Небольшие скопления богачей собирались преимущественно вокруг закусок и напитков – совсем как древние люди, решившие основать первые города и империи в дельтах рек, где много дичи. Гости распушали друг перед другом перышки, а мы прогуливались меж них в надежде услышать полезные для расследования вещи. Пока собрать информацию нам удалось примерно с тем же успехом, что и Мэттью в конном клубе – то есть, в моем распоряжении появилась куча слухов, но ни одного полезного. И хотя время близилось к семи вечера, Лана так и не появилась. Я съела ужасающее количество тарталеток с разными начинками, впервые в жизни попробовала икру, грибной паштет, трюфель, а потом и десерт под названием «муравейник», розовый шоколад и еще что-то липкое и сладкое, кажется, из меда и гранолы, прежде чем возникла виновница торжества. У нас с Мэттью был разработан целый алгоритм, как действовать при ее возвращении. Напарник должен был закрыть меня своей спиной и отправиться проследить за ней. Но по плану в моей жизни последнее время шло примерно ноль событий.

Воздух вокруг искрился серебром, и растянутые над дорожками гирлянды зажглись лесными светлячками, похожими на огоньки от заблудших душ. Мне стало прохладно, и едва я поежилась, поглаживая замерзшую кожу, как Мэттью накинул мне на плечи свой пиджак, оставшись в рубашке и жилетке. Короткий миг, когда солнце уже село, но небо все еще осталось светлым, малиново-голубым, принес с собой Лану. Вдалеке с места сорвалась машина, приглушенным ревом мотора вполне органично вливаясь в исполнение классического канона ре-мажор Пахельбеля от оркестра с прозрачными инструментами. Девушка в самых раздраженных чувствах прошествовала от ворот прямо к сцене и схватила со стойки микрофон. Оркестр играть не перестал, но все же музыка стала заметно тише.

– Давайте не будем делать вид, что вы здесь все собрались из-за меня. Каждому из вас наплевать, что там у меня происходит! Вас волнуют только ваши дурацкие компании и прибыли! И это в мире, где происходят поистине ужасные вещи! А вы позволяете им происходить!

Линда деликатно, но уверенно протиснулись между группок гостей и тоже оказалась на сцене. Долгий взгляд в глаза внучки, и та покорно отдала микрофон в руки бабушки. Не глядя в нашу сторону, Лана покинула настил и ушла к пирамиде из бокалов с сияющим золотым лимонадом.

– Лана только что прочитала часть своей речи, посвященной современным проблемам экологии, с которой собиралась выступить в Колумбийском университете. Мы вместе с главой транспортной компании Fresh-co, научно-исследовательским центром Сэма Баркера и руководителем фирмы по экопереботке сырья «Вторая жизнь» готовим крупное пожертвование на проект по улучшению чистоты воды и воздуха в нашем родном Блю-Лейк. Именно для того, чтобы огласить эту чудесную новость, мы и собрали всех сегодня здесь. К сожалению, мэр сейчас решает важные вопросы и не смог присутствовать лично…

Послышались спокойные аплодисменты, на благотворителей посмотрели с искренним восторгом, а потом внимание собравшихся постепенно рассеялось по пространству, приковываясь чаще всего к подносам, с которыми официанты маневрировали между гостями вечера.

То есть, вот что делают состоятельные люди, когда нужно исправить ошибку? Просто объявляют, что они материально поучаствуют в значимом проекте, и откупаются от проблем?

– Ты поверил?

– Не-а. – Мэттью взял со стола бокал с лимонадом и задумчиво посмотрел сквозь него. В золотом танце пузырьков искаженные стеклом фигуры подозреваемых казались почти мультяшными.

– Как думаешь, она имела в виду убийство?

– Даже не сомневаюсь.

Я принялась оглядываться по сторонам, чтобы найти взглядом тех, кто выглядел бы недовольным. Четверка Апокалипсиса без Линды собралась и, как мне показалось, стала раздраженно перешептываться. Дэн с силой сжал кулак и принялся рыться во внутреннем кармане пиджака. На секунду что-то блеснуло в его руке. Разве за завтраком у него на пальцах красовались какие-то перстни? Или кольца? Перед глазами всплыли его ухоженные руки, на которых не было никаких украшений. Никто, кроме нас с Мэттью, не смотрел на троицу. У руководителя Fresh-co был с собой нож? Вместо того чтобы двинуться на Лану, он последовал за Линдой, которая решила скрыться в особняке.

