Всю дорогу до дома мэра я только и думала о том, что нужно осмотреть спальню Ланы на предмет возможных улик. Современное поколение и правда сильно изменилось: вместо дневников доверяло свои мысли психотерапевтам, вместо украшения комнаты и коллекционирования, предпочитало самовыражаться через эмодзи и личные переписки. Я стояла посреди комнаты девушки в полном непонимании, как может быть комфортно жить в таком стерильном пространстве. Никаких фотографий с друзьями, никаких постеров с любимыми группами. Нейтральные обои в шведском стиле, одинокая плетеная гирлянда, подтверждавшая, что здесь обитает подросток, – и та была в приглушенных тонах. Из помещения словно выкачали весь цвет. Надеюсь, не для того, чтобы продать Китаю на производство пластиковых игрушек для детей из небогатых семей. Если бы в комоде я не нашла эскизы платьев, подписанные рукой Ланы, то решила бы, что передо мной жилище серийного убийцы. Я бегло осмотрела личную ванную, примыкающую к комнате дочери мэра: средств для ухода там оказалось больше, чем в магазине. Под витаминные маски был выделен отдельный шкаф. Похожая картина открылась и в гардеробной: много нарядов, аккуратные ряды полок с сумочками и обувью.

Времени у меня было немного: еще чуть-чуть, и внизу меня хватятся. В лучших традициях всех шпионских и детективных фильмов я отпросилась в уборную, чтобы найти какие-либо улики. Пока моя отлучка тянула или на «Я немного увлеклась рассматриванием и нанесением на себя ваших кремов» или на «По-моему, сыр с утра был не таким уж и свежим». Надо было осмотреть достаточно и успеть вернуться до «Простите, я сломала вам сливной бачок и все это время самоотверженно пыталась починить его. Как видите, он цел, значит, починила».

Я отчаянно старалась отогнать беспокойство и стыд – ведь мне совсем не доставляло удовольствия лезть в чужую жизнь и рыться в вещах. В памяти всплыли фотографии Ланы из полицейской папки. На двух из них дочь мэра была с одной и той же бежевой сумочкой, к которой был прикреплен брелок в виде фламинго. Я вернулась в гардеробную и принялась рассматривать открытые шкафы и полки, почему-то вызвавшие у меня ассоциации с магазином «ИКЕА». Беглый взгляд, брошенный на ряды аксессуаров, так и не помог найти ту сумочку, которая нравилась Лане больше остальных. Очень вероятно, что именно в ней могли оказаться какие-то значимые для расследования предметы, которые послужили бы зацепками.

Вещи простирались бескрайними ржаными полями, исчезающими за горизонтом: Лана явно не являлась фанатом ношения ярких оттенков, а отдавала предпочтение сдержанной гамме. Исключение составляли платья на выход, но они были в меньшинстве и терялись где-то в конце помещения. Они напоминали вкрапления полевых цветов – преимущественно алых маков и синих васильков. Кажется, в этой комнате присутствовала какая-то своя особая система хранения, понятная и близкая только ее хозяйке. Я сделала шаг назад, и деталька со скрипом встала на место, помогая собрать пазл. Да, одежда и аксессуары были рассортированы по прямому назначению, но все-таки то, чем пользовались чаще, висело ближе к входу. Заветная бежевая сумочка с фотографии сразу же нашлась, похожая на другие бежевые сумочки, которые были у Ланы. Металлическая птица, застывшая на одной ноге, блеснула в свете рамп, прикрепленных к потолку, привлекая мое внимание.

Говорят, в сумочке у девушки можно обнаружить универсальный набор на случай апокалипсиса. Между набором влажных салфеток и пузырьком витаминов лежал сборник стихов Йейтса. Я не могла объяснить, почему именно он привлек мое внимание. Я отложила книгу на один из мягких пуфиков и легким движением высыпала себе на ладонь горсть таблеток в желатиновой оболочке. Поисковик в телефоне подтвердил, что витамины не подменяли чем-то другим, и внешний вид совпал с теми, что выдал гугл и картинки с медицинских сайтов. Я вернула пузырек в большой кармашек сумки и вернулась к книге. Быстро пролистав страницы, я не обнаружила каких-либо пометок или подчеркиваний. Обычный томик, купленный в магазине, а не взятый в библиотеке – характерного штампа на первой странице не было. Разве студенты колледжа для докладов не возьмут сборник во временное пользование? Или не приобретут онлайн-версию? Бумажные книги – это всегда выбор по особой любви. Был ли Йейтс напоминанием о ком-то важном, или просто являлся любимым автором Ланы? Я не могла забрать Йейтса себе – в отличие от пары волос с расчески девушки, которая тоже нашлась в недрах сумочки. Я ловко сняла с плеч свой рюкзачок и извлекла из его небольшого потайного отделения пакет для улик, в который отправился образец с волосяными луковицами. Как выяснилось благодаря интернет-серфингу, для любого анализа требовался целиком сохранившийся волос. Пальцы нащупали Ланин бумажник, из которого вместе с купюрой в десять долларов вывалилась записка, составленная аккуратным, мелким почерком:

 Когда-то здесь воинственный барон,С дружиною своей гонял воронИ враждовал с соседом,Пока за годы войн, тревог, осадНе растерял свой маленький отрядИ не притих; конец его неведом.А ныне я обосновался тут…  

Почему-то даже без поисковика я догадалась, чьему перу принадлежат эти стихи. Впрочем, мое любопытство быстро оказалось удовлетворено. Гугл подтвердил, что фрагмент стиха с записки, носящий гордое название «Моя крепость», входил в сборник из сумочки. Я, конечно, не была специалистом в отношениях подростков, но строчки никак не тянули на признание в любви. Может, тот, кто нравился Лане, просто поделился своим любимым отрывком? На допросе девушка говорила о своих чувствах к некоему парню… Или это Лана сама написала кому-то записку, напоминая о чем-то важном, и пока не успела передать ее лично? Сожалея, что нельзя забрать книгу с собой, я сфотографировала обложку на камеру телефона, чтобы позднее приобрести такой же экземпляр в книжном магазине. Все остальное в сумочке не показалось мне подозрительным, но я сделала еще несколько снимков ее содержимого и вылетела в коридор. Этажом ниже сейчас, наверно, подали блюда, которые уже не получалось назвать завтраком, но все еще было невозможно идентифицировать как обед.

Пробегая в сторону крыла, где должен был располагаться туалет для гостей, я пыталась понять, потеряли ли меня или еще нет. Я решила, что притворюсь, будто мне неудобно появляться на людях без яркого боевого раскраса, который наносила Анна. Я ворвалась в нужное помещение как раз вовремя и даже успела растушевать немного персиковых румян и темных теней, прежде чем возле раковин возникла слегка напряженная Линда. Ее отражение искренне улыбнулось мне. Она заметно расслабилась, заметив, как я спокойно рисую поверх дымки серых теней темный изгиб стрелки. Я порадовалась, что сумела обуздать дрожь в руках, и тому, что догадалась разложить на край блестящей раковины в форме ракушки несколько использованных салфеток, как будто с первого раза справиться с макияжем у меня просто не получилось.

– Ах, вот оно что… Ты бы сказала, что хочешь привести себя в порядок, я бы позвала нашего стилиста… Тем более пока она не занята Ланой.

Будь сейчас с матерью мэра моя сестра, она бы непременно поинтересовалась состоянием виновницы торжества и попыталась утешить Линду. Я решила поступить так же.

– Лана не звонила? Не объявлялась?

На лице матери мэра возникла кривая, немного вымученная улыбка:

– Я не стала ее беспокоить, будет еще хуже. Хотела дать внучке время побыть одной.

– Сейчас ей кажется, что вы на нее надавили, нарушили ее границы. Но когда она немного успокоится, то вернется домой. Может, не к самому началу торжества… Но ведь это же не главное, да?

Линда кивнула и наклонилась к соседней раковине, чтобы умыться.

– Спасибо за эти слова.

В полном молчании я докрасила второй глаз. Мать мэра осторожно промокнула лицо белым махровым полотенцем.

– Если честно, я забыла, с какой стороны пришла, – призналась я. – Проводите меня?

Это было правдой лишь отчасти. На обратном пути в столовую я невольно залюбовалась безупречным дизайном дома: со всем уважением к классике интерьер сумел избежать излишней помпезности. Главную роль в оформлении пространства занимали свет и его игра. Мое внимание привлекло арочное оформление оконных проемов, а потом я заметила, что в саду (на самом деле, – целом парке!) накрывают столы и устанавливают шутихи и фейерверки вдалеке. В центре всех приготовлений распускался бутон шатра.

Линда остановилась и поднялась на ступеньку ко мне.

– Сейчас подадут чай, бутерброды и пирожные к нему. Это небольшой перекус, просто чтобы вы не проголодались. А полноценный прием уже позднее.

