Закрытый элитный клуб я представляла себе весьма расплывчато. Судя по карикатурным мемам из интернета, в кулере на входе вместо воды можно было налить себе виски с колой, а в местном бассейне все купались в газированном Evian, после чего вытирались полотенцами из хлопка, собранного в высокогорных районах Перу руками невинных барышень. Реальность оказалась чуть прозаичнее. С улицы территорию закрывал забор, а за ним росла аккуратно подстриженная изгородь из кизильника, в листьях которой угадывались алые ягодки. Этот контраст красного на глубоком вельветовом зеленом будил во мне, как в художнике, чувство эстетического удовлетворения. Из-за естественного ограждения было невозможно понять, что происходит на территории «Белой лошади», по крайней мере, до того момента, пока не окажешься внутри.

Перед выходом я долго думала, как правильно одеться, чтобы придерживаться легенды, что я – это Анна. Но сложность заключалась в том, что я даже не знала, в курсе ли весь местный бомонд, что сестра работает в полиции. С одной стороны, она еще ни разу до этого случая не получила настоящего дела и вполне могла остаться в тени и притворяться дочкой состоятельных родителей. С другой – Анна все-таки иногда выписывала штрафы и принимала обращения граждан. Когда я отпрашивалась на задание у шефа, то так и не смогла вытянуть из него хоть какие-нибудь подробности. Либо сестра не очень подробно отчитывалась о расследовании и умалчивала о ряде деталей, либо серьезный и невозмутимый начальник и так был уверен, что я все знаю.

Так что в бывший особняк, переделанный под центр клуба, я вошла в очень странных и смешанных чувствах. Новый владелец не стал сильно менять дизайн холла, просто покрасил камень в белый цвет с легким жемчужным отливом и отреставрировал старинные полы и мебель.

– Мисс Анна, доброе утро! Я провожу вас к вашему шкафчику.

Шикарно. Хоть какая-то инструкция. Всегда бы так. Я почувствовала себя героем компьютерной игры, на которого сыпятся приключения, стоит ему только посетить какую-либо локацию.

Как выяснилось, я абсолютно зря так долго выбирала наряд для проведения досуга в этом клубе: и высокие удобные сапоги, и костюм для верховой езды у Анны здесь уже были. Переодеваясь в него в гордом одиночестве, среди ряда шкафчиков, я мельком глянула на красивую и подробную карту клуба. Яркими акварельными пятнами в стиле гиперреализма мне наглядно показали, на что я здесь, собственно, могу претендовать. Поля для верховой езды занимали куда как меньше места, чем я предполагала. А бассейна в «Белой лошади» вообще не оказалось, только небольшое джакузи и немного тренажеров в бывшей пристройке – не то сарае, не то и вовсе дровяном складе.

Поправив пуговицы на жакете, я вышла в коридор и едва не подпрыгнула от неожиданности. Выпрямив спину, у выхода в холл стояла администратор с самым располагающим выражением лица, на которое она только была способна.

– Господа пока не подошли, вы немного рано. Хотите, как обычно, увидеться с Гектором?

Точно. Мне же еще надо подружиться с дурацкой лошадью. Ладно, не дурацкой, а просто капризной. С лошадью, которая никого не любит, кроме моей сестры.

Я кивнула, радуясь, что в подобных статусных местах мне всегда напомнят, «как я люблю», «как я привыкла» и что «я» там делаю обычно. Будучи богачом, можно полностью потерять память и все равно продолжить вести тот же образ жизни без труда – ведь тебе всегда все подробно распишут и укажут. Я сама пошла бы испробовать джакузи, например. А потом отправилась бы зарисовывать кизильник. А вот Анну всегда тянуло к животным, она находила с ними общий язык и к каждому знала свой особый подход. Со стороны она немного напоминала эльфийку. Ей достаточно было что-то сказать собаке, чтобы успокоить ее, по-особому погладить дикую кошку, и все – звери начинали любить ее и слушаться. Я всегда восхищалась этой ее способностью и думала, что дело, скорее, в особой любви к братьям нашим меньшим.