– Мэттью, скорее! Останови его!

Напарнику не нужно было повторять дважды. Он бросился прямиком за Дэном.

Тем временем к Лане поспешил один из ее однокурсников, вероятно, сын одного из магнатов. Больше всего он был похож как раз на сына Дэна, но я бы не бралась утверждать. Те же русые волосы, серые глаза, лощеный вид, придающий ему сходство с выдрой. Я поняла, что могу пропустить невероятно важный разговор, а может, и целое признание за горой профитролей, облитых шоколадом. Почему на банкете еда стремилась к пирамидальным формам, я могла только догадываться. Наверно, это символизировало размах и достаток и одновременно служило украшением. Использовав горку сладостей, как прикрытие, я нырнула под стол и поправила за собой край скатерти, чтобы остаться надежно сокрытой от чужих глаз. Надеюсь, химчистка исправит то, что моя попытка подслушать сделает с платьем, взятым в аренду.

Сначала мне показалось, что ребята решили уйти для разговора куда-то в сторону, и лишь спустя несколько мгновений я уловила едва различимый шепот:

– Твоя выходка стоила моему отцу больших денег.

– Моя? Энди, я обещала молчать, если меня оставят в покое. А это собрание прямо в моем доме… Когда я вижу… Это, в общем, это все напоминает о том дне. Дне, который я больше всего на свете хотела бы забыть! Господи, как бы я хотела забыть! – Судя по тону, не сорваться на плач стоило Лане больших усилий.

Девушка назвала его по имени, подтверждая мою догадку о родстве с владельцем Fresh-co.

Возникла небольшая пауза. Я ощутила, как тщательно взвешивает слова собеседник, прежде чем выдать:

– Ну, во-первых, не в доме. Твоя бабушка специально перенесла встречу в сад. А во-вторых, никто тебя и не трогал. Ну, и того, кто причинил тебе столько боли, сегодня все равно здесь нет.

Лана всхлипнула и заговорила еще тише. Я едва разобрала не фразу:

– Зато есть те, чьими руками это было сделано!

– Послушай, я твой друг…

– Я даже не знаю, причастен ли ты ко всему этому. Вот они, – судя по паузе, Лана указала пальцем на кого-то из гостей или кивнула головой в нужную сторону, – точно причастны.

– И они заплатят.

– Но не так, как я бы хотела.

– А не все в жизни происходит так, как мы хотим. Подожди, ты куда?

Судя по последней реплике, дочь мэра предпочла прервать неприятный для нее разговор и просто ушла. Начищенные до зеркального блеска мыски туфель ее друга на секунду оказались под столом, и мое сердце замерло, выдавая страх оказаться обнаруженной. Впрочем, Энди предпочел не задерживаться возле профитролей. И я его прекрасно понимала: на этой вечеринке было полно гораздо более аппетитных закусок. Посидев под столом еще несколько минут, я вернулась к тому месту, где мы стояли с Мэттью до того, как разделились. Воображение рисовало героическую поимку преступника, который по совместительству оказывался также и похитителем моей сестры. Когда чья-то рука легла мне на плечо, я едва не закричала и тут же отвернулась от особняка. Мэтт появился совсем не с той стороны, откуда я его ждала.

– Ты будешь смеяться, но Дэн достал зажигалку. И пошел за Линдой, чтобы поддержать ее и утешить. Они там стали страдать и дымить вместе… Хорошо, что я не успел скрутить бедолагу. Так и представляю, как бы я строгим голосом зачитал права главе транспортной компании. «Ни с места, вы арестованы за пособничество табачному конгломерату и причинение вреда собственным легким». Подожди, а почему ты такая задумчивая? Что-то случилось? – Мэттью резко перестал говорить детским гнусавым голосом и кривляться.

Я пересказала подслушанный диалог почти дословно и посмотрела на напарника, гадая, пришел ли он к тем же выводам, что и я.

– На этом мероприятии много кого нет… Но сегодня точно отсутствует сам мэр. Может ли он сам являться убийцей? И это объяснило бы, почему Лане не наняли охрану и почему она не хотела возвращаться, а предпочла спрятаться в чужом доме…

Да, мы определенно мыслили в одном ключе и пришли к похожим выводам.

