Путь мести всегда предрешен. Он ведет к крови и поражению.

Из личных дневников Талиты

Игнар

Огонь!

Огонь разрывал плоть, душу, выжигал каждый дюйм.

Со стоном открыв глаза, я рефлекторно стал искать источник. Ощупывая грудь, коснулся кулона. Приподняв его и щурясь, я пытался понять, в чем дело. Но тут мне на плечо с хлопком опустилась рука.

– Поднимайтесь, Господин Дарне-Варгу, пора домой в кроватку.

– Отстань! – тихо прохрипел я, отпуская кулон.

Сухие губы, мерзкий вкус вчерашнего вина во рту и пульсирующая головная боль. Только сейчас я осознал, что не лежал, а сидел. К тому же не в своих покоях, а в месте, где не очень приятно пахло.

– Где я?..

Звонкий раскатистый смех еще больше придавил меня к столешнице, что служила вместо подушки.

– Богиня, даруй мне мудрости и спокойствия…

– Науль! Ты слышал, он начал молиться!

– …избавь от придурков, что окружают меня.

– Науль, он просит избавиться от тебя! Выходи, я знаю, что ты где-то здесь!

– Я прошу избавиться не от Науля, а от тебя! – рявкнул я, надеясь, что он заткнется.

– Как мы заговорили, Господин! А если меня не станет, кто же будет вытаскивать вашу хранительскую задницу из передряг, тащить вас домой и сообщать прекрасным дамам, что ваши пути разошлись? Кстати, Паттиса…

– Меня нет, скажи, что меня не существует.

Я кое-как поднялся и упал лицом в ладони, а затем протяжно застонал.

Только Паттисы не хватало, чье общество – и не только – мне были безумно приятны, но ее взгляды стали слишком долго задерживаться на моих глазах, речи через чур томными, а планы, что она строила, выходили куда дальше, чем пределы кровати. Наш уговор – веселье и ничего больше. Она знала, на что шла, но в последнее время я ощущал, что смотреть на нее становилось неловко. Она будто ждала от меня то, чего я не мог дать.

Веки так и не хотели открываться.

Весь прошлый вечер я вновь праздновал свою помолвку. Кажется, уже в десятый раз – только за этот месяц. Мы выпивали, играли в карты, снова пили, танцевали и опять пили.

Внезапно в лицо брызнули холодные капли воды, и я подскочил на месте. Яростным взглядом уперся в Эйпа.

– Ты что творишь?!

Эйп стоял как ни в чем не бывало, сложив руки на груди. Его вечная нагловатая улыбка стала только шире, отчего шрам, проходящий под глазом, слегка изогнулся. Пурпур кожи стал немного темнее, глаза, походящие на плавленое золото, смотрели с насмешкой. Чешуя на руках отливала желтым, ярким светом. Волосы черного цвета, завязанные в короткий хвост, немного растрепались, а бежевая рубашка измялась. И это все, что выдавало его причастность к вчерашней гулянке.

Такал, почему я не мог так же?

– Я же сказал, – веселость на миг слетела с его лица, – нам нужно идти.

В заведении никого не было, и я предположил, что Науль вывел всех, чтобы они не видели позора одного из приемников Верховного. В этом он был полезен, в остальном же… Что же, еще одна петля контроля на моей шее. Науль был одним из военачальников Инуры, а также командиром одного из отрядов, что отвечал за охрану Хранителей. А точнее одного меня. После того случая… дядя свихнулся и приставил ко мне Науля, что всегда следовал по пятам, но при этом старался не показываться на глаза, зная, насколько раздражал меня.

– Хорошо.

Встав ровно, я натянул черный плащ и накинул капюшон. Эйп, проделав то же самое, встал рядом, и мы вышли на обжигающие солнца Инуры.

Наша планета – одна сплошная пустыня с маленькими участками зелени, где расположены города. Подземные реки, изредка выходящие на поверхность, снабжали нужным количеством воды, но районы, далекие от центра, страдали засухой. Ни рек, ни больших резервуаров с водой на планете не было. Лишь малочисленные озера некрупных размеров. Из-за двух вечно палящих солнц, которые изредка уходили и давали планете и ее жителям вздохнуть, жизнь здесь тяжела, но мы все равно любили наши бесконечные пески. Мы протискивались по узким улицам между глинобитными домами. В тени ютилась женщина и перебирала сухие коренья, из которых обычно готовили суп. Выглядели они не лучшим образом – слишком вялые и маленькие. Рядом с ней играла малышка и что-то лепетала матери. Я хотел остановиться, но Эйп покачал головой и метнул взгляд к солнцам, давая понять, что времени в обрез. Я с сожалением глянул на инуриек, мысленно отмечая, что вернусь в этот квартал позже.

Вскоре вышли на рынок, где торговцы вовсю рекламировали свой скудный товар. На прилавках – жесткие полоски вяленого мяса скалообразных тварей, крохотных растений, малочисленные крупы, грубая ткань, окрашенная дешевой охрой. Лишь в одном ряду, под навесом из дорогой ткани, поблескивали безделушки для таких, как я – резные амулеты из окаменевшего дерева. В воздухе стоял аромат специй, уличной еды и песка. Духота удушала, и я зашагал быстрее, мечтая оказаться в прохладе Храма.

