Я просто ненавижу переходы между мирами! Липкая слизь по всему телу, страстное желание помыться и брезгливое отвращение ко всему, прежде всего к себе. Уж лучше бы при переходе мёрзнуть как Тим! Я ждала, когда налипшая на меня кисельная прослойка растает. Тим дул на руки, стараясь согреться.

На этот раз мы оказались в каком-то тёмном помещении. Раздался щелчок – это Тим нашёл выключатель. Комната сразу озарилась светом нескольких десятков свечей! Невероятно! Выключатель на стене зажигал и тушил свечи с настоящим пламенем. Подсвечники и канделябры стояли по всей комнате. Свечи точно не могли зажечься друг от друга!

Сама комната напоминала смесь библиотеки с лабораторией алхимика. Если выразиться мягко, там было грязновато. Завалено было всё: пол, столики, стулья, шкафы и тумбочки. Кругом валялись книги, ступки, рассыпанные порошки, банки и колбы, игральные кости, страшные маски, странные фигурки, бутылки, коробки, реторты, мётлы, щепки, стружки, палки… И всё это было щедро припорошено пылью. У шкафов вдоль стен были распахнуты дверцы, из них тоже лавиной вываливались самые разные вещи. На полках стояли керамические жабы, удивительно похожие на настоящих. На полу лежали сухие листья и засохшие насекомые. Как же они сюда попали? Ведь комната была без окон…

В центре изгибалась винтовая лестница. Она поднималась вверх и на уровне второго этажа упиралась в дверь. Другим концом лестница спускалась в подвал, тоже заканчиваясь дверью.

Вместо потолка над комнатой низко нависали тёмные облака. Поначалу я приняла их за роспись, но они двигались. Их как будто бы гнал ветер, которого мы не могли ощутить.

Я взглянула на себя и ахнула. На мне был удивительный, просто волшебный наряд! Тёмно-красное струящееся платье в пол с капюшоном, хвост которого свисал чуть ли не до колен. Платье было перехвачено очень широким поясом, украшенным лёгким жёлтым металлом и крупными разноцветными камнями. Подол был многослойным, причём невозможно было понять ни как это было скроено, ни как сшито. Платье было сделано из странной материи: очень лёгкой, воздушной, поблескивающей при каждом движении и совершенно непрозрачной. Волосы у меня были распущены по плечам, а на голове я ощущала какое-то массивное украшение.

Тим тоже был разнаряжен в пух и прах! На нём было тёмно-фиолетовое одеяние до пола, поверх которого был надет невероятный серый плащ. Всё это было подпоясано поясом, хвосты которого свисали до земли. На Тиме тоже были крупные украшения из металла, похожего на золото. На голове красовался тюрбан из той же фиолетовой ткани.

У одной стены стояло зеркало. Я немедленно подбежала к нему, но оно было так густо покрыто пылью, что разглядеть себя я не могла. Я схватила моток каких-то верёвок и тщательно протёрла зеркало, чтобы полюбоваться своим нарядом.

Между тем Тим снял с себя тюрбан, тяжёлые украшения и красивый плащ. Свою длинную рубаху он подоткнул. Из-под неё выглядывали широкие восточные штаны. Одежду и украшения Тим аккуратно положил в какой-то шкаф. После этого он наклонился и стал поднимать с пола рассыпанные книги.

Я пожала плечами. Пусть убирается, если хочет, а я найду что-нибудь поинтереснее. Я подошла к винтовой лестнице и поднялась по ней до маленькой дверцы. Дверца была высотой примерно мне по грудь. Она оказалась не заперта. Надо бы подождать Тима… Посмотрю одним глазком, что там! Я открыла дверь, нагнулась и шагнула за порог.

Выпрямившись, я увидела, что оказалась в комнате, которая была точной копией первой. Кругом горели свечи. На полу – сухие листья, на шкафах – фигурки жаб. Тим собирает книги. Постойте, как – Тим? Выходит, это не такая же, а ТА ЖЕ комната! Но я-то хотела выйти отсюда!

Я опять подошла к лестнице и на этот раз спустилась по ней. Низенькая дверь в подвале тоже легко отворилась. И тоже привела меня туда же, где я была! Сколько бы раз я ни проходила сквозь двери, результат был одинаковым. Я не могла никуда деться из этой дурацкой комнаты, полной пыли и хлама.

Тим аккуратно составлял книги в шкаф, не обращал никакого внимания на мои попытки покорения пространства этого мира.

– Тим, да брось ты заниматься ерундой!

– Рири, не могу же я оставить книги на полу. Что за варвары здесь обитают! Как можно так обращаться с книгами!

Я вздохнула. Уборка обещала затянуться. Я взяла метлу и стала помогать Тиму. Наводить порядок в комнате было до странного легко. Вещи чуть ли не сами запрыгивали в шкафы, мусор собирался в кучки, а пыль исчезала от одного движения тряпкой в её сторону. Вскоре комната уже сверкала чистотой.

Я собрала последнюю кучку грязи на совок и выбросила мусор в урну. Та внезапно захлопнула свою пасть и превратилась в огромную жабу. Я окаменела от удивления. Жаба как следует прожевала сложенный в неё мусор, призывно квакнула и ускакала вниз по лестнице в подвал. За ней отправились остальные жабы из шкафов, которых я сочла керамическими. Я проследила за ними взглядом, раскрыв рот от удивления.

В этот момент я сильно вздрогнула. В ушах у меня раздался треск кинопроектора. Воспоминание из моей другой жизни? Этого я не ожидала. Одно дело – магия здесь, и совсем другое – в обычном мире! Неужели там тоже встречается волшебство?

Рири с младшим братом сидят под столом, накрытым скатертью, как в домике. Малыш спрашивает у Рири:

– А наша тётя – волшебница?

– Конечно. Ты же знаешь, что она никогда не попадает в пробки. И всегда находит место для парковки на самой забитой улице.

– А помнишь, мы были на пикнике, а солнце закрыла огромная туча. Мы думали, что дождь польёт как из ведра! А тётя сказала, что она «сейчас договорится» – и туча вдруг исчезла!

– А в прошлом году она наотрез отказалась лететь на самолёте. И мы подумали, что все наши билеты пропали. А потом узнали, что этот рейс отменили. Самолёт сломался.

– А ещё у неё всегда пироги самые вкусные!

– Да-а-а-а-а! И сейчас как будто запахло её яблочным пирогом!

– И мне-е-е так кажется!

– И мне! – вдруг раздаётся весёлый голос.

Дети поднимают край скатерти и высовывают головы. Около стола сидит высокая красивая женщина с чёрными волосами. Она улыбается. Кажется, она слышала весь разговор. На столе стоит большое блюдо с пирогом, посыпанным сахарной пудрой и украшенным ягодами.

Малыш вылазит из-под стола, забирается на колени к женщине и кладёт голубику с пирога себе в рот. Потом он поворачивается к ней и спрашивает:

– Тётя, а ты волшебница?

– Почему вы так решили?

– У тебя всё получается так, как ты задумываешь!

– Совершенно наоборот! У меня никогда не выходит именно так, как я задумываю. Всё случается каким-то другим, непостижимым для меня образом. Со временем я научилась не планировать, а полагаться, что в нужный момент придёт понимание, что надо делать и что говорить. И когда. Это не запланируешь и не предугадаешь. И всё так и происходит. Люди мне начинают помогать, события складываются самым лучшим образом. Но как это получается, я понятия не имею!

Дети смотрят на тётю. Как будто ждут продолжения. Она смеётся и добавляет:

– Наверное, вы всё-таки правы. Это вполне можно считать повседневной магией. Можете называть меня волшебницей!

Воспоминание закончилось.

Я вернулась к Тиму. Он с удовольствием оглядывал преобразившуюся комнату.

– Так-то лучше. Ну что, пошли дальше?

Я пожала плечами:

– Попробуй.