В микрофон объявили, что буквально через несколько секунд начнется незабываемый фейерверк, а я думала только о том, что если за всеми преступлениями стоит мэр, а его друзья покрывают деяния, то каким именно образом? Залпы огласили округу, и небо озарилось искрами, складывающимися в белые шапки, которые напомнили об одуванчиках, разлетающихся семенами по ветру. Вспышки действительно походили на пушистые белые зонтики…

На следующее утро, в воскресенье, я собралась прямиком в ближайший книжный. По старой привычке я сначала навестила отдел, где были книги о ботанике и стеллажи с карандашами и кистями для рисования, а только потом отправилась к полкам с поэзией. Не найдя нужный сборник и консультанта, я наведалась к стойке, за которой продавец воодушевленно читал что-то на незнакомом мне языке, но, вероятно, из классики.

Не отводя взгляда от своего тома, он уточнил:

– Добрый день, ищете что-то конкретное? Или хотели бы получить совет, что лучше прочесть?

Я открыла фотографию обложки Йейтса и показала кассиру.

– Такое издание я продал месяца полтора назад. Оно не самое полное. Лучше возьмите другой сборник, там будут и прочие стихи из цикла… – Мужчина наконец отвлекся от чтения и бегло изучил меня. Если бы я была книгой, он бы точно встретил меня по обложке, проигнорировав содержание.

– Мне нужно именно это издание, – уже догадываясь, кто именно выкупил его, выпалила я.

– Я могу заказать, но придет оно только на следующей неделе.

– Нет, благодарю вас…

Каков тогда мой порядок действий? Дома у меня, как и у любого художника, было несколько начатых альбомов и много пустых, а также самый любимый, в котором я рисовала чаще всего, иногда испытывая легкие угрызения совести, мельком поглядывая на нетронутые. Но мне совершенно не хотелось заезжать к себе, а зарисовки должны были помочь расслабиться и сосредоточиться. Поэтому я купила молескин с обложкой любимого зеленого цвета, небольшой набор гелевых ручек и отправилась туда, где мне хорошо думалось, – в ближайший сквер. Воздух пах карамелью, на пустой белый лист падали блики от солнца, застывшего расплавленным золотом в зеленой листве, и рука сама принялась переносить на бумагу причудливые переплетения крон. К элегантным черным линиям легли пудрово-зеленые и густые изумрудные, создавая танец, подобно тому, что случился у нас с Мэттью на вечеринке в саду мэра. Рука замерла, когда я обнаружила, что среди пейзажа нарисовала нас двоих, тоже сотканных из листьев и веток. Мне удалось даже передать движения и колыхания воздуха, трепет ткани платья, а еще какую-то внутреннюю хрупкость. Я напомнила себе, что врала этому замечательному мужчине, потому что у меня просто не оставалось иного выбора и вся затея шла во благо сестры. Хотя такой светлый человек, как Мэттью, конечно, не заслуживал подобного отношения. Я вспомнила, как разбилась вдребезги моя единственная попытка выстроить отношения, а тот, к кому у меня возникли чувства, оказался ужасным командиром. И как его медовые обещания оказались лишь липкой ловушкой, из которой я потом тягостно выпутывалась. Но мой напарник на него не похож…

Я отложила молескин на скамейку и подставила лицо утренним лучам солнца. Почему я решила, что книга и стихи – это ключ к пониманию какой-то тайны Ланы? Яркой вспышкой всплыла картина: ночь, мы вдвоем с Анной под одеялом сидим с фонариком, и я рисую по памяти карту дома бабушки, а сестра поправляет и тычет пальцами то в один, то в другой набросок комнат, и пятно фонаря гуляет по белой простыне, иногда попадая в глаза одной из нас. И тогда мы, не сговариваясь, принимаемся хохотать. Я аккуратным, ажурным почерком выписываю «Карта сокровищ». Бабушка тогда так и называла тот наш период взросления – шерлок-холмсовский – и не запрещала поздно ложиться, возмущаясь, только если мы начинали громко топать, слоняясь по дому ночью. Мы ходили после заката, осторожно простукивая стены на предмет скрытых полостей, тайных ходов и замурованных дверей, и отмечали исследованные участки на карте. Здание было старым, так что в итоге мы даже нашли спрятанный в нише проржавевший, но работающий кухонный лифт. И никаких кладов. Нам тогда казалось, что соседи могут нас подслушать, и, занимаясь поисками, мы придумали свой тайный язык. Помогла детская энциклопедия шифров и кодов, которая в ярких картинках расписывала, как можно общаться, не привлекая внимания окружающих. Ее на Рождество подарила бабушка, поощряющая наши увлечения и фантазию. На одной из первых страниц автор книги рассказывал, что зашифровать дату секретной встречи проще всего при помощи цифр – месяц будет обозначать номер страницы, а дату нужно отсчитать от строки сверху. За количеством строк будет скрыто время. Сам текст при этом должен был символично описать место встречи. Найденный в кармане одежды листок с отрывком романа или стихотворения не привлечет никакого внимания, и его будет невозможно использовать как улику. Подобное послание можно прочитать верно, имея лишь нужную книгу-ключ, точнее, ее конкретное издание. Поэтому, хоть сам способ сокрытия информации не являлся хитрым или сложным, он тем не менее был достаточно безопасным. Том рекомендовалось хранить отдельно от записок или прятать.