– Есть вести от отца? – спросил я Эйпа, идущего чуть впереди, чтобы отвлечься.

– Нет, – резко ответил он, но потом чуть мягче добавил: – Надеюсь, с ним все в порядке.

– Я попрошу Кловисса дать тебе несколько выходных, чтобы ты мог сам отправиться к нему, а не ждать.

– Он ни за что не разрешит оставить твою задницу без присмотра. – Друг усмехнулся.

Да, именно друг. Несмотря на то что Эйп являлся моим личным телохранителем, мы крепко сдружились. Росшие вместе, нам приходилось вместе проживать лучшие и ужасные моменты жизни. Мы с ним одного возраста, но совершенно разных статусов. Но мне никогда не приходило в голову обращаться с ним как-то иначе. Я даже не мог представить, чтобы в один день мне взбрело в голову отдать Эйпу приказ или чтобы он вдруг стал мне подчиняться!

Но, к сожалению, сам Эйп так не считал. Разница началась в мелочах. Теперь он никогда не заговаривал первым, если нас окружали другие Хранители, его шутки становились на публике осторожнее. С недавних пор друг все чаще указывал на свое истинное положение. Началось все это после того, как погиб его собственный брат. Семья Эйпа всегда служила Хранителям и была одними из наших вассалов. Мать Эйпа трудилась швеей в большом цеху, где рождалась ткань для одеяния воинов и костюмов для масс-прыжков. Отец же с утра до ночи на малочисленных полях-фермах, высаживал и собирал урожай. Рабский труд, но иной в реалиях войны был недоступен. Женщины были прикованы к станкам, котлам и детям, мужчины, если были негодны для службы, к полям или руднику. Были и высшие касты, которые сидели на верхушке власти и руководили процессами. К ней относился и я…

Старший брат Эйпа – Касиа, как и младший, пришел к нам на службу. Эйп стал моим телохранителем, а Касиа – моего брата Имрана. Жизнь шла своим чередом, пока на нас в очередной раз не напали. Захватчики разоряли города, уничтожали так трудно добытые ресурсы. В тот раз нападение пришлось на близлежащий город, где проживала семья Эйпа и Касиа. Старший брат без разрешения покинул пост и поспешил на защиту. И спас отца и мать, однако сам погиб от когтей дэволов.

С тех пор Эйп грезил уничтожением всех темных ублюдков, он стал больше говорить о долге и службе, чаще выказывал желание влиться во внутренние дела. Но, к сожалению, ему достался не тот брат.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал я ему.

Недавно произошла еще одна волна столкновений. Произошли они в отдалении, но отец Эйпа как раз отправился с караваном торговать в те края, и теперь Эйп переживал и изводился, так и не получив от отца весточки.

Он только кивнул.

Мы почти дошли до спуска в туннели, когда перед нами материализовался Науль. Строгий военный мундир темного песчаного цвета, короткая стрижка, внимательный, вечно изучающий взгляд ярко-желтых глаз. Его чешуйчатая ладонь лежала на рукояти меча.

– Вы долго, – только и отчеканил он.

Я криво ухмыльнулся и обошел его, никак не реагируя на его привычное появление. Сам по себе Науль был хорошим инурийцем. Его многие любили. Справедливый, честный, любящий свое дело. Старше меня всего на пару лет, он добился высоко поста своим упорством.

Когда-то и я грезил военным делом. Взрывной характер, умение подмечать мелкие детали и хитрость, а также упрямство сделали меня одним из лучших мечников Инуры. Мне хотелось пойти дальше, но моя принадлежность к Хранительскую роду не давала мне никакого выбора, кроме как служить.

– Старина. – Эйп хлопнул Науля по плечу. Беспристрастное выражение лица инурийца не изменилось. – Сходи, прогуляйся, займись чем-то. Я пригляжу за нашим мальчиком.

Эйп двинулся следом за мной. Науль, конечно же, сделал то же самое.

– Вот и сходите вдвоем. Я не выспался.

– Тс, прекрасная госпожа, вы так нежны!

– Эйп, – раздраженно процедил я.

– Игнар, – издевательски протянул он.

Я только хмыкнул. Оставшийся путь мы проделали в тишине, и вскоре я уже лежал в своей постели, утопая в искусственно созданной темноте. Сон затянул меня.

Мне снилась кипящая лава. Сначала как я смотрел в жерло вулкана, а магма поднималась все выше и будто бы втягивала меня, а затем каким-то образом она попадал мне на кожу, проникала в кровь и струилась по моим венам. Огонь выжигал меня изнутри, заставлял корчиться от боли, добираясь до самого нутра и…

Я вскочил, вновь ощутив, как грудь пылает.

– Богиня!