Я шла за провожатой, низенькой блондинкой, изо всех сил повторяя себе, как я люблю Гектора, какой он замечательный и пушистый… Нет, гривастый. Огривенный? Да как вообще правильно сказать, что у него была густая, лоснящаяся грива, но одним словом? Этим утром, перед работой я специально загуглила, как выглядит конь породы арабский скакун, чтобы радостно и галопом не понестись к какой-нибудь другой лошади. Впрочем, я могла бы не тратить на это время, потому что, кроме небольшого роста и задранного хвоста, породу ничего не отличало от всех прочих.

Шуршащая под ногами трава была вся в капельках росы – как будто ночью звезды случайно рухнули с неба. После рекордно жаркого лета теплое начало осени ощущалось как атласная ткань, накинутая на плечи. В мягких, уже не обжигающих прикосновениях солнечных лучей к коже хотелось раствориться.

Рука нащупала в кармане специальные лошадиные лакомства – продавец в зоомагазине сказал, что внутри фрукты с орехами и нет вредного сахара. Если я не смогу понравиться коню просто так, попробую его подкупить. Провожатая вывела меня на дорожку из гравия, которая захрустела под каблуками сапог, точно посыпанная крупной розовой солью карамель. Проклятье, надо было нормально позавтракать, теперь у меня все сравнения будут с едой. Отметая в сторону тот факт, что облака на небе и правда похожи на сладкую вату, я зашла в пристройку, использующуюся под конюшню. В ноздри ударил запах кожаной амуниции для лошадей, конского пота и сухой травы.

– Мистер Смит? К вам гостья. – Девушка сделала шаг назад, убедившись, что ее услышали из дальнего угла помещения, и поспешила ретироваться. – Дальше вас проводит наш конюх.

Из-за горы стянутых бечевкой брусков сена показался мужчина в комбинезоне и надвинутой на глаза широкополой шляпе. Он двигался удивительно знакомо.

– Доброе утро! Там в углу вилы, закосплеим картину «Американская готика» Гранта Вуда?

Эту манеру начинать диалог с самых неожиданных вещей и предположений я ни с чем не спутаю. Я поняла, почему походка показалась мне столь узнаваемой.

– Доброе! Мэттью? А ты как тут оказался?

– Тут удивительно мало платят. У них конюх уволился еще неделю назад. Бедная девочка с ресепшен подрабатывала на полторы ставки и занималась еще и лошадьми. Но с тех пор как ее укусил Гектор, она больше не хочет заходить сюда ни за какие деньги. Так что мне предложили выйти на работу прямо с сегодняшнего дня.

– Подожди, Гектор? Тот самый Гектор? Конь, с которым меня просили помочь? – Я сделала два шага назад, вспоминая, как быстро предпочла исчезнуть из конюшни администратор.

– Ты еще не знаешь самого интересного, а именно: за что он ее укусил. Нет, подожди, Анна, куда ты бежишь, вы же с ним вроде подружились…

Я зажмурилась и заставила себя перестать делать шаги по направлению к выходу, и попыталась обратно войти в роль уверенной девушки, которой ничего не страшно.

– Понимаешь, я же не коневод! Так, в детстве иногда летом немного занималась верховой ездой. Не регулярно, не профессионально…

Мэттью явно получал от всего происходящего удовольствие. Поправив шляпу так, что на его лицо наконец перестала падать тень от полей, он продолжил:

– У моего дяди ранчо в Монтане.

Я чуть было не ляпнула «В Ханне Монтане?», но сейчас было явно не до шуток.

– Так вот, я все понимаю и готов помочь с Гектором. Я часто оставался у дяди на каникулах, объезжал лошадей, знаю, как за ними ухаживать и чистить. Я сделаю все, чтобы ты не повторила судьбу бедняги Линн с ресепшен и чтобы у тебя не было синяка на… Да прекрати пятиться, на боку! За бочок ее конь укусил, слышишь?

Я посмотрела в его честные синие глаза и нервно сглотнула. Мэттью не станет меня подставлять, он хороший полицейский. Я готова ему довериться. Напарник протянул руку, выходя под сливочно-желтый свет лампы. В целях маскировки Мэтт сбрил и бороду, и легкие усы над губой, убрав себе лет десять. Как я и предполагала, без щетины он и правда перестал быть похожим на себя и теперь напоминал студента колледжа. Дрожащими пальцами я взяла его за руку, отметив, что все мои эмоции сейчас со страхом перед Гектором никак не связаны.

