Мирный. 2 года назад

– Киря, надень кеврал.

Брат никогда не надевает бронежилет. И меня это бесит. Слишком самоуверенный.

– Я то никому не мешаю, братец. Это ты бы лучше второй накинул.

Подстегивает меня. С детства он показывает свое превосходство. Старше. Сильнее. Выше.

Свое наследство он не принимает. Не нашего поля ягода. Мы отбросы, а он паршивая овца. Но при этом не стадо. Все лишь бы вопреки.

Я послушный. Он бунтарь. И при это я – говно, а он – повидло. Считает себя приемным.

Но отец крепко держит его за яйца. Дочь, жена. На полном его обеспечении и под его защитой. А, значит, контролем. Сегодня Кирилл должен разорвать эту связь.

Душное помещение дешевого кабака удручает безвкусицей.

Непривлекательный персонал. Вульгарный интерьер. Просиженный диван. Давит.

Легкий мандраж передергивает. Нам приносят кальян и запах банана.

– Брат. Хоть раз послушай меня. Я прошу тебя.

– Ты? Просишь?

Выпускает мне в лицо приторный дым кальянного табака. Раскидывает руки на красном велюре.

– Проси еще.

Самодовольная рожа. Бесит. Все мышцы напрягаются. Отец считает его крысой. Что он стоит за всеми убийствами… и даже покушением на меня.

«Не верю… не хочу верить… у отца хроническая паранойя. Может, он поэтому отпускает его».

– Пора.

В вип кабинку входит Соболь. Мы с одного подъезда. Были. Мой лучший друг с детства. Точнее единственный. Он напоминает мне о том, что я все еще способен на порядочность. Моя последняя ниточка к раю.

Мы грузимся в военный хаммер. Соболев трет макушкой потолок. Кирилл его стебет «дылдой» иногда «дилдой», «елдой». Но Костян – кремень. Не ведется. Час, и мы бултыхаемся по грунтовке. Дремучий столетний лес – могила для тайн.

Воняет солярой. Окна открыты. Жарко. Двигатель ревет. Вдруг брат его перекрикивает.

– Ну, как там твоя зверушка?

Машинально касаюсь бочины, где все еще болит шрам от пули. Вспоминаю прикосновение нежных пальцев. Возбуждаюсь… и первая волна ревности сдавливает ребра.

– С чего вдруг интерес?

Брат пожимает плечами.

– Тоже понравилась.

Лишь бы на зло. Киря любил отбивать моих баб.

– Не в этот раз, брат. Я тебя зарежу.

Впервые набираюсь смелости возразить старшему. Слепая ярость. Все из-за Тани.

Хохочет. Соболь напрягается. Занимает позицию. Кирилл поднимает руки.

– Ладно-ладно, Ромеро. Да шучу я… я же уже нашел свое счастье. Я все-таки теперь полноценный мужчина. Мне не нужен секонд хенд.

Терплю из последних сил. Буду давать ему реакцию, сваливать передумает. Но кулаки зудят.

– Оставь энергию на врага, – шепчет Костян. – Прорвемся, дружище.

Хлопает меня по плечу по-братски, а я его в ответ. Как Кот и Тяпа. Богатый и бедный беспризорники.

Сегодня последнее задания Кирилла. После сегодняшней встречи он бежит в другую страну. Его женщина, его ребенок, дом… все на мази. Как же я ему завидую, козлу.

Но себе не желаю жизни примерного семьянина.

– Опять выпендрился? – ворчит Соболев. – Ох, и догонит его шальная пуля.

«Может, сегодня?» – мелькает в моей голове, и мне совсем не весело от этой мысли.

– Быстрее воспаление схватит… – бубню под нос.

Весна в этом году ранняя. Аномально жаркая. Снег в лесу сошел, но листвы еще нет.

Грузовик сворачивает перед нами на обходную дорогу. С отрядом-перехватом на случай подставы. Водила останавливает, Соболь выходит на позицию.

Костя Соболев – наш снайпер. Схема такая: он должен убрать особо принципиального генерала полиции. Его последний шанс пойти на сделку с отцом. Без него крыши не будет. А Киря – типа переговорщик, приманка… как воблер в своей цветастой рубашке. Я – массовка.

Костян – профессионал своего дела. Как и Кирюха. Как и Таня…

«Таня… в этой девушке столько загадок. Она мне кажется такой же таинственной, как и этот еловый лес. От нее веет самой смертью».

Отбрасываю мысли о хрупкой медичке. Иду следом за Кирей на поляну. Полная луна дополняет пейзаж. Хочу выть волком от одиночества и своей ничтожности.

Вечная тень брата. Пожизненная пешка отца. Для Тани я точно не буду ковриком для ног. Я ей покажу, на что способен.

Не спеша подходим к разбитой на опушке военной палатке. Киря говорит указания, но тревога не дает мне сосредоточиться.

– Все понял?

Киваю по инерции.

На входе в царские палаты двое амбалов в масках. Двое из ларца одинаковых с лица.

– Оружие сдаем.

Разоружаемся. Досмотр. Металлоискатель. Только в задницу не залезли. Уходят внутрь.

– Видишь, оцепление, – в свете луны мерцают черные металлические стволы, – Нам отсюда не выбраться.

Шепчет Кирилл. Тревога впервые в жизни подкрадывается к глотке. Грузные еловые лапы не могут скрыть окружившую нас гвардию генерала.

– Давай заднюю, брат. У меня плохое предчувствие. Я маякну Костяну.

– Не вздумай, – до боли сжимает мое плечо, – Это мой билет на свободу. Я страховку на сдачу не брал.

Чувствую на себе острый взгляд друга из чащи. И его прицел. Он положит всех до единого. Только перезаряжай.

– Кир…

– Да как ты не поймешь. Я задыхаюсь, Рома, – впервые искренний.

Его тихий голос молит. Веки дрожат. Меня подкупает его уязвимость… отчаяние, и я сдаюсь.

– Ладно. Заходим.

Открываю полог. Захожу. Пусто. Слышу вскрик и хруст костей брата.

– Подстава! Брат! Подстава!

В лесу взрыв. Наш грузовик засветился между деревьев. Огонь охватил сухостой.

Вылетаю. Кирю валят на землю. Вместо лица кровавое месиво. Наваливаюсь сверху, сбиваю омоновца. Вижу, как на брата направляет автомат второй.

В горле пересохло.

– СТРЕЛЯЙ!!! – ору Косте.

Связки вхлам.

С его точки вылетела пуля.

Последнее, что я вижу. Брат падает замертво. Я получаю прикладом между глаз. Темнота…

Горе и злоба поселились в ту же секунду. Невозможно сделать вдох. Внутри холодно как в вакууме. Не закричать.

В голове что-то щелкнуло. И я стал сумасшедшим.

Целый отряд бойцов полег на мине. Ни один представитель закона не понес наказания за содеянное.

Отец вытащил меня позже… благодаря связям. Четыре стены СИЗО медленно разложили мое нутро. Картинка разбитого лица Кири и его падение после выстрела преследовали как на рипите… стоило глаза закрыть.

Костя исчез. Пуля летела с его стороны. Я возненавидел его и поклялся отомстить за брата! За трусость!

Осталась только моя боль и тело Тани. Оно как губка впитало все мое безумие. Теперь я должен ее найти и выжать ее до капли.