Почему все считают, что клише — это хорошо? Например, лорд Варис посчитал, что если я увижу трон, то расплывусь от величия предков его нанимателя. Или там был другой смысл, который я проглядел? А впрочем, плевать. Мне осталось договориться насчет еды и соли. Лучше сразу заплачу Тиреллам и лорду Тайвину за охрану и логистику — чую, что Рикард мою выходку с его пьяной тушкой воспримет близко к сердцу. «Как простые солдаты»... да, конечно. Если он когда-то и сражался на передовой, меся грязь и уворачиваясь от стрел, то теперь кабинет заменил ему фронт. Наверное, до сих пор считает себя простым солдатом, только вместо себя будет отправлять на смерть других. Прав был тот рейдер из Питтсбурга, говоря, что на войне молодые и глупые умирают за старых и опытных.

Все эти попытки меня пощупать и оценить в край достали. А то, что Мейдж лишилась венка из-за его амбиций — это вообще непростительно, хотя, думаю, тот венок был нужен не только ей. Королева... в каждой беседе с ней я чувствовал, что она не ощущает себя хозяйкой сегодняшнего вечера и самой красивой дамой. Разговоры со мной она воспринимала как мимолетную, но приятную обязанность, и только рядом с сыном проклевывались намеки на радость в голосе. Интересно.

Мысли о королеве и бяке Рикарде прервали звуки шагов нескольких мужчин. Видимо, лорд Тайвин с охраной. Понимаю его: я человек опасный и немного не от мира сего (буквально), но немного обидно, ибо мне этот мужик откровенно нравится. Умный, терпеливый и тот еще ревнивец — но кто не без греха? Я вообще, чтобы не сдохнуть от голода в первую неделю, убил и разделал рейдера, который от меня мало чем отличался — разве что отсутствием Пип-боя на руке и моим синим комбинезоном. Такой же грязный, немытый, косматый и зачуханный. Переступить через себя было несложно: во-первых, он пытался меня убить, а во-вторых, когда я убегал от охраны Убежища, единственное, что удалось с собой унести — это пару стимуляторов, бутылку воды (которую я выпил в ту же секунду после выхода) и пистолет с одним магазином. Что делать, как выжить и куда идти — я не имел ни малейшего понятия.

От мрачных мыслей о прошлом я вернулся к более светлым мыслям в настоящем под звук мужских сапог по каменному полу. Мне приносит искреннюю радость мысль о том, что я кого-то спасу и при этом никого не убью — достало меня жизни отнимать. Тайвин пришел не с дворцовой стражей, а со своей личной. Ну, или парни просто очень сильно любят красный цвет. Рядом был молодой человек, подозрительно похожий на Тайвина внешне. Но если Десница ввиду должности старался держать себя в форме, то парень передо мной был бойцом, изводящим себя постоянными тренировками. К чему все это?

— Лорд Тайвин, как настроение на пиру?

— Вы и ваше упоминание о браминах внесли в пир такой разлад, что часть гостей с пеной у рта готова броситься на другую часть, доказывая, что двухголовых коров не существует. — ой.

— Вы поверите мне, если я скажу, что я этого не хотел и точно не желал?

— Да. Что не снимает с вас вины за тот хаос, который вы вносите своим присутствием везде, где появляетесь.

— Наверное, мне лучше тихо скрыться и больше там не появляться.

— Это было бы разумно.

— Вы, наверное, мне особо не поверите, но, честно — мне стыдно. Давайте закончим эту тему и перейдем к делу, вы согласны?

— У вас еще остались дела в столице?

— Договориться с госпожой Оленой и лордом Лютором, сделать пару мелочей, а потом убраться к чертовой матери подальше от столицы и не мешать вам.

— Я рад, что мне не придется объяснять это вам лично.

— Брат, ты АБСОЛЮТНО уверен, что это именно ТОТ самый рыцарь, что победил нас? — боец проявил здоровый скепсис. Наследственная черта или влияние Тайвина?