Свободной рукой я стиснула в кармане лакомство и позволила проводить себя к нужному стойлу. За частично деревянными, частично металлическими воротами находились лошади всех цветов и мастей. Конюшня жила в своем собственном ритме, дышала и прицокивала. Гектора, как и следовало ожидать, поселили в дальний загон, по соседству с которым с одной стороны никого не было, а с другой – находилась глухая стена. Из перевернутой арки ворот высунулась подозрительная лошадиная морда цвета мокко. Конь бодро мотнул головой, и на спину ему упала блестящая черная грива.

– Я возьму поводья и буду страховать. Поздоровайся с ним, он тебя заметил.

Гектор насторожил уши, и я так и не поняла, принял ли он меня за Анну. Так, спокойно. На мне – ее запах, мы выглядим идентично, я даже не волнуюсь. То есть, волнуюсь, конечно, но не из-за лошади. Самое главное, что рядом с Мэттью просто невозможно было бояться. От него мерными волнами исходила уверенность, которую я невольно перенимала, чувствуя себя в безопасности.

– Сначала поздоровайся, только убедись, что тебя видят не боковым зрением. Встань прямо перед конем. Сбоку подходят только хищники. – Мэтт подвел меня поближе к загону и отступил назад. – Сейчас я дам тебе морковку, чтобы ты могла закрепить у Гектора приятные ассоциации с твоим появлением.

– У меня есть галета из фруктов и орехов. – Я принялась шумно разворачивать фольгу и протянула руку с шершавым шариком из зоомагазина.

Конь посмотрел на меня задумчиво и не стал тянуть морду. Мэттью тихо возник рядом и отдал коню обыкновенную морковку.

– Эй! – тихо возмутилась я, глядя, как конь шумно хрустит лакомством.

В расстроенных чувствах я достала из кармана еще один фруктово-ореховый десерт для лошадей и обиженно съела. На глазах у ошарашенного животного я причмокнула с явным удовольствием и мысленно решила, что теперь буду иногда брать эти галеты по дороге с работы – но уже для себя.

– Теперь попробуй сама. Аккуратно, вот так. – Мэттью показал, как правильно передать морковку коню, и снова отошел.

Видимо, с овощами в их первозданном виде Гектор был знаком ближе, чем с прессованными вкусняшками, потому что морковь из моих рук он взял куда как охотнее. Я не могла оторвать взгляд от того, как, поднимая губу, жует свой завтрак это большое и гордое животное.

– Теперь ты должна показать ему, кто в вашей паре лидер. Твоя задача – обозначить свое пространство. Погладишь Гектора, а затем начнешь шагать на него и вернешь в стойло. Ни шагу назад.

Я проделала все, что от меня хотел Мэттью, и с удовольствием отметила, что конь сам возвращается на место, не пытаясь нарушить мои границы или ослушаться, и проявляет достаточно смирения.

– Ну вот, все отлично! Контакт налажен. – Мэтт отпустил поводья и посмотрел на меня с восхищением.

– Анна, как всегда великолепна!

Тот же самый мужчина, который вчера возник у нашего столика в пиццерии, направился к нашему загону.

Мэтт, который стоял к нему спиной, ловким движением надвинул шляпу на глаза и затворил калитку за Гектором. Я подумала, что, если в Мэттью опознают моего вчерашнего спутника, не случится ничего страшного и я найду, как это объяснить логически. Я скажу, что у нас состоялась беседа коневодов? Коневодоведов?

Впрочем, незнакомец в сторону конюха не смотрел вообще.

– Сделаем пару кружочков по полю, обменяемся новостями? – предложил мужчина, которого я мысленно окрестила мистер Твид. Сегодня он снова был одет в свою любимую клеточку.

Новостями? Это какой-то красивый эвфемизм слова «сплетни»? Но именно за этим я сюда и пришла. Узнать как можно больше тайн. И, возможно, часть из них прольет свет на то, куда пропала Анна, что случилось с дочерью мэра и откуда у нас взялось тело неизвестной.

– Сначала пусть подготовят вашу лошадь. С моей Мармеладкой будет попроще. Да, крайнюю слева, пожалуйста, когда закончите с конем для дамы.

Мистер Твид даже не глянул в сторону переодетого конюхом полицейского и вышел из конюшни.

Мэттью подвел ко мне Гектора и заверил меня:

– Все будет хорошо. Тебе подсказать, с какой стороны у лошади перед?