Подскочив с кровати, я сорвал кулон и поднял, вспоминая, что утреннее пробуждение было таким же. Опустив взгляд, обнаружил на груди темно-бордовый вслед от раскаленного Нешама – так назывался наш символ души и заключенной в ней магии. Я дотронулся до него, отмечая, что он стал остывать. Рана на груди тоже успокоилась и почти исчезла благодаря крупицам магии, что оставили Хранителям предки.

Я снова лег на кровать, мечтая провалиться обратно в сон. Однако Нешам вновь обжег кожу. В этот раз терпимее и не так болезненно.

– Такал! – поднялся я с рыком.

Нужно пойти к брату и спросить, что за дэволовы вещи происходят с Нешамом!

Умывшись, я расчесал короткие черные волосы. Лицо выглядело помятым, светло-фиолетовая кожа оставалась бледной, а родовые пятна в виде ромбов, что тянулись ото лба по векам, потускнели. Дядя всегда говорил, что мы с братом мало похожи на истинных инурийцев. Чаще всего кожа нашего яркого, насыщенно фиолетового цвета, по телу расходилась чешуя – у кого-то больше, у кого-то ее было меньше. Нам с братом, можно сказать, повезло: вся линия со стороны отца не обладала этой «красотой». Может, я дэволов изгой, но я радовался ее отсутствию. А вот по нашим с братом глазам сразу ясно, что в нас текла кровь древнего рода. Только у нашей семьи, происходящей от первого Хранителя, радужка полностью черного цвета переливалась в фиолетовую кайму, что, к слову, отлично помогало сразить девушек наповал.

Натянув на себя кожаные штаны и простую темную тунику. Я пристегнул брошь – отличительный знак служителя храма Хранителей. Золотой, массивный с изображением черного ока.

Осталась самая важная деталь. Нешам.

Инурийцы никогда не снимали кулон, лишь в редких исключениях. Нешам вечен. А вот цепочки нет. И, судя по утреннему инциденту, мою лучше заменить. Открыв ящик, я вытащил потрепанную коробку, в которой лежал всего лишь десяток простых плетеных нитей. Мамины. Щека невольно дернулась, когда очередная покинула хранилище.

Я поднял кулон и замер. С рождения капля оставалась цвета лазури, но сейчас она изменилась, приобретя прожилки и оттенки темного, почти черного цвета. К тому же я мог поклясться, что, когда я осматривал его после сна, не было никаких изменений.

Какого дэвола произошло?

Нешам – маяк. Говорили, что это кусочек души, предназначенной для тебя. Нешамы тянулись друг к другу, помогая их владельцам найти свою пару, предназначенную богами. Когда-то наш предок пожертвовал всем ради могущественного заклятия, и инурийцы утратили основную магию. Какую уже никто и не помнил. А Нешам стал своеобразной клеткой нашей силы. Кое-какая магия осталась только у Хранителей, но и в нас она была слабым отголоском.

Поиски пары стали редкостью. Сейчас все намного проще. Семьи договариваются между собой, или же влюбленные сами вправе заключить союз, но только с разрешения высших. Простонародью позволялось больше.

Но я никогда не слышал, чтобы Нешам менял цвет.

Я сжал губы в тонкую линию. Утро принесло слишком много хлопот. Лучше идти к тому, кто всегда наставлял меня и помогал в сложных вопросах. К своему старшему брату – Имрану.

Массивная дверь распахнулась со стуком, служанки низко поклонились, я оглянулся и быстро кивнул девушкам. Они принялись наводить порядок, а я покинул комнату. Путь лежал дальше по коридору с высокими потолками. Пусть за стенами храма и палили обжигающие двое солнц, что раскаляли пески и выжигали все живое, здесь царила прохлада, а гуляющий сквозняк приносил бодрящую свежесть. Толстые стены без окон помогали сохранить приятную температуру, под потолком узкие щели втягивали свежий воздух.

Обычно Эйп всегда был рядом. Наши комнаты граничат, и стоило мне покинуть свою, он мгновенно оказывался рядом. Но сейчас друга нигде не было видно, и я предположил, что он отдыхал. Пусть он и был моим телохранителем, который должен быть рядом всегда, в стенах Храма ему позволялись вольности. К тому же я был умелым воином и мог за себя постоять, поэтому если мне некуда было отлучаться, звать Эйпа было необязательным.

Голову резко сдавило, и меня замутило. Дэволово похмелье! Нужно меньше пить. Кажется, я говорил это каждый божий день. Усмехнулся сам себе, будто в этом месте возможно жить, не заливаясь литрами пойла.

Мы, Хранители, живем прямо в Храме. Наша задача оберегать и передавать знания из поколения в поколение. Верховный Хранитель является оплотом Инуры. Он негласное правление. Официально Инурой правят шесть наместников, но Верховный – духовный наставник стоит во главе. Раньше в совет входили Жрицы Богини, но со временем они растеряли власть, оставаясь лишь эхом и незримым голосом.

Хранителем нельзя просто стать, этот титул переходил строго по наследству из Первых семей. Мы жили отдельной общиной, со своими правилами и законами. Есть, конечно, младшие, обычные инурийцы, которые своим трудом и умом смогли попасть в ряды подчиненных, но им никогда не встать в ряды Высших.

