Вопрос преемственности титула прост: если претендентов несколько, то избирается самый сильный. В народе Инуры могущество всегда было определяющим качеством. Пока мы не лишились магии.

Из личных дневников Талиты

Трижды прибор сбивался, заводя нас в тупик. Мы бродили кругами и вновь приходили к одному и тому же месту. Океан бушевал прямо под нами, пока мы стояли на одном из утесов. Я смотрел на волны, слушал крики птиц.

– Это так странно.

– О чем ты? – Имран оторвался от прибора и вопросительно взглянул на меня.

Ветер трепал наши волосы, даря прохладу.

– Вода. Как ты думаешь, они относятся к ней так же, как и мы к своим пескам?

– Даже в наших песках есть красота, Игнар. Солнца играют с песчинками, не дают земле остывать. Благодаря этому мы получаем энергию, которая питает все наши системы и Маяки. Солнца помогают нам одерживать верх в битвах, ведь дэволы боятся огней Имеса и Игоса.

– Я знаю, – Имран вздохнул и посмотрел на меня, – что ты не хотел всего этого. Но…

– Но это наш долг, – сказал я твердо. – Можешь не продолжать.

Глядя на белую пену, я произнес:

– Может, нам нужно спуститься под землю?

Имран промолчал, но уже принялся перестраивать маршрут.

Мы миновали горную породу. Я то и дело спотыкался, проклиная все вокруг, и молил Такал помочь нам быстрее добраться до цели. А еще стало жарко. Если на Инуре сухо, то здесь очень влажно. Пот стекал ручьем, отчего одежда начинала натирать.

Наконец мы дошли до огромной расщелины. Внутри было значительно прохладнее, и вскоре мокрое тело прозябло.

– Что за дэвольщина? То жарко, то холодно!

– Бормочешь, как старый Турга. – Имран протиснулся через валун. – Под землей всегда холоднее, Игнар.

– Да ты что? Как хорошо, что рядом со мной такой умный инуриец!

– Конечно, хорошо, иначе ты бы уже слонялся на пляже в поисках развлечений. Или поскользнулся на камне.

– И упустил бы возможность прогуляться с любимым братцем? Найти знаменитый меч и Меках? Стать героем всей Вселенной? Да никогда! – театрально возмутился я. – Ну только если у этого развлечения хорошенькие округлые формы и длинные ноги!

– Судьба мира в наших руках, а малыш Игнар не меняется.

– Ну что-то же должно оставаться неизменным! – Лукавая улыбка коснулась моих губ.

Свет уступил место кромешной тьме, и мы включили фонари. Рука скользила по илистой стене, изредка мне приходилось удерживать равновесие на гигантских камнях. В мертвенной тишине слышался далекий гул и приглушенное постукивание капелек воды. Через некоторое время я заметил свет, пробивающийся в темноте, столь тусклый, что его почти невозможно было увидеть, пока глаза не привыкли. Мы оказались в большом ущелье. С вершины грота струился теплый свет, заставляющий жмуриться.

Я шагнул вперед, но рука Имрана резко преградила мне путь.

– Что? – недоуменно спросил я.

Брат не ответил, он приложил указательный палец к губам, внимательно окинув взглядом все вокруг, а потом сказал:

– Здесь слишком тихо.

Стоит ему произнести эти слова, как я понял, что это так. Ни эха его слов, ни гула, ни журчания воды.

Протяжно, но тихо выдохнув, я мгновенно собрался. Лишние мысли покинули голову, тело выпрямилось, как по струнке, зверь внутри выжидающе разинул пасть. Слух обострился, тело стало продолжением меча, который я вынул.

В центре стояло одинокое, давно погибшее дерево. Я потянул носом, ловя запахи в гроте. Сначала я ощутил легкий шлейф металла. Не составляет труда понять, что это кровь. А дальше – потухающий – леса и соли.

– Нам туда. – Я показал в сторону. – Чувствуешь? Это нездешнее.

– Да.