– Очень смешно.

Напарник подсадил меня в большое кожаное седло и подтянул ремни, убеждаясь, что все надежно закреплено, а я устроилась правильно и удобно.

Видимо, Гектор все-таки принял меня за Анну, так как двинулся достаточно спокойно, а не рывками. С облегчением я почувствовала, что конь мне доверяет. Я вспомнила все те разы, что оказывалась в седле, а еще правила, которые вычитала в интернете. Впрочем, они мне почти не понадобились: Гектор сам вышел на дорожку, предназначенную для конных прогулок, и спокойно побрел по длинной дуге. Кажется, сестра плотно и плодотворно поработала с ним последние недели две. На третьем круге ко мне присоединился мистер Твид.

– Как у вас дела, милая?

Что бы на моем месте ответила Анна? Как отреагировала? Ну, конечно. Нужно рассказать обо всем и ни о чем и сразу перейти к вопросам.

– У меня все по-прежнему. Иногда устаю, и хочется все бросить. Хотя, кажется, мне легче, чем многим. Вспомнить хотя бы то, как сейчас себя чувствует дочь нашего мэра. Я знаю, это не мое дело, но до меня дошли слухи…

– Главное, что с ней все в порядке и она жива. – Лицо собеседника при этом не выразило каких-либо эмоций, которые можно было бы считать. – Что бы с ней ни случилось две недели назад, подробностей мы не узнаем. Родители от нее не отходят, и я слышал, что сейчас Лана уже нормально разговаривает.

– В отличие от другой девушки, которую пока не опознали. Видели эти шокирующие репортажи? Новости включать страшно.

Гектор мерно брел, и его копыта отсчитывали красивый ровный такт, на который хотелось наложить слова из песни. Я легко и ритмично покачивалась в седле, словно кивая движениям коня.

– Новости всегда было страшно включать. А что касается той неизвестной… Думаю, вскоре выяснится, что это какой-нибудь ребенок из неблагополучной семьи, который сбежал от родителей и решил попробовать начать новую жизнь в нашем городе. Билеты на поезд, радужные надежды на светлое будущее… А потом лишь черная бездна разочарования оттого, что начать жизнь с нуля не получилось. Вы, моя дорогая, вряд ли можете представить, каково это. Мы все росли в приличных семьях. У нас в принципе состоятельный город с высоким уровнем жизни, подобный ужас к нам могли только завезти с «гастролями». – Мистер Твид выпустил на секунду из рук поводья от лошади, и руками, обтянутыми черными кожаными перчатками, показал кавычки в воздухе. – Это что-то чужеродное.

– А вы откуда тогда знаете?

– А я смотрю много подростковых драм на «Нетфликс». Включаю и понимаю, как хорошо сложилась моя личная история. Успокаивает, знаете ли.

Я надеялась, что на моем лице ничего не дрогнуло. В конце концов, мистер Твид ведь не сказал, что получает удовольствие от чужих страданий. Его просто утешает тот факт, что кому-то больнее, чем ему. Достаточно эгоистично, но все еще не осуждаемо.

– И вы думаете, та девушка из вчерашних утренних новостей покончила с собой?

– Так или иначе. За нее это мог сделать ее образ жизни, если вы понимаете, о чем я.

Намек я, разумеется, поняла.

Эта беседа напомнила мне о необходимости получить еще один кусочек пазла, а именно: узнать у нашего судмедэксперта причину смерти неизвестной. Почему-то я не разделяла предположение мистера Твида насчет пагубных зависимостей жертвы, которые привели ее к холодному столу нашего морга. Слишком логичной казалась теория, согласно которой Лана стала свидетелем убийства, а моя сестра напала на верный след или даже вычислила убийцу. Несчастная при этом и правда могла оказаться родом из другого города. С учетом того, что никто в Блю-Лейк не пропал, так оно, скорее всего, и было.

Мои мысли прервал топот копыт, и я заметила, что со стороны конюшни движутся еще двое всадников верхом на лошадях. Немного позади них держалась дама на коне изабелловой масти. Каких только слов не понахватаешься, если начать читать статьи про породистых скакунов… Джентльмены, как и мистер Твид, были чуть моложе моих родителей.