Я быстро нашла в интернете электронную версию книги и купила ее. Отыскав скан нужной страницы, провела нехитрые подсчеты. Перевернув лист с рисунком, я записала получившуюся дату: 25 августа, 8 часов вечера. Чуть больше двух недель назад. Как раз то самое время, когда погибла несчастная и сбежала Лана. Во что попытались втянуть дочь мэра? Что произошло на этой тайной встрече? Кто ее позвал и куда именно? Мне просто жизненно необходимо было узнать обладателя мелкого почерка. Я ставила на то, что переписывалась Лана со своим ровесником: вряд ли она бы поддерживала столь личный контакт с родителем одного из своих друзей, который был вдвое старше ее. А вот уже на самой встрече могло произойти что угодно. Мне нужна была Линда. Я заказала «Убер» прямо к парку и принялась быстро делиться с Мэттью собранной информацией.

«Я должна выяснить, кто именно был автором записки. Мне нужно будет изучить почерки всех, кто учился с Ланой колледже. А потом мы сможем проследить за ним и узнать, что за свидание состоялось у девушки. Вряд ли после того опыта она будет выходить на контакт с автором записки, поэтому слежка за самой Ланой нам ничего не даст. Я еду домой к Линде», – сообщение уплыло моему напарнику следом за другими.

Ответ не заставил себя ждать.

«Ок. Зачем тебе Линда?»

«Мне нужно незаметно подобраться к студентам колледжа. Мы не сможем затребовать письменные работы учеников через полицию, не привлекая внимания. Поднимется шум, и тот, кто втянут в историю с тайными встречами, поймет, что мы раскрыли его. Лучше я попрошу у Линды какую-нибудь символическую должность в совете колледжа – вроде организатора мероприятий или декоратора. Она в попечительском совете – ради того, чтобы потом Лана прошла в Колумбийский университет. Еду к их семейному особняку». Текст получился длинный, но звонить при водителе я не решилась. Меня тем временем повезли вдоль шоссе и леса, в сторону загородного особняка.

«Теперь и ты хочешь устроиться на вторую работу? Какие у нас с тобой странные совместные увлечения! И разворачивайся, Линда сейчас в конном клубе. Это мой последний день в качестве конюха под прикрытием. Начальство закрывает дело, мы не нашли ни одной улики, общественность давит, и все хотят услышать, что в Блю-Лейк произошел несчастный случай. Но я думаю, мы и правда что-то нащупали – что-то большее, чем капризы впечатлительных богачей».

– Маршрут поменялся, мне нужно в «Белую лошадь». – Я посмотрела на дорогу с пассажирского сиденья и вернулась к набору смс. На экране появилось уведомление о новом сообщении от Мэттью.

«Расследование закрывают, потому что в другом штате нашлась похожая пропавшая. Проблемная семья, попытки самоубийства… Я и сам знаю, что люди, которые хотят свести счеты с жизнью, как правило, в другой город для этого не едут. Но от меня уже ничего не зависит, решение принято руководством».

Я убрала телефон и подумала, как мне напроситься к матери мэра в попечительский совет, чтобы оказаться среди однокурсников Ланы. На вечеринке Линда говорила о коллективном пожертвовании в пользу улучшений экологии Блю-Лейк. В этот момент мне в голову пришла гениальная в своей простоте идея. Я могла бы, кончено, снова рискнуть быть пойманной, пробраться в учительскую колледжа и покопаться среди сданных работ, выискивая одну-единственную, с похожим почерком. Я представила, как пытаюсь взломать сначала дверь кабинета, а потом – шкафа с документами или как бесконечно долго подбираю пароль к электронной почте учебного заведения и ищу все прикрепленные к документам поступивших сканы мотивационных писем.