— Да, — сказано было с изрядной долей сомнения в голосе. Видит святой Атом, не виню вас, лорд Тайвин.

— Представьте нас.

— Тигетт Ланнистер, мой брат.

— Сир Тигетт, приятно познакомиться, несмотря на победу. Рыцари Запада были отличными бойцами, — протягиваю лапку для приветствия. Чуть удивившись, Тигетт пожимает ее в ответ.

— Я знаю о вашем договоре с лордом Старком. Мой брат вызвался обучаться у вас.

«Интересно, за что так Тайвин брата ненавидит, что отправляет его на обучение ко мне? Я ведь предупреждал, что это испытание далеко не для всех».

— Я могу задать вопрос, сир Тигетт?

— Конечно.

— Ваше телосложение говорит о годах изнуряющих тренировок, что не может не внушать уважение. Но тот метод обучения, через который прошел я, будет гораздо труднее. Я видел, как физически более развитые люди, чем вы, ломались от жестокости и неспособности продолжать. Вы испытаете на собственной шкуре все тяготы и лишения, которые ломают человека, оставляя от него пустую оболочку. Вы осознаете это?

Тут я не шутил и придал голосу соответствующий тон. Это возымело эффект: рыцарь глубоко задумался, а потом уверенно спросил:

— Это позволит мне стать сильнее?

— Вы удивитесь, на что будете способны, сир Тигетт. То, что вы можете сделать сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что вы сможете после моих тренировок. Но я повторюсь: это будет тяжело.

— Тогда я хочу, чтобы вы меня обучили — голос уверенный, в глазах огонь.

Хочет... Ничего, после марш-бросков расхочет.

— Тогда ничего не имею против. Вернемся к нашим браминам.

— Сир Марк...

— Извините, лорд Тайвин, привычка.

Пришли мы к следующему заключению: я покупаю две тонны очищенной пищевой соли и десять тонн неочищенной. Грязную использую, чтобы таять снег во дворе усадьбы и для производства, чистую — как реагент и в пищу. Узнал также насчет специй, и тут меня ждал жесткий облом. Специи кому попало не продают, а партии выкупаются заранее. По сути, Дорн держит монополию на торговлю специями. За соль и перевозку отдал семь тысяч золотых монет. Условились, что Тайвин возьмет оплату из моего выигрыша, а остальное передаст Виману, пока он в городе. На том и порешили. Мимоходом попросил Тигетта передать Мормонтам, что меня запугал лорд Мерривезер и потому я пойду прятаться у себя в таверне. Тигетт, парень необстрелянный, немного удивился, на что Тайвин посмотрел на него и «мыслесвязью» передал: «Ты привыкнешь».

Вернулся я к себе в комнату в таверне морально выжатым. Общение с высшей аристократией было для меня сродни общению с супермутантами: и те, и те говорят на своей волне, и тебе на ходу нужно интерпретировать, что они имели в виду. Аристократы говорили о том, как же сложно быть богатым, а супермутанты — как же хорошо быть супермутантом. Обе группы, кроме этой парадигмы, ничего другого не обсуждали. Хотя к супермутантам у меня меньше претензий: абсолютное большинство из них — полные дегенераты. И оттого мне было приятно общение с леди Оленой и лордом Тайвином: умные люди умеют правильно оценивать собеседника и подстраиваться под него. И если леди Олена благосклонно оценила мой крайне специфический юмор и даже втянулась, то Тайвин просто принял его как данность и мужественно терпел.

Вскоре в мою дверь постучали. Служка таверны, извиняясь и каясь во всех смертных грехах, просил спуститься и проводить лорда в его комнату — это, видимо, Мормонты вернулись с пира. Отсыпал парню десять грошей (вид у него был такой, будто я ему ключи от сокровищницы передал) и пошел встречать уже привычную моему сердцу картину: умничка-разумничка Мейдж и пьяный Джиор.