– Всем доброго утра. Анна, я вижу, вы все так же оказываете чудесное влияние на новичка нашего клуба. Я слышал, что когда к Гектору пытался подойти мэр, того едва не лягнули.

Не лягнули? Да что ж мне за конь-то достался? Было приятно увидеть теплые, открытые улыбки прибывших и осознавать, что в этом закрытом клубе мне рады.

– Кстати, – продолжил джентльмен с зализанными волосами, – Сэм, еще не изобрел средство от рака?

Впрочем, я могла поторопиться с выводами: возможно, собеседники готовились к словесному спаррингу и шансу самоутвердиться.

– Ты же знаешь, мы работаем над процессом поворачивания старения вспять, – устало отозвался мистер Твид.

– Эти слова только на клиентов твоего центра действуют. Торгуете сомнительными витаминами и странными процедурами…

– Клифф, не лезь в мой кошелек, и я не буду лезть в твой, – лениво проговорил мужчина. Его тон намекал, что подобные выпады скорее норма, чем исключение, – а то я начну шутить про то, как ты роешься в помойках.

– Мы делаем мир чище. И потом, как сказал Веспасиан, римский император, который начал строительство Колизея и ввел налоги на общественные туалеты, – деньги не пахнут.

Конь Клиффа согласно фыркнул.

Этот диалог пролил свет на то, кто сейчас восседал на лошадях в самых расслабленных позах. Сэм Баркер, он же мистер Твид, владел клиникой биохакинга, продавая разлитую по бутылочкам и ампулам «вечную молодость» – в витаминах и инъекциях. Именно благодаря таким, как он, женщины поверили, что для каждого участка их тела необходим отдельный крем, а чтобы поухаживать за кожей, требуется пройти три ступени очистки, и посчитали себя не то фильтрами, не то атомными реакторами.

Клифф Хаксли, прозванный в Блю-Лейк мусорным королем, со своим центром переработки и производства вещей из вторсырья регулярно получал престижные экопремии и попадал на обложки журналов. А по факту – просто брал с покупателей огромную доплату за надпись «с заботой о природе».

Тут в беседу вступила дама на серебристом коне.

– Мальчики, выяснять, у кого бизнес больше и полезнее, будете тет-а-тет. Давайте лучше в поло сыграем. Если уговорим присоединиться к нам конюха, как раз будет по трое человек в команде – необходимый минимум для игры. – Единственная женщина из этого странного квартета напомнила мне Голди Хоум – с ее гипертрофированно крупными губами и подчеркнуто высокими скулами. Голди, как бы тебя там ни звали на самом деле, не спасибо тебе. Я с этого Гектора полечу вперед через шею, если он хоть немного ускорится. Какое еще поло? Его можно отменить, или оно произойдет во чтобы то ни стало?

Обведя взглядом воссоединившуюся четверку незнакомцев, я окрестила их всадниками Апокалипсиса.

Сэм-Твид на своей рыжей Мармеладке был похож на Войну. Войну, в наше время развернувшуюся в умах простых людей, которых убеждали в необходимости бесполезных покупок. Клифф Хаксли, человек с удивительно гладкими волосами, который под предлогом спасения планеты наживался на людях и жизнерадостно продавал картонные карандаши по двадцатке за штуку. На белой лошади он был похож на Чуму. Я пока не поняла, на чем сделал свое состояние молчаливый мужчина на черном коне, но он автоматом обрел в моих глазах образ всадника, олицетворяющего собой Голод. Единственная женщина, конечно, была самой Смертью.

– Я схожу, спрошу у конюха, готов ли он присоединиться к нам для небольшого соревнования. – Я мягко развернула коня и слегка надавила ногами на круп, показывая, что хочу двинуться вправо.

– Я составлю Анне компанию. – Дама на серебристом коне сообщила остальным о своем желании тоном, не терпящим возражений. – Обсудим всякие женские темы, ну, вы понимаете.

Сначала мне захотелось обидеться за подобное уничижительное высказывание в адрес женщин, но потом, после следующей фразы, сказанной наедине, я поняла, в чем дело. Она просто была родом из совсем иного поколения и выросла в других нормах. – Надо было отстать от этих молодых хлыщей. Скажи честно, Клифф за моей спиной обсуждал мою внучку и то, что с ней произошло?