Но можно было обойтись и без этого. Все так удачно совпало – мне достаточно было предложить Линде организовать благотворительную ярмарку для сбора части средств. Так я помогу и родному городу, и семье мэра. Ну а раз мероприятие посвящено экологии, можно предложить провести накануне конкурс студенческих проектов. Работы победителей и лауреатов будут проспонсированы из собранных на ярмарке средств. Свои предложения учащиеся по традиции напишут от руки, а я буду оценивать их, как один из членов жюри. Ноль процентов быть заподозренной в каком-то умысле. Сто процентов пользы и доступ ко всем почеркам, если только мне удастся договориться с Линдой и заменить одно занятие у всех студентов экоинициативой. Сгорая от нетерпения и понимая, что не смогу потерпеть до личной встречи, я снова достала телефон и отправила Линде сообщение: «Надо организовать благотворительный сбор средств в поддержку экоинициативы. Есть классная идея формата!»

В частный клуб я приехала невероятно воодушевленной, с горящими глазами. Помчалась через поле, к конюшням, но нашла там только Мэттью, который чистил круп рыжей лошади все в той же широкополой шляпе, скрывающей его лицо, и рабочем комбинезоне. Я сразу же узнала Мармеладку, которую объезжал Клифф.

– Линды здесь нет. Она ушла.

Как же это мы разминулись? По моим подсчетам, мы должны были как минимум столкнуться с ней в холле. Впрочем, может, она куда-то сильно торопилась… Я залюбовалась точными, уверенными движениями Брока и захотела продлить и остановить это мгновение, когда мы оказались наедине.

– Не знаю, что бы я без тебя делала.

Эта фраза была в моем духе, а не в Аннином. Сестра бы никогда не призналась, что обязана кому-то многим. Наверно, глубоко в душе она считала это проявлением слабости. Для меня же подобная линия поведения означала силу – ведь настоящая мощь проявлялась в том, чтобы не бояться быть уязвимым.

– Это я тебе многим обязан. Так весело мне не было никогда в жизни. А столь увлекательно – тем более.

Напарник отложил щетку и вышел из стойла, засыпанного сеном.

Я замерла, не зная, как реагировать. Мэттью уверен, что я – это не я, так нельзя…

– Подожди, я все-таки должна кое-что рассказать.

Брок обнял мое лицо ладонями, от него пахло сухим лошадиным шампунем с ланолином и репейником и чем-то неуловимо приятным. Я вдохнула побольше воздуха в легкие и тихо, почти с отчаянием выпалила:

– Я – не Анна.

Я не могла позволить ему поцеловать другую девушку, когда он был уверен, что привязан к своей бесстрашной напарнице. Напарнице, чьи смешные фотографии, запечатлевшие самые дурацкие моменты карьеры, с теплотой хранил в бардачке машины. Над которой подшучивал и с которой соревновался – но всегда понарошку. Но я – это не она. Я – мягкая, не претендующая на роль лидера. Не в моей натуре было играть в соперничество, я всегда выступала за партнерство, охотно, впрочем, принимая и роль ведомой. Но захочет ли Мэттью быть именно со мной?

– Ты думаешь, я не догадался, кто передо мной? Ты на нее совсем не похожа.

Я отстранилась, ожидая резких слов и осуждения. Мэттью тем не менее сделал шаг навстречу, повесил шляпу на гвоздь рядом с воротами и продолжил:

– И мне чертовски нравится, что ты на нее не похожа. Другой вопрос, где тогда Анна? Но если бы ты знала, то вряд ли изображала бы сестру.

Напарник немного наклонился и нежно поцеловал меня, проведя тыльной стороной ладони по щеке, касаясь только тонких волосков на ней, а не самой кожи. У меня по спине побежали мурашки, и я перестала думать вообще обо всем, растворяясь в этом чистом чувстве.

– Я понимаю, почему ты решила изображать ее. И я догадался почти сразу. Даже думал рассказать шефу, но ты добыла пропуск в мир, который был бы иначе закрыт для нас, а я все еще мог вести расследование. Я решил позволить этому случиться и собирал необходимую информацию.

– Как ты понял? – Я наконец вспомнила, как дышать.