Наша цель – отыскать пропавший меч, а затем служить Меках – Хозяину меча.

В моем детстве он был утерян. Я никогда не видел меча, хотя поступил на учение совсем ребенком. Еще до моего рождения началась война, а потом появился новый Меках – владелец меча, который должен был остановить бойню, но лишь все усугубил. Меч пропал, а мир утонул в крови. Время шло, меч все еще искали, мне больше до этого нет никакого дела, хотя когда-то я грезил этим.

Навстречу в спешке выбежал брат. Его всегда идеальный камзол синего цвета застегнут не до конца, а темные волосы распущены и неаккуратно лежали на плечах. Под широко раскрытыми глазами большие круги, и сам он, честно говоря, выглядел хуже меня. Я начал думать, что это все из-за моего вчерашнего отсутствия. Брат всю жизнь прикрывал мои похождения, пусть я его никогда не просил.

На языке вертелось очередное оправдание, но Имран перебил меня:

– Игнар! Случилось!

Мы очень похожи, в то же время настолько разные, что не каждый узнал бы в нас братьев. Он выше и шире в плечах, я ниже на полголовы. Он носит длинные волосы, всегда собранные в идеальный хвост или пучок, я же стригусь коротко. Имран – лучший ученик, преемник, тот, кто станет следующим Верховным. А я… Я Игнар. Младший брат, проблема и дэволов инуриец, если верить дяде.

Но если присмотреться, видно наше сходство. Манера говорить и держаться, жесты и мимика. Правда, если брат отличался своей терпеливостью и мудростью, то я слишком импульсивен и зол на весь мир.

– О чем ты?

Не ответив, Имран схватил меня за руку, и мы понеслись в главный зал. Это рабочее место Хранителей. Именно здесь проходила почти вся моя жизнь. В большом холле стоял стол, высеченный из камня. Его столешница – графическая карта миров. Сводчатый купол с резными окнами служил для лучшей циркуляции воздуха. Внушительных размеров люстра освещала все помещение. Вдоль стен стояли стеллажи, набитые различными свитками, книгами и писаниями. Сюда имели доступ только высшие Хранители, которых всего пять, включая нас с братом, остальные служители заседали в малом зале.

Стоило нам зайти внутрь, как вошел главный Хранитель Инуры. Его аура могущества заполнила все пространство. Сильнее его власти лишь Богиня и Меках.

Верховный Мастер Инуры – Кловисс Дарне-Варгу. Наш родной дядя.

Его уверенный взгляд прошелся по нам и ненадолго остановился на незастегнутой пуговице брата, а затем переместился ко мне. Он угрюмо покачал головой, но ничего не сказал. Хотя я знал, что Кловисс недоволен. И если брату простят любой поступок, то мне, как паршивой скотине, никогда.

Верховный прошел в центр, эхо его шагов отразилось от стен. После того как он сел за стол, остальные члены совета, как и мы, опустились по бокам от него. Все они оделись как с иголочки – тонкие синие камзолы с серебряными вставками и пуговицами, такого же цвета штаны, сандалии и, конечно же, брошь.

Взгляд Верховного обвел каждого, внимательно изучив лица. Его волосы цвета вороньего пера туго стянуты на затылке. Черная ряса, украшенная золотым орнаментом по всей ткани, свободно свисала до самого пола. Медальон в виде ока сверкал на груди. Только Верховный Хранитель мог носить медальон – знак высшей власти.

Неуютная тишина заставила поерзать на стуле, отчего брат бросил на меня предостерегающий взгляд. У меня получилось скрыть ухмылку, и я с безмятежным выражением лица продолжал смотреть на дядю.

– Меч нашелся. Хозяин пробудил его. – Стальной голос Кловисса прогремел на весь холл. – Сегодня каждый из вас почувствовал это. Зов сердца и порыв души. Наш Меках пробудился и взывает Хранителей к себе.

Как по щелчку Нешам ожил, опаляя кожу. Я не двигался, терпя боль. Невозмутимо окинул остальных взглядом. Ни один мускул на их лицах не дрогнул и не выдал признаков мучительного жара. Но глаза… Глаза дикие и радостные. Они жили ради этого, существовали, чтобы служить. Наконец их смысл существования найден, Меках придет и нацепит на нас свои поводки. Эта мысль претила мне, вызывала ненависть. Я здесь не по собственной воле и не горел желанием служить очередному ублюдку. И уже ненавидел всем сердцем то существо, что придет помыкать нами. Сказка стала реальностью. Я бы и дальше жил с мыслью, что это выдумки, если бы не чувство, штормившее душу.

Кловисс достал свой Нешам, и легкое свечение потянулось от красного нутра. Никаких черных прожилок. Остальные Хранители проделали то же самое, и от каждого исходил белый свет. Я помедлил, но, когда встретил глаза Верховного, повиновался и достал свой.

Брови дяди сошлись на переносице. Если бы я не знал, что Кловисс не умел бояться, то поклялся бы Такал, его лицо на мгновение исказилось ужасом. Он даже приподнялся с места, рассматривая мой кулон поближе, но тут же опомнился, опустившись обратно.