Картина и впрямь была занимательной: Мейдж в пиршественном платье пыталась успокоить пьяного вдрабадан Джиора, который вдруг оказался в месте, где уже не наливают, компания вокруг — «полное гуано», а еще он зачем-то спрашивал про Лютора. Серьезно, по прибытии закодирую Джиора на полное неприятие алкоголя. Разбираться и успокаивать его я не собирался, поэтому просто и без затей вырубил прямым в челюсть, пока он тут совсем не разбуянился. Трактирщик улыбнулся и поблагодарил, а Мейдж спросила: «Что так долго?». Беру тушку Джиора и отношу в комнату. Дал на лапу трактирщику, чтобы тот вновь лишил его опохмела, ибо алкоголизм убивает медленнее, но надежнее любого яда. А Мейдж меня за это чмокнула в щечку и упорхнула в свою комнату. Перед отъездом нужно будет обязательно с ней поговорить.

Утром тот же служка разбудил меня и протянул приглашение. На плотном пергаменте с золотым тиснением и филигранной росписью по краям было приглашение от Тиреллов. Если отбросить словесные кружева, смысл прост: «Приходи, заключим официальный договор». Служка выжидательно стоял, надеясь на еще десять грошей, но — обойдется, суток еще не прошло. Бедняга ушел слегка разочарованным.

Как раз проснулись Мормонты и Уолдер. И если, глядя на Мейдж, я представлял миленького медвежонка (это местные яо-гаи) — симпатичного и слегка заспанного, то на Джиора без слез было не взглянуть. А Уолдеру без разницы: организм молодой, быстро встал, умылся и на работу... точнее, на завтрак.

— Смотри, Уолдер, и запоминай, как не надо проводить вечер. Я ВЕДЬ ВЕРНО ГОВОРЮ, ДЖИОР?

— Марк, пощади, прошу... дай уже выпить.

— ПРОСТИ, Я НЕ РАССЛЫШАЛ! ПОВТОРИ ПОГРОМЧЕ, ПОЖАЛУЙСТА!

— Милосердия, Марк, молю... — ладно, заказываем легкий эль для опохмела.

— А у тебя, Мейдж, после моего ухода все нормально было?

— Что ты там такое сказал, что люди чуть общую схватку посреди пира не устроили?

— Просто упомянул про браминов.

— А что это?

— Двухголовая корова.

— Пф. Ходор.

— А ты когда их увидеть успел?

— Ходор.

— А, ну понятно.

— Что он сказал?

— Ну, его попросили помочь принять роды у коровы, а она отелилась двухголовым теленком.

— И ты это по простому «ходор» понял?

— Странно, что вы этого не поняли.

— Как, ну как ты его понимаешь?! Он же ничего, кроме «ходор», не говорит!

— Мейдж, прошу, тише.

— А тебе самому не интересно?

— Нет, сестра, меня сейчас интересует только то, чтобы голова перестала гудеть, а люди — громко говорить и, желательно, дышать.

— Х-о-о-о-дор...

— Именно поэтому пить тебе нельзя, Уолдер, мне тебя еще бабушке возвращать.

— Ты же его хотел вылечить от... как там та болезнь называлась?

— Афазия. И нет, она в принципе излечима, но это занимает время, очень много времени. А у меня его скоро будет не хватать. Дам его бабушке наставления, чтобы он снова говорить начал. Там ничего сложного нет — она справится.

— Ходор.

— Уолдер, ты ведь умнее дяди Джиора...

— Эй!

— Не отрицай, или отберу эль.

— Ладно...

— Смотри на это так, Уолдер: ты посетил столицу, поел кучу всего, что до этого никогда не пробовал, поучаствовал в турнире, увидел Королевского гвардейца, а еще заработал на этом! Ты, кстати, куда монеты дел?

— Ходор!

— Молодец. Отдашь бабушке и только ей, понял?

— Ходор.