Стоя на месте, я наблюдала, как Тим проходит сквозь двери то вверху, то внизу лестницы. И неизменно появляется на пороге той двери, сквозь которую мы сюда пришли. Наконец Тим подошёл ко мне и хмуро предложил:

– Может, узнаешь у Молли, что нам делать дальше?

Спросить у «Помогательной книги»! Идея была такой очевидной, что мне стало досадно, что я сама до неё не додумалась.

– Молли, добрый… э-э-э… привет!

«Помогательная книга», извлечённая из нащупанного в слоях одежды кармана, радостно увеличилась, открылась и поздоровалась.

Здравствуйте, дорогие. Как всё прошло с насекомыми?

Мы переглянулись. Когда в мире Опекуна у Тима были проблемы, то «Помогательная книга» очень старалась быть полезной, но на самом деле Тиму помог Густав – учитель Школы Гусеницеводства. Однако Тим не колеблясь ответил:

– Большое спасибо, Молли, всё прошло отлично. Подскажи нам, пожалуйста, где дверь?

У вас остался только один мир, в котором вы ещё не были. Поэтому и дверь перехода из мира Мага для вас всего одна. Она находится в конце лабиринта.

– Лабиринта? Нам надо будет пройти лабиринт?

Да, и это не самое простое задание. Там свои правила. Даже закон гравитации не властен над этим лабиринтом. Но я уверена, что у вас всё получится! В лабиринт можно выйти из этой комнаты.

Внезапно книга как будто запнулась, а потом радостно начала печатать с большой скоростью:

Тут так чисто! Обычно здесь жуткий бардак. Это не вы убрались?

– Ну, в общем-то, да… А что?

Это просто отлично! Значит, кроме стандартных бросков кости, вам полагается ещё и бонус!

– Что за «броски кости»? – уточнил Тим.

Дружочки мои, лабиринт устроен как огромная настольная игра. Бросаете игральную кость, смотрите, сколько вам выпало ходов, и продвигаетесь на это расстояние. Всё просто как белый день!

– А что за бонус? – поинтересовалась я.

Насчёт бонуса я не уверена. Он очень редко кому достаётся. Вы не встречали здесь коробки с надписью «выход»? Всё нужное для прохождения лабиринта должно быть в ней.

Небольшая коробочка, на каждой грани которой светилось слово «ВЫХОД», нашлась быстро. Внутри лежала одна игральная кость с пустыми гранями и колода игральных карт. Я перелистала карты. Каждая из них была кусочком белого картона без единой буквы или картинки.

– Молли, а как это работает?

Бросьте кубик. После этого откроется проход, и вы сможете начать игру. Если столкнётесь с препятствием, с которым не получится справиться, то попробуйте использовать бонус.

Как именно работает бонус, Молли не знала. Других вопросов у нас пока не было. Сказав Молли спасибо, я закрыла «Помогательную книгу». Мы решили, что игральную кость буду нести я, а бонусную колоду – Тим. Я буду отвечать за то, чтобы продвигаться дальше, а он – за то, чтобы преодолевать препятствия. Так у нас обычно и происходило в нашей с Тимом команде.

Я бросила пустой кубик, с любопытством ожидая, что произойдёт дальше. Он с грохотом несколько раз подпрыгнул на полу, как резиновый мячик, и замер. На верхней грани медленно появилось число 250. Ого! Чтобы сделать первый ход, нам придётся переместиться на двести пятьдесят делений игрового поля!

Теперь дверь, к которой поднималась винтовая лестница, была распахнута настежь. Проход открылся. Мы переступили порог, и дверь за нами захлопнулась. Наконец-то мы в лабиринте!

Это было очень странное место: длинный коридор, плотно уставленный мебелью. Кресла, шкафы, столики, картины, торшеры, стеллажи, стулья и пуфики громоздились вдоль стен и на стенах. Как будто кто-то играл в «перевёрнутый дом» и приклеивал ножки кресел и столиков к стенам, создавая иллюзию, что здесь пол с трёх сторон. Настоящий пол лабиринта был выложен гигантскими плитами. Это выглядело так, как будто кто-то расчертил коридор на огромные клетки.

– Если один квадрат – это одна клетка игрового поля, то через двести пятьдесят таких квадратов надо будет снова бросить кубик, – не слишком уверенно сказал Тим.

Я пожала плечами и ответила:

– Ну что, пойдём? Прогуляемся по этому музейному хранилищу.

– Подожди, – ответил он. – Сначала нужно обдумать принцип прохождения лабиринта.

– Какой ещё принцип? Надо идти вперёд, вот и весь принцип.

– Если двигаться безо всякой системы, рано или поздно заблудишься. Будешь ходить кругами по одной и той же дороге.

Я скептически посмотрела на него и равнодушно пожала плечами. Зачем усложнять себе жизнь и выдумывать какие-то принципы? Уже через пару часов я мысленно признаю, что Тим был прав. К тому времени бесконечные ряды комодов, столов, шкафов смешаются в одну пёструю ленту перед моим мысленным взором. Но тогда я согласилась на «принципы» просто потому, что мне было лень спорить.

Тим предложил оставлять отметки на стенах или полу, чтобы знать, откуда мы пришли. План был бы всем хорош, но у нас не было мела или красок. Тим подумал ещё немного и выдал, что в таком случае мы будем пользоваться правилом правой руки.

– Что ещё за правило?

– На каждом перекрёстке лабиринта нам нужно выбирать одно и то же направление. Например, всегда сворачивать на крайнюю правую ветку лабиринта. Если окажемся в тупике, то мы вернёмся к развилке, найдём следующую правую ветку и пойдём по ней.

Я кивала, лишь бы Тим от меня отвязался.

– Пошли уже!

Я шагнула вперёд, и каменные плиты пола слегка просели подо мной, как будто под ногами была земля. Мы шли, а позади тянулась цепочка наших следов. Обернувшись, я увидела, что следы исчезают. Затягиваются, как в банке с густым вареньем постепенно выравнивается дырка от пальца, воровато подцепившего клубничный джем.

Пройдя пять плит, размечающих ходы в лабиринте, мы подошли к перекрёстку.

– Правило правой руки, – напомнил мне Тим и потащил меня в коридор справа.

Мы прошли ещё с пятнадцать квадратов и снова подошли к развилке.

– Правило правой руки? – насмешливо спросила я. На этот раз дорога ветвилась не направо и налево, а наверх и вниз.

– Правило правой ноги, – не моргнув глазом ответил Тим. – Пойдём вниз. Спускаться легче, чем подниматься.

Архитектор лабиринта явно не страдал излишней предсказуемостью. Ходы вели то вправо и влево, то вверх, вниз, то по диагонали. За каждым поворотом или изгибом лабиринт выглядел по-разному. Где-то мебель была грубой и простой, где-то изящной и дорогой. Один из пролётов был целиком уставлен хрустальными пуфиками. В другом стоял роскошный столовый гарнитур, вот только выглядел он так, будто был из дыма. Я видела бумажные стулья, меховые столы (как можно есть за волосатым столом? Бр-р-р-р!), комоды, покрытые живыми цветами, растущими прямо сквозь дерево, диваны из желе…

Кроме мебели, в лабиринте попадались и двери, но Тим отказывался в них заглядывать. Я пожала плечами и отстала от него. В конце концов, тут было очень интересно и без того.

Поначалу я пробовала открывать каждый ящик стола, каждую тумбочку или шкафчик. Иногда мебель была закрыта на замок, иногда предметы отпрыгивали от меня, когда я пыталась до них дотронуться. Но чаще всего ящики и дверцы открывались совершенно свободно. Из ящиков вылетали бабочки, тумбочки бывали набиты блестящими камнями, сушёными травами, бумажными свитками. Один раз из комода выполз огромный варан. После этого мой исследовательский пыл немного поостыл.