Я шел первым, бесшумно ступая по песку. Глаза искали источник запаха, пока сердце колотилось как сумасшедшее. Чем ближе мы подходили к «источнику», тем жжение на груди становилось сильнее. Стиснув кулаки, я сжал челюсть, но, не вытерпев, выдернул Нешам из-под одежды.

– Дэвол побери! – сквозь зубы прорычал я.

Имран не обратил на меня никакого внимания, идя дальше.

– Игнар, – тихо позвал брат, пока я возился с кулоном. Затем громче добавил: – Игнар!

Выругавшись, я подошел к нему и тут же застыл.

Человек. Девушка…

Ее голова запрокинута, светлая коса перепачкана. Глаза закрыты, а бледное лицо все залито запекшейся кровью.

А рядом он. Меч. Точно из легенд, но в то же время ничего необычного.

Девушка крепко сжимала рукоять.

Мой Нешам, как и брата, засветился. Внутри зарождалось странное чувство. Вся моя жизнь до этого момента потеряла краски и звуки. Ничто в мире не волновало, ничто не могло завладеть мной. Я родился, жил, ел и пил только для того, чтобы оказаться здесь. Мне не нужен воздух, не нужна земля. Весь замысел творения передо мной. В глазах брата я видел тот же трепет и благоговение. Готовность служить, угождать, преклоняться… Мы оба упали перед ней на колени, замерев в святости чувств. С каждой секундой мы крепче связывались узами, становились чем-то большим. Становились самими собой. Нас держала не гравитация, а она. Мы дышали лишь для нее. Мы родились, чтобы служить. Наш смысл существования. Наше сердце. Наша Меках.

Имран пришел в себя первым. Он быстро коснулся ее руки, нащупывая пульс. Во мне тут же вскипела чудовищная злоба, природа которой была мне неизвестна. Я с трудом заставил себя успокоиться, напоминая, что это мой брат, а человек даже мне незнаком.

Пальцы потянулись к светлым прядям и осторожно убрали их со лба. Она среагировала и тихо, протяжно застонала.

– Нужно скорее доставить ее в хранилище. У нас хватит заряда переместиться? – спросил я Имрана.

– Да. Только держи крепко.

Имран, даже не дыша, разжал пальцы девушки, высвободив меч. Вытягивая руки вперед, он отнес его в сундук, который нашел рядом. Девушка, что лежала, не двигаясь, вдруг затряслась. Ладони сжимались и разжимались. Я быстро опустился и поднял ее. Казалось, она весила не больше пушинки. Ее близость откликнулась во всем теле. Воздух стал горячее, обжигая легкие. Нешам даже сквозь костюм опалял до боли.

– Все в порядке? – спросил брат, видя, как я крепко сцепил челюсть.

– Да.

Я прижал ее сильнее.

Мы упали на пол в главном зале. Каким-то чудом мне удалось удержать человека, а самому приземлиться на спину.

– Имран! – рявкнул я.

– Заряд почти кончился, скажи спасибо, что мы не свалились на половине пути, – тяжело дыша, ответил он. – Понесли ее в лазарет.

Я видел, что брат волнуется не меньше меня. Никто из нас не был к такому готов. Мы нашли Меках в полумертвом состоянии, которая к тому же была женщиной. Не воина, готового приступить к обязанностям.

– Давай я, – предложил Имран, протянув руки.

– Нет. – Я отступил. – Все в норме. Веди.

Теплое дыхание щекотало мне шею, и я мысленно радовался каждому вдоху. Это означало, что она жива.

Лазарет имел прекрасное оснащение: полное оборудование, холодильные камеры с медицинскими препаратами, щипцы, скальпели, шприцы. Я осторожно уложил ее на кушетку и вновь окинул взглядом.

Лицо серое, безжизненное. Темные круги под глазами. Губы сухие, покрытые белой коркой.

– Ей нужна вода, у нее обезвоживание.

Имран кивнул, схватил стакан и наполнил его водой прямо из-под крана. Я поморщился, представляя, сколько там может быть микробов.

– Это нельзя давать.

– Что? – спросил брат, непонимающе таращась.