«Небольшой перекус» включал в себя огромное блюдо с ломтиками сыра, оливками и разными сортами салата. Отдельный поднос оказался занят разными хрустящими нарезками хлеба, из которых предлагалось собрать сэндвичи. В углубления вращающейся подставки, словно в револьвер, была заряжена обойма разных соусов – начиная от чесночного и заканчивая брусничным. Круассаны с миндалем, шоколадом и даже хумусом были равномерно распределены по длинному столу, застеленному красивой льняной дорожкой с принтом из зеленых лап монстеры, которые напомнили о моем комиссионном магазинчике. Кувшины с соком и лимонадом преломляли лучи дневного солнца и отбрасывали аккуратные кружочки из света с маленькими радугами.

Сидевшие за столом пока не тянулись к еде, дожидаясь возвращения хозяйки.

– Не стесняйтесь, берите все, что нравится. – Линда уселась во главе стола, а я заняла место рядом с Мэттью.

Чуть ближе к матери мэра расположился гость, подоспевший во время моего отсутствия – я не сразу узнала молчаливого всадника из четверки Апокалипсиса, который во время нашего знакомства выехал верхом на черной лошади. Мужчина откашлялся и снял блестящие очки, придававшие ему облик интеллектуала и эстета. Протерев стекла специальным платком из футляра, молчун водрузил очки обратно на переносицу и снова перестал быть похожим на того человека, которого я видела в конном клубе. Похоже, он в принципе не отличался разговорчивостью, но тут уже сама Линда пустилась в расспросы.

– Дэн, я слышала о введении какого-то нового налога… Это на тебя никак не повлияет?

– Ничего критичного. И потом, мой Fresh-co в основном занимается перевозками по стране, а налог затрагивает некоторые импортные товары.

Неудивительно, что четверка держалась вместе. Самые влиятельные и состоятельные люди Блю-Лейк нашли друг друга: Линда, мать мэра, а фактически – его правая рука; Сэм, который владел биоинженеринговой компанией; и Клифф – король вторсырья и переработки. А еще этот господин «доставлю вам все что угодно» со своей крупной фирмой грузоперевозок по стране. Как оказалось, доставлять он любил все и всегда.

– Мы получили цветы и подарки с пожеланиями скорейшего возвращения Ланы в колледж от вашей семьи. Спасибо, Дэн.

Черный всадник скромно развел руками:

– Шляпную коробку с цветами собирал мой сын, Энди. Думаю, он скучает по Лане, они, как-никак, хорошие друзья. И потом, уверен, вас и без нас завалили знаками внимания.

Черт! Надо было тоже отправить семье мэра хотя бы открытку и шоколадных конфет… Как я упустила это?

– Кроме твоей семьи, сыновей Клиффа и Сэма, нам передали несколько корзин с фруктами только самые близкие друзья. Ну, и Анна.

Я постаралась не выдать своего удивления. Моя сестра что-то успела отправить? Когда? И откуда она знала, что дочь мэра найдется? Меня аккуратно толкнули под столом со стороны Мэттью. Телефон тихо завибрировал, и я догадалась, что мой напарник додумался прислать подарок от моего имени. Больше было просто некому. Удивительная предусмотрительность. Доставать телефон, чтобы прочесть сообщение за столом, я не стала. Просто мягко нащупала носком сапога лакированную туфлю Мэттью и легонько надавила. Если мы продолжим коммуницировать подобным образом, то к концу мероприятия уйдем в абсолютно грязной обуви.

Мэттью взял чиабатту и ловко начинил ее кусочками оливок, сыром и зеленью. Нож в его руках легким движением зачерпнул один из соусов и прошелся по хлебной мякоти.

– Угощайся, – готовый сэндвич лег мне в ру-ку. – Я заметил, что ты часто берешь себе такие на завтрак из дома. И помню, что говорила, как в детстве вам с сестрой мама собирала подобные закуски с собой в школу.

С легким удивлением я попробовала сэндвич и ощутила на губах знакомый ореховый соус, который отправил меня прямиком в детство. Надо же, именно ореховый! Из десятка начинок он выбрал ту самую и не ошибся. Интересно, все мужчины, которые обращают внимание на мелкие детали, обязательно становятся детективами, или это просто случайное совпадение?