— Вот и умница. А насчет возвращения — ты не бойся. Как только приедешь, уже станешь первым парнем на деревне. Ну кто из них вообще выбирался за пределы своего захолустья? А ты вернешься не только с воспоминаниями, но еще и с деньгами. Будешь потом ходить и сам будущую жену выбирать.

— Ходор.

— Уолдер, не расстраивайся. Хоть я и не понимаю, что ты говоришь, но послушай Марка — он ведь прав. Да и был бы ты постарше, я бы тебя к себе забрала!

После этой фразы она ему мило улыбнулась, а Уолдер покраснел и начал искать что-то интересное у себя под ногами.

— Мейдж, прекрати улыбаться.

— Что?! Почему?

— Ему еще невесту выбирать. А если ты со своей обворожительной улыбкой, сводящей парней с ума, не перестанешь, то он всю жизнь только тебя и будет вспоминать.

— У меня обворожительная улыбка?

— А тебе этого не говорили?

— Ты первый.

— Она у тебя божественно бесподобна.

Тут уже и Мейдж начала краснеть.

— Так, заканчивай смущать мою сестру. Турнир закончен, что там насчет еды?

— Индеец Зоркий Глаз заметил отсутствие стены на третий день.

— Ты сейчас на что намекаешь?

— На то, что я обо всем уже договорился, пока ты там на пиру с лордом Лютором бухал.

— Извини, — сказано было с глубокой грустью. — И вообще, дай мне сказать кое-что.

— Что Рикард попросил тебя не вмешиваться, пока я решаю проблемы? Да не парься, я понимаю.

— Что?! Как ты узнал?!

— Джиор, ты готов был собственную жизнь отдать за остров, а на пиру даже не поинтересовался и не сделал ни одного намека, у кого закупиться можно и по какой цене. И тут два варианта: либо ты последний раздолбай, которому так глубоко насрать на собственных людей и родичей, раз я за тебя все делаю, либо твой сюзерен очень настойчиво попросил тебя не вмешиваться. Он потом бы вам сам помог.

— ...после моих откровений старший Мормонт слегка... хотя нет, конкретно так поник.

— Джиор, не молчи, а то страшно становится, — Мейдж решила узнать правду.

— Брат, он говорит правду?

— ...

— Брат, скажи, что Марк ошибается!

— ...

— Джиор?

— Он прав — после этих слов Мейдж забрала его кружку с элем и выплеснула ее в брата.

— Как ты мог! Ты рисковал будущим нашего дома! А если бы лорд Старк передал недостаточно? Сколько людей бы погибло! Ты не думал об этом?!

— Я отрекусь в пользу сына.

— Что?

— Джорах станет лордом, а я уйду в Ночной Дозор.

— И ты думаешь, что так просто уйдешь от ответственности?!

— Мейдж, я был ужасным и неудачливым лордом. При мне мы чуть не пресеклись, сам бы я не смог спасти никого. Старые Боги мне свидетели, я...

— Вот дерьмо, — бью по столу так, что все внимание переключается на меня.

— Марк, я достоин твоего гнева, но прошу...

— О да, гнева ты точно достоин, — и передаю пять серебряных монет крайне довольному Уолдеру.

— Это что сейчас было? — настроение старшего Мормонта сменилось с поникшего на возмущенное.

— Вот мог бы хоть одну даму охмурить на пиру! Там было столько выбора, и все готовы были сразу в постель без прелюдий прыгнуть. Но нет! Тебе было интересней бухать с бородатыми мужиками.

— Ты сейчас на что ОПЯТЬ намекаешь?!

— И вместо того чтобы взять себя в руки и сказать: «Мой косяк — исправлю», ты что делаешь? Снова сбегаешь. Только в место, где еще больше бородатых мужиков.

— Вы что, на МЕНЯ поспорили?!

— Я, между прочим, до последнего тебя защищал, говорил, что ты нормальный.

— Так, Марк, объясни, на что вы с Уолдером поспорили? — Мейдж переключилась, и её гнев будто испарился.