– Здесь никого не было уже долгое время. В трубах могла скопиться грязь. – Я говорил, быстро размышляя. Глаза скользили по лазарету. – Нужно что-то…

В дальнем углу стоял шкафчик. Я метнулся к нему, распахивая двери. Найдя то, что нужно, я вернулся и раскрыл упаковку с таблетками для обеззараживания, бросил их в стакан с водой. Жидкость забурлила. Это не идеальный вариант, но лучшее, что можно было придумать в данных обстоятельствах.

Я осторожно приподнял ее голову, поднес стакан к губам, большим пальцем приоткрыл рот и стал вливать воду. К счастью, девушка сразу принялась пить.

– Так, давай. Еще немного. Умница, – тихо приговаривал я, стараясь не думать о внезапно проснувшейся заботе.

Имран, отодвинув ворот, прикрепил к ней какие-то датчики на присосках в области груди, затем поставил капельницу. На мониторе возле кушетки появились показатели. Брат действовал уверенно, выглядел собранным, в отличие от меня.

– Дэвол побери, почему она не просыпается? – нервно спросил я.

Я крепко держался за поручни кушетки. Для брата – потому что переживаю. Для себя – чтобы не дать возможности лишний раз дотронуться до нее. Я будто балансировал на грани, не понимая, отчего во мне бурлило столько чувств.

Имран заметил, что со мной что-то не так.

– Игнар! – обхватил мое лицо руками, резко развернув к себе. Его глаза бегали по моему лицу, и он жестко заговорил: – Все будет в порядке. Меках в норме! Переохлаждение и сильный ушиб головы. Сотрясения нет. Я все проверил. – Он встряхнул меня. – Ты должен взять себя в руки!

– Знаю.

Имран всегда обладал способностью улавливать мое состояние. Он никогда не осуждал за импульсивность, подставляя свое плечо. Пусть по своей натуре он сдержан, местами холоден, сейчас переживал он так же сильно, как и я.

– Я еще нужен здесь? – задал вопрос брату, но сам смотрел только на тяжело вздымающуюся грудь девушки.

– Нет. Можешь идти. Она скоро проснется, позаботься о провизии, я уставил питательную капельницу, но думаю, она захочет поесть.

Я вышел из лазарета. В голове мелькали бессвязные образы, мысли путались. Хотелось ударить стену, не отходить от ее койки, хотелось бежать. Я догадывался, что так, скорее всего, проявлялась связь с Первыми. Но разве могла она бессознательно выбрать себе доверенных? Тех, кто разделит с ней душу, станет ее личной тенью? Пока размышлял, четче осознавал, что дело не только в этом. Что-то большее, огромное, способное меня раздавить росло в моей душе.

Я влетел в зал, отыскал одежду, что нашел в прошлый раз. Быстро переоделся, стараясь не останавливаться. В одном из ящиков обнаружил код от сейфа, где лежали заготовленные деньги и краткие инструкции к этому миру.

Едва не выбегая из хранилища, я отправился подальше в неизвестный мне мир.

Солнце перевалило за горизонт.

Я невольно замер, вглядываясь в закат. Оранжевые нити на синем фоне плавно перетекали в более насыщенный красный. Белые кучные облака уплывали все дальше, сменяясь темными. Небо засыпало, открывая дорогу поглощающей ночи.

На Инуре закат – уникальное явление. Одно из солнц – Имес – находится слишком близко, и, пока оно сменялось, второе светило – Игос – успевало скрыться и вновь взойти. Зато редкие ночи могли длиться неделями, и тогда Инура будто рождалась заново. Но чаще они незаметно пролетали, растворяясь в первых лучах Игоса.

Здесь же сумерки наступили довольно быстро. Не успел я дойти до продуктовых лавок, как на улице стемнело. Люди шагали по дорогам, громко смеясь, совершенно не понимая, что среди них бродило неизвестное, чуждое им существо.