Мне стоило задуматься о расследовании, но я никак не могла выбросить из головы последовательность и заботу своего напарника, который сначала помог укрепить мою репутацию в глазах Линды, а потом приготовил совершенно особенный сэндвич. Такой мужчина никогда не забудет о дне рождении твоих родственников и не оставит тебя голодной… Так, о чем это я? Расследование. Энди, сын Дэна… выслал Лане шляпную коробку с цветами. Мог ли он быть тем, кто подарил дочери мэра книгу стихов Йейтса и написал записку? Это тот самый юноша, в кого она была влюблена? Он был причастен к убийству студентки, и его покрывала Лана? Или это был кто-то из других сыновей всадников Апокалипсиса? Ведь только они отметились особыми дарами и вниманием к здоровью девушки… С другой стороны, какие серьезные разногласия могли быть у неизвестной студентки и детей из обеспеченных семей? Будь жертва дочерью миллионеров, ее бы уже искали с особым размахом… Скорее всего, она была из простой семьи или не имела родственников, которые могли ее хватиться. Вряд ли дети из настолько разных миров соприкоснулись бы, все-таки кастовое деление скорее должно было изолировать их друг от друга. Моя логика уводила меня все дальше и дальше, моделируя возможные ситуации, которые не опирались на полученные данные и не были подкреплены фактами.

Я бы скорее поверила в то, что Лана защищала кого-то из взрослых – отцов своих одноклассников по колледжу. Что могли скрывать всадники Апокалипсиса? Или другие гости сегодняшнего вечера?

– У нас еще пара часов до прибытия остальных приглашенных. Предлагаю выдвинуться в сад. Можно будет сыграть, например, в покер. – Линда хлопнула в ладоши, и по странному совпадению в этот момент открылись створки дверей, и официанты молчаливо забрали грязные тарелки, а затем и блюда с закусками.

Почему люди убивают? Не в фильмах и сериалах, а в реальной жизни. А почему убивают люди, которым реально есть что терять? Лицо, репутацию, большие деньги? Глядя на мать мэра, я понимала, что к насилию подобные ей прибегнут, скорее, защищая что-то дорогое. Империю, семью, собственные тайны. Не из бытовой ревности или мести. Нет, такие люди бы просто не достигли подобных вершин, возясь в грязи среди мелочных чувств и барахтаясь в низких обидах. Состоятельные люди лучше контролировали свои эмоции, больше думали, меньше ошибались, понимая, что на кону и какова цена ошибки. Чем больше ты можешь потерять, тем чаще ты просчитываешь, чего делать не стоит. И не делаешь. Убийство для этих людей – это способ оборонять границы и скрывать тайны. Мне нужно было срочно поговорить с Мэттью. Судя по тому, что он стал легонько постукивать указательным пальцем по бедру, ему тоже хотелось поделиться какими-то мыслями.

На зеленой лужайке, как грибы, появлялись серебряные стулья с бархатными подушками – их выносили не с парадного входа особняка, а из какой-то малозаметной двери сбоку. В углу огромной, собранной из беленого дуба сцены уже собрался целый оркестр с прозрачными инструментами: виолончелью, скрипками. Даже большой рояль и барабанная установка были словно сотканы из воздуха и льда и пропускали солнечный свет. Полые инструменты для полых людей? Невесомые, легкие, хрупкие…

Музыканты настраивали аппаратуру, подтягивая струны и проверяя звучание. Вокруг звучал стройный музыкальный гул, и, кажется, оркестр уже успел сыграться и мог исполнить все что угодно. Вместо крыши над их головами застыли причудливые переплетения гирлянд, похожие на созвездия.

– Сегодня будет чудесный вечер классической музыки, который плавно перетечет в концерт из величайших рок-хитов, – заметив мой интерес, пояснила Линда. Она вела нас по дорожке, мимо всех приготовлений к столу для покера – очередной активности, не вызвавшей у меня никакого энтузиазма. Ну, хотя бы, в отличие от поло, не настолько опасной для неподготовленного человека. Что там будет по плану следующим, я могла только гадать. Нас кинут в бассейн и заставят барахтаться в воде ради водного поло? Мы будем играть в крикет живыми фламинго? Опять посадят на лошадей и отправят на охоту?

– То есть, оркестр может исполнить любую мелодию, даже современную? – с хитрой улыбкой переспросил Мэттью. – И «Нирвану» тоже?

– Вы угадали. Ее я, кстати, включила в сегодняшний концерт, – с нескрываемым удовольствием сообщила Линда. – Вы, молодой человек, наверно, хотели бы услышать Smells like teen spirit?

– Именно ее.

Линда улыбнулась и подошла к дирижеру, который как раз перевернул страницу с нотами на абсолютно прозрачной подставке, тоже акриловой.