Заглядывать в шкафы и столы надоело. Однообразие мебельного лабиринта начало меня утомлять. Тим потянул меня за рукав и очень тихо спросил:

– Ты ничего не замечаешь? В зеркалах видно отражение какого-то человека. Не моё и не твоё.

И тут краем глаза я уловила высокую тёмную фигуру. Я резко обернулась, но в зеркальной стенке шкафа увидела лишь себя и Тима. Я была готова поклясться, что только что там было отражение высокого мужчины.

Я почувствовала неприятный холодок по спине. Но я решила найти незнакомца и поговорить с ним. Я подошла к ближайшему зеркалу и внимательно посмотрела в него. Ничего, кроме моего отражения. Тогда я отвернулась, краем глаза продолжая фокусироваться на зеркале. И я его увидела снова!

– Послушайте-ка! – громко воскликнула я и стала озираться по сторонам, пытаясь отыскать того, кто отражался. Кроме меня и Тима в лабиринте не было никого. На мой возглас тоже никто не ответил. Пришлось продолжить путь по лабиринту, время от времени ловя отражения человека в зеркалах и стёклах.

Лабиринт казался бесконечно монотонным. Наконец, я совсем выбилась из сил.

– Мне надо передохнуть, – простонала я и привалилась к стене. Вдруг я почувствовала странное облегчение. Моё тело было расслаблено, как будто оно не стояло на гудящих от усталости ногах, а лежало на кровати. Я подняла ногу, а потом и вторую! Ничего себе! На стене можно было лежать как на полу! Интересно, а можно ли полежать на потолке? Но потолка у лабиринта толком не было. Вверху висела та же пелена облаков, что и в первой комнате, где мы прибирались.

Смеясь, я воскликнула:

– Тим, смотри, я прилипла! Попробуй, тебе понравится!

Тим поставил одну ногу на стену, сделал усилие – и пошёл вверх! Он подошёл к креслу, стоявшему на стене, подвигал его и заметил кисло:

– Видимо, в каждой плоскости действует своя сила тяготения. Вот что имела в виду Молли, когда говорила, что даже закон гравитации над лабиринтом не властен. И почему ты решила, что мне это должно понравиться?

Отдохнув, мы двинулись дальше. Я потеряла счёт сделанным ходам. Хорошо, что Тим был ответственным за «правило правой руки». Он внимательно следил, куда сворачивать на развилках и что делать, если мы зашли в тупик. Бесконечные ряды стульев, столов, шкафов и комодов стали уже не утомлять меня, а раздражать. Но ещё больше действовал на нервы отражающийся в зеркалах человек.

Вдруг впереди блеснул какой-то синий просвет. Неужели озеро? Через несколько минут мы дошли до этого места. Конечно же, никакого озера в лабиринте не было. Зато в нём было большое пушистое голубоватое пятно. То ли газ, то ли туман.. В высоту это облачко достигало колен и занимало где-то полкоридора и часть стены.

Но это было не самым удивительным. Как раз в этом месте лабиринт оказался расколот! Метрах в десяти впереди виднелась противоположная сторона пропасти. Мы приблизились к краю и заглянули вниз. Дна не было. Сквозь весь лабиринт был сделан идеально ровный разрез. Как будто кто-то распилил его лазером, а потом аккуратно раздвинул половинки.

Я открыла рот, но Тим показывал знаками, чтобы я молчала. Я округлила глаза и вопросительно развела руками. Тим кивнул в сторону голубого облака. Сквозь дым ничего нельзя было разглядеть, зато можно было услышать тоненькие голоса. Как будто плакали крохотные детки.

– А как же бабулечка? – пищал кто-то в тумане. В ответ раздавался писклявый вой.

– Как же мы без неё? – новый приступ отчаяния.

– Пропадё-ё-ё-ё-ё-ё-ём, ой, пропадё-ё-ё-ё-ё-ём, – надрывался кто-то в тумане.

С другой стороны пропасти, разделившей лабиринт, около стула с гнутыми ножками одиноко маячил кусочек такого же голубого дыма.

– Там осталась их бабушка, – шепнул мне тихонько Тим. – Наверное, когда лабиринт разделился, она оказалась на той стороне.

Мы в растерянности посмотрели друг на друга. Что же нам делать? Назад идти нет смысла. Кажется, разрезанным оказался весь лабиринт и прохода нет нигде. И к тому же было ужасно жалко человечков, оставшихся без бабулечки. Я решилась:

– Ладно, Тим, доставай бонус.

Тим порылся в своих одеждах и вынул колоду. Из её середины он аккуратно вытянул карту. Она была такой же пустой, как и остальные. Не успела я почувствовать разочарование, как на карте начал проявляться рисунок. Отбойный молоток, гаечный ключ, пила, лопата, иголка с ниткой… Под картинкой проявилась подпись: «УПОРНЫЙ ТРУД».

Мы с Тимом обменялись недоумёнными взглядами. В этот миг за спиной раздался скрип. Дверца массивного дубового гардероба раскрылась, и оттуда появился… Огромный рыжий лохматый человек, чьё простое и приветливое лицо было покрыто веснушками.

– Риклис! – удивлённо вскричала я. – Как ты очутился в этом шкафу? И как ты вообще там поместился?

Действительно, это был Риклис, спасший нас от гнева Копал почти десять миров назад. Вслед за Риклисом из шкафа высыпало ещё с десяток человек. Они были очень разные на вид: коротышка в очках, высокая худая женщина с решительным лицом, толстячок с длинными волосами до пояса… Все они несли в руках чемоданчики с инструментами. Неужели это… Строилы? Те самые, с которыми мы так и не успели познакомиться в мире Славного Малого?

Риклис радостно сообщил мне, что мы считаемся членами братства Строил. Поэтому на наш зов сразу откликнулись и пришли на помощь. Мы объяснили, в чём проблема и Строилы взялись за работу.

Мост через пропасть решили строить из стульев. Мы с Тимом их собирали, а Строилы сооружали ажурную конструкцию, завораживающую своей красотой. Казалось совершенно невероятным, чтобы из этого мог получиться мост. Не прошло и часа, как Строилы закончили сборку, перевернули конструкцию и положили её поперёк пропасти. Переплетения ножек и спинок не только создавали рёбра жёсткости, чтобы мост не проваливался и не шатался, но и служили распорками между стенками бездны. Мост лёг как влитой. Казалось невероятным, чтобы настолько узкое и длинное сооружение обладало такой прочностью.

– Послушайте, это просто фантастика! – обернулась я к Строилам, но их уже не было. Я успела заметить только добродушное лицо Риклиса, махнувшего нам на прощание прежде, чем залезть обратно в шкаф.

Я не смогла сдержаться. Я подбежала к гардеробу, распахнула дверцы и заглянула в него. Внутри это был обычный, совершенно пустой шкаф. Задняя стенка, полочки, перекладина для одежды. Только на полках лежало немного стружек, гвоздь и пара болтов. «Всё-таки это очень странный мир», – подумала я, закрыв шкаф.

Тим окликнул меня. Он уже стоял на мосту. Я осторожно ступила на ровную поверхность из сидений стульев. Мост не дрогнул. Стараясь не смотреть вниз, аккуратно ставя ноги, чтобы не поскользнуться, мы перебрались на противоположную сторону пропасти. Встав на пол, я с облегчением вздохнула. Первым делом следовало вернуть «бабулечку» к остальным обитателям туманной деревеньки.

Мы на цыпочках подошли вплотную к облаку. Из него доносился высокий страдальческий голосок: «Ой, одна-а-а-а-одинёшенька-а-а-а… Я оста-а-а-ала-а-ась одна-а-а-а! Эх, пропадут мои-и-и-и мила-а-а-аи, ни за гро-о-о-о-ош пропаду-у-у-ут!» Бабулечка растягивала слова и казалось, что она поёт неимоверно унылую песню, оплакивая своё прискорбное положение.