– Эрни, ты сможешь показать, где сейчас меч? – спросил дядя у одного из Хранителей.

Инуриец немного старше меня начал перебирать пальцами на компьютере, и карта на столе переключилась. Перед нами возникла Терра или планета Земля. Я резко поднял глаза на дядю и понял, что он не выглядит удивленным. Только жадность бушевала на его лице, прежде чем привычная маска невозмутимости скрыла все истинные эмоции.

Кивнув самому себе, Кловисс перевел взгляд на Имрана.

– Мы давно готовы к этому. Война достигает кровавых пределов, наш мир рушится. Население гибнет. Мы знали, что меч рано или поздно придет. – Он бросил беглый взгляд на меня. – Вы вдвоем отправляйтесь туда. – Решение озвучено будничным тоном, рушит весь мой мир. – Наше хранилище находится недалеко от точки сброса и, к счастью, достаточно близко к мечу. Вам немедленно следует собраться и отыскать Меках и меч.

Глаза брата заблестели так же лихорадочно, почти безумно, как и у всех остальных. Он кивал, а я был не в силах оторваться от Терры. Все спокойно составляли план нашей миссии, а я не мог сосредоточиться. Никаких вопросов, желаний, цель и ее выполнение. Мне не хотелось бросать свое подобие жизни, но никто не спрашивал моего мнения.

Наша семья служит Ордену с начала сотворения меча. Каждый мужчина в роду обязан отдать этому делу жизнь. Как только мальчик входил в отрочество и оканчивал школу, он прибывал в храм Хранителей. Обучение проходило, пока знания и боевые навыки не будут отточены до совершенства, а дальше нужно посвятить жизнь служению. Вдали от родных и любимых мальчики проходят суровые испытания. Однако мы с братом стали обучаться намного раньше. Наших родителей убили. В памяти сохранились обрывочные воспоминания, но и они начинали меркнуть, годы забирали свое. Нас вырастил дядя, который решил, что детство менее ценно, чем обучения навыкам.

С тех пор никто не спрашивал, чего именно мы хотели.

Брат почувствовал во мне перемену и, бросив быстрый взгляд на остальных, жестом указал на дверь.

Запыхавшийся Эйп стоял, привалившись к стене. По осоловелому выражению лица было понятно, что он только вскочил с кровати и сразу бросился сюда. Спасибо, что хоть переоделся.

Имран прищурился, оглядывая Эйпа, потом посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал, что он любил Эйпа, как еще одного брата, но то, что мы вели разгульный образ жизни, не очень-то радовало его.

Я пожал плечами.

– Что случилось? – не выдержав, спросил Эйп.

– Меч найден, – ответил я. – Мы с Имраном отправляемся забрать его и Меках.

Я сказал это будничным тоном, словно меня это не беспокоило. Словно не злило до удушающего чувства в груди.

Глаза друга расширились, и золото в них стало ярче. Обычные инурийцы, не принадлежавшие к Хранителям, не могли чувствовать пробуждения меча. Их связь появиться позже, как только Меках вступит на Инуру.

– Когда мы отправляемся?

Внутри все потеплело от этого «мы». Я собирался ответить, как вышел Кловисс.

– Ты остаешься на Инуре, Эпискейф.

Эйп до дрожи ненавидел свое полное имя, но, когда его так называл сам Верховный Инуры, вежливо улыбался и не выказывал недовольства.

– Но… – начал я, но Кловисс бросил на меня взгляд, и я замолчал.

– Это задача только для наследного рода. А сейчас я бы хотел проводить вас к комнатам.

Эйп, поняв намек, растворился в коридорах. Выглядел он расстроенным, и мне хотелось догнать его, чтобы поговорить, но вместо этого мы направились вслед за Кловиссом.

– Игнар, ты не мог бы задержаться? – спросил дядя, когда мы дошли.

– Да, конечно, – ответил я, запуская ладонь в волосы. Я умоляюще посмотрел на Имрана, но тот, покачав головой, скрылся у себя. Дэволов сын!

Кловисс дождался, пока дверь закрылась. Мы остались в коридоре совсем одни. Напряжение нарастало, но я силой воли заставил себя стоять прямо. Дядя подошел поближе, положил руку мне на плечо, его взгляд изменился, стал более домашним и спокойным.

– Сын, – дядя давно стал нас так называть, – я понимаю, что ты не хотел этого. Но решение таково, и другого не будет. Пришло время показать себя, напомнить инурийцам, что вы истинные наследники. Это не просто титул, Игнар! Это отличие, возвышение. Понимаешь меня?

– Конечно. – Голос все же подвел меня, выдавая горечь.

Кловисс нахмурился.

– Спрячь свою слабость, сынок! Ты обязан быть сильным. Ты наследник по праву крови! К тому же, – дядя ускользал, а его место занимал Верховный, – твои отлучки порядком мне надоели. Возможно, новый Меках сможет тебя приструнить.

Только от одних его слов спину начинало ломать. Внутри зарождалось тепло, с протяжным рыком отдаваясь в ушах. Остатки инурийской магии бесновались, но дяде абсолютно плевать, он знал, что я промолчу.