— Я говорил, что твой брат нормальный, просто верный своей покойной жене. А Уолдер утверждал, что он у нас придерживается свободных нравов.

— Каких-каких нравов?

— Ну, если по-простому, то тебе без разницы с кем, но ты больше по парням.

— ДА СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я НОРМАЛЬНЫЙ! — на выкрик Джиора абсолютно все, даже мутные типы в углу, обратили на нас внимание.

— И потому уходишь в ссыльную колонию к бывшим заключенным, где, как известно, «регулярно прочищают трубы»?

Если до этого Мейдж была готова брата убить, то сейчас она заливалась таким звонким и мелодичным смехом, что я невольно заслушался. Всех остальных в таверне пробрало на хихи.

— Слушай, я не осуждаю. Что происходит в закрытых спальнях под простынями — это сугубо личное дело.

— Брат, пожалуй, я тоже перестану тебя осуждать. Ищи счастья в Дозоре, если ты так этого жаждешь, — подозреваю, что теперь Мейдж будет долго подтрунивать над братом.

— Да в пекло Дозор! И в пекло лорда Рикарда с его южными интригами! А ты, Марк, и все в этом захолустном заведении знайте: я — Джиор Мормонт, лорд Медвежьего Острова, ветеран войны Девятигрошевых Королей! Выжил там, где все остальные сдохли! Я отбивал атаки одичалых и пиратов, убивал наемников и дотракийцев, и когда я заходил в любой бордель — целая очередь выстраивалась, чтобы меня обслужить! Всем ясно?! — объявил Джиор, стоя на столе с кружкой в руках.

— Идите в Ночной Дозор, ваше вашество, там вашу «трубу» как следует обслужат! —мнение народа — всегда глас истины. Мейдж просто взорвалась смехом, упав головой на стол. Уолдер уже сам сполз под стол, а народ вокруг начал бурно обсуждать, что на Севере просто очень холодно и одиноко, вот и греются, как могут.

— Чтоб тебя, Марк! Вот мог это сказать за закрытыми дверьми?!

— Эй, это ты решил совесть очистить на людном месте. И чтобы в будущем такую хре*ь не творил, — театрально встаю, становясь точкой притяжения внимания. — Запомни навсегда то, что сейчас произойдет.

— НЕ СМЕЙ.

— Дамы и господа, славные посетители таверны «Счастливый Дракон»! У меня для вас тост. Поднимите выше свои бокалы и выпейте за то, чтобы у нас никому и никогда «трубы не чистили»! Пейте, я угощаю!

Народ вокруг загалдел, воодушевился и принялся гробить свое здоровье, а трактирщик смотрел на меня как на святого, учитывая, сколько он сегодня заработает на забулдыгах. Но ради таких моментов и стоит жить.

Джиор сидел и смотрел на меня с неприкрытой ненавистью, пытаясь смутить, ну а я что? Смотрю на него и давлю лыбу. Мои спутники потихоньку начали успокаиваться.

— Сперва ты расскажешь, как ты узнал про Ночной Дозор, — проговаривал каждую букву лорд, пытаясь сдержать гнев.

— Хоть у меня свободного времени особо не было, но, извини, у людей, кроме турнира, были другие причины для обсуждения. А я умею слушать.

— Допустим. А теперь второе: из-за тебя моя репутация уничтожена.

— Так?

— Теперь ты мне ее восстановишь.

— Да без проблем.

— Хорошо.

— И все?

— Ты слишком много для нас сделал, чтобы я мог тебя ненавидеть. Но, видят Старые Боги, ты прикладываешь все силы, чтобы это изменить.

— Рад стараться. Мейдж, ты там жива?

— Давно я так не смеялась... Боги, Марк, не делай так больше. Я со смеху чуть не померла. И Уолдер, на будущее: не заключай пари на благородных без ведома Марка, хорошо?

— Ходор!