Я присела около облачка. Даже находясь к нему вплотную, я не могла разглядеть ничего сквозь клубы тумана. Я прошептала:

– Мы вас спасём! Теперь над пропастью есть мост! Он в двух шагах отсюда. В двух человечьих шагах, конечно же, – несколько смутившись, прибавила я.

– Мы вас отнесём, – сказал Тим, тоже присевший рядом. – Не бойтесь, мы вас не уроним!

Облачко замолчало. Сначала испуганно, потом с привкусом задумчивости, а затем молчание стало радостным. Не знаю, как я определяла оттенки этой тишины. Может быть, я смогла прочитать все эмоции потому, что сидела вплотную к облаку. Завитки тумана пришли в движение, заклубились по всему комочку, а бабулечка пропела:

– Мо-о-о-ост! Лопни мои гла-а-азоньки-и-и-и, это-о-о-о ж мо-о-о-о-ост! Ну теперь мы спасены-ы-ы-ы, доберуся я к свои-и-и-им!!!

Мы с Тимом начали уверять бабулечку, что будет быстрее и безопаснее, если мы перенесём её на руках. Но тут из середины голубой дымки раздался хруст, скрежет, лязг металла. Бабулечка явно не собиралась переходить мост пешком. Неужели она путешествует на танке или вездеходе? Или у неё передвижной дом? Клубясь, подрагивая и скрипя, клочок тумана двинулся к мосту.

Поднявшийся на ноги Тим показал мне на ту сторону пропасти. Там голубое облако тоже заскрипело, заскрежетало и пришло в движение.

– Куда это они? – с сомнением спросила я.

– Видимо, встречать бабулечку.

Бабулечкино облачко уже успело проделать половину пути до моста. Я глянула под ноги и ахнула: там, где только что было старушкин клочок тумана, осталась крупная золотая монета. Она стояла на ребре и медленно вращалась вокруг своей оси.

– Бабулечка! Вы монетку обронили! – закричала я вслед передвижному облачку.

– Де-е-е-еточки, возьмите де-е-е-енежку! Оставьте денежку себе-е-е-е, ведь пригодится вам она-а-а-а…

– Ну уж нет, нам чужого не надо!

Я наклонилась к монетке, чтобы взять её и сунуть в туманное пятнышко. Но едва мои пальцы коснулись монеты, как та пропала. Я внимательно осмотрела всё вокруг: пусто. Оставалось только пожать плечами и вернуться к нашему походу по лабиринту. Мы направились дальше.

Мы не успели перейти на следующий квадрат пола, так как были вынуждены остановиться. Перед нами как будто выросла невидимая стена. Мы не могли сделать ни шагу вперёд.

– Что дальше? – повернулась я к Тиму.

– Может, наш ход кончился? – предположил он. – Попробуй бросить кубик.

Все грани игрального кубика снова были пустыми. Я бросила его. Он покатился по полу, потом по стене, просвистел над нами в облаках потолка, скатился по другой стене и замер прямо передо мной. На верхней грани теперь было число 100. Я попробовала шагнуть. Невидимая преграда исчезла, путь был открыт.

Облака над нами как будто потемнели и сгустились. Интересно, здесь выпадают осадки? А что будет с бумажной мебелью, если пойдёт дождь? И догадался ли хозяин этого склада интерьерных диковин застраховать его от ударов молнии?

Сначала дорога шла немного под уклон и шагать было легко. Вскоре путь стал заметно круче. По полу лабиринта начали стекать струйки белой жидкости. Ручейки начали собираться в один большой поток белой пены. Идти стало ужасно трудно. Туфли скользили, сильные струи течения сбивали с ног.

Конечно же, я всё-таки упала прямо в пенную лавину. Я покатилась, как по горке в аквапарке, визжа и глотая белую жидкость! Это оказалось взбитое в пену молоко. Иногда Тим проносился мимо меня, иногда я обгоняла его. «Правило правой руки» пришлось оставить: выбирать дорогу не приходилось.

Наконец спуск замедлился, молочный поток сошёл на нет. Когда мы поднялись на ноги, то перед нами оказалась стена из высокого, густого и совершенно непролазного кустарника. То здесь, то там в этой зелёной изгороди встречались застрявшие лампы, стулья, вешалки, барсуки, сурки, косули и даже крокодил. Животные дёргались, пытаясь освободиться из цепких ветвей, но кустарник добычу не выпускал.

Мебельный коридор лабиринта шёл вдоль живой изгороди. Я достала игральную кость. На неё было написано 32. Мы прокатились в молочной пене довольно далеко, но ходы ещё оставались. Мы шли вдоль зарослей. Я держала перед собой кубик. Когда мы пересекали границы квадратов пола, на верхней грани игральной кости менялись числа: 31, 30, 29, 28… Вот ходов осталось чуть меньше десятка. Никаких признаков прохода в кустарнике… Я забеспокоилась. Почему-то у меня появилась уверенность, что ход нам надо закончить, преодолев живую изгородь. Семь. Шесть. Пять…

– Стой, – скомандовала я. – Доставай бонус. Пора.

Тим вытащил из колоды карту, и мы склонились над ней, разглядывая проявившееся изображение. На рисунке был величественный мужчина в чалме. Человек сидел по-турецки на тарелке, которая держалась на тоненькой палочке. Под картинкой была подпись: «СОМНИТЕЛЬНАЯ МУДРОСТЬ».

Я подняла голову и вздрогнула. В двух квадратах от нас сейчас находился человек. У него была длинная белая борода и седые волосы, заплетённые в косу и уложенные в затейливую причёску на макушке. Одет он был в оранжевую накидку до пола. Вид у него был величавый. Меня смутило только то, на чём человек сидел. Это был трёхногий стул, подпёртый молочным бидоном вместо четвёртой ножки. Конструкция выглядела шатко и ненадёжно.

Мы подошли ближе.

– Добрый день. А вы кто? – поинтересовалась я.

– Я – Создатель Вселенных, – величаво начал человек, но торопливо поправился: – Бывший. Бывший Создатель Вселенных. Много лун назад, когда моя борода ещё была чёрной, я начал своё путешествие по здешним мирам. Я научился получать удовольствие. Побеждал препятствия. Я постиг природу веселья. Разрушал существующее. Я узнал, как искать новое. Я понял, как стать своим среди чужих. Я правил другими… Я был прекрасным правителем! Я заботился о других и помогал им превосходить собственные ожидания. Я творил! Я постиг саму мудрость! Когда я попал сюда, я изучил самые загадочные законы мироздания. Я научился создавать целые вселенные! Я стал непобедим! Но победы мне не нужны… Это всё суета сует… Мне не дано постичь лишь последней мудрости. Я не могу найти дверь перехода и закончить своё познание мира. Почему она не появляется?

Бывший Создатель Вселенных вопросительно уставился на нас.

– А сложно сделать вселенную? – я не смогла сдержать любопытства.

– Это мистическое действо, доступное только самым… – начал напыщенно Бывший Создатель, но потом как-то сдулся. – Вообще-то, не очень…

– А где ваши вселенные? – не отставала я.

Бывший Создатель покраснел и заёрзал на шатком стуле.

– Нет их. Некоторые взорвались сразу после зарождения. Другие были вполне устойчивы, но не развивались. А остальные схлопнулись в точку на начальной стадии роста. Честно говоря, у меня не было удачных опытов. Вот поэтому я теперь БЫВШИЙ Создатель Вселенных. Бросил эти эксперименты.

– А вы не знаете, кто придумал этот лабиринт?

– Лабиринт сотворил Непостижимый Зак. Постичь его не дано никому, – Бывший Создатель назидательно поднял палец.

– Я непостижим, следовательно, я не существую! – рассмеялась я.

Тим и Бывший Создатель Вселенных посмотрели на меня без тени улыбки. Тим, кажется, даже и не слышал меня. Он что-то обдумывал. Зачем-то он попросил Бывшего Создателя Вселенных повторить, что тот успел узнать. Слушая его, Тим загибал пальцы.