Моя собеседница оказалась куда как старше, чем я подумала сначала. Кажется, бабушку Ланы и мать мэра звали Линда, но я не была уверена. Маркером стала устаревшая манера говорить, бывшая в ходу в шестидесятые годы. Это достаточно забавно, что миллиардеры платят гигантские суммы, чтобы выглядеть существенно моложе, а выдает их возраст в итоге не лицо, а язык. Линда выражалась совсем как моя бабуля, царство ей небесное.

– Нет, что вы. Я не думаю, что кто-то вообще будет обсуждать историю, произошедшую с Ланой. Тем более что все переживают из-за найденного тела.

– Ох, как же ты еще юна и наивна! Впрочем, я тоже надеюсь, что все сосредоточатся на другой сплетне и не будут лезть к моей семье.

Линда резко замолчала, и я была уверена, она проглотила фразу вроде: «К счастью, та девушка вовремя умерла и отвлекла общественное внимание».

Да что не так с этими богачами? Они все какие-то холодные и эгоистичные. У них как будто начисто заблокировано чувство сопереживания. Или только так можно построить успешный бизнес? Концентрируясь на себе, своих проблемах, не обращая внимания на чужие страдания? А в это время в отделении морга сейчас лежит неизвестная, у которой есть родители, друзья и близкие. Те, кто за нее переживают. Те, кто все еще ждут ее возвращения домой. По коже пробежали мурашки. Люди, которые так равнодушно и повседневно рассуждают о серьезных вопросах и относятся к чужим жизням с цинизмом, способны, по моему убеждению, на что угодно.

– Я уверена, что нам нужен небольшой вечер, только для своих. Вечер в честь моей внучки. Она должна знать, что мы все ее поддерживаем. Это не совсем вечеринка по поводу ее возвращения, скорее, дружеский ужин. Хотела бы видеть на нем тебя. Последние две недели ты одна из немногих поддерживала меня и убеждала, что все будет в порядке. Остальные отпускали какие-то дежурные фразы и думали, что я и сама справлюсь.

Это высказывание заставило меня немного по-другому посмотреть на переживания Линды. Да, ее сейчас мало беспокоило то, что произошло с чужой дочерью. Но я видела облегчение того, кто снова обрел члена своей семьи. Линда и сама недавно думала, что навсегда потеряла единственную внучку, и провела четырнадцать дней в полной, всепоглощающей неизвестности, которая давила с каждым часом все больше и больше. И каждая следующая секунда оставляла все меньше шансов найти близкого человека живым, забирая крупицы надежды… Не думать о сестре, не думать о сестре…

Линда истолковала мое молчание верно и дала время успокоиться, а также отложить свои переживания во временный бокс хранения.

– Вы, молодежь, конечно, можете найти адрес нашего особняка в гугл, но я старой закалки и предпочитаю вручить приглашение лично. – Мать мэра порылась в кармане жакета и достала оттуда карточку, блеснувшую на солнце золотым тиснением букв. Лошади тем временем довезли нас к конюшне. За этой беседой я так и не придумала, как мне вежливо отказаться от игры в поло, но судьба уже решила все за меня.

Из-за высоких амбарных ворот вышел Мэтт со своей надвинутой на глаза широкополой шляпой.

– Мы хотели пригласить вас поиграть с нами в поло, трое на трое.

Что-то в тоне Линды Гектору не понравилось, и он забеспокоился подо мной, сдавая назад. А может, он просто имел свой взгляд на концепцию игры в поло с его непосредственным участием.

– Спокойно, спокойно! – скомандовал мой напарник, притворяющийся конюхом. Я изо всех сил вжалась в седло, и от неожиданности поводья выскользнули из моих пальцев. Конь взбрыкнул, и моя левая нога выскользнула из стремени. Сердце забилось быстрее, заставляя кровь прилить к щекам. Рано я расслабилась. Меня подкинуло вбок, и я почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня за талию прямо у земли, придерживая от удара. Гектор недовольно заржал.

Линда верхом на коне вовремя успела отойти подальше.

– Как нога? – обеспокоенно произнес Мэтт, не выпуская меня из рук.

– Нормально… – начала я, но почти сразу догадалась, что напарник пытается выручить меня и избавить от необходимости принять участие в игре, требующей серьезной подготовки и навыков. – Нормально я так упала.

