Стахыча увозят в реанимацию. Провожаю его, сама ищу пути отступления. Прибывают спецмашины для транспортировки тел. Начинается массовый вывоз живых и почивших.

И мне пора. Пользуюсь ситуацией. Ныряю в темный коридор, ведущий к одному из выходов. Натягиваю мужскую куртку. Надеваю капюшон. Пытаюсь затеряться в толпе. Опускаю лицо в пол.

«Бежать. Бежать без оглядки» – сердце бьется в горле, шею сдавливает с новой силой. Ноги подкашиваются от усталости. Рассудок мутнеет.

Даже не знаю, который сейчас час. На улице все еще темно. И это мне на руку. Ускоряю шаг. Перехожу на бег. Позади раздаются громкие шаги. Они близко.

Мчу на всех парах. Его дыхание настигает меня. Резкий поворот. Еще один шанс. Ныряю в дверь, закрываю замок. Бегу.

– ТАНЯ!

Бам! Слышу, дверь слетела с петель. Дыхание сбивается. Умираю от жажды. Сердцебиение вот-вот задушит.

– Стой!

Его пальцы хватают куртку, которая слетает на ходу. Аристов спотыкается. Слышу мат в свой адрес.

«Беги, Таня, беги!»

Еще поворот, я снова в холле, в толпе. Снесла капельницу. За спиной звон разбившегося стекла. Вылетаю на крыльцо, вижу нашу машину. Яша замечает меня. В его улыбке облегчение.

Убирает руку с руля. Машет. Меняется в лице, завидя преследователя.

– Гони! – взлетаю на сидение.

Дважды просить не пришлось, мы стартовали первые.

Дышу так оглушительно, что этот звук заполоняет голову. Лицо горит, я мокрая насквозь, легкие сейчас разорвет.

– Пить… – не голос, а скрежет.

– За сидением канистра.

Выпиваю и выливаю на себя половину. Жарко. Представляю лицо Аристова и начинаю смеяться.

– Тань, кто это такой? – мой добродушный, кудрявый Яшка не на шутку напуган.

– Это просто… – смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как нас стремительно нагоняет черный внедорожник с кенгурятником.

«Три семерки, три икса».

– Яша, приба…

Меньше минуты. И мы получаем удар в задний бампер.

Машину заносит, упираю ладони в торпеду. Поляков крепко ругается, а у меня в горле стоит немой крик о помощи, потому что знаю, кто преследует нас. Второй удар.

– Черт!

Скорую выбрасывает на встречную полосу, а затем в лес. Мы несемся по веткам, которые не успели сформироваться в стволы, пока еще сметая со своего пути все преграды. Внедорожник не отстает. Сталкер врубает дальний свет, чтобы ослепить нас. Яша щурится. Наша скорость замедляется.

Отстегиваюсь. И на одном из поворотов выпрыгиваю из машины на ходу. Лечу под гору. Сугроб смягчает приземление. Ветки хлещут по лицу. Боль растворяется в адреналине, кровь бурлит, сжигает изнутри. Прячусь в яму под выкорчеванными корнями упавшего дерева.

Выстрел.

«Яша…»

Вздрагиваю и закрываю рот рукой. Снова… снова кто-то погиб из-за меня. До руки дотрагивается невидимый призрак. Вздрагиваю.

Несколько секунд время прекращает эту неравную стремительную погоню. Я выдыхаю через рот, и сквозь сизое облако вижу, как гаснут фары обеих машин, слышу, как глушится двигатель, и наступает тишина, которая выдаст меня при любом движении. Только скрип качающихся сосен разбавляет покой зимнего леса.

– Я поймаю тебя, ягненок! – его голос дрожит от ярости.

Не дышу. Предупредительный в воздух.

Его шаги так близко. Снег будто хрустит вместе с моим черепом.

Руку ото рта не убираю.

– Я злой и страшный серый волк, я в ягнятах знаю толк! – срывается с хрипа на крик, – ТАНЯ!!!

Вдруг Рома идет в другую сторону. Делаю тихий вдох. Чувствую запах прелой листвы. Расслабляюсь. Вырывается всхлип, и снова голос в мою сторону.

– Я знаю, ты слышишь меня, Хрустальная. Выходи, все будет по-другому.

Врет! Как сивый мерин.

Помню холодное дуло у своего виска и его горячее дыхание: «Ягненок…» – шепчет и придавливает горло.

Мысленно посылаю его на три буквы.

– Это бессмысленно. Я найду тебя, – шепот эхом доносится до меня.

Нервные окончания немеют. Остается лишь нарастающая паника, сменяющаяся отчаянием. Стоит мне сделать шаг, и он услышит.

На шоссе тормозит еще одна машина. Этот звук разрезает гробовую тишину.

– Роман Викторович! Звонила ваша охрана…

Голос павлина. Узнаю его картавую речь.

– Я здесь.

Возвращается к машине, включает фары. Приближаются шаги, и у меня есть возможность сменить позу. Тело начинает затекать. Мороз перестает быть лояльным.

Прячусь глубже в мерзлую землю, под снежное укрытие. Даже если они пройдут здесь, они не увидят меня. Ощупываю корни, чтобы спрятаться в них. Раствориться во тьме.

– Не видишь, я занят?

– Роман Викторович, оперативники говорят, Алмаз может быть здесь, вам угрожает опасность.

– Плевать!

– Лес сейчас прочесывает спецназ. Зачем вам проблемы?

Они двигаются в мою сторону. Рома говорит тихо. Я чувствую, как он прислушивается, принюхивается. Читает мое присутствие, но обнаружить не может.

«Мои следы» – падение должно замести их. Возвращаюсь к диалогу и слышу главное. Слышу то, что разочаровывает меня.

– Алмаз промахнулся. Нам нужно поехать к вашему отцу.

Злоба Аристова чувствуется на расстоянии. Они стоят прямо надо мной. Слышу, как шелестит куртка распорядителя.

– Парня грузи в багажник. Пришли сюда отряд. Если Хрустальную не найдут, они знают, что будет.

Боюсь, нога провалится прямо в мое укрытие. Молюсь.

– Это конечно не мое дело, но что она вам сделала? – интонация павлина будто бы на моей стороне, – Мы Татьяну давно знаем. Она безобидна. Добросовестна.

– Возможно, и давно… но не знаете, –читается усталость, – Без лишних вопросов. Исполняй.

Слышу хлопки дверей, стон Яши. Две машины уезжают.

«Жив… жив…» – горячие слезы обжигают отмерзшие щеки.

Но времени мало. Сюда уже наверняка мчат ищейки.

Вылезаю из своей берлоги. Чем дальше Аристов, тем меньше я ощущаю удушье. Осматриваюсь. Темно. Свет луны струится по поясовым сугробам. Все вокруг кажется сине-голубым, как моя форма.

Толстенные стволы, что руками не охватишь, кружатся вокруг меня. Высоченные сосны качаются, но не от ветра. Запах смолы и хвои дурманит голову.

Хочу дойти до машины и взять бушлат. Холод начинает пробирать до костей. Дыхание паром оседает на ресницах. Пытаюсь взобраться на гору, хватаюсь за торчащий корень.

Сучок больно впивается в ладонь, я срываюсь и падаю. Ложусь на спину. Какое же звездное небо. Луна расплывается. Спину обжигает лед.

– Хорошо, что кончился дождь, – говорю я медведице.

Где-то вдалеке хрустит наст. Я отключаюсь на мгновение.

Поворачиваю голову на звук. Вижу приближающиеся кирзовые сапоги.