– Десять, – показал он Бывшему Создателю. – Если считать Мага, в котором вы застряли, то одиннадцать. А должно быть двенадцать! Вы пропустили один!

Бывший Создатель скорчил гримасу.

– Ты прав, маленький зануда. Я пренебрёг миром Простодушного. На моей ступени развития посещать этот примитивный мир бессмысленно. Это знание для меня бесполезно.

– Бесполезно? – почему-то разозлился Тим. – Неужели бывает бесполезное знание? Не понимая, что такое наивность и простота, разве можно овладеть более сложными понятиями? Долго ли простоит дом без фундамента? Да у вас ни одна вселенная не удалась! А вы рассказываете, что бывает бесполезное знание, о, многомудрый зануда!

Лицо Бывшего Создателя налилось кровью. Он слез со своего стула, уронив и его, и бидон. Тим сжал руки в кулаки, готовый защищаться. Но Бывший Создатель почтительно склонился перед ним.

– Прости меня, умудрённый малыш! Смиренно прошу, подскажи, что мне делать. Направь меня и вразуми.

Тим явно не ожидал такого поворота событий. Смутившись, он пробормотал:

– Наверное, вам лучше отправиться к Простодушным. Начните с самого начала. А там разберётесь, что дальше.

Воодушевлённый Создатель Вселенных несколько раз поклонился Тиму. Затем он прошептал слова заклинания и бросил перед собой какой-то порошок. Тот рассеялся золотистым туманом. Когда туман осел, то в непроходимых зарослях кустов появилась простая деревянная дверь. На ней мелом было написано «ПРОСТОДУШНЫЙ».

Бывший Создатель Вселенных отвесил ещё несколько торопливых поклонов, бросился к двери и прошёл сквозь неё. Закрывшись за ним, она медленно растаяла. Остался только зияющий дверной проём в зелёной стене кустарника. Над упавшим стулом Бывшего Создателя Вселенных медленно вращалась повисшая в воздухе золотая монетка. Я осторожно дотронулась до неё и она тут же исчезла. Что-то звякнуло. Я залезла в карман и достала оттуда две золотые монеты: бабулечкину и Бывшего Создателя. Их благодарность за нашу помощь им.

Мы подошли к дверному проёму – минус один ход. Истратили последний ход, чтобы пройти сквозь живую изгородь, и снова упёрлись в невидимую преграду. Пришла пора бросать кубик.

На этот ход выпало число шестьдесят четыре. Облака на потолке ещё сгустились, иногда даже сверкали разряды молний, но на нас не упало ни капли дождя.

Мы всё шли, и шли, и шли. Мебель восковая, золотая, фарфоровая, висящая в воздухе, прыгающая при прикосновении, ощетинившаяся колючками, покрытая рыбьей чешуёй… Как меня достали все эти чудеса! И тот, кто выглядывал из зеркал, тоже!

– Тим, а вдруг то, что мы ищем, находится за какой-нибудь дверью? – я сама чувствовала, как мой голос срывается на визгливые нотки от сдерживаемого бешенства, но не могла ничего поделать с собой. – Мы наматываем круги благодаря твоей драгоценной «правой руке», а выход отсюда может быть под нашим носом!

– Если у нас есть план, лучше его придерживаться. Мы не сможем отследить, где мы уже побывали, если мы будем исследовать ещё и помещения за дверями. Тогда наше путешествие станет неуправляемым, – Тим говорил одновременно нерешительно и настойчиво. Это меня разозлило ещё больше. Как будто он был убеждён, что прав, но не был уверен, что спорить со мной разумно.

– Неуправляемым? Ты хочешь сказать, что ты мной управляешь? – если б я была чайником, крышку бы точно снесло под напором пара, вырывающегося из меня. Я была уже в ярости.

Никто не посмеет заявить, что управляет мной! Я подошла к ближайшей двери, толкнула её. Закрыто! Я закусила губу и стукнула кулаком по двери. Она дрогнула, но не открылась. Я пнула её, больно ударив ногу. Дверь опять содрогнулась. Может, в другую сторону? Я взялась за дверную ручку и потянула на себя. Получилось! И тут же я пожалела об этом.

Дверь не просто открылась, она с силой распахнулась. Комната за дверью была набита мусором по самую макушку. И это мусорное цунами собиралось накрыть нас с головой!

– Бежим! – пискнул Тим. И мы побежали.

Вы пробовали обогнать цунами? Дохлый номер. Проще сразу сдаться. Через пару шагов мусор уже покрывал коридор, доходя до наших колен. Мы вскочили на стулья, потом на стол. Мусор всё прибывал. Краем глаза в зеркале шкафа напротив я уловила отражение лица. Оно было искажено какой-то гримасой, но мне было не до него! Мусор уже добирался до столешницы, на которой мы стояли.

Тим схватил меня за руку и присел, как будто для прыжка. Куда он собрался? Неужели запрыгнуть на шкаф? Как-то он переоценил наши возможности!

Но Тим прыгнул на стену! «Крутая мысль, дружище», – пропыхтела я. Я и забыла, что в этом лабиринте у каждой стены было своё притяжение. Мусорная река струилась только по полу, и мы могли спастись от неё на стене.

Уровень мусора повышался. Нам приходилось подниматься всё выше к облачному потолку, который подозрительно потрескивал.

– Как бы молнией не шарахнуло, – пробормотал Тим с подозрением.

– Ну всё, – сердито сказала я. – Я считаю эту мусорную реку препятствием, с которым мы не можем справиться. Доставай бонусную карту!

Тим начал шарить в своих карманах ещё до того, как я закончила говорить. Он аккуратно достал колоду, крепко держа её, чтобы не уронить в струящийся внизу мусор. Вытащил карту. На ней медленно появился рисунок. Изображены на карте были всевозможные блюда роскошного пира в самой изящной сервировке. Картинка была подписана: «ОБИЛЬНОЕ УГОЩЕНИЕ». Я посмотрела на Тима, а он только развёл руками. Ну не есть же нам этот дурацкий мусор?

Вдруг один из шкафов зашатался, затрещал и осел. Кажется, у него подломились ножки. Большие дверцы нижнего отделения шкафа со скрипом распахнулись. Из них высунулась морда бегемота, покрытая зелёной чешуёй с коричневым отливом. Голова разинула пасть и набрала полный рот мусора. Потом ещё. И ещё. И ещё.

– Неужели это Поедатель Мусора? – поражённо произнёс Тим.

Это был он. Что за чудовище! Бегемотье рыло, маленькие невыразительные глазки, шесть коротеньких лапок с перепонками между пальцами. Громадное пузатое тело покрыто жёсткой блестящей чешуёй. Сзади извивался длинный тонкий хвост.

Поедатель прошлёпал ближе к нам. Раскрыл огромную пасть. Из неё показался длинный широкий язык. Языком Поедатель орудовал, как слон хоботом: ощупывал закоулки коридора, собрал свою нелепую пищу и закидывал в глотку. Поедатель Мусора с наслаждением чавкал. Он медленно продвигался вперёд, собирая все бумажки, осколки и соринки, но не трогая мебель. Лабиринт постепенно очищался.

Тим сказал:

– Похоже, что мусор был тем же самым, что мы убирали ещё в самой первой комнате, до того как вышли в лабиринт.

Я коротко кивнула. Мне стало досадно, что не я обратила на это внимание. Мусорная река и впрямь состояла из разбитых склянок, сухих листьев, рассыпанных порошков, обрывков бумаги, огарков свечей. Неужели жабы, в рот которым я выбрасывала мусор, доносили его до кладовки и выгружали там?

Мы сидели на стене под самым потолком, вцепившись друг в друга, пока Поедатель Мусора не закончил своё дело. Медленно прошлёпал он обратно в тот шкаф, из которого появился.