– Сюда едет Велассия Дакун, чтобы попрощаться, – добил меня Кловисс.

Велассия Дакун – моя невеста, дочь одного из известнейших богачей нашего города. Он жертвовал деньги на дела Хранителей и пожелал лишь одного взамен – выдать свою кровь за того, кого она искренне полюбила.

В детстве Велассия проводила здесь множество дней. В перерывах между занятиями она присоединялась к нам с братом и Эйпом с Касиа, и тогда мы могли представить себя обычными детьми, а не наследниками и телохранителями. Время шло. Мы мужали, а Велассия становилась настоящим прекрасным цветком. Тогда-то у нее и появились ко мне чувства. Но я никогда не выказывал ей взаимности.

Вела была моим другом, товарищем, чуть ли не братом в юбке. Но отец Велассии узнал о душевных муках дочери и решил помочь ей единственным известным ему способом – купить. Дядя посчитал это удачной партией и сразу же согласился, уверяя, что мы идеально подходим друг другу. Заодно и не потеряем щедрое вознаграждение.

На Инуре это в порядке вещей, но сама мысль связать себя узами с кем-то вводила в ступор. Я не хотел этого, пытался отказаться, просил, бунтовал, пил, дебоширил, даже заводил множество романов на стороне, но ничто не могло отпугнуть будущую невесту и переубедить дядю. С тех пор я избегал компании Велассии.

– Какого дэвола ей здесь делать? – спросил, перекрикивая внутреннее чудовище.

– Она твоя будущая жена. – Строгость в голосе Верховного заставила меня выпрямиться по струнке, но недовольство росло вместе с накапливаемой магией. – Имеет право прийти и попрощаться перед отбытием!

– Ты знаешь, что я не хочу ее видеть! Не хочу дэволово брака!

– Не выражайся!

– Здесь никого нет! – Я повысил голос, сжимая кулаки. – Если тебе так нужен этот брак, сам возьми ее в жены! Когда ты вообще успел оповестить ее, зов…

Я не успел договорить. Звон от пощечины эхом разлетелся по коридору. Я не позволил себе прикоснуться к щеке, молча поднимая взгляд и слизывая каплю крови с губ.

– Возьми себя в руки, мальчишка! Ты наследник! Не смей позорить меня своими криками! – вкрадчиво, почти угрожающе прошептал Кловисс. Я узнал этот блеск. Будь у него возможность наказать меня прямо сейчас, он бы сделал это. Удивительно, что в этот раз обошлось лишь пощечиной. – Это твоя судьба и главная задача в жизни. Мы – Хранители. Мы делаем все, что в наших силах для службы мечу. Такова твоя роль.

Он оглядел меня с ног до головы, как бы говоря: «На большее ты неспособен». Меня передернуло, внутренний монстр зарычал, пока я пытался успокоить вспышку ненависти.

– Попрощайся с невестой. Когда вы вернетесь, мы соединим вас.

Закрывая глаза, я сделал глубокий вдох. Ничего не сказав, ушел в свою комнату. Последнее, что я услышал, это печальный вздох дяди.

Передо мной лежала скромная худая сумка с вещами.

Имран уверял, что все необходимое есть на месте. За хранилища на других планетах отвечала специальная группа служителей. Они изучали расу, следили за изменениями и собирали полную базу знаний.

Помимо тряпья, я взял единственный меч, которым мог пользоваться. Его выковали специально для меня по наставлению отца. Также в сумке уже лежали мамины шнурки для Нешама, картина, написанная папой, но кое-чего все равно не хватало. Я подошел к полкам и достал оттуда маленький сверток, развернув, посмотрел на портрет счастливой семьи. Моей семьи. Мальчик постарше сидел на коленях у отца и строил гримасы, а тот, что помладше, обнимал свою мать сзади и целовал ее в щеку. Они улыбались, их глаза горели. Они были живы. Большим пальцем я провел по помятым краям, давя грустную усмешку на губах.

Имран ожидал меня, как всегда, при полном параде, держа в руках несколько сумок. Он сменил камзол на удобный черный костюм, а волосы завязал в узелок.

– Вижу, братишка, ты собрал всю свою комнату, неужто надеешься навсегда сбежать от дядюшки? – сказал я с наигранной тревожностью.

– Только самое необходимое, – коротко ответил он. – Зато, смотрю, у тебя мешок наполовину пуст.

– Мне незачем таскать с собой уйму вещей. Все, что мне дорого, умещается в моем сердце, – подмигнул брату, широко улыбнувшись.

Но взгляд Имрана соскользнул мне за спину, а веселье исчезло с моего лица. Чутье подсказывало мне, чего ожидать. Обернувшись, я увидел Кловисса в сопровождении Велассии. Позади шел Эйп.

– Сотри недовольство с лица, – прошептал брат.

Взяв себя в руки, я натянул улыбку.