— Никто не говорит, что ты глупый, но мы взрослые и обязаны говорить тебе такие вещи, чтобы ты делал меньше глупостей.

— Ходор.

— Да все нормально. И ты там вроде игрушек прикупил, так?

— Ходор?

— Нас пригласили, и, извини, тебе предстоит посидеть одному. Я заплатил трактирщику, он тебя накормит и проследит за тобой. А вы — оденьтесь поприличней. Нас Тиреллы к себе в гости зовут.

— Подожди... Тиреллы? Которые гранд-лорды Простора?

— Я знаю только госпожу Олену и лорда Лютора.

— Ты смог договориться с ними?!

— Да, а что?

— Они же второй по богатству дом после Ланнистеров!

— И? — Джиор на мгновение снова «завис».

— Ничего, Марк. Мы пошли приводить себя в порядок. Как ты думаешь, мне надеть платье?

— Мейдж, ты прекрасна в любом наряде. Но не платье красит женщину, а его отсутствие.

— Золотые слова, добрый безумный господин! Знайте, мы пьем за ваше здоровье! — крикнули из толпы.

— Спасибо вам неизвестные мне люди!

— Дурак, — буркнула Мейдж и ушла готовиться. Джиор тоже что-то пробурчал про себя и скрылся в комнате.

К визиту к Тиреллам я оделся во вчерашний дублет, в котором был на пиру — другого у меня просто нет. Джиор пошел ополаскиваться, и в итоге мы оба ждали только Мейдж. Воистину, женщины одинаковы везде, но мы, как истинные кавалеры, всегда готовы ждать, потому что результат всегда того стоит. Еще на Севере, на Медвежьем острове, я заметил, что северянки более свободные, чем в столице: это выражалось и в одежде, и в ношении оружия. В столице же я не увидел ни одной женщины с оружием.

В Пустоши это приговор кому угодно. Даже супермутанты старались сбиваться в племена и не воевать с голыми руками — только с огнестрелом. Если нет огнестрела — не беда: оторви кусок арматуры или заточи шпалу и ходи с ней. Удар такой дурындой — это мгновенный приговор почти любому. Поэтому мне немного жалко южанок: они не могут себя защитить в случае опасности, а ведь право на защиту — это основа, на которой держится любой социум. Вот Бомбисты спокойно дают своим детям гранаты вместо игрушек — и ничего, пока вроде не вымерли.

Прождали мы Мейдж, по ощущениям, час. Она вышла в простом походном костюме и как-то выжидательно посмотрела на меня.

— Если ты думаешь, что этот наряд не делает тебя привлекательной, ты глубоко ошибаешься. Выглядишь потрясно! — смущать Мейдж станет моей новой забавой, вон как кончики ушей заалели.

Усадьба Тиреллов представляла собой богатое трехэтажное здание, украшенное цветочными мотивами — живут же люди! Слуги прямо с порога проводили нас к хозяевам, и, о святой Атом, возникло такое ощущение, будто я оказался в Лувре. Правда, я там никогда не был и уже никогда не буду, но эта усадьба прямо-таки кричит о деньгах и изыске. Мне нравится. Хотя в своем доме в Мегатонне я чувствовал бы себя уютнее — интересно, как там Уодсворт?

Нас провели через сад, где расположились хозяева. И если дом кричал о богатстве, то сад тихо шептал о жизни: каждое дерево, каждый кустик, каждый цветок был неотъемлемой частью целого. Сорви или растопчи здесь что-либо — и магия сада исчезла бы. В своей жизни я никогда такого не видел и боялся прикоснуться к чему-либо, чтобы ненароком не разрушить эту красоту. Слуга вежливо напоминал мне, что нас ждут, но я не мог отказать себе в удовольствии посозерцать такое. Здесь даже воздух был приятнее — сразу забывался смрад столицы.