Мы спустились на пол. Я подошла к двери, которую так неразумно распахнула. Теперь за ней была просто пустая кладовка. Только на полу в центре комнаты поблёскивала золотая монетка. Я забрала её. В конце концов, мы заслужили награду за то, что теперь можно не бояться мусорной лавины.

Мы двинулись дальше. У нас оставалась пара ходов до очередного броска кубика.

За этот ход нам нужно было пройти всего двадцать клеток. Погода становилась совсем несносной. Я ёжилась от резких порывов ветра. Потолок был покрыт чёрными тучами. Их без конца освещали вспышки молний. Отражающееся в зеркалах лицо казалось странно перекошенным. Сердится, что ли? Но мне было наплевать. Что он нам сделает, если он по ту сторону зеркал?

За одним из поворотов дорога оказалась перекрыта. Прямо поперёк мебельного коридора стоял маленький домик. В разрезе он представлял из себя восьмиугольник. С фасада мы видели три его стороны. Две боковые грани упирались в стены лабиринта, поэтому обойти домик было невозможно. Прямо перед нами был вход: большие двустворчатые двери.

Дом был как будто собран из двух разных наборов конструктора. Левая половина была выкрашена в кричащий жёлтый цвет, красная крыша над ней блестела, как леденец. Левая створка входной двери была украшена золотой ручкой и держалась на золотых петлях. Правая часть здания была перекошенной и почерневшей. Крыша над этой частью домика была покрыта мхом, а в одном месте даже провалилась. На правой створке двери и ручка, и петли были насквозь ржавыми.

На доме висела надпись: «Эзотерический бутик» и ниже крупными буквами: «Сокровища и проклятья». Слово «сокровища», выложенное драгоценными камнями, сверкало так, что глаза слезились. А буквы слова «проклятья» были покрыты лишайниками и какой-то слизью.

Мы подошли к дверям. Тим удручённо вздохнул. А я чуть не подпрыгивала от любопытства. Проклятья меня не интересовали, а сокровища я бы поразглядывала с большим удовольствием.

Дверь в магазин распахнулась.

– Как будто рот открылся. Готовится нас сожрать, – пробормотал Тим.

– Ерунда! Нас здесь ждут как дорогих гостей, – возразила я.

– Дорогих, вкусных и деликатесных гостей, – мрачно отозвался Тим.

«Эзотерический бутик» был освещён желтоватым светом. Ряды полок, наполненные банками, бутылками, чайниками, колбами, ретортами и другими стеклянными сосудами, тянулись вдоль стен. На полках слева все ёмкости были наполнены клубами дыма красивых, чистых цветов. Несомненно, это были сокровища. Справа в сосудах виднелись тёмно-зелёные, грязно-красные, мерзко-жёлтые дымные завихрения. Я могла поклясться, что это были проклятья.

Вдоль стен тянулись два прилавка, соединяясь посередине. За ними была видна дверь: выход. За каждым прилавком стояло по старушке. Та, что слева, была в ярком сарафане, на плечах цветастая шаль, шея унизана рядами бус. На каждом пальце было по крупному кольцу, а в ушах колыхались длинные серьги.

Я перевела взгляд на вторую старушку и невольно вздрогнула. Спутанные лохматые волосы, нос с бородавкой, торчащие изо рта клыки, грязная и рваная одежда. Такая всучит вам проклятье и не моргнёт!

Домик был очень тесным, и мы с Тимом невольно оказались прижатыми к прилавкам. Я оказалась около прилавка с сокровищами, а Тим с откровенным ужасом разглядывал продавщицу проклятий, напротив которой стоял он.

– Добро пожаловать в эзотерический бутик «Сокровища и Проклятья»! – поприветствовала нас нарядная старушка. И, не сдержавшись, подпрыгнула так, что бусы звякнули, и взвизгнула в восторге: – Покупатели! Наконец-то!

Мы с Тимом отшатнулись назад, но двери за нами оказались плотно закрытыми.

– Проходите, бриллиантовые мои, не стесняйтесь! Только у нас! Уникальные предложения, эксклюзивные товары! Самые лучшие сокровища, самые мерзкие проклятья!

Нарядная старушка взяла какую-то книгу и протянула мне. Книга была красивая, гладкая и какая-то тёплая на ощупь. Это был каталог сокровищ.

На первой странице шли самые полезные сокровища: умение становиться невидимым, сапоги-скороходы, способность внушить другому любую мысль… Но цены начинались с нескольких сотен золотых монет. Я быстро пролистала каталог: умение понимать любой язык, бесконечная фляга, нож, режущий любой материал. Наконец я добралась до последней страницы. Там оставались самые дешёвые и невзрачные сокровища. Какое-то дурацкое «умение не бояться щекотки» стоило двадцать золотых! Даже «никогда не воняющие носки» обошлись бы мне в семнадцать монет! Последним в каталоге значился какой-то «ржавый ключ» за целых семь золотых. Хотя у меня и было всего три монеты, я решила прицениться к нему для развлечения.

– Для чего нужен ржавый ключ?

– А кто его знает, любезная моя! Поди для чего-нибудь пригодится! Просто так в сокровища не записывают, – при этих словах нарядная продавщица подмигнула страшненькой.

– Ключ заржавел. Как работает – непонятно, – заявила я. – Семь монет за него неоправданно дорого. Могу дать одну!

– Да разве ж это цена за прекрасный ржавый ключ! – всколыхнулась старушка, звякнув всеми бусами. – Бери за шесть, как от себя отрываю!

– А вдруг я не найду, что он открывает? Могу дать не больше двух! – я вошла во вкус и торговалась с удовольствием.

– Был бы ключ, а замочная скважина найдётся! Только потому, что ты прекрасна, как утренняя заря, бери за пять!

– А сколько у меня сил уйдёт, чтобы оттереть ржавчину? Могу дать три, и это моё последнее слово!

Я совершенно не имела никакого желания покупать ключ. Расчёт был такой:

– ключ стоит семь монет,

– я предложу заплатить одну,

– старушка – шесть,

– тогда я дам две,

– а она – пять,

– я дам три,

– она – четыре,

– и тут я откажусь от покупки! Зачем мне ржавый ключ?

Но как только я произнесла: «Могу дать три, и это моё последнее слово», старушка сверкнула глазами и серьгами и воскликнула: «Забирай!» Сердце у меня упало. Интуиция подсказывала мне, что без денег выбраться отсюда нам будет трудновато.

Я обменяла монетки на маленький стеклянный шар, в котором действительно находился ключ. На вид ключ был самый обычный, только весь ржавый. Что поделать. Сделка есть сделка.

Тут оживилась страшненькая старушка. Скрюченной рукой она схватила Тима – он сильно вздрогнул – и всучила ему каталог проклятий.

Тим попробовал отказаться:

– Нам уже пора идти. Мы обязательно купим что-нибудь в другой раз.

Глазки старушки сузились, брови сошлись на переносице, рот скривился.

– Э-э-э-э, дружочек, из ЭТОГО магазина без покупки уйти нельзя! – ведьма-продавщица зловеще завизжала: – Прокляну! Век меня помнить будете!

Вид у Тима был самый несчастный. Он принялся листать каталог, читая вслух:

– «Поросянда – заменяет речь на хрюканье», «музыканда – обладатель проклятья говорит только пением», «завыванда», «попрыганда», «бульбулянда»… Да зачем нужны такие штуки?

– Неужто мало врагов вокруг? – прошипела ведьма. – Наложишь на него «почесанду», он о тебе и думать забудет. Всё будет искать, обо что почесаться.

Старушка вдруг сменила тон на презрительный:

– Если ты из тех тихонь, что никому не хотят навредить, можешь откупиться!

Старушка скрюченными пальцами раскрыла последнюю страницу. На ней было написано: «Отказаться от покупки – три золотых монеты». Зачем я только сторговалась за этот дурацкий ключ? Сейчас бы откупились от старушек и пошли дальше!