Золотистый лиф, открывающий слишком много, тонкой тканью соединялся с массивным поясом на широких штанах. Драгоценные камни на одежде, даже в таком тусклом свете, блестели, словно тысячами солнц. Поверх накинута полупрозрачная туника цвета зари. Длинные темные волосы уложены в красивых завитках, подчеркивали белизну кожи, делая девушку не похожей на инурийку. Глаза цвета синего неба с любовью смотрели прямо на меня.

Ее внешность экзотична. Род Велассии такой же чистокровный, как и наш. Но их семья имела характерные черты. Бледная кожа с проступающими фиолетовыми прожилками и темно-синие глаза. Она, несомненно, одна из самых красивых женщин, которую пока мне довелось видеть. Многие мужчины возлагали к ее ногам целые города, но она выбрала одного-единственного, которому сама готова приклоняться. Но правда в том, что, кроме дружеских чувств, я к ней ничего не испытывал.

Имран отправился получать инструкции, в то время как Вела подошла ко мне и грустно улыбнулась.

– Как долго тебя не будет? – Ее голос сродни сотне колокольчиков. Мягкий и податливый.

– Не могу сказать. Мне не известно, что нас там ждет, – сухо ответил я.

– Я буду скучать, ты же знаешь?

Она взяла меня за руку и сжала. Я кивнул, не в силах ответить.

– Может, мне стоит уговорить отца отправиться с тобой?

Вела опустила глаза, хлопая большими ресницами.

– Нет. Дело Хранителей, понимаешь? – Только от одной мысли об этом внутри все похолодело.

– А если ты встретишь там человеческую женщину и влюбишься в нее, позабыв обо мне? Я слышала, многие инурийцы предпочитают экзотику.

Ее голос дрожал, она смотрела на меня, надеясь услышать желанное обещание.

– Не знаю, но есть возможность узнать.

Велассия не поднимала глаз, но ее ладошки задрожали. Я вновь сморозил глупость, но после насильственной женитьбы по-другому с ней не выходило. Шея девушки начинала краснеть, и я взял себя в руки, проклиная все на свете:

– Я помолвлен, остальные ничего не значат для меня.

Ложь легко слетела с губ.

– Пора! – раздался властный голос дяди.

Велассия напоследок отчаянно посмотрела на меня, стискивая мою руку, но я высвободился и отошел к брату.

– Я буду молиться за тебя Богине каждый день, любимый, – прошептала она мне вслед.

Ко мне быстро подошел Эйп. Оглядел меня с ног до головы.

– Я буду по тебе скучать, братишка, – первым произнес, а затем притянул его в объятия и похлопал по плечу. Шепотом добавил: – Следи здесь за всем, пока меня не будет. Понял?

– Только если ты обещаешься не сдохнуть без меня, маленький Господин.

Я отстранился и кивнул. Эйп улыбнулся, но я видел яркую грусть в блестящих глазах.

Мы разошлись, и я отвернулся.

– Мальчики, будьте осторожны! Приведите Хозяина. Вернитесь домой.

Кловисс обнял нас по очереди, прощаясь.

Мы с Имраном надели масс-костюмы и подошли к устройству, которое должно перенести нас на другую планету. На Терре был лишь маленький Маяк, в отличие от своих исполинских собратьев на просвещенных в магии планетах.

– Ты готов? – спросил брат.

– Всегда готов, – соврал я и сомкнул веки.

Перемещение сквозь разлом занимало примерно шесть часов.

Мы выпали из потока кубарем и прокатились по земле. Плечо заныло, но я размял его привычным жестом. Проверив меч, я подошел к брату и подал ему руку.

– Жив? – поинтересовался Имран, поднимаясь и стряхивая с себя комочки грязи.

– Да.

Это не первый мой прыжок, но я впервые на другой планете.

Холодный ветер ударил в лицо, поражая своей нежностью. Природа здесь сочная и зеленая. Никаких песков, и бесконечных барханов, и давящих своим огнем солнц. Под ногами мягкая, высокая трава, массивные деревья тянулись своими макушками ввысь, к голубому небу. Крупные листья ласкали слух. Никакого зова песка, никаких песчинок в воздухе.

На Инуре, в нашем Храме тоже есть сад с зеленью, но по сравнению с этими красками теперь он казался мне подделкой. Я много читал о природе на других планетах, но реальность несравнима со скудными картинками из книг. Вдыхая солоноватый, влажный ветер, я на мгновение прикрыл глаза.

За стволами деревьев проглядывалось нечто голубое. Я не сразу догадался, что весь горизонт скрывала синеголубая вода – бескрайняя, неподвижная, простирающаяся до самого неба.

Наверное, я выглядел как идиот, крутя головой из стороны в сторону. Но брат молчал, тихо ухмыляясь.

– Это… Земля?

– Да, – с улыбкой ответил брат.

– Здесь всегда так много зелени?

– Практически.

– Эйп обзавидуется, когда я расскажу, что видел.

Имран лишь кивнул и достал портативный маячок, и активировал сигнал. Он вертел им во все стороны, пока на экранчике не замаячила точка нашего места назначения. Молча указав направление, Имран пошел в сторону сигнала. Я последовал за ним, все еще задерживая взгляд на зеленых холмах и многоликих бутонах цветов. Птицы скакали с ветки на ветку, распевая трели. Пока мы шли, я касался пальцами всего, до чего мог дотянуться. Листы, травинки, мокрый мох.