Мужчина внимательно выслушал хозяйку вечера и, пристукнув палочкой по бумаге, взмахнул ей, впустив в мир целую бурю звуков. Словно гром, резко грянули литавры, и дождем посыпалась партия скрипки. Тревожно вступила виолончель, и ее велюровые серебристые волны нагнали облака, укутывающие все вокруг давящим ватным одеялом.

– Можно?

Мэттью подал мне руку, зовя с собой на площадку для танцев, увитую огромными золотыми шарами гирлянд, в которых еще не успел затеплиться свет: для иллюминации время было слишком раннее. В закатных сумерках, наверно, здесь будет невероятно, до дрожи красиво. Так, что на секунду забудешь, каково это – дышать. Впрочем, когда пальцы напарника трепетно коснулись моей ладони, я и без всяких спецэффектов освещения не сразу смогла восстановить дыхание.

Взяв себя в руки и защищаясь от секундной беспомощности, я откашлялась:

– Ты бы еще I wanna be your slave от Maneskin попросил. Или How you remind me от Nickelback.

– Вообще-то, я как раз собирался. Выбранная мною композиция не самая подходящая для танцев, но во время нее мы сможем спокойно поговорить. Она громкая. – Мэттью увел меня в центр площадки и легко покружил. Платье поддалось этим движениям, словно морская пена, пышными волнами заполняя пространство вокруг нас.

– Тебе удалось что-то найти? Все было не зря?

– Да, мне кажется, Лана переписывается с кем-то через сборник поэзии. У нее в сумке был томик Йейтса и письмо со строчками из стихотворения. Это точно какие-то тайные знаки…

– Почему ты уверена, что ей просто не задали прочесть Йейтса в колледже? – Мэттью привлек меня к себе, сократив дистанцию между нами. Я тихо вздохнула.

– Потому что тогда в сумке было бы сочинение на тему стихотворения или не было бы ничего написанного от руки вовсе. Современные дети очень ленивы и не делают записи ручкой без необходимости. Для домашнего задания Лана выделила бы нужные строчки карандашом. Экземпляр был ее личный, а не библиотечный. Тут что-то другое. Я куплю такую же книгу и попытаюсь понять, в чем заключается шифр… Мне кажется, дочь мэра могла увидеть, как кто-то из отцов ее друзей убивает студентку, и теперь ее друг просит молчать об этом. Просит через письма. Они же могут быть угрозой.

Мэтт раскрутил меня и уронил в свои объятия. Запели скрипки, и барабаны забились в такт быстрым ударам моего сердца.

– Это звучит странно, но, что удивительно, вяжется с тем, что я услышал за столом. По крайней мере, мне кажется, что я могу связать сказанное тобой с новой информацией. Дэн коротко ответил на звонок, пока мы ждали вас с Линдой. Кто-то сообщил ему о проблемах на работе, вероятно, с поставками. Он переспросил: «В контейнере кто?», но быстро поправился: «В контейнере что? Я думал, ты звонишь с хорошими новостями. Не сейчас. Я наберу тебя позже».

Что, если Дэн занимается перевозом нелегалов в страну? Или еще хуже – причастен к работорговле? Через Мексику, например? Недаром же он, говоря о своей компании, зачем-то сделал упор на то, что из-за границы почти ничего не доставляет, и его поставки идут по стране. Может, погибшая узнала про торговлю людьми? И захотела обнародовать информацию. Или шантажировала. Или просто стала свидетелем, а ее решили убрать на всякий случай? И если никому не известную девушку еще можно заставить исчезнуть, то вот избавиться от дочери мэра – это уже совсем другое дело. Гораздо проще с ней договориться. Сделать соучастницей.

Мэттью повел меня в ритме танго в противоположную от немых зрителей сторону. Я аккуратно переставляла ноги, подстраиваясь под ритм партнера и стараясь не наступить на носки его туфель. С каждым движением из-за этого я поворачивала бедрами то влево, то вправо.

– Мы же не можем на основе наших догадок запросить ордер на обыск?

– Даже если мы правы и Дэн в самом деле торгует людьми, мы должны знать, где они находятся в данный момент. Скорее всего, их куда-то перевезли. И нам еще нужно сначала связать это преступление с телом в морге. Вмешавшись сейчас, мы только спугнем убийцу и позволим ему выйти сухим из воды. Улик у нас пока – ноль.

Виолончель взорвалась финальными надрывными аккордами и затихла. Размеренные хлопки, кажется, в адрес нашего танца, послышались с той стороны, где мы оставили Дэна и Линду. Я часто задышала и выпрямила спину.