– Мы посоветуемся, – сказал Тим продавщице. Держа в руках каталог с проклятиями, мы отодвинулись от старух как можно дальше.

– Эта старушенция заслуживает звания «Образцовый работник прилавка», – прошипела я. – Любого доведёт до покупки. Или до инфаркта.

– Я уверен, что это теневой Маг, – тихонько ответил Тим. – Представитель архетипа в своём худшем проявлении. Насылает на всех проклятья, предсказывает беды.

– Вытягивай карту, – велела я. – Сами не выберемся.

Я прикрыла Тима каталогом. Он аккуратно вытащил карту из середины колоды, стараясь, чтобы не заметили старушки. На карте проявилось изображение пузатого амурчика с луком и стрелой в руках. Надпись гласила: «РОКОВАЯ СТРАСТЬ».

И тут входные двери распахнулись. На пороге стоял человек, непохожий на рокового любовника. Почему-то он напоминал Разочарованного Героя. Такой же высокий и светловолосый, только постарше. Одет он был в тёмно-зелёный костюм и шляпу. В руках у него был портфель.

– Пан Экуш! – ахнули старушки. Обе явно взволновались. Даже ведьма порозовела и попыталась крючковатыми пальцами расчесать свою шевелюру.

– Джень добры, пани! – весело отозвался пан Экуш. – Давненько я у вас не бывал! Ставьте самовар, будем чай пить!

Он расстегнул свой портфель, и на прилавок посыпались печенье, конфеты, всякие сладости. Ведьмы взвизгнули. Нарядная вытащила самовар, а страшненькая достала вазочку, чтобы сложить конфеты.

– Это же «дядюшка Экуш»! – ахнула я.

– Магазин которого мы видели в мире Героя, – подтвердил Тим.

Ведьмы хлопотали по хозяйству. Каждая из них старалась привлечь внимание дядюшки Экуша к себе. Тем временем мы с Тимом тихонько опустились на четвереньки и проползли под прилавком к выходу. Мы вышли из «эзотерического бутика» и очень плотно закрыли за собой двери.

Я набрала полную грудь свежего воздуха и с шумом выдохнула. Тучи над нами почему-то развеялись, и потолок прикрывали весёлые клубящиеся облака. Сразу за дверью магазина мы снова уткнулись в невидимую стену. Я достала кубик. Выпало всего двенадцать ходов.

– Ка-ка-каждый сле-сле-следующий ход всё ко-ко-короче, – сказал Тим.

– Что с тобой?

– Ве-ве-ведьмино про-проклятье до-достало ме-меня.

Похоже, и впрямь из этого магазина нельзя выйти без покупки.

– Ну хотя бы тебе не досталась «завыванда», – с деланым оптимизмом сказала я.

Тим только покачал головой. Я сделала шаг вперёд и ахнула. Квадрат, на который мы встали, засветился ярко-жёлтым цветом. Раздалась весёлая музыка. До следующей клетки я добежала бегом. Она загорелась оранжевым и раздалась другая мелодия. У каждого квадрата пола были свой цвет и своя музыка. Даже жалко было, что дорожка была такой короткой. В конце её мы упёрлись в самую обыкновенную дверь. Добротная, дубовая. Вот только открыть эту дверь было невозможно. Её не удавалось даже потрогать: стоило поднести к ней руки, как она выгибалась, как жидкое стекло под дыханием стеклодува.

– Эт-т-т-то выход из ла-ла-лабиринта.

– Но как сюда войти?

– При-придётся до-до-достать ещё ка-ка-карту.

На этой карте был нарисован молодой человек с суровым лицом, развевающимися светящимися волосами и с кристаллом, висящим над его раскрытой ладонью. Надпись на карте гласила: «МАГ».

Я огляделась. Мага видно не было. Пока я озиралась по сторонам в поисках Мага, Тим дотронулся до двери. Она перестала уворачиваться от прикосновений и открылась от лёгкого толчка. Мы вышли из лабиринта! Мы победили!

Внутри было очень темно. Раздался щелчок выключателя. Загорелось нескольких десятков свечей.

– Но-но-но э-э-это же…

– Комната, с которой мы начали, – мрачно закончила я за Тима.

Мы так долго шли, потратили столько сил и времени, и всё для того, чтобы вернуться туда, откуда вышли!

Вся комната выглядела совершенно так же, как мы её оставили. Только из-за винтовой лестницы виднелось роскошное кресло. Раньше его здесь не было.

Мы обошли комнату и подошли ближе. В кресле сидел длинноногий и худой человек. Длинные волосы собраны в аккуратный пучок на макушке. Одежда, развевающаяся снизу и торчащая углами в области плеч. Ноги в остроносых туфлях лежат на низеньком пуфике перед креслом. Высокий посох в руке, увенчанный крупным камнем, светящимся, как глаз чудовища. Это был Маг. Теперь стало ясно, чья высокая фигура мелькала во всех зеркалах лабиринта. А я-то думала, что это был Экзаменатор!

Лицо волшебника было собрано из углов. Брови резко взлетали вверх от переносицы. От узкого сжатого рта к крыльям носа тянулись две жёсткие складки. Глаза небольшие и пронзительные. Длинный и острый нос.

Человек открыл рот и произнёс мягким голосом, от которого мне захотелось съёжиться:

– Ну вот мы и встретились. Наконец-то я могу посмотреть в глаза тем, кто расковырял мой прекрасный мир.

– Как это «расковырял»? – возмутилась я. Тим был внешне спокоен, но я слышала, как прерывисто он дышит.

– Люди зовут меня Непостижимый Зак. Я – владелец и создатель лабиринта. Каждая его деталь была задумана совершенной. И в мою задумку, – голос его чуть заметно стал жёстче, – не входили мост над Бездонным Провалом, дверь сквозь Непроходимую Стену и Поедатель Мусора в коридорах лабиринта.

Зак вскочил на ноги, неуловимым движением отшвырнув в сторону пуфик. Какой же он высокий! Маг подошёл к нам, склонился над нами и уточнил:

– Я понятно изложил свою мысль? Вам ясна причина моего недовольства?

Голос его снова был безупречно вежливым. Это было ужасающе! Я подавленно молчала. Тим набрал полную грудь воздуха.

– Но-но-но те-те-теперь про-проходить ла-лабиринт на-на-намного у-у-у-удобнее, – возразил он.

Зак недобро рассмеялся.

– Разве моя цель – сделать удобным прохождение лабиринта? С чего вы взяли, что я хочу, чтобы лабиринт был пройден?

– А зачем же вы его строили?

Зак снова опустился в своё кресло.

– Исключительно для собственного удовольствия, – отозвался Зак. В голосе его звучало искреннее восхищение собой. – Этот мир – моя игровая. Я сюда никого не приглашал.

– Но-но-но ла-ла-лабиринт – э-э-это ча-ча-часть системы! – Тиму каждая фраза теперь давалась с трудом.

Я сердито воскликнула:

– Чтобы выбраться отсюда, нам надо обойти существующие здесь миры! Познать их все! Как же можно понять архетип Мага, если не проходить его лабиринт?

Зак рассмеялся мягким смехом, от которого у меня опять сердце ушло в пятки.

– Дитя, в этом вся суть. Мага невозможно познать. Как объяснить волшебство вашими жалкими словами? Как возможно понять суть прозрения? Как рассказать вашим куцым языком про иррациональное? Вы слишком примитивны. Вы никогда не поймёте принципов моего мира.

Тим снова попытался возразить:

– По-по-по…

Зак не стал дожидаться окончания фразы.

– Что вы принесли из этой дрянной лавчонки? Не считая «заиканды», конечно.

Ноздри Зака слегка раздулись и затрепетали. Я лихорадочно соображала. Что он хочет? На что надеется? Может быть, ему нужно какое-то проклятье? Или сокровище?