Впереди виднелся утес с огромной расщелиной. Солнце туда не попадало, внутри было довольно темно. Имран включил фонарь, освещая нам путь. Перед нами выступила массивная дверь. Брат поднес руку к выемке в камне и приложил ладонь, после чего искусственная плита медленно отодвинулась.

Мы прошли в хранилище, спрятанное между скал. Большие валуны скрывали дверь, которая вела вглубь. Просторный коридор покрыт потрескавшейся белой штукатуркой, в каждом углу валялись комки пыли. В нос ударил затхлый запах.

Нас встретил такой же зал. Здесь висел огромный экран, вокруг которого стояло множество стареньких компьютеров. Длинный деревянный стол пересекал комнату, на нем валялись громоздкие книги. Вдоль стен расположились полки со всяким хламом и, конечно же, с огромным слоем пыли.

– Уютно, ничего не скажешь, – сказал я, плюхаясь на один из диванов, с которого в воздух поднялось облако. – Говоришь, здесь все приготовили для нас?

– Их задача – привести материалы, одежду, но никак не уборка.

Имран пытался подключиться к приборам. Я осмотрел комнату и заметил красный рубильник на противоположной стене. Поведя бровью, я скептически посмотрел на брата и подошел к нему, дернув вниз.

– Хвала Богине! – воскликнул он, когда система ожила.

– Ты же здесь был и не знаешь, где включается свет?

– Я был на Земле, но не в этом хранилище. На планете находиться еще три таких блокпоста, – огрызнулся Имран.

– Как скажешь. Зачем включать свет, верно? Можно и кнопки потыкать, вдруг заработает.

Имран ожидаемо промолчал. Я открыл дверцу ближайшего шкафа. Там стопками лежала одежда, не очень приятно пахнущая, но иного выбора не оставалось. Достав две рубашки без пуговиц и рукавов, плотные брюки черного и синего цвета, обувь на завязках, я подошел к брату и отдал ему часть.

– Держи.

– Сейчас не стоит, нам нужно оружие. Носить его с этим неудобно.

Он надел браслет со встроенной системой маскировки и внутреннего перевода. Дал такое же мне. Маленькое устройство, словно живое насекомое, активировалось и впилось в кожу, вставляя крошечные усики. Разряд понесся от места прокола до корки мозга.

– Значит, мы должны скрываться. Зачем? – спросил я.

– Ты людей никогда не видел? Думаешь, мы впишемся?

Я не любил, когда он строил из себя умника. Поджав губы, я кивнул. Все же он прав. На Земле еще не слышали о других расах. Отстающие…

Имран ввел нужную комбинацию. Химическая реакция пришла в действие. Запертая магия внутри затрепетала, внутренний зверь ожил. По руке ввысь понеслось онемение. Удар током сшиб меня с ног, и я облокотился о стену, чтобы не упасть. Тошнота подкатила к горлу, язык начало жечь.

Напротив меня стояло зеркало, и я видел все, что со мной происходило. Кожу закололо иглами. Фиолетовый цвет постепенно бледнел, становясь непривычно бежевым. Черные волосы растрепались, несколько прядей упало на лицо. Глаза не изменились, оставаясь такими же. Все это выглядело пугающе.

Брат рассматривал свои руки, округлив глаза.

– Там есть зеркало, – мотнув головой, произнес я.

Там отражались два незнакомца. Мы во всем походили на людей, и только черные глаза с фиолетовым обручем выдавали в нас чужеродных.

– Это странно, – заключил Имран, вертя головой из стороны в сторону.

– Есть в этом что-то, – тяну я. – Но мне больше нравится прежний Игнар.

Я подмигнул отражению, на что брат тяжело вздохнул.

– Горделивый Квасим.

– Переводчик барахлит.

– Он только перенастраивается. К тому же к этому надо привыкнуть.

Имран повернулся обратно к приборам:

– Сигнал удалось отследить, можем выходить. Это недалеко.

– Думал, нам придется искать его месяцами, – скептично сказал я.

– Меч и Хранители связаны, Игнар, – заговорил тоном учителя Имран. – Подобное взывает к подобному. Неужели ты не чувствуешь тяжесть в груди? У меча своя воля, возможно, он выбрал это место не случайно.

– Меч выбрал место рядом с хранителем. Идеа-а-ально, – разведя ладони, протянул я.

– Зри шире, брат.

– Рассуждаешь, как старый Кловисс.

Его губы скривились.

– Ну спасибо!

Пока Имран продолжал собираться, я потянулся вглубь себя. Зверь вытягивал голову, копошась в душе. Что-то определенно взывало ко мне, требовало и просило своего внимания. Это чувство походило на зуд. Оно было сильнее прочих желаний, потребностей. Мне не нужна была вода, еда, или сон. Только пойти на зов.

– Идем? – спросил я.

– Спрашиваешь?