несносный мальчишка! — Сказав это, тот тренировался на манекене мечом, выплескивая свою ярость. Может, годы уже не те, да и сила в руках постепенно уходила, но волчья кровь бурлила и требовала выхода.

— Но стоит признать: крайне умелый и харизматичный. — Лиарра была в восторге от мальчишки. Рикард как северянин не боялся узнавать мнение своей жены по важным вопросам и периодически спрашивал у нее совета.

— Он не знает своего места! — прорычав это, лорд Старк совершил вертикальный удар, погрузив меч почти на дюйм.

— А ты потрудился ему это объяснить?

— Он должен быть благодарен за возможность выступать от нашего имени!

— Разве?

— Почет, деньги, уважение, возможность жениться на любой девице во всем королевстве — он получил все это благодаря мне!

— Тебе ли?

— Кто дал ему возможность выступать на турнире?

— Самый большой турнир со дня коронации короля, куда пригласили всех лордов в королевстве испытать свою удачу и навыки, — действительно, как он мог не прознать про него?

— Ты перегибаешь!

— Как раз таки наоборот: ты делаешь все, чтобы сир Марк начал тебе не доверять.

—И что же я сделал не так?

— Манипулировал им, постоянно проверял его, лишил леди Мейдж ее титула.

— И что? Он, как сопливый юнец, расстроился, что не сумел назначить свою новую подругу королевой любви и красоты, которую знает меньше месяца?

— А ты многих знаешь, кто готов рисковать собой и сражаться с лучшими бойцами королевства лишь ради того, чтобы обеспечить незнакомых людей едой на зиму?

— Я был готов обеспечить Мормонтов всем необходимым на зиму!

— После того, как заработал на его победах неплохое состояние, и то оставил бы себе большую часть? Он же сразу по прибытии отдал им сто пятьдесят золотых монет, без всяких условий.

— Это он тебе сказал!

— Это сказал мне лорд Мормонт, а потом он предложил добавить, если этого окажется мало.

— Он чужак!

— Тогда почему мы все еще его обсуждаем? — У Рикарда уже заканчивались аргументы, чтобы выставить сира Марка опасным чужаком, а потом, узнав все, что он знает, вышвырнуть его — и, если потребуется, силой. Он просто не верил, что тот имеет поддержку своего Братства. И, несмотря на свою боевую доблесть, он всего лишь один человек, а один в поле не воин.

— Рикард, ты еще здесь?

— А где мне еще быть?

— В себе.

— Я здесь.

— Это хорошо. А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты северянин.

— Я знаю, и что?

— Ну так действуй как северянин: не юли, не манипулируй, не интригуй, а просто попроси — и сир Марк поможет.

— Кому? Мне! Он выставил меня на посмешище!

— Не преувеличивай: на посмешище ты выставил себя сам, напившись прямо на пиру до состояния нестояния, а его легкое презрение ты вполне заслужил. Но даже так — он поможет нам.

— Кому нам, Лиарра? Старкам или северянам?

— Всем. Просто попроси. Как сказала леди Мейдж, он спасал людей просто потому, что хотел помочь, и все.

— Мы — Старки из Винтерфелла, Лиарра!

— Мы — люди, которым нужна помощь, а после этого мы — Старки из Винтерфелла. Да и потом, что случится, если ты попросишь?

— Волчья...

— Даже не упоминай мне свою волчью кровь. Сир Марк назвал хороший термин, заменяющий его: «шило в заднице». Мне стоит пересмотреть то, как я воспитываю наших детей.

— Теперь мы будем спрашивать его по всем вопросам?

— Нет, ты верно заметил: мы Старки из Винтерфелла, но получить свежий взгляд со стороны будет разумным.

Никогда он не мог переспорить свою жену: она предотвратила многие конфликты между вспыльчивыми северянами простыми фактами, выставляя обоих спорящих нашкодившими мальчишками. И сейчас она была права, но гордость требовала действий. К сожалению для своей гордости, Лиарра была как всегда права: они люди, которым нужна помощь, а после этого они — Старки из Винтерфелла.

— Он примет мои извинения?

— Он скажет «не парься» и обернет все в шутку.

— «Не парься»?

— Означает «не обращать внимания».