Зайдя в огромное здание, я немного растерялся. Множество видов еды выстроено вдоль длинных рядов, в которых с легкостью можно заблудиться. Бродя между витринами, я замечал, насколько миры различаются. Эволюция – странная штука. Наши технологии давно превосходят все здешние устройства. Знания намного шире. Земля во многом уступала, спя в своеобразной коме. Рано или поздно они узнают правду, когда будут готовы. Их мир полностью перевернется и рухнет. Такая судьба настигает каждую цивилизацию. Но, смотря на различные упаковки товаров, не мог не задуматься – почему у нас до этого не дошли?

Поход в магазин занял у меня куда больше времени, чем я ожидал.

Имран переоделся в светлую – как я узнал название этих вещей – футболку и спортивные серые штаны. Верхнюю часть волос он завязал узлом, а нижнюю свободно отпустил. Мы вместе прошли на кухню и стали разбирать пакеты.

– Что это? – Брат достает коробку под названием «Мюсли».

– Еда.

Он повел бровью.

– Там была женщина, и я просто собирал все, что и она.

Перекусив странным ужином и отметив ужасный вкус, мы решили проверить девушку.

– Я думаю, надо умыть ее, – неуверенно сказал брат, когда мы зашли в лазарет.

– Нам нужно снять одежду? – глупо переспросил я, скрипя зубами. Мысль, что кто-то может увидеть ее раздетой, особенно без согласия, вызвала у меня раздражение.

– Да, – уже более твердо ответил он. – Если на теле есть повреждения, грязь может вызвать воспаление.

Молча кивнув, я нашел тряпку и таз. Набрал теплую воду, поставил емкость на соседний стол, предварительно кинув пару таблеток для очистки воды. Движения брата медленные и неуверенные. Он тоже не хотел этого делать, но здравый смысл взял вверх.

Намочив ткань, я осторожно вытирал лицо, аккуратно промакивая ссадину на голове. Вода окрашивалась в грязно-коричневый цвет. Кровяные подтеки уходили, открывая красоту бледного лица. Губы вернули свой розовый, более здоровый вид. Всматриваясь в закрытые веки, я невольно гадал, какого цвета ее глаза.

Брат навис с ножницами над девушкой, собираясь разрезать верхнюю часть.

И вдруг она распахнула глаза и сразу же закрыла. Я успел заметить лишь затуманенный взгляд. Она ворочилась, пытаясь подняться.

– Еще воды, – прошептал я, и брат подал мне новый наполненный стакан.

Аккуратно придерживая за подбородок, я влил воду. Она тут же сглотнула.

– Кевин? – протянула она.

Меня пронзило мимолетное и очень неуместное чувство раздражения.

– Нет. Я не он, – едва не клацнув, ответил я. – Мы хотим помочь тебе.

Но девушка будто не слышала. Она потянула руку к лицу:

– Голова боли-ит.

– Знаю, – заговорил Имран. – Ты серьезно ударилась. Но обошлось без сильных травм. Даже шрама не останется.

– Вы звонили моей сестре? – Голос звучал очень хрипло. – Джессике?

– Нет. – Мы переглянулись. Видимо, девушка не совсем понимала, где она и что происходит.

– Сообщите ей, в какой я больнице. Она будет переживать.

Мы застыли, не зная, что делать. Беспокойство нарастало, чувство неизбежного тоже.

– Ты не в больнице. Мы с братом вытащили тебя, – прервав тишину, ответил Имран.

– Что? – последовала долгая пауза. – Не понимаю. Где я?

– Иг, у нее подскочил пульс. Я поищу успокоительное.

Дернувшись, девушка открыла глаза, быстро моргнула. И посмотрела прямо на меня.

Мой Нешам пронзила вспышка, настолько сильная, что я сделал резкий вдох. Разряд ударил прямо в сердце, а затем всплесками разбежался по венам. Весь мир сузился до одной точки, превращаясь в бесформенное пятно. Существовал лишь окутанный страхом взгляд цвета леса и сверкающих изумрудов. Кулон выжигал душу, оставляя лишь пепел, но я не мог оторваться и продолжал тонуть.

И в эту секунду я понял, что обречен.