Сами хозяева сидели в окружении гостей. Точнее, хозяйка и её гости: леди Джоанна с дочерью, а также госпожа Лиарра с Лианной. За столиком сидели светленькая головушка Серсеи и каштановая — Лианны. Обе пили сок, в то время как госпожа Оленна, леди Джоанна и леди Лиарра разговаривали о детях. Наше появление сразу внесло толику хаоса.

— Лорд Мормонт, я бы сказала, что рада вас видеть, но, учитывая, как бесцеремонно вы отбили моего мужа, чтобы отпраздновать победу, я уже начинаю его к вам ревновать.

— Леди Оленна, я не знаю как... но я, кхм... — мда, Джиор, оратор от бога.

— Госпожа Оленна, не беспокойтесь, недолго ему ходить в холостяках. Это в интересах лорда Мормонта, и я об этом позабочусь.

— Кхм. Хорошо. Но я все равно еще слегка обижена на вас, сир Марк. Только я подумала, что кто-то интересный появился в этом застывшем болоте, как вы испарились и лишили меня компании.

— Просто меня напугал лорд Мерривезер.

— Этот пьяный бурдюк?

— Неспроста, наверное, он не участвовал в турнире. Видимо, он опытный воин, который берег силы и, набравшись храбрости, угрожал мне. Мне ничего не оставалось, кроме как позорно сбежать.

— Видите, леди, мужиков в наше время не осталось — одни висуны.

— А что такое «висун»? — маленькая Серсея решила пополнить свой словарный запас.

— Главный враг любой замужней женщины.

— Леди Оленна! — возмутилась мать светлой головки.

— Ладно, не при детях. Знай, дитя: прежде чем выйти замуж, убедись, что твой будущий муж — не висун.

— Оленна, это уже слишком...

— Всё, всё, поняла. В любом случае, сир Марк, милорд и миледи Мормонт — дом Тирелл приветствует вас. Прошу преломить с нами хлеб и вкусить соли.

Об этой традиции я узнал на вечернем застолье у Мормонтов. Суть её в том, что как только ты попробовал хозяйский хлеб и соль — ты гость, а навредить гостю — значит прогневать богов. Традиция чисто на доверии. Но хлеб вкусный.

— Спасибо за право гостя, госпожа Оленна, но у меня вопрос.

— Он будет интереснее того случая, когда вы своим упоминанием двухголовой коровы чуть не начали гражданскую войну?

— Вопрос снимается.

— О нет, ваш прием «возбудим и не дадим» тут не сработает. Выкладывайте.

— Ну, чисто теоретически: бывают яды отложенного действия, без цвета и запаха. Ты преломил такой хлеб с солью, а через некоторое время ты... ну, того. Это будет считаться карой богов или все-таки банальным «не повезло»?

Госпожа Тирелл на минуту замолчала, а потом выдала:

— Сир Марк, леди Джоанна, как и госпожа Лиарра, здесь по просьбе своих мужей, — на это замечание леди Джоанна хотела что-то возразить, — и не отрицайте, вы всё равно потом передадите им весь ход беседы. Я не в обиде, за сиром Марком нужен обязательный пригляд — милорд Мормонт на эту задачу не годится совершенно. Но тут вы выдаете такое, что у меня теперь будет паранойя! Вы довольны собой? Теперь три великих дома будут разоряться на виночерпиев!

— Я же сказал: вопрос снимается!

— Сир Марк, теперь даже я начинаю понимать лорда Тайвина. Намеренно или нет, но вы точно вносите хаос своим появлением. Замечательно.

— «Замечательно» значит «хорошо» или «замечательно» «будет больно»?

— Тут оба варианта подходят. Но, по крайней мере, не будет скучно.

— Ну, дамы, извините за вашу начинающуюся паранойю, но у меня есть совет, как с ней жить.

— И какой же?

— Наслаждаться ею, иначе сойдешь с ума.

Пока глупые взрослые обсуждали свои дела, две маленькие головки обсуждали свои, и одна, каштановая, выдала светленькой: — Я ведь говорила — скучно не будет.