Рикард Старк принял в тот момент довольно унизительное для себя, но важное для Севера решение. Он слышал про мальчишку-конюха, внука Нэн, и, когда он будет возвращать мальчика в Винтерфелл, тот попросит прощения.

— В тебе еще бурлит твоя «волчья кровь»?

— Хотел еще потренироваться, чтобы не заржаветь.

— Пошли, вместо тренировки будет проверка.

— Какая проверка?

— На «висячесть».

Таверна «Счастливый Дракон».

С госпожой Оленной мы заключили личное соглашение помимо делового, а именно: никогда в жизни не допускать, чтобы лорд Лютер и Джиор вновь пересекались. Ну вот как? Я его оставил буквально на несколько часов одного, а они на пару выдули два нехилых таких бочонка крапчатого вина и уснули в обнимку. Нет, я, конечно, понимаю: у нас у обоих появились новые поводы для издевательств, а Мейдж после пары... десятков бокалов вина проболталась о пари между мной и Уолдером, но тут играет роль, что госпожа Оленна — замужняя дама. И хотя она допускала, что у лорда Лютера бегает пару мелких его копий, о которых он, возможно, догадывается, и несколько копий, о которых он не догадывается, все же она хотела бы, чтобы ей изменяли со сногсшибательной красоткой вроде Елены Троянской, а не с бородатым собутыльником. Ну ладно Джиор, тут все стабильно, но Мейдж куда понесло! Я прямо спросил госпожу Оленну, сколько они вчетвером выдули, так она ответила: «Сир Марк, я всего лишь слабая женщина, что вы от меня хотите», — и так невинно глазками хлоп-хлоп. А зрелище трио дам, которые костерят всех мужиков подряд, навсегда отпечаталось в моей памяти как травматическое. Меня потом монстрик и не-леди спрашивали: а что случилось с их мамами? Тут я мужественно сказал, что я мужик и в этом не разбираюсь, а госпожа Оленна — не-мужик, она разбирается. Вот она пусть и объясняет, почему от мамы пахнет как от папы, когда он выпил. После я со всех ног, подхватив Мейдж и водрузив Джиора, срочно ретировался, пока меня не засыпали еще вопросами, на которые я морально не готов отвечать.

И вот мы сидим на пару с Уолдером и осуждающе смотрим на Мормонтов. Тут я не выдержал и прямо сказал трактирщику: этим двоим ничего тяжелее сока не наливать. А Мормонты сидят, познают степень своей вины и параллельно мучаются похмельем.

— Ходор.

— Уолдер, спасибо за то, что остаешься моим островком здравого смысла.

— Что он сказал?

— ПРОСТИ, МЕЙДЖ, НЕ МОГЛА БЫ ПОВТОРИТЬ ПОГРОМЧЕ?

— Марк, молю! Мы осознали...

— НЕТ, ВСЕ ЕЩЕ НЕ СЛЫШУ. ДОБРЫЙ ТРАКТИРЩИК, ЧТО ОНИ ГОВОРЯТ?

— НЕ ЗНАЮ, СИР МАРК, ОТСЮДА ВЕДЬ ТОЧНО НЕ УСЛЫШИШЬ.

— ОЙ, И ПРАВДА. КАК Я МОГ ЗАБЫТЬ.

— Все, Марк, мы поняли.

— Поняли они. Господа, какая у вас фамилия?

— Мормонт.

— Ох, надо же, вы вспомнили! Как напиваться в чужом доме — мы Мормонты, а как решать проблему голода — то мы уже не Мормонты. — я откровенно наслаждался этим моментом.

— Я хотел тебе помочь!

— Кстати, Джиор, поздравляю: тебе запрещено появляться в Просторе.

— Что!? Как?

— А нечего обниматься с чужими мужьями!

— Да нор...

— А леди Оленна решила не рисковать! И по приезду ты выставишь табличку на весь остров, что Лютору Тиреллу запрещено появляться на Медвежьем острове, ты понял?

— Если соглашусь, ты закажешь эля?

— Нет.

— Ладно, будет табличка.

— И Мейдж, я уже ничего не жду от Джиора, но вот как ты могла так напиться? Так мало того что напилась, ты еще рассказала про мой с Уолдером спор.

— Я не понимаю, как я проболталась.