– Просто почувствовал. Мои догадки и ощущения подтвердились, когда ты прокололась и случайно проболталась, что пропали две девушки, а не одна. Окончательно убедился, просто наблюдая за тобой. Эта твоя манера рисовать… Ты даже не всегда замечаешь, что постоянно делаешь наброски. Анна рассказывала, что ее сестра Грейс – талантливая художница, а вот она даже ручку держит не той стороной. Конечно, это была до какой-то степени шутка. У тебя совсем другой характер, сколько бы ты ни старалась соответствовать образу сестры. От общения с тобой остается совсем другое ощущение. И вот еще что: в понедельник дело закроют уже официально, теперь мы просто обязаны сообщить о пропаже твоей сестры. Ты проявила очень много усердия и смекалки, возможно, справилась не хуже, чем настоящий полицейский, но пора поднимать на уши всех. Я не расскажу о том, как ты водила за нос весь участок, просто исчезни, как Анна, и вернись, как Грейс. В свой цветочный бохо-магазин.

– Это комиссионный магазин, но да, цветами я тоже торгую, – зачем-то я поправила Мэттью. Догадка вызвала волну жара, пробежавшую от шеи по позвоночнику. – И ты заманил меня сюда, чтобы я не поехала к Линде? Ее здесь и не было?

Мэттью смотрел на меня виноватым взглядом. Почему именно таким? Он прикусил губу и даже не стал кивать.

– А как же мой план? Как же установление авторства записки? Подожди, ты что, думаешь, мы не справимся?

Мог ли Мэттью саботировать наше расследование? Или он и правда переживал за пропажу сест-ры? Я уже не понимала, чему можно верить. Вокруг было столько подозреваемых, и именно полицейский казался надежным тылом, плечом, на которое я опиралась. А теперь и человеком, который меня поцеловал. К которому я привязалась.

– Мэттью, я не понимаю…

– Все ты понимаешь. Я по глазам вижу. Грейс, игры кончились.

Вот он, настоящий преступник, и я на него вышла? Весь ужас ситуации только сейчас дошел до меня. Я одна, в конном клубе, и даже стоим мы не под камерами, а в единственной зоне, которая не покрывается съемкой. Он просчитал и это? Мой крик не услышат, тут одни поля вокруг, а дверь закрыта. Неужели вся эта история закончится вот так? Я сейчас умру, меня просто сотрут, удалят, как досадную преграду? Мэттью полез в карман, и мне почудилась скрытая угроза, исходящая от него. Я зажмурилась, отдаваясь на волю случая, сдаваясь без борьбы. Вот такой вот я человек, оказывается. Сердце бешено заколотилось, но совсем не так, как несколько минут назад, и как билось тогда, во время танцев. И вообще не так, как оно отзывалось каждую минуту, когда я думала о детективе. Ничего не последовало. Ни удара, ни толчка, ни выстрела. Я открыла глаза, и на меня все еще смотрел Мэттью.

Ужасно серьезный, такой незнакомый. Совсем чужой. Таким я его еще ни разу не видела. Он и сам сейчас вел себя так, словно его подменил близнец.

– Ты хоть понимаешь, что нужно остановиться? Ничего не вышло. Время обратиться за помощью и признать поражение. Я не хочу, чтобы ты села в тюрьму, поэтому не буду говорить об афере с подменой. Но завтра в девять утра у начальника будет лежать заявление об исчезновении Анны. А ты больше не будешь притворяться сестрой. Ты можешь не прийти и в свой… Не важно, какой там магазин. Хоть продуктовый. Возьми отпуск, если нужно. Или посиди дома и ничего не делай. В Мексику ты уже, к сожалению, в ближайшее время не сможешь поехать… Но отныне ты – это ты. И будем молить Бога, чтобы не оказалось, что мы сделали хуже и потеряли драгоценное время. Я себе этого не прощу. Что сестра невероятно дорогого мне человека пропала по моей и ее вине. Пусть она и была занозой… сама понимаешь где. Я бы очень хотел увидеться с тобой в выходной, если ты меня еще не возненавидела. Но поверь, даже если сейчас тебе кажется, что я тебя подвел, однажды ты поймешь, что я сделал так, как будет лучше для всех.

– Ты же сказал, что я отлично справлялась. Или это неправда?