– Что бы мы ни принесли, оно наше! – дерзко ответила я. – Можем обменять на знание о Маге!

– Я уже сказал, что вы слишком примитивны, чтобы…

– А вы – слишком высокомерны, чтобы получить от нас что-либо!

Зак негромко засмеялся. Смех его был и мелодичным, и угрожающим.

– Что же ты хочешь узнать, ребёнок? Мой мир непостижим.

– Вот и помогите нам его постичь! Почему он в форме лабиринта? Почему тут можно лазить по стенам? А проходы ответвляются во всех направлениях?

– Почему что я – непостижим, – ответил Зак. Голос его напоминал тиканье заведённой бомбы. – Мой мир – мои правила.

– Но-но-но за-за-закон все-всемирного тя-тя-тяготения…

Заку опять не хватило терпения дослушать Тима:

– Я меняю принципы, правила и законы так, как это удобно мне. Всё в этом мире организовано так, чтобы принести мне возможно бОльшую пользу.

– А какая же польза от трёхмерного тяготения? – поинтересовалась я.

– Я думал, вы заметили это, когда открыли дверь в хранилище мусора, – насмешливо сказал Зак.

– А зачем вам в лабиринте Бездонный Провал?

– Вы когда-нибудь пытались разрезать яблоко одним ударом ножа? Я сделал то же, только с целым лабиринтом! И получил идеально ровный срез! – Зак самодовольно ухмыльнулся.

– А зачем нужна Непроходимая Стена?

– Чтобы наблюдать, как бездарный Создатель Вселенных пытается преодолеть её. Я получал массу удовольствия, пока вы не подсказали ему выход.

– А кто такая бабулечка? – вдруг вспомнила я обитателей голубого тумана.

– Старейшина рода. Объект почитания и поклонения остальных жителей племени. Мне было любопытно, что станут делать туманные жители, лишившись бабулечки. Но и тут вы нарушили мои планы со своим мостом!

– Если вы знаете всё, что с нами происходило, почему спрашиваете, что мы принесли из магазина ведьм?

– Ну, хотя бы потому, что там нет зеркал, – Зак лениво играл с кисточкой на конце своего пояса.

– Вы там не просто отражались? – от возмущения у меня перехватывало дыхание. – Вы подглядывали за нами?!!

– Конечно. Иначе бы вы вечно кружили по коридорам лабиринта, так и не добравшись до выхода.

– За-за-за…

Тут уже я не смогла дослушать заикания Тима и перебила его:

– А почему бы вам самому не сходить в эту лавку и не принести, что вам нужно?

– А почему бы тебе не поменять тон на вежливый? – возразил Зак. – Если б я захотел, я бы достал то, что мне надо. Но мне неинтересно получать что-либо обычным способом, как простые смертные.

– Зна-зна-значит, вы-вы-вы ж-ж-ждали, что мы что-что-то для вас с-с-с-сделаем?

– Несомненно. Вы были обязаны принести пользу.

– А мы и принесли! Мы убрались у вас здесь! Тут такая помойка была!

– Да-а-а-а, – лениво протянул Зак, – потому я и допустил вас в лабиринт. Но вы и здесь смогли навредить. Если б вы не стёрли пыль отсюда, – он мотнул головой в сторону зеркала, в которое я рассматривала свой наряд, – меня бы не было видно в остальных зеркалах лабиринта. Между прочим, эту пыль, которую вы бездумно смахнули, я собирал на Луне. Не так-то просто будет добыть новую порцию!

Лицо Зака из скучающего стало жёстким.

– Покажите мне, что у вас. Скорее всего, это какая-нибудь дурацкая способность летать, которая мне даром не нужна. В этом случае я выпущу вас отсюда без дальнейших разговоров.

Уметь летать всегда было моим самым заветным желанием! Как можно было это сокровище назвать дурацким! В гневе я выкрикнула Заку:

– Вы самодовольный, напыщенный, даже злой… И вам не видать нашего сокровища никогда!

Тут я и вывела Зака из равновесия. Он вскочил на ноги во весь свой огромный рост. Лицо его пылало гневом.

– Кажется, пришла пора преподать вам урок, дерзкие дети!

Зак вскинул руки. С потолка сверкнула молния. Я думала, что она поразит нас с Тимом, но у Зака был другой замысел.

– Один из вас слишком горяч. А второй – холоден, как медуза. Сейчас мы это исправим! – лицо Зака сияло недобрым воодушевлением.

Возле меня появилось кольцо изо льда, которое росло, поднимаясь всё выше и выше, заключая меня в ледяной кокон. Вокруг Тима разрасталось такое же кольцо, только огненное.

– Юная леди, вам не помешает остыть. А вам, молодой джентльмен, следует немного оживиться! – продолжал издеваться Зак.

Ледяная и огненная стена быстро поднимались. Они уже доходили нам до пояса.

– Х-х-хватит! – выкрикнул Тим. – О-о-остановитесь!

– Вот видишь, – почти ласково продолжил Зак, – моё лекарство работает! Ты уже заговорил более дерзко, а твоя подружка молчит как рыба! Просто превосходно!

Наверное, если б я отдала Заку купленное у ведьм сокровище, то он бы нас отпустил. Но тогда я была просто парализована ужасным зрелищем: вокруг меня поднимался ледяной кокон. Он уже достиг моих плеч, а я глаз не могла отвести от ледяной кромки, поднимающейся всё выше.

В эту минуту раздался топот маленьких ножек и приятный слегка хрипловатый голосок произнёс:

– Закки, сынок, ты слышал про скандал в театре? Билеты туда сейчас просто не достать, но у меня получилось договориться с конферансье, – при этих словах с нижней лестницы в комнату поднялась маленькая старушка, не переставая болтать. – Что скажешь, если ты, я и твои сёстры…

Старушка замолчала, глядя на нас. Зак упал в кресло, закрыв глаза одной рукой. Стена пламени вокруг Тима мгновенно угасла, только в нескольких местах ещё тлела его одежда. Ледяная стена вокруг меня быстро таяла, освобождая края моего платья.

– Закарий Сигизмунд Ираклиамус Тотор! – сердито сказала старушка. – Ты опять баловался с заклинаниями огня и льда?

– Мама, – простонал Зак, – я взрослый волшебник! Я построил этот лабиринт! Он мой! Я могу баловаться любыми заклинаниями!

– Лабиринт, может, и твой, но этот ковёр, – старушка указала туда, где мы стояли, – лежит здесь ещё с тех пор, как твой драгоценный папочка…

– Ну, началось, – закатил глаза Зак. Он сделал сложный пасс и под винтовой лестницей возникла дверь. Зак молча указал нам на неё. Старушка продолжала осыпать его упрёками. Тим шагнул к Заку.

– По-по-по… – Зак вздохнул и щёлкнул пальцами. Заикание Тима тут же пропало. – Попробуйте достать отсюда карту. Вдруг поможет.

Тим протянул Заку нашу бонусную колоду. Он взял её, покачав головой. Значит, карты ему не могли помочь. Мне тоже стало жалко Мага. Я достала из кармана и вложила в руку Непостижимому сокровище, купленное за три золотых монетки. Глаза Зака расширились, лицо просветлело. Он поднял стеклянный шарик, не отводя взгляд от ржавого ключа. Внутри шарика ключ начал поворачиваться вокруг своей оси.

Тим дёрнул меня за руку:

– Надо уходить.

Дверь светилась. Она была похожа на обложку огромной книги. Я прочитала надпись: «МУДРЕЦ», а Тим позже меня уверял, что написано было «ФИЛОСОФ».

Тим дотронулся до двери, и та открылась с тихим шелестом. Из неё пахнуло старыми книгами и пылью.

Напоследок я обернулась. Стеклянная сфера исчезла. Зак держал в руке ключ, который сверкал, как золотой. Маленькая старушка бранила Зака на чём свет стоит.