— Одно дело — это местные завсегдатаи и мутные типы в углу...

— Сир Марк, мы не мутные типы, мы честные торговцы.

— Мужики, лучше думайте о поставке в порту, там определенно подставой пахнет.

— А вы откуда знаете?

— Если бы думали о деле, по-любому бы сами узнали, а теперь не мешайте, мне еще леди Мормонт отчитывать. — и мутные типы ушли по своим мутным делам.

— Так вот, если местные пьянчуги расскажут о, скажем так, свободном нраве лорда Медвежьего острова, то это спишут на простолюдинов — мол, распространяют свои грязные слухи о благородном лорде...

— Сир Марк, мы не такие...

— Да, мужики, хорош, вы нормальные, а случайные посетители — нет. Продолжим. Другое дело, если это расскажут слуги в усадьбе. И тогда прощай навсегда репутация, ее уже ничем не отмоешь. Джиор, к вашему великому сожалению, все еще лорд. Леди Оленна, конечно, застращает своих, но где гарантии? Так что, Джиор, по прибытии на остров немедленно ищи себе жену. Ты меня понял?

— Не отчитывай меня как обычного мальчишку! Я старше тебя!

— Ходор.

— Истину ты глаголешь, Уолдер. Ну так начни вести себя наконец уже как лорд! Где ветеран войны, уважаемый всеми своими подданными? Где тот отчаянный боец, что был готов сдохнуть, но не дать пиратам разорять свой дом? Где мой напарник, что прикрывал мне спину в общей схватке? Где знакомый мне Джиор Мормонт! — Джиор снова ушел в себя на пять минут, а потом у него появился блеск в глазах, который я видел в лорде Медвежьего острова.

— Для начала, Марк, что с едой?

— Договорился.

— Сколько мы тебе должны?

— Нисколько.

— Ладно, потом придумаю, как тебе отплатить. Уолдер!

— Ходор?

— Ты ведь понимаешь все, что тебе говорят?

— Ходор!

— Я тебя не понимаю, Уолдер, это только Марк может тебя понимать. Да — кивок вниз, нет — поворачиваешь голову направо и налево. Ты меня понимаешь? — Уолдер кивнул. — Отлично! Ты умеешь читать? — Уолдер повернул голову направо-налево. — А считать? — снова повернул. — Превосходно!

— Что он не умеет читать и писать?

— Что он меня полностью понимает. Уолдер, хочешь стать воином? — судорожно закивал головой. — Тогда, когда мы вернемся на Север, ты отдашь деньги бабушке, игрушки — другим детям, заберешь только необходимое и поедешь со мной. В тебе сидит воин, Уолдер, непревзойденный воин. И я лично вытащу его на свет, а потом я женюсь на рыжей огнегривой красотке, и ты сделаешь из моего сына воина. Согласен? — Уолдер встал, и хотя ему двенадцать, тот уже был по плечи росту, и Джиор прав: если с такими исходными данными заняться им вплотную, тот станет отменным бойцом. Подойдя к лорду Мормонту, он встал на одно колено.

— П-п-п-п-р-р-р-и-и-и...

— Ничего, Уолдер, со временем снова научишься говорить. Решено: отныне ты мой оруженосец. Отметим!

— Извините, лорд Мормонт, но сир Марк обещал оторвать мне яйца, если я налью вам что-то тяжелее сока.

— Да чтоб тебя. Ладно. Если мне нельзя... — Встав и демонстративно приготовившись, лорд молвил: — Забулдыги и пропойцы, алкоголики и выпивохи, вы вчера от всей души посмеялись надо мной, но я хочу сказать вам спасибо. Ваши издевки вернули из спячки Медведя, и Медведь голоден, так что сегодня я угощаю — пьем за мой счет. Но так как мне пить нельзя из-за одного алоглазого засранца, придется тра***уть какую-нибудь красотку. Так что я в бордель. Пейте за Мормонтов, неблагодарные ублюдки, и кричите: «Здесь стоим»!

— «Здесь стоим»! — проорал весь зал и загалдел — еще бы, второй день подряд пьют нахаляву, а платить мне. Хотя ради друга не жалко. Но так как я тот еще обалдуй, нужно немного спустить его на землю.

— Ты главное про трубу помни и не поворачивайся спиной!

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ, МАРК!