Я поморщилась и сделала вид, что мне сложно опираться на ступню.

Гектор решил удариться во все тяжкие и взвился рядом со мной на дыбы. Мэттью убрал руки с моей талии и отогнал коня, перехватывая поводья. Эта картина укрощения дикого зверя была достойна рекламы каких-нибудь ужасно мужественных духов, пахнущих мускусом и амброй. Особенно потом, когда Мэтт успокоил Гектора и увел в стойло, держа спину прямо и уверенно.

Линда спешилась, подставляя свое плечо, чтобы я могла опереться на него.

– Как же неудачно получилось. Судя по тому, что ты все еще можешь стоять, у тебя не очень серьезное растяжение. Думаю, это не помешает быть на субботнем торжестве. А пока тебе лучше отдохнуть и поберечь себя.

Когда Мэтт вернулся, Линда убедилась, что я получила опору, и ловко вернулась в седло.

– Позаботьтесь о девочке и проводите ее, пожалуйста, до входа, – попросила мать мэра и пустила свою серебристую лошадь во весь опор.

– Удалось что-нибудь узнать? – нетерпеливо поинтересовался напарник.

И правда, удалось ли? Если один из четверки Апокалипсиса был причастен к исчезновению моей сестры, то не подал вида. Я не заметила ни у одного из них признаков удивления из-за моего появления и хотя бы малейших отголосков нервозности. Все четверо выглядели так, будто были мне рады. Либо они очень хорошие игроки в покер, либо и правда не делали Анне ничего плохого. Впрочем, это не означало, что я сняла с них все подозрения. Все-таки, кажется, они последние, кто видел мою сестру в добром здравии.

– Дочь мэра приходит в себя. У меня получилось тогда ее разговорить… и починить, кажется. – Я достала карточку с приглашением и личным телефоном Линды и внимательно прочитала текст. – Мы с тобой вдвоем идем на закрытый вечер по случаю ее возвращения, кстати. Постарайся отрастить обратно свою бороду и усы. Ну, или найди накладные.

Мэтт усмехнулся:

– А помимо этого?

– Клифф, которому ты запрягал лошадь по имени Мармеладка, считает, что имел место несчастный случай. А мертвая девушка из неблагополучной семьи вела деструктивный образ жизни и сама довела себя до смерти.

– Что-то не бьется тогда. – Мэтт повел меня обратно к выходу из клуба «Белая лошадь», сохраняя нашу легенду о растяжении. – Я связался с патологоанатомом и получил развернутый отчет о вскрытии.

Увидев мое виноватое лицо, Мэтт добавил:

– Не кори себя. У тебя было много дел, ты не успела позвонить. Но у тебя есть напарник, чтобы помочь с такими вещами. Так вот. Отчет все равно был готов только сегодня утром.

– Что-то нашли в крови жертвы? – машинально выпалила я.

– А ты – юмористка. Хорошая шутка. Если соберешься выступать со стендапом, обязательно позови – я приду посмеяться. Там после двухнедельного лежания в теплой воде у жертвы давно не кровь, а скорее протухший и свернувшийся бульон. Найти в нем что-то уже просто невозможно, а вот в волосах… В теории, в них могли бы что-то обнаружить. Но они чисты. Если погибшая и принимала какие-то вещества перед смертью, мы об этом уже не узнаем. Поэтому все, что нам известно, так это то, что она не принимала никаких препаратов, которые надолго оставляют след в волосяных луковицах.

Мысленно я осекла себя за ошибку и напомнила, что нужно осторожнее говорить о вещах, в которых я смыслю исключительно благодаря интернету и криминальным сериалам. Интересно, могу ли я назвать неизвестную «Джейн Доу», или так делают только в поп-культуре? Лучше, пожалуй, промолчу.

– И мы все еще не знаем, кто это?

– Мы знаем, что жертве примерно лет семнадцать – двадцать. Значит, скорее всего, она школьница или студентка колледжа.

Мэтт поудобнее взял меня под руку, выводя в фойе. Причина смерти – попадание в легкие воды. А вот сама по себе жертва утонула, или ей помогли – выяснить не удалось.

Мэттью сбавил тон, потому что мы оказались в непосредственной близости от ворот. На секунду изгородь кизильника показалась мне похожей на девушку, на шее у которой застыла гранатовая россыпь роскошного ожерелья.