– Грейс, очнись! Это не спектакль, это не шутки! Если хочешь поиграть в детектива, есть настольные игры. Хэллоуин, наконец! Даже я, со всеми своими навыками, образованием, тренировками и опытом работы не справляюсь. Я вел расследование, а ты лишь помогала собирать информацию. Все это время я страховал тебя, был готов применить оружие, если потребуется, был в контакте с участком, собирал улики по обоим делам, общался с судмедэкспертом. Грейс, ты помогла, конечно, но ты не детектив. Я даже почти не делился конфиденциальной информацией – то есть, делился, но не больше, чем нужно было, чтобы получить выход на подозреваемых. Я проверял алиби каждого на этом мероприятии – начиная с детей и заканчивая магнатами. И собрал обширный пакет данных. Но сейчас у меня больше нет возможности прикрывать тебя.

Грейс, все это время я еще и отчеты за тебя переделывал! Ты правда старалась, но этому учатся годами. Если ты пообещаешь, что больше не полезешь в расследование, я сохраню эту тайну. Но если я узнаю, что ты вмешалась, мне придется сообщить о твоем обмане. Даже если это отразится на мне. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Не хочу, чтобы за свои действия ты села в тюрьму. Ты мне дорога, черт возьми! А теперь посмотри на меня внимательно, – попросил Мэттью, чеканя каждое слово, как звонкую монету. – Ты кому-нибудь, хоть единой душе, писала за это время, притворяясь Анной из своей якобы поездки? Это очень важный вопрос.

Я замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

– Выкладывала в соцсети посты из путешествия? От этого зависит наша линия защиты.

– Нет, у меня просто не нашлось сил и времени.

– Это очень хорошо и существенно облегчает задачу. Действуем по плану «А». Я написал подробные инструкции, что делать и говорить, сделай все по порядку, запомни, а потом сожги. Обещаешь, что сделаешь в точности, как я прошу? – Брок протянул мне пухлый конверт из крафтовой бумаги, в котором, очевидно, хранилось длинное письмо. Я приняла его, тяжело вздохнув.

– Я тебя поняла, даю свое слово.

Вся моя радость схлопнулась, и я беззвучно разрыдалась, уходя прочь от стойл и теплого запаха сена. Утирая рукавом куртки соленые, как океан, слезы, я пыталась понять, почему мне так больно. Потому что Мэттью во всем прав? Потому что все это время я вела себя глупо, как малый ребенок? Или из-за того, что меня все это время обманывали? Чувство вины за ложь испарялось само собой. Лжеца провели. Наверно, больше всего сердце сейчас надрывалось от разочарования в человеке, который оказался совсем не тем, за кого себя выдавал. Кто бы мог подумать, какая ирония! Мы друг друга стоили.

Мэттью не стал меня останавливать и не пошел за мной. Я и не ждала. Этот новый человек, настоящий Брок, уже стал мне более-менее понятен. Он даст мне время прийти в себя и поплакать, выдавить из себя все горькие чувства, включая разочарование, печаль и ощущение никчемности. Смогу ли я после всего этого принять его предложение и продолжить видеться? Пойти с ним на свидание? Узнать его реального, без розовых очков и идеализации? Я не знала ответа на этот вопрос. Если сумею простить себя и перестать ненавидеть, то да.

Телефон в кармане завибрировал, и я поскорее глянула на дисплей. Мне ужасно хотелось, чтобы сообщение было от Мэттью. С извинениями, с теплыми словами. Но на экране высветилось: «Анна, это великолепная идея! В каком формате ты бы хотела провести мероприятие?» Я пообещала никуда не лезть, значит, и экспертиза почерка больше не нужна. К черту конкурс экопроектов, пусть с этим разбирается полиция. Они же там все такие квалифицированные и умные.

«Да так, есть пара мыслей. Сделайте ярмарку-распродажу с аттракционами».

Банальное предложение, вторичная идея… но я все равно в этом не буду участвовать. Какая мне разница.

Впрочем, Линде моя задумка все равно очень понравилась. Ну, хоть кому-то! И только здравый смысл отозвался: «Конечно, она рада, ей же предложили способ, как она и ее приятели смогут сэкономить свои богатейские деньги».

Жалко, что в Мексику не получится съездить. Больше всего на свете мне хотелось сбежать и все забыть, а по возвращении домой обнаружить, что сестра просто ждет меня. Выбраться с ней в кафе, болтать обо всем и ни о чем сразу. Рассказать про понравившегося мужчину. Сообщить, что я наконец-то могу любить снова.

В бохо-магазин, как его обозвал Мэттью, я тоже пока не вернусь. Запрусь дома и буду пить свой горячий шоколад, пока попа не слипнется.